Разваливаясь в моих руках

Было три часа ночи, когда Нил проснулся из-за рингтона, поставленного на контакт Эндрю им же самим. (Он объяснил это тем, что Нил всегда должен понимать, что это Эндрю звонит, — так он будет брать трубку, несмотря ни на что, из страха, что в ином случае Эндрю его хоть из-под земли достанет.) Давай станем чуть-чуть безрассудными, О, из-за тебя меня пробивает дрожь. Он сел на кровати, дотягиваясь до гладкого чёрного устройства, оставленного на прикроватной тумбе. Несмотря на расслабленность в теле, Нил сразу пришёл в себя, — всё из-за лет, проведённых в бегах, и непробиваемой правды, заключающейся в том, что Эндрю не стал бы звонить ему посреди ночи, если бы всё не было плохо. Наверняка, ты поцеловал свои костяшки Перед тем, как дотронулся ими до моей щеки. В голове Нил уже прокручивал самые худшие из вариантов: люди Ичиро пришли за Эндрю, один из выживших подчинённых Натана теперь пытается добраться до Нила, используя Эндрю, Эндрю попал в аварию во время одной из своих ночных поездок на машине и всё из-за бессонницы (без Нила рядом или хотя бы по другую сторону провода такие поездки случались крайне редко), Эндрю пострадал, Эндрю, Эндрю, Эндрю... Он провёл пальцем по экрану, принимая вызов. — Дрю? — его голос был хриплым после сна, почти надрываясь на слоге, составляющем имя его мужа. — Эндрю, ты слышишь меня? В ответ он получил только сдавленное всхлипывание. Нил практически почувствовал, как его сердце разломилось надвое от таких уязвимых звуков, срывающихся с губ Эндрю. — Дрю, милый, нужно, чтобы ты слушал мой голос. Можешь это сделать? Слышишь меня, любимый? Тихий всхлип. Пауза. — Нил. Раздавшийся голос Эндрю ощущался как прорвавшаяся плотина — волны облегчения накрыли Нила. То, что Эндрю говорил, пусть это были три буквы его имени, являлось достаточно хорошим знаком. Это означало, что он был здесь и сейчас, что он медленно отделял кошмар от реальности. В психологическом плане Эндрю с каждым годом справлялся всё лучше. С помощью Бетси, пока он учился в университете Пальметто, и позже, когда он пошёл в большой спорт, — с другим психотерапевтом по имени Марта, которую ему посоветовала Би (ведь к тому моменту она и Эндрю практически стали семьёй и больше не могли поддерживать профессиональные отношения как психотерапевт и пациент), он медленно раскрывался, словно цветок. Он начал разговаривать с другими людьми, помимо Нила. Он приложил немало усилий, чтобы восстановить отношения со всеми близкими — с Аароном, Рене, Ники, Кевином, — которых он ценил и хотел видеть в своей жизни. Всё это, впрочем, не отменяло того, что он был мудаком высшего разряда, но это просто являлось частью Эндрю. Но что было теперь? Теперь у близнецов были отношения, о которых они тайно мечтали все годы до этого, ещё с момента, как впервые узнали друг о друге в возрасте двенадцати лет. Теперь Аарон звонил Эндрю минимум раз в неделю, чтобы пожаловаться на свою учёбу в меде и ублюдка, зовущегося его преподавателем молекулярной биологии, и чтобы рассказать, что Кейтлин сменила причёску на этой неделе и отправить фотку, чтобы узнать — что же об этом думает Эндрю? И Эндрю отвечал. Он рассказывал Аарону о своих матчах, о том, как Сиенна, защитник его команды, с трудом переживала разрыв отношений и провела пару ночей в его гостевой комнате, и о том, как Король взяла за привычку запрыгивать в стопку одежды, которую Эндрю только достал из стиральной машины, и что чёрная одежда Эндрю никогда не будет прежней из-за белой и коричневой шерсти. Теперь Рене могла внезапно остановиться в его городе, и эти двое проводили весь день, занимаясь ерундой: устраивали спарринг в ближайшем спортзале до тех пор, пока не наставят друг другу синяков, а под конец брали самые жирные бургеры и немного мороженого. Они возвращались домой и готовили шоколадные фонданы, отправляя остальным Лисам фото десертов и свои собственные, на которых они покрыты топленым шоколадом и мукой, потому что, видите ли, Эндрю хотел съесть весь шоколад, а Рене была вынуждена остановить его, чтобы хоть что-то осталось для готовки. Теперь Ники звонил лично Эндрю по видео раз в неделю (вдобавок к тому ежемесячному звонку Монстрам, как их до сих пор называли, но уже с любовью), и они играли в настольные игры, где победитель получал возможность командовать проигравшим на протяжении недели. Удивительно, но Эндрю достаточно часто проигрывал. Ники каждый раз был вне себя от радости и непременно находил секунду, чтобы позвонить Нилу, будучи ещё в звонке в Скайпе с Эндрю, и рассказать ему о том, что его муж продул. Теперь Эндрю и Нил были крёстными отцами дочери Кевина, и, будем честны, они сидели с ней куда чаще всех остальных. Теперь Кевин в рандомный момент прилетал в Чикаго, всегда останавливаясь у Эндрю, и даже снисходил до того, чтобы отобедать с ним в известных ресторанах, нарушающих все диеты. Теперь Кевин и Эндрю спорили об экси. По мнению всех остальных, Эндрю, вероятно, стал совсем другим человеком в сравнении с тем, с кем они были знакомы во времена колледжа, но Нил знал, что на самом деле они просто впервые по-настоящему видели Эндрю. Это был искренний Эндрю, такой, какого никто не знал до появления Нила. Но это не означало, что у Эндрю не было своих плохих дней. Не означало, что у него не было дней, когда он запирался в своей комнате, не желая быть в окружении людей, — тогда даже лёгкое соприкосновение плечами могло вызвать тошноту. У него были и другие дни: дни, когда ему рядом нужен был Нил, чтобы тот мог показать, что Эндрю способен чувствовать что-то настоящее, что таблетки не стёрли эту его часть; дни, когда одна мысль о том, что его и Нила будет разделять расстояние, означала, что с ним случится что-то плохое и он не сможет никак на это повлиять. В такие дни они часами висели на телефоне или даже брали билеты друг к другу, чтобы несколько часов валяться в кровати в обнимку. Бывали дни, когда Эндрю нуждался в якоре, удерживающем его в этом мире, в мире, где его демоны были мертвы, но всё равно преследовали его, в мире, где он мог спокойно свернуться калачиком и пустить пару слезинок, вспоминая о том мальчике, которым он был много лет назад. Сегодня, похоже, был именно такой день. — Любимый, ты в безопасности. Тебе двадцать пять лет. Ты в своей квартире в Чикаго, твоя дверь заперта, в твоей кровати безопасно. Ты разговариваешь по телефону со мной, с Нилом, с твоим мужем. Ты вратарь чикагских Чёрных Ястребов, и всего два дня назад ты отыграл свой последний матч. Твоя команда выиграла, и ты бесспорный чемпион. Мягкого комочка в изножье твоей кровати или, возможно, на твоих коленях зовут Король Пушистиков. Это кошка, которую ты забрал из приюта пять месяцев назад, когда она была ещё котёнком. Ты решил взять её, несмотря ни на что, хотя я долго спорил с тобой по поводу того, как трудно будет заботиться о коте, будучи профессиональным спортсменом. Теперь, благодаря твоим абсурдно веским аргументам, у меня тоже есть котёнок, Сэр Толстая Кошка МакКошкина. Ты всем сказал, что позволил Ники дать им имена, потому что никогда бы не признался, что назвал их сам. Ники подыграл, потому что ты подкупил его, разрешив провести Рождество в этом году у нас, а не в Германии, — Нил не переставал говорить, переключаясь с одной темы на другую, придерживаясь чего-то бытового, начиная с новейшего горячего шоколада, который он купил, так как посчитал, что Эндрю оценит, — он был с мятой, а Эндрю был слишком слаб перед мятой, — и заканчивая щенком, которого подобрали его соседи и который теперь воевал за территорию с Сэр. Двадцать минут спустя Эндрю прервал Нила, мягко позвав по имени. Нил моментально заткнулся. Он знал, что теперь Эндрю должен был либо рассказать о том, что его беспокоит, и они обсудят это, либо намекнуть, что Нилу стоит идти спать, ведь сам он не пойдёт. — В этот раз я взялся за нож, — сказал он, голос был хриплым из-за слёз. Нил замер на том месте, где стоял с тех пор, как слез с кровати, чтобы не беспокоить Сэр и иметь возможность расхаживать туда-сюда по спальне, пушистые ворсинки серого ковра скользили между пальцев его ног. Эндрю не резал себя ни разу с момента, как переехал в Колумбию к Ники. За все эти годы он был очень близок к тому, чтобы сорваться, два раза: в Истхэйвене (где данные им обещания и невозможность добраться до ножей всё равно подавляли этот порыв) и однажды после того, как он присоединился к профессиональной команде, — тогда прошло два месяца с выпуска из колледжа, и нахождение вдали от всех, кого он любил, оказалось слишком болезненным изменением. Он следующей же ночью прилетел в Пальметто и завалился к Би, и эти двое всё обсудили, хотя технически больше не являлись доктором и пациентом. Такое случалось только тогда, когда Эндрю был настолько не в себе, что не мог ничего почувствовать, и переключиться с кошмара не помогала даже крыша одного из самых известных высотных зданий. С того момента, как Эндрю было настолько плохо, прошло больше восемнадцати месяцев, и он отлично справлялся. Однако сейчас? Сейчас ситуация выглядела иначе. Так, будто Эндрю и не пытался выйти на балкон или подняться на крышу. Так, будто он взялся за нож в спешной попытке защититься, и, будучи окружённым воспоминаниями о Дрейке, Кэсс и Окленде, с шрамами, которые ощущались особенно свежими на коже, он почти вернулся к нанесению вреда себе. Эндрю звучал так, словно боялся самого себя. Боялся того, что почти сделал. Если бы такое было возможно, Нил бы телепортировался через всю страну, чтобы быть рядом с Эндрю, потому что всё, что он хотел сделать, это обнять своего мужа и защитить от жестокости всего мира, даже если демоны были только в голове Эндрю. Прервав затянувшуюся тишину, Нил ответил: — Но ты не навредил себе. В этом он был уверен. Единственным, что могло остановить Эндрю раньше, были его обещания, которые поддерживали его в Истхэйвене, но теперь у Эндрю была любящая семья, люди, которые разговаривали с ним, которые хотели проводить с ним время, которые ценили его присутствие в своих жизнях. Теперь у него был Нил, умеющий доставать его со дна и собирать по кусочкам. — Нет. Я остановился. Хотя Нил и так это знал, подтверждение вызвало выдох облегчения. — Хорошо. Он обдумывал, что можно сделать или сказать, чтобы Эндрю стало легче и без его присутствия рядом. — Может, мы пойдём посидим на балконе? — Мы? — недоумённо спросил Эндрю. — Да. Ты выйдешь на свой, а я — на свой. Пауза. — Ладно. Но сначала горячий шоколад. — Разумеется, — улыбнулся Нил. Он услышал, как со стороны Эндрю раздалось шарканье, и предположил, что тот поставил телефон на громкоговоритель и положил на кухонный стол. Хотя Эндрю не было физически рядом, Нил всё равно сделал себе кружку шоколада, но с нормальным количеством сахара, чего не скажешь о сладком ужасе, который готовил себе Эндрю. Нил сел на удобное складное кресло, накинув на плечи плед из мериносовой шерсти, который получил в подарок на новоселье от Дэн, на его кружке с горячим шоколадом было написано «Наркоман», причем почерком Эндрю. Как раз в этот момент Эндрю заговорил по другую сторону трубки: — Я здесь. Что теперь? — Расскажи мне о звёздах. Он услышал тихое «ох» от своего мужа перед тем, как тот заговорил. Эндрю рассказывал, и рассказывал, и рассказывал, слова сплетались в паутину из комплексных математических уравнений и решений, касающихся загадок ночного неба, из фактов о звёздах и маленьких кусочков информации, сохранённых его мозгом после рандомных прочтений книг по астрономии. Это то, что они делали во время последнего года Эндрю в колледже, — после того, как один из них проснулся из-за кошмара, они поднимались на крышу и рассказывали друг другу о звёздах. Сигареты перестали быть подходящим решением после того, как они оба резко бросили курить, когда Нил был на третьем курсе, а Эндрю решил, что он станет профессиональным спортсменом. Они не могли позволить себе курить так много, как делали во времена колледжа, ведь теперь они в большом спорте. Но, в таком случае, если курение перестало быть одним из способом заземления, что заняло его место? Звёзды. В бегах Мэри часто оставляла Нила в книжных магазинах или библиотеках, пока сама встречалась с людьми из списка их контактов ради безопасного перемещения из пункта А в пункт Б или новых документов. До четырнадцати лет Нил проводил часы в одиночестве в мире книг и литературы на разных языках. Он читал всевозможные тексты, начиная с фэнтези новелл и заканчивая энциклопедиями и фактологическими книгами. Одной из книг, которые он брал и дочитывал до конца, оказался нереальных размеров том по астрономии. Тогда они были во Флориде, и документы готовились несколько недель вместо обычных пяти-шести дней. В те недели Мэри в последний раз оставила Нила одного, пока сама ушла договариваться с поставщиками, — после этого она объявила, что он уже достаточно взрослый, чтобы сопровождать её, но через несколько недель после её смерти Нил понял, что резкая перемена произошла из-за того, что она готовила его и обучала сомнительным особенностям преступного мира на случай, если её не станет. Эндрю, напротив, находил в звёздах спасение от никчёмности, которой была его жизнь в приёмных семьях. Он тоже часто посещал библиотеки по вечерам, предпочитая проводить как можно больше времени вдали от дома и возвращаясь только после того, как библиотекарь любезно провожала его до закрытия. Звёзды были крошечным лучиком света в темные периоды их жизни, и Нил с Эндрю нашли способ использовать их, чтобы поддерживать друг друга. Хотя Нил уже слышал большинство фактов, которые излагал Эндрю, он молчал и слушал своего мужа в течение получаса, время от времени отпивая горячий шоколад. Он откинулся на спинку кресла, отыскивая глазами каждую звезду, о которой Эндрю бормотал ему на ухо. Когда Эндрю наконец замолчал, Нил дал ему время перевести дух на случай, если он собирался продолжить, но, похоже, на данный момент он закончил. — Ты хочешь, чтобы я что-то рассказал? — спросил Нил. Эндрю мягко хмыкнул. — Нет. Давай просто посидим так немного. — Хорошо. И они просидели так, в тишине, слушая дыхание друг друга, ещё час. Когда небо осветили первые лучи рассвета, Эндрю и Нил попрощались. — Хочешь, я прилечу в Чикаго? — предложил он, не желая оставлять Эндрю в одиночестве. Эндрю вздохнул, в голосе послышалась усталость. — Нет, со мной всё будет хорошо. — Ты всё ещё собираешься идти на тренировку сегодня? Он надеялся, что Эндрю не будет торопиться и подумает о себе. — Да. По крайней мере, это поможет мне выбросить всё из головы. — Хорошо. Я позвоню позже. — Да, пока, — Эндрю повесил трубку прежде, чем Нил успел нажать красную кнопку. Вопреки словам Эндрю, первое, что сделал Нил, ещё до того, как вернулся с балкона в квартиру, — это начал искать рейсы из Бостона в Чикаго. Он нашёл подходящий, который уходил примерно в девять утра, затем проскользнул внутрь, убедившись, что не оставил открытой раздвижную стеклянную дверь (что было бы опасно для Сэр), и собрал сумку так быстро, как только смог. Хотя было только начало седьмого утра, он быстро приготовил завтрак из бекона и тостов и сходил в душ. К тому времени, как он вышел и перепроверил свой чемодан, чтобы убедиться, что собрал всё необходимое, Сэр проснулась и начала безостановочно мяукать, требуя, чтобы Нил покормил её, иначе она умрёт от голода. — Ты почти такая же королева драмы, как Эндрю, ты в курсе вообще? — сказал он крошечному голубоглазому монстру, который теперь поглощал свою еду. Эндрю как-то сказал, что глаза Сэр напоминают ему о Ниле, а Нил в ответ сказал, что глаза Король светятся золотом точно так же, как глаза Эндрю под солнечными лучами. Эндрю не разговаривал с Нилом в течение следующего часа, потому что краснел всякий раз, когда тот на него смотрел. Нил был в шоке (и втайне весьма доволен собой, но другим необязательно было об этом знать), увидев засмущавшегося Эндрю. Сэр только мяукнула в ответ. Нил улыбнулся ей, присев на корточки, чтобы провести рукой по мягкой шёрстке. — Мы собираемся навестить Эндрю, понимаешь? У него тяжёлый день или два, так что мы собираемся устроить ему сюрприз, верно, Сэр? Покончив с едой, Сэр нежно потёрлась носом о пальцы Нила и прошествовала на своё место на кошачьем дереве, улеглась и принялась облизывать лапу, как королева в ожидании следующего раунда ласки. Нил усмехнулся, глядя на неё. Он последовал за ней в гостиную, нашёл телефон и, увидев, что на часах уже приличные без двадцати семь утра, позвонил тренеру Уилсону. — Джостен? Ты знаешь который час? — судя по всему, его тренер была удивлена. Если бы это был Ваймак, он бы уже отчитал Нила за то, что тот позвонил ему в такое время, ведь у них была тренировка чуть больше чем через час и они могли спокойно обсудить всё вживую. Тренер Уилсон одновременно была удивительно похожа на Дэвида Ваймака и разительно отличалась от него. Она следовала той же политике отказа от вмешательства в личную жизнь своей команды, но знала достаточно о каждом из них, чтобы предотвращать и не удивляться любым крупным PR-скандалам. Она также была одной из немногих, не считая Лисов, кто знал об отношениях Нила и Эндрю. — Привет, тренер, — сказал Нил, подключая наушники, чтобы освободить руки. Он достал из шкафа у двери переноску для Сэр и мягкое флисовое одеяло, на котором она любила лежать. — Мне нужно несколько выходных. — Оу, — он услышал, как тон её голоса посерьёзнел, переходя в рабочий режим. — Почему? Всё в порядке? Ты растянул лодыжку во время очередной утренней пробежки? Потому что, клянусь Богом, Нил, я из злости посажу тебя на скамью запасных за... Нил прервал её, прежде чем она успела закончить свою угрозу. Усмехнувшись, он сказал: — Я в порядке, правда. Он представил, как она нахмурилась на эти слова. Эндрю и Кевин справедливо предупреждали её о том, что он злоупотребляет этой фразой, ещё до того, как она стала свидетелем того, как он, прихрамывая, вернулся на корт после особенно жёстокой игры со стороны защитника, и ей пришлось вытаскивать его самой, одной рукой вцепившись в его майку, угрожая посадить его на скамейку запасных на дополнительную неделю. (Остаток матча он провёл в сторонке, надув губы, но только Эндрю заметил эту крошечную деталь.) — Тренер, я вылетаю к Эндрю. Своего рода чрезвычайная ситуация. — Что? — теперь Уилсон была встревожена. Она сама несколько раз встречалась с Эндрю, не только на корте, но и когда Нил познакомил её с ним, рассказав об их отношениях. Даже из-за этих коротких встреч она не должна была так волноваться за него. У Нила потеплело на сердце от того, что она настолько заботилась об Эндрю, даже при том, что это, очевидно, не было взаимно. — С ним всё хорошо, никаких несчастных случаев или чего-то такого, — поспешил заверить её Нил. — У него просто плохой день, поэтому я решил устроить ему сюрприз. — Ох. Хорошо, — в её голосе слышалось явное облегчение. — Сколько тебе нужно времени? — Я бы сказал, что около недели, но вы и мой менеджер, вероятно, убьёте меня, так что три дня? Вернусь к дневной тренировке в четверг. — В следующий понедельник у нас игра с Сан-Франциско, так что три дня — это правда максимум, который я могу тебе дать, Нил. Что бы там ни говорила тренер Уилсон, в душе она была романтиком. Нил рассчитывал на этот факт и нисколько не стыдился того, что использовал его для реализации своего плана встретиться с Эндрю через несколько часов. — Спасибо, тренер. — Без проблем, Нил. До встречи в четверг. — До встречи, — он повесил трубку и оставил переноску открытой на полу возле кофейного столика, прямо на виду у Сэр. Всё прошло бы гораздо более гладко, если бы кошка решила забраться туда самостоятельно. Нил, тем не менее, наполнил переноску кошачьими лакомствами, чтобы, так или иначе, подкупить её. В спальне он сменил просторные спортивные штаны с логотипом команды Эндрю (вполне возможно, что половина одежды в его шкафу принадлежала Эндрю) на свои простые чёрные и надел слегка свободную синюю толстовку с капюшоном, достаточно длинным, чтобы скрыть волосы от всех, кому удастся увидеть его мельком. Он без колебаний использовал навыки, приобретенные за время жизни в бегах, чтобы отбиваться от вредителей, известных также как папарацци. В ином случае его сюрприз раскроется ещё до того, как самолёт взлетит. Сунув бумажник в карман и зажав носки в руке, Нил вернулся в гостиную и с радостью обнаружил, что Сэр просовывает голову в сумку. Судя по раздражённому выражению её мордочки, Нилу придётся скормить ей изрядное количество этих лакомств, чтобы сохранить её расположение после такой жертвы. Низко зарычав, Сэр взмахнула хвостом и вошла в переноску. — Я люблю тебя, ты ведь знаешь? Спасибо, что приложила лапку к этому сюрпризу и не устроила истерику, — Нил пока не стал закрывать дверцу переноски. Он делал это только перед тем, как оставить машину на стоянке аэропорта, предоставляя своей кошке столько свободы в ограниченном пространстве, сколько можно, и так долго, как можно. Сэр была ленивой домашней кошкой. Очень ленивой. Выбрав место для отдыха, она иногда часами отказывалась двигаться — в отличие от Король, которая была неиссякаемым источником энергии. Вот почему Нил был более чем счастлив не запирать её во время поездок на машине. Подкатив к входной двери свой застёгнутый чемодан, он надел яркие кроссовки, схватил ключи, выключил свет, поднял переноску с Сэр на руки и вышел из квартиры.

***

Спенсер отбил мяч, и он полетел в правый верхний угол ворот ещё до того, как Эндрю успел моргнуть. Его тело среагировало быстрее, чем мозг, и мяч благодаря инерции отскока просвистел по воздуху через весь корт, звучно влетая в противоположную стену и отскакивая уже от неё. — Блять, — тяжело дыша выдохнул Спенсер, уперевшись ладонями в колени и отбросив ракетку в сторону. — Я был уверен, что в этот раз попаду. Ты так хорош, Миньярд, это почти раздражает. Эндрю по привычке отсалютовал ему двумя пальцами и оставил свою тяжёлую ракетку у стены. Тренировочная игра завершилась по сигналу тренера, так что он снял шлем и тяжёлые перчатки, оставляя только черный лонгслив, натянутый поверх его нарукавных повязок; пальцами он прошёлся по влажным светлым волосам. Рядом с ним Спенсер проделывал то же самое, усевшись на пол корта. Его взъерошенные каштановые волосы блестели от пота в ярком свете стадиона. Услышав шаги, Эндрю повернул голову влево и увидел бежащую к ним Сиенну, её волосы, собранные в высокий хвост, мотались из стороны в сторону, ярко-голубые глаза блестели адреналином из-за игры. — Как думаете, куда тренер пошёл? — спросила она обоих мужчин, опираясь бедром на ворота. — Без понятия, — ответил Спенсер. — Васкес сказал, что видел, как он заходил в свой кабинет, чтобы сделать звонок, — он поднял к уху руку, согнув пальцы во всем известном жесте, обозначающем телефон. Часть Эндрю захотела поиздеваться над ним за это, но оставшейся, уставшей, части было слишком наплевать. И Спенсер, и Сиенна посмотрели на него так, будто он мог что-то знать, но Эндрю ведь всё время был на воротах. Он просто пожал плечами. После телефонного разговора с Нилом Эндрю почувствовал себя спокойнее, чувство, что он готов направить на себя нож в любой момент, значительно ослабло. Разговоры о звёздах были чем-то ужасно личным, тем, чем он поделился с Нилом на своём выпускном году в колледже и с удивлением узнал, что Нил тоже любил смотреть на звёзды. С тех пор звёздное небо являлось тем, что его заземляло, удерживая и в этом мире, и рядом с Нилом. После ночного натиска воспоминаний и кошмаров Эндрю так и не смог заснуть, поэтому он эгоистично не отпускал Нила спать, хотя знал, что, если когда-нибудь так выразится, муж его за это отчитает. Но Нил был хорошим, с Нилом было спокойно, и после стольких лет, проведённых вместе, Эндрю чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы прийти к нему за тёплыми объятиями и словами, заглушающими его мысли, за местом, где можно сломаться и собраться заново. Нил так успокаивающе действовал на его разум и тело, как ничто другое. Когда он предложил прилететь к Эндрю, у него возникло сильное искушение ответить «да». Соскучившись по той любви и утешению, которые дарил Нил, Эндрю чуть было не сдался и не попросил об этом, но потом вспомнил, что, хотя его собственная команда отыграла последнюю игру во втором туре чемпионата, бостонских Мятежников через неделю всё ещё ждал финальный матч. Со стороны Эндрю было нечестно просить Нила пожертвовать ради него тренировками перед игрой, из-за которой, как он знал, Нил был напряжён, как бы яростно тот это ни отрицал. Это был первый год Нила как профессионального игрока, и, несмотря на то, что он подписал контракт с одной из сильнейших команд страны, он по-прежнему был полон решимости доказать — Ичиро и самому себе, — что может пробиться в финал и занять там достойное место, если не увезти домой сам кубок. Так что Эндрю ответил «нет». Ответил «нет» и пообещал Нилу, что позвонит ему позже. После этого, не утруждая себя попытками снова заснуть, Эндрю позволил себе отвлечься на уборку: сложил постиранное белье, загрузил грязную посуду в посудомоечную машину, почистил кошачий лоток. К тому времени, как подошло время тренировки, Эндрю уже подумывал о том, чтобы окончательно навести порядок в своей квартире, просто чтобы не думать ни о чем. К счастью, он заметил время на кухонных настенных часах и пошел переодеваться. Он приехал на стадион как обычный человек, не нарушая правил дорожного движения, что вошло в привычку. Там он встретил Сиенну вместе с парой других товарищей по команде и позволил им болтать и отвлекать его, пока они не вышли на корт. Затем Эндрю с головой ушел в игру, будто на кону стояло чемпионское золото. Громкий стук в дверцу, разделяющую корт, вывел Эндрю из мыслей. Сморгнув какие-то картинки, подкинутые воображением, он увидел кого-то из администрации и охранника в форме, стоявшего в нескольких шагах позади. Чуть дальше рядом с тренером Ли стояла Блэр, кивая головой в ответ на всё, что тот ей говорил. — Мистер Миньярд? — представитель администрации привлёк его внимание. Его присутствие прекратило все разговоры на корте. — Там кто-то... эм, Нил Джостен пришёл к вам. Эндрю замер на месте. Затем нахмурился. Он сказал, что к нему пришёл Нил? Эндрю специально сказал ему не париться и не заявляться сюда — так что же он здесь забыл? Должно быть, произошла какая-то ошибка, но это не помешало хрупкой надежде затеплиться в груди при мысли о том, что он увидит Нила после трехнедельной разлуки. Эндрю повернулся лицом к дверям, когда представитель обратился к нему, и услышал, как его товарищи по команде начали громко перешептываться за его спиной. Он сказал, что пришёл Нил Джостен? Они вроде терпеть друг друга не могут, что, черт возьми, здесь делает Джостен? Неужели происходит что-то, о чём мы не знаем? Ах да, подумал Эндрю, соперничество Миньярд-Джостен (как это назвала пресса). В одном из интервью Эндрю случайно упомянул, что "ненавидит" Нила, и журналисты приняли это за чистую монету. Достаточно сказать, что острый язык Нила не позволил им отмахнуться от этой ситуации. В своём следующем интервью он не только согласился с Эндрю, но и подыграл шутке, что вылилось в месяцы игривого противостояния в Твиттере и обмена пристальными взглядами при встречах на корте (взглядами, которые были пристальными по совершенно другим причинам). Пресса сходила с ума на каждой их игре друг против друга. Несколько месяцев назад, когда это все только набирало обороты, несколько фанатов даже выпустили мерч в поддержку Нила и отдельно Эндрю и призвали людей занять одну из сторон. В попытке показать миру, что они ненавидят друг друга не по-настоящему, Нил и Эндрю сфотографировались в мерче друг друга и разместили это в своих аккаунтах в социальных сетях. Конечно же, повсюду воцарилась неразбериха. Даже сейчас, о чем свидетельствовало недоумение его команды, никто не знал правды об их отношениях. Звук открывающихся дверей корта привлек внимание Эндрю к знакомой рыжеволосой макушке, обладатель которой двигался по стадиону так, словно знал его как свои пять пальцев. (Учитывая то количество времени, которое он провел здесь с Эндрю в межсезонье, без ведома Чёрных Ястребов, в принципе так и было.) Один из Ястребов повысил голос, задавая вопрос то ли тому человеку из руководства, то ли Нилу, но Эндрю его не слушал. Он сдвинулся с места ещё до того, как осознал принятое решение. Казалось, каждая клеточка тела повторяла «Нил, Нил, Нил», сгорая от желания оказаться рядом с ним, увидеть вблизи. За считанные секунды Эндрю сократил расстояние. На лице Нила появилась лёгкая улыбка, уголки губ приподнялись в знак самодовольства, словно он предвидел реакцию Эндрю, и вот, Эндрю действительно так отреагировал, но Эндрю не заботила его предсказуемость — не тогда, когда Нил оказался здесь. В тот момент, когда Нил оказался на расстоянии вытянутой руки, Эндрю обнял его за талию, уткнувшись головой в изгиб его шеи и вдохнув затхлый аромат самолета и аэропорта, слабые нотки древесных специй его одеколона и запах, который был присущ Нилу. Нил тихо фыркнул, удивлённый тактильностью Эндрю, хотя они были на виду у всей его команды. Он обнял Эндрю за плечи одной рукой, а другой провел по светлым прядям волос. Повернув голову, он оставил нежный поцелуй на виске Эндрю, и тот чуть не растаял в объятиях мужа. — Привет, любимый, — прошептал Нил. — Несбыточная мечта, — пробормотал Эндрю ему в шею, не желая пока покидать тепло обнимающих его рук. — Я настоящий, Дрю, и я прямо здесь, — он крепче обнял Нила за талию, ощущая твердые мускулы, скрытые под мягкой синей толстовкой. Нил, в свою очередь, начал вырисовать круги на его плече большим пальцем, посылая тепло по всему телу. Его лицо всё ещё было скрыто за складками одежды Нила, поэтому он скорее почувствовал, чем увидел, как Нил поднял голову. Его рука не покинула плеча Эндрю, но пальцы, зарывшиеся в его волосы, медленно выскользнули, вероятно, сделав какой-то жест, когда он позвал: — Тренер Ли? Замешательство, а не любопытство, заставило Эндрю отпрянуть от Нила и развернуться лицом к тренеру Чёрных Ястребов. Ли стоял в стороне, насмешливо скривив губы, рядом с Блэр — у неё отвисла челюсть, и теперь она откровенно пялилась на Нила и Эндрю. Эндрю вскинул бровь, глядя на неё, и она покраснела, отводя взгляд. Тренер Ли повернулся к Нилу и сказал — достаточно громко, чтобы его услышали и остальные члены команды: — У тебя есть три дня, Джостен. Я хочу, чтобы мой вратарь вернулся на поле в четверг рано утром, — он взглянул на Эндрю. — Понял, Миньярд? Эндрю, совершенно сбитый с толку, просто кивнул своему тренеру, прежде чем повернуться к Нилу, молча требуя объяснений. Нил фыркнул и закатил глаза. — Пошли. У меня для тебя ещё один сюрприз, — он протянул руку и вцепился пальцами в пропотевшую футболку Эндрю. Прежде чем они успели сделать хотя бы шаг в сторону выхода со стадиона, Спенсер крикнул: — Эй! Куда, по-твоему, ты ведёшь Эндрю? Он наш товарищ по команде. Мы не позволим тебе просто забрать его отсюда. Нил взглянул на Эндрю, в его глазах светилось озорство. Без сомнения, у него был план на такой случай, и он явно ждал разрешения Эндрю осуществить его. Эндрю махнул ему рукой, мол, делай, что хочешь, — было опасно давать Нилу Джостену такую свободу даже в лучшие времена, но у Эндрю было некоторое представление о том, что Нил планировал сделать. Особенность того, что они встречались пять лет и были мужьями целый год, заключалась в том, что Эндрю и Нил обладали способностью понимать друг друга лучше, чем большинство других людей. Нил ухмыльнулся Эндрю, затем повернулся лицом к его команде. Улыбка стала резкой, его губы с вызовом изогнулись. Это была улыбка, которой он одаривал репортёров перед тем, как наброситься на них, та улыбка, которую получали защитники соперника перед тем, как он уделывал их, улыбка, которую время от времени видел Эндрю, потому что Нил знал, что это каждый раз заставляет Эндрю предательски реагировать. На этот раз Эндрю тоже почувствовал искру, даже когда Нил поднял левую руку, на которой было обручальное кольцо, и сказал: — Он мой муж. Я вне всяких сомнений забираю его отсюда. Но вы можете попытаться остановить меня. С этими словами Нил развернулся и ушёл прежде, чем кто-либо из Ястребов успел отреагировать на сброшенную на них бомбу. Эндрю кинул один взгляд на своих ошеломленных товарищей по команде, большинство из которых от шока потеряли дар речи, и решил, что он не в настроении выслушивать расспросы, поэтому тоже быстро ретировался. Прислонившись к стене напротив двери, буквально излучая самодовольство, стоял его рыжик. Руки Нила были засунуты в карманы, чёрные спортивные штаны скрывали стройные ноги и на этот раз действительно шли ему по фигуре. (Вероятно, они были сшиты на него, судя по тому, как хорошо сидели, — несомненно, это дело рук Элисон.) Эндрю какое-то время пристально смотрел на своего мужа, на самом деле злясь на то, что он выглядел великолепно и не понимал, что творил с Эндрю, просто застыв там в грёбаных спортивках. Он так близко подошёл к Нилу, что чуть не прижался грудью к его груди. Нил слегка улыбнулся, заметив это. Он вытащил руки из карманов и потянулся к ладоням Эндрю. — Привет, — нахально сказал он. Взгляд Эндрю был недовольным, но всё же он переплёл свои пальцы с его. Улыбка Нила стала только шире. — Что ты здесь делаешь? — спросил Эндрю. — Мне кажется, я специально сказал не прилетать. И всё же ты здесь. — И всё же я здесь, — Нил вскинул бровь. — С каких это пор в списке моих привычек есть безоговорочное послушание? Взгляд Эндрю стал ещё более недовольным. К его раздражению, на Нила это абсолютно не действовало. Именно тогда он вспомнил слова Нила. — Ты сказал, что у тебя есть для меня сюрприз, — обвинил он, скользнув взглядом по лицу Нила. Возможно, Нил родился и вырос лжецом, но в последнее время он стал довольно плох в утаивании секретов от Эндрю. Нил заметно оживился при этом напоминании. — А, сюрприз, — нараспев произнёс он. — Пошли, — схватив Эндрю за руку, он потащил его к двери комнаты отдыха. Улыбнувшись ему через плечо, Нил спросил Эндрю: — Готов? — Просто покажи уже, Джостен. Он открыл дверь и пропустил Эндрю вперёд. Сделав два шага и окинув комнату быстрым взглядом, Эндрю заметил белоснежного кота в серую крапинку, проворно прогуливавшегося по мягкой спинке одного из диванов. Это была Сэр Толстая Кошка МакКошкина. Та самая Сэр Толстая Кошка МакКошкина, которая должна была находиться в квартире Нила, но вместо этого была здесь, изучала комнату отдыха Чёрных Ястребов. Эндрю повернулся, чтобы посмотреть на Нила, и почти не ожидал увидеть его, полагая, что весь этот день был не более чем плодом его воображения, но Нил стоял прямо там, и на его лице расплылась ослепительная улыбка при виде явного шока Эндрю. — Ты привёз Сэр, — это не было утверждением, но и вопросом тоже не было. Как будто Эндрю думал, что, произнеся это вслух, всё исчезнет. Но нет. Это была Сэр, его кошка, их кошка, которая запрыгнула на низкий кофейный столик и чуть не сбила горшок с декоративными цветами, стоявший в центре. — Я привёз Сэр, — хотя Эндрю не смотрел на него, он слышал ухмылку Нила. — А теперь не стой здесь в шоке и иди поздоровайся, придурок. Показав мужу средний палец через плечо, Эндрю подошёл к дивану, на который Сэр перепрыгнула. Опустившись на колени перед кошкой, Эндрю бросил на неё свой самый убийственный взгляд. Они постоянно играли в эту игру, когда Эндрю заезжал навестить Нила в Бостоне. Они смотрели друг на друга, пока Сэр не надоедало, и тогда она здоровалась с Эндрю, тыкаясь в его нос своим. Это всегда вызывало улыбку на лице Эндрю, и этот раз не стал исключением. Сэр поднялась на задние лапы, чтобы дотянуться до Эндрю, положила лапы ему на грудь, потёрлась носом о его нос и издала тихое «Мр-ряу!», при этом её темно-синие глаза встретились с золотисто-карими глазами Эндрю. Эндрю ничего не мог с собой поделать, когда уголки его рта поползли вверх. Игра закончилась, и, узнав своего человека, Сэр одарила Нила ядовитым взглядом, властно укладываясь на Эндрю. С вопросительно вскинутой бровью Эндрю поглядел на Нила. Чем он успел насолить кошке? Нил всплеснул руками. — Да ладно тебе. Я заказал билет первого класса, чтобы ты смогла полететь со мной в салоне самолёта. Ты не можешь меня ненавидеть! Я никогда не летаю первым классом по собственной воле, я сделал это ради тебя. — Она кошка, Нил. Твои рассуждения не имеют для неё никакого смысла, — Эндрю всё ещё улыбался, забавляясь выходками своего мужа и кошки. Взглянув на животное у себя на руках, — её мордочка всё ещё была обращена к Эндрю и отвёрнута от Нила, — он сказал: — Я знаю, кто ещё очень скучал по тебе, пушистик. Лицо Сэр сморщилось, когда он заговорил с ней, усы задёргались и скрыли серые пятнышки на её мордочке, но не над серо-коричневыми ушами. Подняв взгляд на Нила, Эндрю увидел, что тот улыбается в телефон, наводя камеру на Эндрю с кошкой. Он нахмурился, и тогда Нил со вздохом убрал телефон. — Фотодоказательства очень важны, ты ведь в курсе? У меня есть целая папка «Эндрю и наши малышки», — Эндрю направился к нему, но Нил просто не затыкался: — Не все одарены идеальной памятью, дорогой. Несмотря на все старания, Эндрю всё равно покраснел от прозвища. Он подошёл к Нилу, сократив оставшееся расстояние парой шагов, и наконец, наконец, поцеловал своего мужа, как и хотел с момента, как он показался на корте. Этот поцелуй не был горячим, страстным или что-то в этом роде, зато был мягким и тёплым. Словно возвращение домой после нескольких недель, проведённых в скитаниях по нежным пустыням. Эндрю согрелся изнутри, будто в его груди поселилось миниатюрное солнце, устранившее крошечную ямку напряжения в груди, которая была там с тех пор, как он проснулся, и существование которой он был готов игнорировать до последнего. Они быстро прекратили целоваться, потому что было не место и не время для этого, не тогда, когда сокомандники Эндрю или тренер могли войти в любую секунду. Несмотря на это, они ещё какое-то время оставались очень близко друг к другу, одна рука Эндрю до сих пор прижимала Сэр к груди, а другая сжималась на вороте толстовки Нила. Нил обвивал его шею одной рукой, длинные пальцы перебирали волосы на затылке, большой палец обводил линию на подбородке, другая рука была засунута глубоко в карман. (Он всегда так, блять, уважительно относился к границам Эндрю, даже спустя годы после того, как между ними зародилось это). — Эндрю, — прошептал Нил, — не начинай ненавидеть меня за это... — Слишком поздно, я уже ненавижу, — пробормотал он. Нил проигнорировал его. — ...но ты воняешь, — Эндрю агрессивно нахмурился. — Хочешь принять душ здесь или дома? Едва сдерживая ворчание, Эндрю уже знал, каким будет ответ, но решил заставить Нила немного подождать, в отместку за то, что тот сказал, что от него воняет. (Любой, кто сказал бы, что Эндрю Миньярд не был мелочным человеком, оказался бы нешуточным пиздаболом.) — Дома. Нил кивнул, словно и так это знал. Мудак, скорее всего, реально знал, подумал Эндрю. — Прекрасно. Тогда давай избавим тебя от экипировки, — он направился к раздевалкам, оставляя Эндрю и Сэр позади. — Надеюсь, ты знаешь, что я тоже презираю твоего папашу, — сказал Эндрю кошке, наблюдая за тем, как та спрыгнула обратно на диван и направилась за Нилом.

***

Эндрю вошёл в раздевалку, надув губы. Конечно, для кого-то, кроме Нила, это выглядело бы иначе, но нет, Эндрю Миньярд определённо дулся. Нил не знал, смеяться ему или делать фото. Вместо этого он сел на скамью и жестом предложил Эндрю сесть на неё же, но лицом к нему. Расставив ноги по обе стороны от тёмно-синей скамьи, Нил помог Эндрю снять защитную экипировку. Они оба знали, что весь процесс занял бы меньше времени, если бы Эндрю делал всё сам, но оба были готовы подождать. Перчатки и шлем были сняты ещё на корте, так что первым стало джерси. Затем толстая подкладка, намного толще, чем та, которую приходилось носить нападающим, поскольку вратарям иногда приходилось блокировать удары своим телом, когда ракетка находилась в неправильном положении или они не могли двигать ею достаточно быстро. Затем тонкие чёрные перчатки без пальцев, за которыми последовали ботинки, щитки для голени и длинные носки. Когда Эндрю остался в одной чёрной майке и шортах, Нил отступил назад и позволил ему переодеться в спортивные штаны. Он отвёл взгляд, решив проверить свой Инстаграм, чтобы узнать, не заметил ли его кто-нибудь в Чикаго, хотя он должен был быть в Бостоне. Будучи неуверенным в том, насколько Эндрю было комфортно обнажаться, особенно сегодня — после пробуждения от ужасных воспоминаний, — Нил решил не нарушать его границ. Развернувшись, он не мог видеть, что случилось с Эндрю, но когда прошло слишком много времени, то заговорил: — Дрю? Можно мне повернуться? Нил не стал утруждать себя вопросом о том, всё ли с ним в порядке. В такой день, как этот, один момент может считать порядком, а следующий — полным хаосом. Эндрю так тяжело сглотнул, что Нил с другого конца раздевалки услышал, как клацнули его челюсти. «Да», которое он пробормотал, было едва слышно. Нил повернулся лицом к мужу, но замер, не успев сделать и шага в сторону Эндрю. Дверца шкафчика была распахнута настежь, и Эндрю застыл перед ней. Заглянув туда, Нил заметил блеск, который, как оказалось, был от ножей Эндрю. Сразу стало ясно, что пошло не так. Ещё в колледже Эндрю повсюду носил свои ножи под нарукавными повязками, даже на корте во время игр. Когда он стал профессиональным спортсменом, ему было достаточно комфортно оставлять их за пределами корта или просто дома. Часто он предпочитал вообще не надевать повязки, пока находился в своей квартире, и решался выставить напоказ свои шрамы, потому что либо он был один, либо с ним был только Нил. Но теперь? После той ночи кошмаров? Ножи были искушением, символом порыва, который так сильно накрыл его, когда он всё ещё пребывал в муках своего ночного кошмара. Ножи были навязчивой идеей, от которой Эндрю следовало держаться подальше, потому что они с лёгкостью могли отнять у него столько всего. Вот почему, даже когда он в последний раз был так близок к краю, Би и Марта посоветовали ему запереть ножи в каком-нибудь ящике, убрать подальше на несколько дней, пока один взгляд на них не перестанет вызывать неприятные воспоминания. На этот раз всё было по-другому: на этот раз Эндрю был уверен, что не вернётся в то мрачное место своего сознания. Вот почему он взял их с собой на корт. Медленными, просчитанными шагами Нил приблизился к Эндрю и встал рядом с ним лицом к открытому шкафчику. — Хэй, Эндрю? Как смотришь на то, что сегодня я возьму твои ножи, а? Не отрывая взгляда от острых лезвий, Эндрю кивнул. Он выглядел почти завороженным оттенком серебра. Нил не сводил глаз с Эндрю и брал ножи со стороны лезвия, именно лезвия. Первые два Нил осторожно спрятал в свои нарукавные повязки, так, чтобы Эндрю их не видел, но в то же время Нил не стал просить его отвернуться, зная, что его мужу нужно убедиться, что ножи благополучно спрятаны. Он повторил это и с двумя другими лезвиями. В ту секунду, когда они скрылись из виду, Эндрю осел, вцепившись побелевшими костяшками пальцев в дверцу шкафчика — в единственное, что удерживало его на ногах. Нил уже протянул руки, но в такой критический момент, как этот, он знал, что прикосновение к Эндрю без разрешения приведёт к катастрофе. — Да или нет, Дрю? Помочь тебе сесть на скамью? Эндрю просто кивнул, но Нилу этого было недостаточно. Ему требовалось устное подтверждение. — Мне нужно да или нет, Эндрю. — Да, — выдавил Эндрю. Не теряя ни секунды, Нил обхватил его руками, помог подняться и усадил на скамейку. Он опустился перед ним на колени и успокаивающе провёл рукой по светлым волосам, позволяя Эндрю крепко вцепиться в ткань его толстовки. Через несколько секунд или минут — Нил не обратил внимания, — Эндрю осторожно опустил голову на его плечо, позволяя теплу чужого тела успокоить его. — Говори, — приглушённым голосом сказал он и уткнулся в шею Нила. Тогда Нил заговорил. Он продолжил с того места, на котором остановился в то утро, углубившись в историю войны между Сэр и золотистым ретривером его соседа, Шедоу. Своим мрачным и загадочным именем щенок очень напомнил Нилу Джереми Нокса. Он даже отправил фотографию щенка Джереми, который в ответ сказал, что это только подтверждает миссию его жизни — убедить Жана завести щенка. Несколько часов спустя Нил получил сообщение от самого француза, в котором тот хорошенько обругал его, потому что Жан был болваном, который ни в чём не мог отказать своему парню. Как раз в тот момент, когда он собирался начать рассказывать о фильме, который посмотрел прошлой ночью и который ему совершенно не понравился, Эндрю поднял голову с того места, где он устроился поудобнее, и прижался лбом ко лбу Нила. Тот мгновенно заткнулся и просто позволил себе дышать в такт с Эндрю. — Спасибо, — сказал Эндрю, прошептав эти драгоценные слова в безопасное пространство между ними. — Не стоит. А теперь пошли домой. Наконец-то я смогу воспользоваться своими ключами от Маз и сесть за руль. — Какого хрена, блять, ты называешь машину Маз? Я думал, это идиотское прозвище уехало в Германию вместе с Ники. И Эндрю вернулся. Нил прикусил губу в попытке скрыть улыбку. Эндрю потребовались годы, чтобы хотя бы позволить кому-то помочь ему в плохой день или во время приступа паники, но теперь просто правильные слова могли так легко привести его в чувства. Именно в такие моменты Нил был очень, очень горд тем, что его муж становился сильнее как личность, и тем фактом, что он сделал осознанный выбор принять свою травму, научиться жить и справляться с ней. — Что? Разве я не могу взять это же прозвище, если захочу? — А как насчёт того, чтобы не делать этого? — И как ты меня остановишь? — Вот так, — Эндрю стопорнул Нила, когда они уже почти дошли до комнаты отдыха, запечатлел нежный, продолжительный поцелуй на его щеке, распахнул дверь и оставил его стоять в шоке, с колотящимся сердцем и слегка покрасневшими щеками. Нил не двигался с места до тех пор, пока минуту спустя Эндрю не вынес Сэр из комнаты отдыха. Он ухмыльнулся при виде Нила, отчаянно пытающегося осознать, что произошло, и прошел мимо него к выходу. Покачав головой, Нил побежал за Эндрю, успев придержать дверь, прежде чем она захлопнулась у него перед носом. — Где вещи? — спросил Эндрю. — Или Сэр была твоей единственной ручной кладью? Нил фыркнул. — Нет, сумки в багажнике. Я оставил их перед тем, как пошёл на стадион. Они сели в Мазерати, Нил выполнил своё обещание занять место за рулём, а Эндрю оказался на пассажирском с Сэр на коленях. По дороге домой они остановились перекусить индийской кухней. В машине было тихо, но это было хорошее, комфортное молчание, на заднем плане негромко играло радио. Приход в квартиру превратился в настоящее испытание, потому что, когда Король подбежала к двери, чтобы поприветствовать Эндрю, её встретили Нил и Сэр. С учётом того, каким живым и энергичным животным она была, Король прыгнула между ними троими. Увидев её, Сэр тоже разволновалась и выпрыгнула из рук Эндрю, налетев прямо на неё, этим превращая обеих кошек в мяукающее переплетение конечностей. Переглянувшись, Нил и Эндрю решили оставить их наедине, сосредоточившись на том, чтобы поднять багаж Нила в квартиру. К тому времени, как он забросил свой чемодан в хозяйскую спальню и оставил на кухонном столе пакет с печеньем, купленным в бостонском аэропорту, кошки, наконец, успокоились. (Печенье было из того самого магазина, который любил Эндрю, и он не переставал доставать Нила насчёт него каждый раз, когда кто-то из них прилетал в город или улетал из него.) Заметив Нила, Король бросилась к нему, требуя, чтобы тот её погладил. Присев на корточки и проведя рукой по её шёрстке, Нил уделил ей всё своё внимание, пока Эндрю ставил печенье в духовку всего на пару минут, чтобы шоколадная крошка немного размягчилась, а само печенье стало тёплым — именно так, как он любил. Оттаптывая лапками колени Нила и мурлыча громче паровоза, Король устроилась на нём поудобнее, а у Нила не хватило духу встать и сдвинуть её, чтобы пойти принять душ. Эндрю вышел из кухни и вздохнул на это зрелище. — Ты сможешь прилечь здесь позже, — сказал он кошке, забирая её с колен Нила. — Сейчас верни мне моего мужа. Король мяукнула и, выпрыгнув из его рук, побежала искать свою сестру. Подняв голову, чтобы посмотреть на Эндрю, Нил спросил: — Душ или ванна? Разумеется, сегодня Нил не собирался присоединяться к Эндрю в ванне. — Ванна, — ответ Эндрю был быстрым, но выражение его лица говорило о нерешительности. — В чём дело? Эндрю вздохнул. — Раз уж мы наполняем ванну, а я залезаю в неё, мы могли бы заодно искупать и кошек. Прошло уже достаточно времени. Нил заулыбался. Будет весело.

***

Выяснять, как купать кошек, было сущим кошмаром. Сэр была невероятно требовательна к температуре воды — если она была неправильной, Нилу приходилось иметь дело с мокрой кошкой, убегающей от него по всему дому. Король, напротив, пришла в ужас, как только ее конечности коснулись воды. Они поняли, что единственный способ, при котором она добровольно ступила бы в ванну, это если Эндрю, и только Эндрю, тоже сидел в ней. Она устраивалась рядом с ним поудобнее и отказывалась двигаться, усложняя этим задачу, но, по крайней мере, оставалась в воде. Ванна была единственным местом, где кошки предпочитали не взаимодействовать между собой. Ни Нил, ни Эндрю понятия не имели, почему это так — они знали только, что, оказавшись в воде, Сэр и Король притворялись, что друг друга не существует. Сэр нравились пузырьки, поднимающиеся над водой, и она всё время была сосредоточена на них, поэтому Эндрю позаботился о том, чтобы налить достаточное количество пены для ванны. Тем временем Король сворачивалась калачиком в объятиях Эндрю, почти засыпая в воде. Вот почему Эндрю принимал ванну, а Нил сидел рядом, прислонившись к внешней стенке ванны, и каждый из них принимал команды от кошек и приводил их в порядок. Ванна помогла и больным мышцам Эндрю, разогрев их и расслабив, сняв сдерживаемое напряжение. Как только Сэр закончила мыться, Нил набрал в руки большое количество пенистой воды и вылил ее на голову Эндрю, оставив его с целой горой пузырьков на голове. Его хмурый вид с белой короной, по-видимому, одолел Нила: он схватил телефон и сделал фото, несмотря на обещания Эндрю расправиться как с ним, так и с его гаджетом. Эндрю решил, что ему действительно необходимо поработать над своими угрозами. Очевидно, они были не такими эффективными, какими должны были быть. После этого они позволили кошкам побродить по дому и поиграть на массивном кошачьем дереве, занимавшем одну из стен гостевой комнаты. Изначально она была задумана как кошачья комната, но когда Эндрю понял, что ему придётся принимать гостей (и что за нелепость: Эндрю Миньярд охотно приглашает людей в свой дом, людей, которые хотят провести с ним время, — выходит, Би была права все эти годы), он переделал её так, чтобы она занимала только часть комнаты. Нил и Эндрю улеглись на плюшевом диване, в который Нил, не моргнув глазом, вложил непристойную сумму денег. Он рассудил, что в плохие дни, когда кто-то из них будет прикован к дивану, самое меньшее, что они могут сделать, это позаботиться о том, чтобы тот, кто там спит, не проснулся с болью в спине. Это было до того, как в комнате для гостей появилась кровать. Хотя они больше не использовали диван для этой цели, это не сделало его менее удобным для отдыха. Эндрю включил одно из своих бессмысленных кулинарных шоу — занятие, к которому он пристрастился после переезда в Чикаго, благодаря собственному интересу к выпечке. Он знал, что они бессмысленны, что это пустая трата его времени и мозговых сил, но его всё равно бесило, когда он видел, как участники совершают ошибки новичков или принимают глупые решения, которые впоследствии дорого им обходятся. Он не раз допоздна разговаривал по телефону с Нилом, возмущаясь глупостью шоу и его участников и спрашивая мужа, почему он вообще продолжает смотреть эти шоу, когда всё, что они делают, — это готовят либо великолепные торты, либо абсолютные катастрофы. Они по очереди подшучивали над конкурсантами, угадывая вкус кексов, которые каждый из них собирался приготовить, просто глядя на ингредиенты. Заключались пари о том, чей торт победит в финале, и насколько сильно судьи будут спорить по этому поводу. Они по-своему оценивали выпечку, и Эндрю молча отмечал вкусы, к которым проявлял интерес Нил, чтобы не забыть когда-нибудь использовать их в качестве сюрприза для него. Когда-нибудь. Когда они будут жить вместе, а не просто заезжать друг к другу на раз. Они разделили остывшее печенье между собой, Нилу досталось меньше, чем Эндрю. Постоянное употребление Нилом сахара по вине Эндрю повлияло на его вкусы, и, хотя Нил по-прежнему с трудом терпел большинство сладостей, он обожал мороженое и тирамису. Когда Нил впервые попробовал тирамису, у него было такое же выражение лица, как и тогда, когда губы Эндрю стирали все связные мысли из его головы. С тех пор ничто, даже усилия Кевина (при поддержке экси), не могли помешать Нилу заказывать тирамису всякий раз, когда они заходили в ресторан, где его подавали. (В тот единственный раз, когда Кевин попытался остановить его, Нил посмотрел ему прямо в глаза и заказал ещё три порции. Его затошнило от количества, которое он в итоге съел, но Эндрю гордился этим моментом больше всего.) Отряхнув руки, покрытые сахаром и крошками, и усадив кошек рядом на диван, Нил положил голову на колени Эндрю. Усталость виднелась в том, как медленно Нил моргал, как зевал, прикрываясь ладонью, как расслаблялся всем телом. Эндрю провёл рукой по мягким рыжеватым волосам Нила, и густые пряди обвились вокруг его пальцев. Эндрю нравились волосы Нила. Потребовалось некоторое время, чтобы повреждённые краской пряди отросли и на их место пришли его натуральные волосы, но когда это произошло, Эндрю узнал, какие они мягкие. У него был период, когда после того, как Нил сделал себе андеркат, он не мог оторвать от него пальцы. Ногти царапали коротко остриженные волосы на затылке, пальцы запутывались в более длинных прядях сверху, волосы Нила стали ещё одной точкой опоры для Эндрю. Помогло и то, что Нилу нравилось, когда Эндрю запускал пальцы в его волосы, так же сильно, как Эндрю нравилось это делать. К тому времени, как Эндрю встал, чтобы приготовить ужин, Нил крепко спал у него на коленях, вытянув ноги на диване, а Король дремала у него на пояснице. Эндрю не мог заставить себя встать и сдвинуть Нила, но настойчивые возгласы желудка заставили его убрать голову мужа со своих бёдер на подушку, которую он схватил с соседнего кресла. Эндрю улучил момент, чтобы просто взглянуть на Нила, и почувствовал, как боль разлилась по его телу. Боль, возникшая из страстного желания, чтобы так было каждый день, когда он просыпался, а не во время этих коротких визитов, каким бы удивительным ни был именно этот. Оторвав взгляд от рыжика и их кошек, Эндрю направился на кухню и приготовил достаточно пасты, чтобы накормить двух профессиональных спортсменов, которые спали от силы три часа. Остывшую пасту он разложил по тарелкам, сверху посыпал тёртым сыром, а тарелки поставил на маленьком обеденном столе. Эндрю присел на корточки рядом с диваном и провёл рукой по волосам Нила, осторожно разбудив его. Когда он зарылся пальцами в рыжие пряди, Нил издал довольный стон. Эндрю был уверен, что он даже не осознавал, что делал это, и слегка улыбнулся тому, как это было восхитительно. — Нил, — Ещё одно мычание. — Нил, вставай, ужин готов, — Стон. Очевидно, Нил крепко спал, но ему всё равно нужно было поесть. В противном случае посреди ночи у Эндрю на руках будет плаксивый, голодный рыжий кот, а он этого очень не хотел. Наконец, Нил поднял голову с подушки, на которой лежал, и, взглянув на Эндрю, одарил его мягкой улыбкой, от которой даже сейчас сердце Эндрю сжалось в груди. — Ты приготовил ужин? — он зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони. Эндрю кивнул. — Пасту. — О, да, — этого оказалось достаточно, чтобы заставить Нила вырваться из тёплых объятий дивана и, спотыкаясь, пойти на запах пасты с приправами, словно любопытный щенок, принюхивающийся к знакомому аромату. Эндрю не смог сдержать фырканья при мысли о сравнении Нила со щенком. Это была одна его сторона, в то время как другая напоминала злобного волка, выпустившего когти и готового причинить боль кому или чему угодно, кто нападёт на его семью. Они провели ужин, препираясь по самым пустяковым поводам, наслаждаясь обществом друг друга, просто радуясь нахождению вблизи друг друга после нескольких недель разлуки. Эндрю уже давно пришёл к выводу, что он не ненавидит экси настолько, чтобы не сделать из этого карьеру, — не тогда, когда он был так хорош в этом, — но он бы бросил спорт в мгновение ока, если бы это означало проводить больше времени с Нилом, вот так, вдвоём. Нил был словно часть него, и каждый день, проведённый порознь, даже имея связь по телефону, никогда не будет таким, как сейчас, когда они вместе в квартире Эндрю, а их вещи разбросаны повсюду как дома. В его голове раздался тихий голос, на который он обратил внимание, и сердце пронзила острая боль при мысли о том, что через три дня ему снова придётся прощаться с Нилом. Поэтому он решил не обращать на это внимания, в кои-то веки сосредоточившись на хорошем, а не на плохом — на тепле смеха Нила, на заразительности счастья, которое наполняло каждую клеточку тела Нила, на счастье, которое, как чувствовал Эндрю, исходило и от него самого. Этим утром он проснулся, страстно желая обнять Нила, желая — нет, нуждаясь — в утешении, которое обеспечивал Нил, просто разговаривая и поднимая темы, касающиеся звёзд. Но что теперь? Теперь Нил был здесь, с ним, и если бы Эндрю слишком много думал об этом, он бы поверил, что всё это было просто какой-то изощрённой фантазией и что, когда он проснётся завтра, Нил окажется в Бостоне. Они молча готовились ко сну, возвращаясь к старому ритуалу, который оттачивали годами, живя вместе в общежитии в Пальметто, кружась и скользя вокруг друг друга, пока по очереди ходили в туалет и переодевались. — Хэй, — сказал Нил, выходя из ванной, его щёки порозовели, возможно, от того, что он умылся одним из тех фирменных кремов для умывания, которые ему навязала одна из Лисов. Он протянул руку сидящему в изножье кровати Эндрю, который просматривал Твиттер, и поднял его на ноги. — Куда мы? — спросил он, позволяя Нилу плавно тащить его за собой. — Увидишь. — Что? У тебя есть для меня ещё один сюрприз? Нил фыркнул. — Не совсем. В нескольких шагах от "места назначения" Эндрю понял, что его вытаскивают на балкон. Он в удивлении приподнял бровь, глядя на Нила, и получил в ответ красноречивое «Заткнись». Эндрю опёрся локтями о перила балкона, на мгновение задержавшись, чтобы посмотреть на улицу, простиравшуюся шестью этажами ниже, и почувствовать, как кровь стынет от страха. Он оглянулся на мужа как раз вовремя, чтобы увидеть, как Нил подошёл сзади и обнял его за талию. Тепло тела Нила, прижатого к нему прохладной сентябрьской ночью, заставило Эндрю откинуться назад и положить свои руки поверх его. Нил воспользовался возможностью, чтобы осыпать поцелуями шею Эндрю. (В таком положении, как отметил Эндрю, это было действительно легко сделать). Он не мог полностью скрыть дрожь, пронзившую его тело, и крепче сжал руки Нила. Тот приблизил губы к уху Эндрю и прошептал: — Посмотри наверх. И тогда Нил заговорил. Эндрю смотрел на мерцающие над ними звёзды, позволяя своим глазам различать знакомые, в то время как Нил рассказывал яркие истории о созвездиях, как о тех, что были видны им, так и о тех, что были скрыты от них в этой части света. Эндрю всегда привлекали факты — твёрдые, незыблемые, доказанные и правдивые — о звёздах и небе. Факты, которые не менялись со временем и местом, которые могли служить опорой, где бы он ни находился и что бы с ним ни происходило. Расстояния, луны, галактики, названия — память никогда не была проблемой для Эндрю, но то, что он предпочитал запоминать, всегда было фактами. У Нила было иначе. В бегах, перебирая одну личность за другой, Нил запоминал истории, стоящие за звёздами и созвездиями. Древние сказки, передававшиеся от родителей к детям, легенды и небылицы, которые были разными в каждом месте, где он останавливался, напоминали Абраму о нём самом — что бы ни говорилось в мифах, звезда всегда была одной и той же. Просто так, независимо от того, какую ложь он себе говорил, в нём всегда оставались частички его самого, истинные частички, которые просвечивали сквозь любое взятое им имя. Два невероятно разных взгляда на одно и то же ночное небо. Эндрю и Нил научились смотреть на него глазами друг друга так же, как и своими собственными. Теперь Эндрю говорил об историях, а Нил — о фактах, когда они понимали, что друг другу нужно что-то стабильное или что-то меняющееся. Но сейчас, сейчас Нил рассказывал легенды и мифы не для того, чтобы прийти в себя после ночного кошмара, а просто потому, что звёзды были чем-то, что они сделали своим. Эндрю любил его за это. Он любил его очень, очень сильно. Ни один из них не представлял, как долго они стояли там вместе, пока Нил рассказывал, они обменивались взглядами и возвращали внимание к звёздам. Когда Нил решил остановиться на этом, он легонько поцеловал Эндрю в щёку: спокойной ночи, и приятных снов, и я здесь. Сердце Эндрю, казалось, вот-вот разорвётся в груди. Он повернулся в объятиях Нила, обеими руками потянулся к вороту его футболки и притянул мужа к себе для поцелуя, полного слов, которые Эндрю не мог произнести вслух, потому что иногда спрашивать «да» или «нет» не было необходимости. Поцелуй был жарким, разжигающим пламя в груди Эндрю, которое разгоралось с тех пор, как он впервые увидел Нила. Руки Эндрю скользнули в его волосы, слегка потянув, отчего Нил задрожал в его объятиях. И ответил тем, что прикусил нижнюю губу Эндрю, заставив его ахнуть и отстраниться. Нил воспользовался моментом покрывая поцелуями подбородок Эндрю и шею. Как бы Эндрю ни старался, он не мог сдержать тихих стонов, которые вырывались у него, когда Нил царапал зубами чувствительную кожу. Пальцы, зарывшиеся в рыжие пряди, оторвали голову Нила от шеи Эндрю и позволили ему втянуть мужа обратно в поцелуй. Нил тяжело дышал, когда оторвался от Эндрю и прижался лбом к его лбу, оба пытались отдышаться. Эндрю чувствовал, что у него уже почти встал после нескольких минут поцелуев с Нилом. Он запечатлел лёгкий поцелуй на скуле Нила и прошептал так тихо, что даже не был уверен, услышит ли его Нил: — Я люблю тебя. Судя по сияющей улыбке на лице, Нил прекрасно его расслышал. Эндрю не мог долго выносить это выражение лица, поэтому уткнулся головой в изгиб его шеи. Нила это нисколько не смутило. Он пробормотал ответ в волосы Эндрю: — Я тоже люблю тебя, Дрю. Не имело значения то, что они говорили эти слова друг другу раньше, хотя, безусловно, не очень часто, — сердце Эндрю всё равно трепетало от того, что кто-то любил его так, как Нил. Они простояли так, прижавшись друг к другу — фу, обнявшись, как Эндрю ненавидел этот термин, — несколько минут, пока Нил не нарушил молчание. — Итак, я получу приз за то, что был лучшим мужем на свете, или как? — Боже, — пробормотал Эндрю, отталкивая его. — Я так тебя ненавижу. Нил рассмеялся, и Эндрю воспользовался моментом, чтобы запомнить этот звук и сохранить в своей памяти, где хранились всевозможные виды смеха Нила. Нил направился в спальню. — А вот и неправда. Ты буквально только что сказал, что любишь меня. — И никто не сожалеет об этом больше, чем я, — Эндрю не смог сдержать лёгкой улыбки на лице. Нил плюхнулся на кровать и потянул Эндрю за собой, каждому из них понадобилась минута, чтобы привыкнуть к весу другого человека в своей постели. Эндрю повернулся на бок и положил голову Нилу на грудь, чувствуя, как сильно бьётся сердце у его уха. Нил слегка потянул его за волосы, заставив поднять голову и посмотреть на него. — Я хочу поцелуй, — потребовал он. Развеселившись, Эндрю решил быть упрямым. — Но у тебя их и так было много. Свирепый взгляд. — Я хочу ещё один. Пыхтя, Эндрю приподнялся на локтях и нежно поцеловал мужа, почувствовав, как его губы изогнулись в улыбке под его собственными. — Спокойной ночи, наркоман, — сказал он и уткнулся лицом в шею Нила. — Спокойной ночи, любимый. Это было последнее, что услышал Эндрю, прежде чем погрузиться в сон без сновидений.

***

Нил проснулся от солнечного света, льющегося в окна. Судя по яркости, было позднее утро. Не то чтобы это его удивляло, ведь было уже поздно, когда они вдвоём добрались до постели, и это не считая беспокойного сна предыдущей ночью. Тяжесть на груди привлекла внимание Нила. Вид пушистых светлых волос прямо перед ним вызвал улыбку. Нил был рад, что они оба спали спокойно. На самом деле его не очень волновало состояние его организма, но то, что Эндрю смог проспать всю ночь без каких-либо кошмаров, сняло напряжение, о существовании которого Нил даже не подозревал. Он провёл рукой по внушительной шевелюре своего мужа, получив в ответ довольное мычание. Эндрю ещё крепче прижался к его груди, словно Нил был особенно удобной подушкой, дыхание вырывалось из него мелкими, тяжёлыми вздохами, которые звучали почти как храп. Это было так мило, что Нил бы посмеялся над ним, если бы не был уверен, что его за это зарежут, муж он или нет. Эндрю потребовалось ещё полчаса, чтобы проснуться, а Нил до тех пор время от времени проваливался в полудрёму. Он мог точно сказать, в какой момент Эндрю проснулся. Его тело напряглось, рука, сжимавшая ночную футболку Нила, сжалась в кулак, дыхание участилось. Мгновение спустя он расслабился и поднял голову, встретив выжидающий взгляд Нила. — Доброе утро. В ответ он услышал что-то среднее между вздохом и хмыканьем, и Эндрю повернул голову, чтобы лечь на подушку рядом с Нилом, а не на него. — Хорошо спалось? — спросил Нил. — М-м-м, — Эндрю зевнул. — Без сновидений. Нил слегка улыбнулся. Без сновидений. Это было хорошо, очень хорошо. Несомненно, Эндрю чувствовал себя хорошо отдохнувшим и был в гораздо лучшем настроении, чем вчера. Он очертил пальцем улыбку Нила, в глубине его глаз, которые светились золотом под утренними лучами, таился благоговейный трепет. Он провёл кончиком пальца по лицу Нила, слегка касаясь его закрытых глаз, линии носа, скул и, наконец, вернулся к губам. И Нил взял этот палец в рот. Он услышал, как Эндрю на мгновение перестал дышать, его взгляд опустился к губам Нила. Нил выпустил палец с влажным звуком и ухмыльнулся, увидев расширившиеся зрачки Эндрю. — Да или нет? — Эндрю, может, и бросил курить много лет назад, но его голос так и не утратил той хрипотцы, которая появлялась, когда он заводился. От этого у Нила по спине пробежали мурашки, и Эндрю жадно проследил их взглядом. — Ты же знаешь, что всегда да. Эндрю слегка ухмыльнулся. — Знаю, — затем он сократил расстояние между ними. Утренние поцелуи для них всегда были нежными и медленными, разжигая огоньки тепла, но этот был не такой. Нет, в нём была вся страсть, которая разгоралась со вчерашнего дня. Это был обжигающе горячий поцелуй, который опалил Нила изнутри, заставляя его задыхаться от желания большего, от желания находиться ближе, ближе, ещё ближе к Эндрю. Ноги переплетались под одеялом, руки обхватывали талию и плечи, пальцы впивались в тазовые кости, ногти царапали кожу головы, Эндрю и Нил перестали быть двумя отдельными людьми и превратились в единый организм, в объединённый клубок конечностей, в Эндрю-и-Нила. Они оставались в таком положении. Нил покусывал и посасывал нижнюю губу Эндрю, тепло языка Эндрю скользило между его приоткрытыми губами, они целовались так, словно были путниками, застрявшими в пустыне без воды, а вся эта страсть была единственным способом выжить. Руки Эндрю забрались под футболку Нила, задирая её до тех пор, пока его живот не оказался полностью обнажён. Он отстранился, губами проведя огненную линию по подбородку Нила. Натянул футболку, впиваясь зубами в мягкую кожу под подбородком, и сказал: — Снимай. Нил бросился подчиняться, завёл руку за шею, чтобы стянуть одежду, и лёг обратно на спину. Эндрю обвёл голодным взглядом каждый дюйм обнажённой кожи, кончиками пальцев нежно проследил поблекшие шрамы, скользя вниз, вниз, пока не коснулся резинки боксеров Нила. Он поднял глаза в молчаливом вопросе, и Нил, — у которого был ужасный стояк последние несколько минут, он был почти готов подрочить сам, если Эндрю не согласится, — с энтузиазмом кивнул. Его глаза закатились, и с губ сорвался стон, когда Эндрю, наконец, обхватил его член, медленно поглаживая. Он почувствовал, как мозг отключается, когда Эндрю стал неуклонно наращивать темп, возвращаясь к своей любимой неумолимой скорости. Нилу не потребовалось много времени, чтобы обнять Эндрю; он был слишком возбуждён от всех этих утренних поцелуев и от самого ощущения близости с Эндрю после нескольких недель разлуки и развалился на части с долгим, протяжным стоном. Несколько минут спустя, пытаясь прогнать туман удовольствия, окутавший его разум, Нил повернулся к Эндрю. — А ты? Хочешь, чтобы я вышел? Эндрю долго смотрел на него с задумчивым выражением лица. — Нет. Остаться. Ты можешь помочь. — Руками или ртом? — Потому что сегодня был не тот день, чтобы заходить дальше. Эндрю прикусил губу. — Выбор за тобой. Ну что ж. Нил собирался в полной мере воспользоваться предоставленной ему свободой выбора. Эндрю перевернулся на спину и позволил Нилу лечь сверху, это было давно отработанное движение. Нил наклонился, впился в его губы долгим и глубоким поцелуем и скользнул в его рот языком, чувствуя, как пальцы Эндрю сильнее вцепляются в его волосы. Он прервался, чтобы пососать засос на гладкой коже шеи Эндрю, и тот выгнулся навстречу. Нил продолжил спускаться, встретившись взглядом с Эндрю и ожидая словесного подтверждения, прежде чем снять мягкие спортивки и нижнее бельё, ухмыляясь при виде раскрасневшейся и разгоряченной плоти, скрытой под тканью. Глядя в карие глаза Эндрю, которые ещё сильнее потемнели, когда он понял, какова цель Нила. Он взял Эндрю в рот, тихо промычав себе под нос из-за приятной тяжести на языке. — Нил, — выдохнул Эндрю. Тот принял его только глубже, прищурив глаза, когда Эндрю выгнулся на кровати от этого ощущения. Эндрю запустил руки в волосы Нила, дёргая и сжимая пальцы каждый раз, когда Нил двигался точно так, как надо. Он задал непреклонный темп, полный решимости сделать оргазм Эндрю как можно более приятным. Эндрю предупреждающе выдохнул за секунду до того, как кончил. Нил только наклонил голову и вобрал его глубже, позволив Эндрю излиться в его горло. На губах играла довольная улыбка, когда он отстранился, и рухнул на Эндрю сверху. Их переплетение длилось всего несколько минут, прежде чем они вспотели, и Нилу действительно захотелось прополоскать рот от неприятного привкуса. — Душ, — сказал Эндрю, вылезая из постели и натягивая боксеры Нила, после чего последовал за ним в ванную. Они бок о бок почистили зубы, и Нил поцеловал Эндрю в висок, а Эндрю обнял его за талию. Какое-то время они стояли так, блаженно счастливые, глядя на свои отражения в зеркале. Солнечный свет, льющийся в окно высоко за их спинами, воспламенил волосы Нила, густые пряди, потемневшие от пота, отливали оранжево-золотым, а волосы Эндрю превратились в ослепительно-белое золото. Эндрю уложил голову на плечо Нила. — У твоего агента есть близкие, которым я мог бы угрожать? Чтобы убедить его найти способ собрать нас в одной команде в следующем году. Нил вздохнул и положил голову на голову Эндрю. — Ну, я не уверен, но эту информацию нетрудно получить. Что мы собираемся делать с твоим агентом? — Она открыта к взяткам. — Оу? Уже был опыт? — По-твоему, почему я так редко бываю на пресс-конференциях? Эта сделка касается и моего пиар-менеджера. Нил фыркнул. Это было так в духе Эндрю. Подкуп или угрозы. Нил бы солгал, если бы сказал, что не думал о том же. — Неважно, перейдём ли мы в команды друг друга или вообще переедем в другой город, — заявил Нил. — Мы всё равно это сделаем. — В следующем году, — улыбнулся Эндрю. — В следующем году, — пообещал Нил.