Nel ritmo di Roma.

      Прошло пять дней после их совместной, долгой прогулки. Те мысли и чувства, которые они хранили, так и не были озвучены. Время, которое эти двое проводили вместе, пролетало незаметно.       Омега часто был занят с туристами, но вечера неизменно принадлежали им: лёгкие ужины, разговоры о жизни и непростые уроки итальянского языка. Чонгук впитывал каждое слово, стараясь не только понять язык, но и разгадать Чимина.       Однако за всем этим скрывалось недосказанное. Чонгук чувствовал это в каждом мимолётном взгляде Чимина, в его улыбке, которая иногда казалась грустной, и в тех редких паузах, когда омега, казалось, боролся с собой. Альфа не спешил нарушить эту хрупкую тишину.       Сегодняшний знойный день словно отражал его внутреннее состояние. Чонгук лежал в номере, чувствуя, как холодный воздух кондиционера едва справляется с духотой. Кофе, который стал его ритуалом, остался вне этого утра. Он даже не думал о том, чтобы выйти из номера. Всё его внимание было сосредоточено на телефоне, лежащем рядом.       Он ждал. Ждал сообщения от Чимина, которое могло перевернуть его день и, возможно, не только его.       Когда терпение было на пределе, Чон схватил телефон, быстро стуча по экрану. Сердце гулко билось в груди, а мысли путались между тревогой и надеждой.       Привет. Ты придёшь сегодня? Я сделал домашку.)       Чимин, словно чувствуя его состояние, почти мгновенно оказался онлайн. Иконка набора текста замерцала, заставляя Чонгука задержать дыхание.       Привет.) Конечно приду. Я уже выбрал фильм. Скоро буду.       Заметив, что ответ прочитан, Чимин убрал телефон, чуть улыбнувшись. Ему всегда было приятно знать, что Чонгук его ждёт. И пусть они виделись почти каждый день, это странное, но тёплое ощущение не покидало его.       Он быстро прикинул, где по пути сможет взять еды, и задумчиво покрутил в руках ключи. Что-то в поведении Чонгука в последние дни заставляло его задуматься.       Альфа часто выглядел напряжённым, но явно старался скрыть это. Чимин не был уверен, стоит ли поднимать эту тему, но понимал, что им обоим нужно поговорить — откровенно и без недосказанности.       Набросив лёгкую куртку, он вышел из дома, поймав себя на мысли, что впервые за долгое время волнуется. Почему-то этот вечер казался… особенным. Может, из-за того, как робко, но настойчиво Чонгук писал: «Ты придёшь?» Или из-за того, что Чимин сам всё чаще ловил себя на том, как ищет его взгляда, как замечает мелочи, которые раньше не казались важными.       Желание всё обсудить росло с каждым пройденным метром. Чимин не знал, как подступиться и с чего начать, а потому мысли путались, выплёвывая очередные вопросы, которые были сложнее прошлых.       Не заметив, как перед глазами встала дверь знакомого номера, Чимин трижды постучал по ней костяшками пальцев, сжимая ручку пакета. В тишине коридора он уловил едва слышный шорох за дверью, и сердце почему-то замерло в предвкушении. Когда дверь наконец распахнулась, открывая вид на улыбающегося альфу, тепло разлилось по его груди, и губы сами расплылись в нежной, чуть смущённой улыбке.       Чонгук на мгновение застыл, наблюдая, как Чимин улыбается. Тот всегда умел заполнять пространство своим светом, будто сам воздух становился чуть теплее. Взгляд Чонгука невольно скользнул по омеге, запечатлев в памяти каждый его жест — как пальцы ещё не успели отпустить дверную ручку, как его глаза, полные мягкой нежности, встретились с его взглядом.       — Ты в порядке? — Чонгук поспешил сделать шаг навстречу, стараясь скрыть своё волнение.       Чимин всегда вызывал у него какие-то странные, но приятные чувства, которые становились всё сильнее с каждым днём.       Чимин кивнул, не говоря ни слова, и шагнул внутрь, оставив позади тихий коридор. Альфа не мог не заметить, как лёгкий запах уличной пыли и свежего воздуха таит в себе что-то новое, как будто Чимин снова приносил с собой кусочек чего-то важного.       — Я принес что-то интересное, — с лёгкой улыбкой добавил Чимин, немного шурша пакетом в руке, — Ты не возражаешь, если мы немного отдохнём перед тем, как начать урок?       За отдыхом Чимин подразумевал ещё тёплые контейнеры с разнообразной, ароматной едой. Нарочито выставив их вместе с напитками на журнальный стол, он воскликнул победно, словно только что выиграл лотерейный приз:       — Вуаля! Всё ещё тёплое! Лазанья — слоёное чудо с мясным рагу, суп Минестроне — идеальная тарелка овощного счастья, ароматная фокачча и холодный персиковый чай!       Чонгук с упоением разглядывал неизвестные ему блюда, сглатывая собравшуюся слюну. Это был его первый приём пищи за день, и запахи тут же пробудили в нём голод.       — Ты решил меня откормить? Чтобы я не смог пролезть в двери? — он усмехнулся, ловя взгляд вдохновлённого омеги.       Чимин расхохотался, его смех был таким заразительным, что Чонгук не удержался и улыбнулся в ответ. Омега наполнил комнату уютом и теплом, и в этот момент Чонгук осознал: это именно то, чего он искал, чего ему так не хватало.       Чонгук осторожно подвинул контейнер с лазаньей ближе к себе, оглядывая её так, будто перед ним было произведение искусства. Чимин, наблюдая за этим, хитро прищурился и подался вперёд, словно собирался выдать секрет:       — Это не просто лазанья, а лучшая в Риме. Я лично проверил, чтобы ты не разочаровался.       Альфа усмехнулся, отрезая первый кусочек. Тёплый аромат сыра и соуса бешамель наполнил воздух, заставляя желудок громко напомнить о себе. Сделав первый укус, Чонгук замер, как будто пытался запомнить каждую ноту вкуса.       — Это шикарно, — воскликнул он, отодвигая тарелку с фокаччей к Чимину. — Ты точно уверен, что мне можно всё это есть? Я начинаю подозревать, что ты меня приручаешь.       — Приручаю? — переспросил Чимин, притворно нахмурившись, прежде чем улыбнуться. — Может, просто хочу, чтобы ты чувствовал себя как дома.       Его слова повисли в воздухе. Чонгук задумался, ещё раз встретив его взгляд. Эти моменты между ними становились всё глубже, и от этого становилось одновременно страшно и удивительно.       — Ты всегда так заботишься о своих туристах? — спросил он с лёгкой улыбкой, пытаясь сделать разговор более непринуждённым.       Чимин снова рассмеялся, убирая тарелку с минестроне.       — Нет. Обычно я оставляю их голодными и отправляю искать еду самим. Считай, тебе повезло.       Они оба смеялись, и напряжение, которое витало между ними, стало таять.       Чонгук с аппетитом доедал лазанью, время от времени подливая себе холодный персиковый чай. Чимин перебирал кусочек фокаччи, задумчиво глядя в окно. За окном начинало темнеть, но лёгкий ветерок всё ещё лениво шевелил занавески, принося с улицы ароматы лета.       — И всё-таки, почему ты выбрал Рим? — внезапно спросил Чимин, разрывая тишину.       Чонгук замер, задумавшись.       — Родители подарили мне это путешествие, — признался он, слегка пожав плечами. — Подготовили начальника, который меня с удовольствием отпустил.       Чимин улыбнулся, слыша искренность в его словах.       — Понимаю, — кивнул он. — А ты трудоголик, да?.       — Как и многие в Сеуле, — усмехнулся Чонгук, ставя контейнер в сторону.       — Мне такой ритм жизни не подходит, — мягко ответил Чимин, облокотившись на стол. Его глаза встретились с глазами альфы, и в этот момент между ними проскочило нечто, что сложно было назвать словами.       Чтобы разрядить обстановку, Чимин хлопнул ладошкой по столу и бодро сказал:       — Ну что, поели, теперь пора заниматься! Доставай тетрадь, я приготовил тебе задание.       — Задание? — Чонгук сделал вид, что испугался. — Ты же не будешь наказывать, если я сделаю что-то неправильно?       — Буду, — с серьёзным видом ответил Чимин, но затем хихикнул. — Ну, давай начнём с простого.       Чонгук достал блокнот и ручку, а Чимин подошёл ближе, заглядывая в его записи.       — Так, давай повторим, что ты уже знаешь. Приветствие?       — Ciao! Come stai? — бодро выпалил Чонгук, за что сразу получил одобрительный кивок.       Они просидели за столом около часа, повторяя базовые слова и фразы. Чонгук старался, но его произношение оставляло желать лучшего, что вызывало у Чимина приступы смеха.       — Нет, нет, не так! — смеялся он, пытаясь показать правильное произношение. — Слушай, скажи «buonasera».       — Буона… сейра?       — Сера! — поправил Чимин, кладя ладони на его плечи, — Давай давай, старайся.       Чонгук усмехнулся. Эти моменты были для него важны. Он чувствовал, как язык становится не только способом общения, но и частью их общего времени.       Чонгук несколько раз повторил «buonasera», пока, наконец, не попал в нужную интонацию. Чимин довольно кивнул и откинулся на спинку стула.       — Вот видишь? Не так уж и сложно, — сказал он с лёгкой усмешкой.       — Не сложно? — фыркнул Чонгук, потирая виски. — Это сложнее, чем учить английский в школе.       — Может, ты просто ленивый? — поддразнил Чимин, наклоняясь ближе.       Чонгук посмотрел на него с притворной обидой, но в его взгляде всё равно читалась благодарность. Эти занятия, несмотря на их шутки и постоянные ошибки, становились для него чем-то большим.       — Ладно, — сказал он, переворачивая страницу блокнота. — Давай ещё. Что-то полезное. Например, как сказать: «Ты мне нравишься»?       Чимин вдруг замер. Его взгляд стал чуть серьёзнее, а уголки губ дрогнули, словно он пытался скрыть растерянную улыбку.       — Это… — он кашлянул, чуть склонив голову. — Это «Mi piaci».       — Ми пьячи? — повторил Чонгук, слегка запинаясь, но смотря на него пристально.       Чимин кивнул, стараясь сохранить спокойствие, но сердце билось чуть быстрее.       — Да. Только… — он сделал паузу, подбирая слова. — Это звучит немного лично. Обычно так говорят не друзьям.       — А если я не хочу, чтобы это звучало дружески? — спросил Чонгук тихо, его голос стал чуть ниже.       Чимин замер, не зная, как отреагировать. Они долго смотрели друг на друга, пока омега не отвёл взгляд, пряча внезапно нахлынувший румянец.       — Тогда тебе придётся выучить ещё много слов, чтобы объяснить, что именно ты чувствуешь, — наконец ответил он, стараясь перевести разговор в более лёгкое русло.       Чонгук не стал настаивать, но его взгляд оставался прикованным к Чимину. В этот момент он понял, что хочет больше, чем просто изучать язык.       — Хорошо, — сказал он, слабо улыбнувшись. — Тогда, может, ещё одну фразу на сегодня?       Чимин взглянул на него с облегчением, почувствовав, что напряжение немного спало.       — Конечно. Как насчёт чего-нибудь для заказов в кафе? «Vorrei un caffè, per favore» — это «Я бы хотел кофе, пожалуйста».       Чонгук повторил за ним, и их урок продолжился, но в воздухе всё ещё витало нечто, что оба боялись озвучить.       Когда они закончили очередное занятие, стрелки на часах показали почти шесть вечера. Чимин вытянулся на диване, разминая шею, и посмотрел на Чонгука, который лежал рядом, пытаясь восстановить мозг после очередной порции итальянской грамматики.       — Ты явно перенапрягся, — сказал Чимин с лёгкой усмешкой, наблюдая, как альфа устало моргает.       — Ага, ещё немного, и я начну говорить на всех языках одновременно, — промычал Чон, потягиваясь.       Омега посмотрел на него с игривым блеском в глазах.       — У меня есть идея получше, чем смотреть фильм, — сказал он, резко вставая.       — А? — Чонгук удивлённо поднял голову, следя за тем, как Чимин направился в сторону своей сумки.       — Поехали в клуб.       — В клуб? — переспросил Чонгук, приподнимаясь на локтях. — Ты же сказал, что устал.       — Я и устал, — не оборачиваясь, ответил Чимин, доставая из сумки небольшой флакон духов. — Но танцы — это лучший способ сбросить напряжение.       Чонгук смотрел на него с недоверием, но, увидев, как омега начал поправлять волосы и искать что-то в зеркале, не смог удержаться от улыбки.       — Погоди, ты серьёзно? Хочешь пойти в клуб?       — Конечно. У нас есть шанс почувствовать настоящую атмосферу Рима, а не просто сидеть дома, уткнувшись в экраны, — Чимин повернулся к нему, хитро улыбаясь.       Чонгук слегка закатил глаза, но встал.       — Ладно, но только если ты не будешь смеяться, когда я танцую, — сказал он, вытягивая руку.       — Обещаю, — ответил Чимин с улыбкой, хотя в его взгляде явно читалось обратное.       Через полчаса они уже выходили из такси у входа в небольшой, но популярный ночной клуб, который сиял неоновыми огнями. Музыка изнутри гремела так, что чувствовалась вибрация в груди.       Чимин тут же взял Чонгука за руку, увлекая его внутрь.       — Добро пожаловать в мою стихию, — сказал он, прежде чем они растворились в толпе людей и огней.       Клуб встретил их оглушающей волной музыки и разноцветных огней, пляшущих по стенам, потолку и лицам посетителей. В центре танцпола толпа двигалась в такт ритмичным битам, кто-то подпевал, кто-то смеялся, а кто-то просто наслаждался музыкой, словно растворяясь в ней.       Чонгук чувствовал себя немного неуютно среди всей этой суеты, но Чимин, казалось, расцвёл. Он мгновенно подхватил настроение толпы, двигаясь так легко и естественно, что альфа невольно залюбовался.       — Ну что, стоять собираешься весь вечер? — омега обернулся к нему, с лёгкой ухмылкой бросив через плечо. Его голос едва перекрывал музыку, но Чонгук услышал каждое слово.       — Я… — он огляделся, снова чувствуя лёгкое волнение, но затем всё-таки сделал шаг вперёд.       Чимин потянул его за руку ближе к танцполу.       — Просто расслабься, — сказал он, наклонившись чуть ближе, чтобы быть услышанным. — Здесь никто не смотрит на тебя. Просто слушай музыку.       Чонгук кивнул, пытаясь прогнать неловкость. Он закрыл глаза на мгновение, прислушиваясь к ритму. Музыка действительно захватывала — громкая, энергичная, с глубоким басом, который словно пульсировал в жилах.       Когда он открыл глаза, Чимин уже двигался в такт, легко и грациозно, словно был частью самой музыки. Его движения были настолько свободными и естественными, что Чонгук почувствовал, как напряжение начинает спадать.       — Так-то лучше, — омега подмигнул, заметив, что альфа начал двигаться.       Они танцевали, смеясь и теряясь в потоке музыки и света. Чонгук поймал себя на мысли, что впервые за долгое время просто наслаждается моментом. Рядом с Чимином всё казалось легче, будто все проблемы и тревоги остались где-то за пределами клуба.       В какой-то момент Чимин наклонился ближе, чтобы перекричать музыку:       — Пойдём, выпьем чего-нибудь!       Чонгук кивнул, улыбаясь.       Они направились к бару, протискиваясь через толпу, и заказали что-то лёгкое, что порекомендовал Чимин. Стаканы с напитками в руках снова привели их к танцполу, где энергия только нарастала.       Музыка становилась всё громче, огни сверкали ярче, а напитки, которые они иногда повторяли, казалось, лишь усиливали лёгкость и веселье момента. Чонгук уже перестал считать, сколько бокалов пропустил, но тепло в груди и лёгкое головокружение подсказывали, что для него это непривычное состояние.       Чимин же расцветал всё больше. Он смеялся, беззаботно танцевал, и его глаза блестели под светом диско-шара. Каждый его взгляд в сторону Чонгука становился всё мягче и теплее, каждый жест — чуть более личным.       В какой-то момент, когда они оба немного отошли к краю танцпола, Чимин повернулся к альфе, его щеки уже слегка порозовели от алкоголя и жара.       — Ты умеешь быть таким серьёзным, даже когда пьёшь, — сказал он с мягким упрёком, а потом хихикнул. — Но знаешь, я думаю, это одна из тех черт, которые меня в тебе привлекают.       Чонгук замер, ощутив, как его сердце вдруг стало биться быстрее.       — Привлекают? — переспросил он, почти теряя голос в громкой музыке.       Омега лишь загадочно улыбнулся, а затем сделал шаг ближе. Их взгляды встретились, и мир вокруг словно затих.       — Да, — произнёс он, слегка заплетающимся, но таким откровенным голосом. — И знаешь, Чон, ты мне действительно нравишься.       Не дав альфе ответить, он сделал ещё один шаг, и их лица оказались совсем близко. Чимин медлил лишь мгновение, а затем мягко прикоснулся своими губами к его, приподнявшись на носочке.       Поцелуй был неожиданным, лёгким, но в то же время полным решительности. Чонгук замер на мгновение, а затем, почти не осознавая, что делает, ответил.       Музыка продолжала играть, толпа вокруг всё так же двигалась в своём ритме, но для них обоих это перестало иметь значение.       Чонгук ощущал, как его сердце с каждым ударом пытается прорваться из груди. Тепло губ Чимина, их мягкость, почти невесомое прикосновение — всё это накрыло его, будто волна, заставив забыть обо всём. На мгновение он почувствовал себя полностью потерянным.       «Он правда это сделал? Это не сон?» — мысли смешались в вихре, но, вместо того чтобы остановить происходящее, он ответил на поцелуй, следуя тому, что подсказывало сердце.       Его руки, почти машинально, поднялись, чтобы мягко коснуться талии Чимина, будто боясь спугнуть этот момент. Поцелуй был неторопливым, будто оба наслаждались новой, ещё неизведанной близостью.       Чимин же чувствовал, как его собственные эмоции рвутся наружу, даже через алкогольную пелену. Это был не просто порыв или импульс. Он долго думал об этом, о том, что чувствует, когда Чон рядом. И теперь, когда он ощутил его ответ, его тепло, его нерешительные, но такие искренние движения, всё стало на свои места.       «Как я мог так долго скрывать это от себя?»       Когда поцелуй прервался, их дыхание стало единым целым. Чонгук смотрел на него, будто видел впервые, а Чимин, краснея, отвёл взгляд, но не отошёл.       — Прости, — прошептал омега, но голос звучал неуверенно, как будто он не был готов к этому извинению.       Чонгук улыбнулся — тепло и искренне.       — Не извиняйся, — его голос прозвучал тихо, но уверенно. — Я… рад.       Чимин поднял глаза, встретив его взгляд, полный нежности и смущения. Их молчание сказало больше, чем любые слова.       То, что Чон придумал, казалось полным безумием, но он решил, что другого шанса не будет.       — Ты веришь мне? — вкрадчиво спросил альфа, заглядывая в прекрасные глаза, ища в них правдивый и столь желанный ответ.       — Верю… — слабо кивнул омега, смотря в ответ, всё больше наполняясь чувствами после случившегося.       Гук решил уйти в укромное место. Туда, где их не потревожат, дабы совершить задуманное. Взяв Чимина за руку, он направился с ним в сторону туалета, дверь которого успел заметить, сидя около бара.       Чимин не сопротивлялся — шёл следом, а после первый зашёл в уборную.       — Что ты задумал? — с улыбкой спрашивал у Чона, замечая его тревогу.       — Ты ведь доверяешь мне.       Когда дверь кабинки захлопнулась за ними, Чонгук почувствовал, как его дыхание сбивается. Он стоял там, с Чимином, в том тесном пространстве, и вдруг понял, как сильно его привлекает омега. Не просто внешность, не просто желание, но что-то большее — его смех, его взгляд, всё то, что заставляло Чонгука думать о нём, даже когда они не были рядом.       Чимин стоял перед ним, не спеша, наблюдая за ним, как всегда, с тем странным выражением на лице — смесью лёгкой загадочности и открытого интереса. Всё вокруг как будто растворилось в их близости, оставив только их двоих в этом моменте.       — Я… хочу тебе кое-что сказать, — тихо начал Чонгук, его голос дрожал от волнения, но был полон решимости. — Чимин, я… ты мне очень нравишься. Я не знал, что будет дальше, но я не могу скрывать этого больше. Ты значишь для меня гораздо больше, чем просто приятель.       Чимин молчал, его глаза слегка расширились от неожиданности, но он не отошёл, не сделал шаг назад. Он стоял, внимательно слушая, его руки непроизвольно тянулись к Чонгуку, как будто он уже ощущал, что всё будет меняться.       — Я думал, что, может, это просто момент, — продолжал Чонгук, — но каждый раз, когда я с тобой, когда мы вместе, я понимаю, что всё это не просто так. Я хочу больше. Я хочу быть с тобой. Это не просто желание, это… что-то, что я не могу объяснить.       Чимин снова шагнул к нему, и в этот раз не остановился. Он обвил руки вокруг шеи Чонгука, притягивая его к себе, и их губы встретились в поцелуе, полный не только страсти, но и признания.       Поцелуй был неторопливым, исследовательским, почти робким, но с каждым моментом они оба всё глубже погружались в это ощущение, в эту страсть, которую они оба долго скрывали. Чонгук взял Чимина за талию, его руки тянулись к его спине, ощущая тепло тела омеги. Он прижал его к себе, и тот ответил с такой же решимостью, что Чонгук почувствовал, как вся его напряжённость исчезает.       — Я тоже ощущаю это, Чон, — прошептал Чимин, его голос стал тише, но от этого не менее уверенным. — Я понимаю тебя…       В их поцелуе, в их телах, в каждом движении было всё, что они скрывали, всё, что они не могли выразить словами. Страсть, желание, любовь — всё сливалось в этот момент, когда они оба понимали, что это не просто физическое влечение. Это было что-то большее.       Чонгук не мог поверить, что эти слова действительно вышли из его уст, что он открыл перед Чиминым свою душу, показывая, что его чувства — это не просто моментальные желания. Он хотел большего, гораздо большего, чем просто краткий флирт или игра, на физическом уровне ощущая, что Чимином владеет такое же желание.       Гук решил первый разрушить уже такую невесомую, но оставшуюся преграду. Словно крадучись, он аккуратно провёл пальцами вдоль слегка выделенного пресса омеги, что прятался за рубашкой, будто этим касанием спрашивал разрешение приступить к большему. Они то и дело отстранялись, глубоко глотали ртом воздух и целовали друг друга вновь, стараясь заявить всем о своих чувствах. Заявить самим себе.       Не получив отказ, Чон в мгновение ока расстегнул пуговицу и молнию джинсов, крадучись дальше. Чимин, слегка опешив, разорвал поцелуй. Он не пытался прервать это, им овладел интерес.       — Что ты делаешь? — с тяжёлым дыханием прошептал он, не веря собственным ощущениям.       — Верь мне… — так же прошептал альфа почти у самого уха, склоняясь к нему, чтобы обдать горячим дыханием.       Табун мурашек на теле омеги, вызванный произведённым эффектом тут же заставил все предрассудки рассыпаться, словно песок сквозь пальцы, а Гук был удовлетворён полученной реакцией, продолжая дальше.       Касаясь пальцами возбуждённого члена, он подчеркнул своё намерение сладким, почти влажным поцелуем в шею, заставив Чимина тихо стонать.       — Хочу ублажить тебя… показать, что я чувствую… — всё так же шепча омеге на ухо, Гук обхватив уже вставший член ладонью, перед этим освободив его от ненужной ткани.       Признание альфы засмущало и возбудило, из-за чего Чимин сжимал его футболку в районе груди, пряча лицо на плече. Страсть охватила его, вытесняя смущение, а кончики возбуждения тугим узлом затянулись в районе паха, не позволяя прервать сие удовольствие.       — Я тоже… тоже хочу… тебе. — слегка запинаясь, скуля проговорил Чимин, пытаясь совладать с ремнём на джинсах альфы.       — Не сейчас, чшш. — Чонгук спокойно вернул его руку себе на плечо, вновь опускаясь к шее.       Кожа розовела и синела от многочисленных засосов, поцелуев и лёгких укусов, которые Чон старательно контролировал, сводя Чимина с ума.       Он стонал и скулил, уже не замечая ничего вокруг. Они оба были поглощены. Чимин —удовольствием, что приносил альфа. Чонгук — омегой, который получал это удовольствие. И обоим было мало.       Гук жадничал, утопал в наслаждении омеги, поглощая его стоны каждой клеточкой кожи, не прекращая ласкать уже твёрдый, полностью вставший член. Лёгкая дрожь омеги выступала путеводителем к тропе дикого и яркого, как вспышка, оргазма.       Их губы снова нашли друг друга, и стоны Чимина, казалось, были громче всего и всех вокруг. Внезапный всплеск заставил Мина отстраниться от чужих губ и слегка прикрыть свои ладонью, в то время как член яро пульсируя, струился спермой, буквально крича о фееричном завершении.       Гук с улыбкой подмечал, как свободная ладонь омеги вновь сжимает и без того уже мятую футболку на нём, а вторая пытается заглушить громкие стоны, пока волна оргазма с головой накрывает его. Этим он насытился сполна, не обращая внимание на собственное, накалившееся возбуждение, даже не подозревая, что эта шалость вскоре полностью себя окупит.