Любовь после тебя

В торговом центре не так много людей, ведь сейчас только одиннадцать утра понедельника. Чимин идёт вдоль магазинов с яркими вывесками и привлекательными баннерами со скидками, медленно потягивая свежевыжатый сок из сельдерея, слегка морщась. Невкусно, но зато полезно. Чимин направляется в своё любимое место — магазин детских товаров. Здесь он любит прогуливаться между стеллажами и рассматривать мягкие игрушки, а иногда даже позволяет себе что-нибудь купить. Прежде чем войти в детский магазин, он допивает сок и выбрасывает стаканчик в урну. Зайдя внутрь, омега замечает продавца-консультанта, дружелюбно улыбается ему и направляется в любимый отдел. — Какие мягкие, — увидев маленькие носочки из сиреневой плюшевой ткани, восхищается омега, прижимая их к груди. Прикрыв глаза, он подносит руки с носочками к лицу и тихо вдыхает запах ткани. Ничем на самом деле не пахнет. — К этим носочкам у нас есть замечательная тёплая кофточка, — отвлекает его голос консультанта, что шёл по пятам. Чимин поворачивается к сотруднику, и его взгляд устремляется на бежевую малюсенькую вещичку с сиреневыми полосочками. — Они идут комплектом, — с улыбкой рассказывает продавец, на что ему умилительно улыбаются и тянут руку, чтобы рассмотреть предложенную вещь поближе и почувствовать её мягкость. — Есть ещё в темно-бордовом цвете, — видя заинтересованность покупателя, предлагает продавец. — У Вас кто будет? Мальчик? Девочка? — тактично интересуется, показывая такой же наборчик другого цвета. В одно мгновение лицо Чимина меняется. Он перестаёт улыбаться, ощущая в груди неприятное чувство с нарастающей тревогой. — Простите, Вы ещё, наверное, не знаете? — продавец переводит взгляд на живот покупателя, и тот машинально закрывает его руками. — Могу предложить в базовом цвете. — Нет, — перебивает Чимин. Он отдаёт комплекты одежды продавцу, стараясь скрыть дрожь в руках, — нам это не подходит, — как можно спокойнее отвечает и быстро направляется на выход, не замечая удивлённого взгляда сотрудника магазина. Заперев дверь кабинки, Чимин прислоняется к стенке и прячет лицо в ладонях. Он судорожно дышит, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. С каждым днём ему всё сложнее скрывать свои чувства, когда ему задают вопросы о детях. Чимин не беременный и никогда не был. Несмотря на то, что он в браке уже восемь лет, с супругом они ещё не обзавелись малышом, и дело вовсе не в том, что у них нет времени или материальных средств. Дело в том, что Чимин не может иметь детей. Сколько бы он ни обследовался, сколько бы анализов ни сдавал, каждый врач разводит руками, не называя ему точного диагноза, от чего надежда молодого омеги с каждым разом меркнет. Немного успокоившись и умывшись холодной водой, он решает вернуться в поликлинику, где утром сдавал анализы после того, как три месяца придерживался диеты и принимал витамины в течение двух недель. Прохладный ветер пробирается под кожаную куртку, заставляя съёживаться и плотнее запахнуться. Гул шумного города заседает в ушах, пульсируя лёгкой болью в голове. Лужи после ночного дождя кажутся безразмерными, но Чимин смело ступает по ним быстрым шагом, не боясь промокнуть. Едва успев забежать в револьверные двери, он отряхивается от мелких капель дождя и, перешагнув маленький порожек, останавливается, нервно осматривая светлое помещение с большим тёмно-коричневым диваном у стены, рядом с которым находился стеклянный столик с кучей журналов и брошюр о детях и будущих родителях. На стенах замечает красивые картины с изображением беременных омег и новорожденных детей. Сердце тоскливо сжимается. Он здесь проводит времени больше, чем где-либо, но всё это кажется до сих пор незнакомым и несколько отдалённым. — Господин Ким? — раздается высокий приятный голос сотрудника. Чимин тут же устремляет взгляд правее и спешит пойти навстречу. — Анализы готовы? Я не рано? — Вы как раз вовремя, — вежливо улыбается омега, — пройдёмте, — показывает рукой в сторону коридора, что ведёт на второй этаж. Сжав кулаки в кармане куртки, Чимин старается перевести дыхание. Медленно выдыхает через рот, но бешено бьющее сердце в груди не собирается успокаиваться. Слишком волнительно. Слишком страшно не услышать чего-то нового. Ему любезно открывают дверь в кабинет врача, и он, скромно улыбнувшись, проходит внутрь на ватных ногах. Медсестра отдает доктору, сидящему за столом, документы, что-то тихо шепчет, наклонившись к уху, пока тот, сузив глаза, внимательно всматривается в справки, а после кивает. — Чимин-щи, присаживайтесь, — тихий ровный голос доктора доносится до ушей и Чимин, вздрогнув, присаживается на стул, нервно перебирая пальцами, — как Вы себя чувствуете? — Всё зависит от Вашего вердикта, — горько усмехается омега, поднимая взгляд на мужчину. Альфа кидает исподлобья на Чимина взгляд и, улыбнувшись, снова смотрит на справки в своих руках. Его губы поджимаются, пальцы расслабляются, отпуская листы А4, что бесшумно рассыпаются по столу. Он устало откидывается на спинку кресла, сняв очки для зрения. В тишине кабинета раздается тяжёлый выдох, и Чимин всё понимает. Он зажмуривается, прогоняя жгучие слёзы, поднимает голову к белому потолку и кивает. — Анализы в норме, я не вижу никаких нарушений, — ровно проговаривает и опустив плечи смотрит на доктора, тот лишь молча смотрит в ответ. — Могу идти? — Чимин поднимается со стула. — Постойте. Я могу предложить Вам сдать ещё пару анализов и сходить на узи. Чимин открывает сумку, достает черную папку с документами и бросает на рабочий стол доктора. — УЗИ, кровь, моча, все гормоны, — тычет пальцем в справки, — Что мне ещё сделать? О, — он берёт листочек, поднося к своему лицу, — даже колоноскопию делал! Этого мало? Может, мне сдать волос на анализ? — откинув все документы, он хватается за голову, начиная нервно расхаживать по кабинету, чувствуя, как слезы обжигают щеки. — Чимин-щи, — тихо зовёт доктор и встает со стула, но Чимин словно не слышит. Он замирает посреди кабинета, бесшумно содрогаясь в плаче. Его плеча аккуратно касаются, разворачивая к себе, и подают стакан с водой. — Прошу Вас, успокойтесь, — утешает доктор, аккуратно придерживая за руку, провожает пациента до диванчика и вместе с ним присаживается. Чимин делает глоток воды, стыдливо опуская голову. — Простите, — тихо шепчет, стирая слёзы предложенным платочком, — простите пожалуйста, мне жаль. — Всё нормально. — Я просто очень устал, — сокрушенно отвечает вновь, делая глоток прохладной воды, — всё бесполезно. Почему вы не можете мне сказать, что я бесплоден? — Потому что это не так, Чимин-щи. — Неужели? Тогда почему я не могу забеременеть? Я обследуюсь у Вас уже несколько лет, и никаких результатов. — Мы обязательно это выясним, — обещает доктор, на что Чимин начинает смеяться. — Ничего нового, — он поджимает губы и повернувшись к мужчине отдает ему бокал с водой, — спасибо, — встав с дивана, он решительно покидает кабинет, не обращая внимания на окрики доктора. Как же надоело выслушивать о том, что он здоровый омега. О том, что все его анализы идеальны и он вполне может родить здорового ребёнка. Чимин не понимает, для чего ему каждый раз так говорят. Ведь он как тот самый раковый больной, а это грёбаное утешение — словно опухоль, что разрастается и сжирает его изнутри, не оставляя и малейшего шанса на выживание. Выйдя на улицу, он быстро спускается по ступенькам, смахивая злые слёзы рукавом. Ветер за это время усилился, гоняя по тёмному мокрому асфальту опавшие жёлтые листья с деревьев, мелкий противный дождь неприятно разбивается о лицо. Люди вокруг спешат укрыться от непогоды: кто-то прячется под козырьками мини-магазинов, кто-то прикрывает голову верхней одеждой или папками с документами, а кто-то и вовсе позаботился о себе и спокойно идёт под зонтом. Чимин замедляет шаг и сворачивает к аллее, решая срезать путь. Тело почти не чувствует холода, как и ноги, что, кажется, уже промокли в грязных лужах. Надо бы поспешить домой и как следует согреться, но ему все равно. Он устал заботиться о себе и беспокоиться по каждому поводу, чтобы после слышать раздражающее «с Вами всё хорошо», да лучше бы не было ничего хорошего, лучше бы он был болен, тогда всем его страданиям и неудачам было оправдание. Он часто задумывался… Что, если ему просто не суждено быть родителем, как некоторым не суждено видеть или ходить? Но ведь эти люди всё равно продолжают жить и находят радости в чем-то другом. Только Чимин — не они. Он не может представить свою жизнь без ребёнка. Она и вовсе не имеет смысла тогда. Присев на сырую лавочку он нервно стирает слёзы, что смешавшись с дождем продолжают стекать по лицу, только ещё больше раздражая. Дав себе пару минут, он практически полностью успокаивается и решает позвонить единственному человеку, благодаря которому хоть что-то имеет смысл. Любимый муж. Приложив телефон к уху и прикрыв глаза он слушает бесконечно долгие гудки, а после звучит родной голос. — Алло? — Джун-и, милый, ты занят? — еле сдерживает себя от вновь подступающей истерики. — Нет, говори. — Я был у мистера Ли… Никаких результатов, — голос срывается, и он снова начинает плакать. — Езжай домой, я буду вечером и мы поговорим, ладно? — Хорошо. Я люблю тебя. — И я тебя. Звонок прерывается, и он, быстро убрав телефон в сумку, встает с лавочки и направляется домой, в любимые утешающие объятия супруга. Это единственное место, где Чимин чувствует себя счастливым.

♡

Намджун откидывает телефон, тот с грохотом падает на пол под тихое хихиканье. Альфа улыбается и, раскинув руки в стороны, удобнее устраивается на подушках, вскидывая бёдра. — Кто звонил? — ласковым голосом интересуется омега, сидя сверху и царапая ноготками слегка вспотевшую грудь альфы. — Не важно, — усмехается Намджун, — давай лучше делом займись, — он со шлепком приземляет ладони на упругие бёдра омеги, и тот, громко простонав, снова начинает ритмично скакать на возбуждении альфы. — Ммм. Джун-и, боже, да! — Давай, детка, сильнее, чёрт, — шипит сквозь зубы альфа. Он срывается, хватает омегу за волосы и одним рывком подминает под себя, с силой вгоняет член в узкий анус и, не жалея, трахает, пока тот, закатив глаза, теряется в пространстве. Телефон на полу бесшумно загорается, оповещая о входящем сообщении. Чимин-и Дорогой, я приготовлю твою любимую чапчхэ, не задерживайся.

♡

Белую чашку с кофе ставят на стол, медленно двигая от края к центру. Чёрная жидкость плещется, попадая на блюдечко. — Хён, сколько тебе сахара? Юнги недовольным взглядом рассматривает Чонгука, своего коллегу и по совместительству друга, что нагло сидит на его рабочем столе и, кажется, помял парочку важных документов. — Три. — Ты снова не выспался? — с сожалением в голосе интересуется Чонгук, кладя в кофе сахар, и начинает размешивать, противно стуча ложкой о края посуды. Юнги морщится на это, и, слегка оттолкнув чужую руку пальцами, пододвигает напиток к себе. — В этот раз удалось, — откинувшись на спинку деревянного стула и зевая отвечает альфа, — Чимни проснулся рано, снова кошмары. — Он всё ещё с тобой спит? — Нет, — снова зевает Юнги, — уже неделю как в своей комнате. Ночью гроза была, видимо, испугался. — Ясно, хён, — кивает Чонгук и не успевает ничего сказав, как в их кабинет открывается дверь. Они с Юнги моментально вскакивают с мест. — Здравия желаем, начальник, — по уставу здороваются. — Чья смена вчера выезжала в ночной клуб? — Моя, — отвечает Чонгук. — Что там было? — Хулиганство, малолетки хотели поджечь бумагу в туалете. Отпустили под утро, когда за ними родители приехали. — Отчет мне на стол к обеду, — строго говорит омега, на что ему кивают. — Так точно! — Сегодня на ночную заступает Чонгук, — он поворачивается к Юнги, — а ты езжай домой давай, смотреть тошно. Какую смену подряд дежуришь? — Пятую, — устало отзывается Юнги. — С ума не сходи, Мин. Собирайся и чтобы через полчаса тебя здесь не было! — он выставляет палец перед лицом мужчины, когда тот хочет возразить. — Это приказ! — Но, Джин… — Это приказ! — вновь повторяет и, забрав какие-то документы со стола, зовёт Чонгука с собой. — Я позвоню, хён. Выспись, пожалуйста, — просит альфа и закрывает за собой дверь. Юнги устало вздыхает и трёт лицо руками. Ему действительно нужно хорошо отдохнуть после пяти подряд смен. Радовало одно, что в момент дежурства не было ничего серьёзного, кроме мелкого хулиганства. Отчеты дописаны и уже покоятся на столе начальника. Незавершенных дел нет, а значит, он действительно может со спокойной душой отправиться домой. По пути он привычно заезжает в детский магазин за конструктором, а после — за сладостями в надежде, что это хоть как-то поможет загладить вину перед его четырёхлетним сыном, который, он уверен, обижен на отца из-за долгого отсутствия. — Дохён, привет, вы где? — держа два больших пакета в руках и прижимая телефон к уху плечом, альфа пытается открыть домофонную дверь. — Юнги-щи, мы дома. Я отключил домофон, Чимни уснул недавно. Сейчас встречу. Скинув звонок, Юнги поднимается на второй этаж, где ему уже приветливо открыли дверь его квартиры. — Давай сюда, — омега перехватывает пакеты, помогая занести в прихожую, пока Юнги закрывает за собой дверь. — Ты рано сегодня, — шепчет Дохён. — Начальник отпустил, — слабо улыбнувшись, Юнги снимает обувь, кладёт ключи на полочку и проходит на кухню, взяв пакеты с пола. — Ты себя совсем не жалеешь, — качает головой омега. — Иди руки мой, я сейчас тебя накормлю. — Спасибо, Дохён-и, чтобы я без тебя делал, — благодарно улыбается Юнги и уходит в ванную по пути, не решаясь заглянуть к сыну в комнату, чтобы не разбудить. Ароматный кимчи тиге и бесконечное количество закусок уже ожидают. Юнги, вытирая руки полотенцем, садится за стол. — На убой кормишь, — посмеивается альфа. Он пробует суп и, прикрывая глаза, стонет от наслаждения. — Невероятно, как всегда. — Кушай давай, — смущенно улыбается Дохён. — Как у тебя на работе дела? — Скучно, ничего не происходит практически, — пожимает плечами Юнги. — На твоей работе этому нужно радоваться, — цокает Дохён. Он знает, какой альфа трудоголик, и помнит, как несколько лет назад тот работал с особо тяжкими преступлениями. Его тогда практически не видно было из-за количества заданий и отчётов. Но он старается никогда не напоминать ему об этом времени. Для семьи Мин оно слишком тяжёлое и стоит под запретом как для него так и для сына. — И то верно, — улыбается Юнги, продолжая ужинать.х — Чимни говорил обо мне? — Конечно. — Он меня, наверное, ненавидит, — он чувствует, что сын часто обижается на него из-за долго отсутствия на работе, но Юнги ничего не может изменить. В семье их лишь двое, и кроме него содержать их некому. Как бы не старался альфа донести это до своего сына, понимает, что бесполезно. Тот хоть и смышленый для своих четырёх лет, но единственное, что нужно ребенку, — это отец, а не нелепые оправдания и отмазки работой. — Не говори ерунды, он любит тебя, но не буду скрывать, что скучает, — с сожалением отвечает Дохён, — возьми побольше выходных и проведи время с ребенком, Юнги-я, — омега убирает посуду в раковину. — Спасибо, — тихо благодарит альфа, — ты можешь идти, тебе тоже нужно отдохнуть, спасибо тебе. — Звони мне, если что, — Юнги помогает накинуть омеге длинное пальто, — на завтра обед в холодильнике. Юнги молча кивает, открывает дверь. — Поспи сегодня и, я тебя умоляю, забудь про работу хотя бы на пару дней. — Хорошо, — дарит слабую улыбку альфа. — Юнги, я серьёзно. Семья важнее всего, — Дохён сочувственно похлопывает альфу по плечу и, приобняв, выходит в подъезд, прикрывая за собой дверь. Приняв быстрый душ, Юнги, переодевшись в пижаму, направляется в комнату к сыну. Он ложится к нему, аккуратно укрывается одеялом. — Паап? — тихим сонным голосом зовёт Чимни и разворачивается к отцу, — это ты? — Это я, милый, спи, — Юнги укладывает ребенка обратно на подушку, укрывая по подбородок, и прижимает к себе, тот моментально засыпает, утыкаясь носиком в шею родителю. — Маленький мой, спи, — зажмурившись, шепчет и целует в макушку спутанных ото сна, но невероятно мягких чёрных волос, — папа здесь. Я рядом. Прости, что оставил одного так надолго. Он слышит тихое сопение сына и, прижимая его к сердцу, засыпает.

♡

Чимин просыпается и щурится от яркого солнечного света, который настойчиво щекочет его лицо, не давая снова уснуть. С лёгким раздражением он откидывает одеяло и встаёт с кровати, босиком направляясь по тёплому паркету в сторону ванной комнаты. С самого вечера у Чимина нет настроения. Муж так и не вернулся домой, хотя обещал прийти. Ужин, который Чимин приготовил для него, остыл и, кажется, испортился. Зайдя на кухню он открывает окно, чтобы немного проветрить. Чувствуя подспудное раздражение, он выбрасывает нетронутые тарелки с едой в мусорное ведро. Становится обидно за свои потраченные силы. Чимин готовит себе кофе быстрыми и резкими движениями. Аппетита нет — обычно он старается завтракать каждое утро, но сегодня не чувствует этого желания. Сегодня Чимин хочет стакан кофе и таблетку обезболивающего, чтобы избавиться от головной боли. Увидев на холодильнике небольшой зелёный стикер, внимательно смотрит на него. 9:30 приём гинеколога Раздражение с новой силой, подобно цунами, плескается в груди, и он комкает маленький листочек и отправляет к испорченному ужину. К чёрту всё. Перелив черный кофе в термос и добавив немного сливок, он убирает его в сумку и, быстро одевшись, выходит из квартиры, решая посетить ненавистный офис своего супруга. Быстрым шагом Чимин выходит из лифта, расталкивая всех сотрудников, что попадаются у него на пути. Он пропускает мимо ушей все приторно вежливые приветствия и, даже не обратившись к секретарю, заходит без стука в кабинет генерального директора. — Я надеюсь, у тебя действительно были важные дела здесь, иначе я этот кофе сейчас вылью тебе на голову! — злобно шипит Чимин, демонстрируя термос мужу. Тот подрывается на кресле и, улыбаясь, подходит к омеге. — Детка, прости, — он наклоняется к мужу, обнимает за талию и целует у губы, — реально запара. — Ты нужен мне был вчера, Намджун! — пышет жарким недовольством Чимин, но расслабляется, когда его нежно обнимают. — Я знаю, детка, прости. Обещаю сегодня я с тобой, ладно? Не злись, — целует в губы, и ему сразу отвечают, теряя весь запал злости, — Как ты себя чувствуешь? Был у Ли? — Был, — опустив голову, огорченно выдыхает, — снова ничего нового, но я в порядке… — Это же хорошо, — приподняв пальцем подбородок омеги, отвечает Намджун. — Да, я в порядке, а завести малыша мы никак не можем, — тяжело вздохнув, Чимин уводит мужа на диван и садится к нему на колени. — Я так устал… Мне кажется, я больше не выдержу. — Мы со всем справимся, детка, — утешает альфа, гладя тонкую талию омеги, вдыхает его запах и коротко лижет шею. — А ты был у врача? М? — зарываясь пальчиками в светлые волосы супруга, интересуется Чимин, на что ему кивают. — Может, слетаем в Швейцарию? — Детка, мы в Корее, у нас самая лучшая медицина, — усмехается Намджун. — Я тогда не знаю. У меня руки опускаются уже… — Ты завтракал? — переводит тему альфа. — Нет. — Поехали в ресторан? — Поехали. Хотя бы завтрак проведу с мужем, — улыбается Чимин. — У меня много работы. Я же не просто так домой не прихожу. Ради тебя стараюсь. — Я знаю, — кивает омега, — знаю. Прости, что бываю груб и нетерпелив. — Всё нормально, — улыбается альфа и, притянув супруга за шею ладонью, целует в губы.

♡

Юнги хватает в одну руку самокат, а в другой держит два рюкзака и ручку сына. Семья Мин, как обычно, с самого утра опаздывает в детский садик и сейчас со всех ног несется вдоль дома по тропинкам, обгоняя соседей, что вышли прогуляться со своими собачками. — Папа, а я быстрее, — дразнится Чимни и, отпустив руку родителя, маленьким ураганчиком уносится вперёд. — Не поступай так со мной, — кричит вдогонку Юнги, — подожди! Ребёнок весело хихикает и останавливается на повороте, наблюдая, как его отец с самокатом и двумя рюкзаками бежит к нему. — Ты проиграл! — кричит альфочка, бесстрашно прыгая по лужам в своих любимых жёлтых резиновых сапожках. — А ты выиграл! — оперевшись рукой на стену дома, стараясь отдышаться, отвечает Юнги. — Какой приз хочешь? — Мясной! — громко выкрикивает Чимни и, забрав самокат из рук родителя, уезжает дальше. — Чимни, не так быстро, — Юнги отталкивается от стены и продолжает бежать за сыном. Дохёну альфа дал сегодня выходной. Тот заслужил, учитывая, что почти неделю сидел с его ребенком. Юнги знает, что омега никогда не откажет и всегда с радостью соглашается. Даже несмотря на то, что ближе Дохёна у него никого нет, Юнги никогда не наглеет, ведь понимает, что у того есть своя семья, которой он нужен. Чой Дохён был единственным близким человеком его родителей. Их не стало, когда альфе едва исполнилось двадцать, с тех пор Дохён продолжает заботиться о Юнги, считая его своим сыном. Завернув за угол, Юнги останавливается у небольшого ларька с едой, заказывает два мясных горячих додстера, один какао и кофе. Кормить ребенка на улице — не самое лучшее, что отец должен сделать, но времени на готовку завтрака в виде каши или молочных хлопьев у него нет. Если быть честными, этих продуктов в доме альфы вообще никогда нет, потому что готовить Юнги не любил, хоть и умел. — Чимни, не уезжай далеко, — просит альфа, тот ему кивает, нарезая круги по глубоким лужам. — Хотите пончики? — предлагает улыбчивый продавец. — Есть с шоколадом и с манго. — Давайте с манго один, — соглашается Юнги. Он ставит горячие, уже приготовленные напитки на деревянный небольшой столик у магазина и, достав карточку из куртки, подходит к окошку оплатить заказ. — Заяц, пошли есть, — зовёт сына. Он поднимает голову, но не наблюдает ребенка. Паника за секунду сковывает тело. Альфа судорожно вертит головой в надежде увидеть своего ребенка, но вокруг ни души. — Чимни! — кричит и, бросив куртку на столик, отбегает от магазина. — Чимни! — Вы не видели моего ребенка? На самокате здесь катался? — нервно спрашивает у прохожего, но тот лишь мотает головой, продолжая идти дальше. — Твою мать! Чимни! — кричит Юнги, он видит следы от самоката на асфальте, ведущие в сторону от лужи, и бросается за поворот.

♡

Намджун гладит коленку мужа, другой рукой расслабленно ведёт машину. Они едут под лёгкую музыку в ресторан. Чимин рассматривает город. Сейчас ему намного спокойнее. Мысли об их проблеме не так оглушают. Он переводит взгляд на руку альфы и сжимает её в своей, благодаря небеса за любимого человека рядом. — Милый, завтра у меня снова приём, мы должны поехать вдвоём. — Завтра никак, — отвечает Намджун. Он убирает руку, достает телефон, что оповестил о сообщении. — Нас ждёт господин Сун! Что у тебя опять? — недовольно интересуется омега. — У меня работа, Чимин, — смотря в телефон и что-то быстро печатая, отвечает супруг. — Твоя работа может подождать! — Нет, не может, — отвечает холодным спокойствием. — Джун-и, мы три месяца не могли попасть к этому доктору! Он ждёт нас обоих! — Перенесём запись, — коротко отвечает альфа. Чимин округляет глаза в неверии. Теряет дар речи, и, глядя на профиль мужа, часто моргает ресницами. — Я не понимаю, тебе все равно, что ли? — омега начинает закипать. Они так долго ждали этого приёма у самого лучшего гинеколога страны. Возникает ощущение, что Намджуну это совершенно не нужно. Словно у того все в порядке, и он не хочет заводить детей. Конечно, такие мысли никогда не посещали Чимина за столько лет брака, но за последний год он думает о том, что альфе и правда не интересно участвовать в этом. — Я не могу пропустить важные переговоры из-за какого-то врача, — хмуро говорит альфа. — Какого-то? — взрывается Чимин. — Ты что такое говоришь вообще? Тебе все равно, будет ли у нас малыш? — Да причём, блять, здесь это?! — повышает голос Намджун, заставляя вздрогнуть. — У меня нет времени бегать по всем врачам и выискивать твои болячки! Чимин замирает с приоткрытым ртом. Сердце внутри болезненно сжимается. На глаза моментально наворачиваются слёзы, он прикладывает ладошку к губам и зажмуривается, не веря в услышанное. Только что произнесенные слова любимого супруга режут острием грубости, тем самым выпуская из лёгких ком обиды, превращая его в всхлип, что оглушает. — Останови машину, — кое-как сдерживая истерику, требует сквозь сжатые зубы. — Прекращай, — отмахивается альфа. — Останови эту сраную машину! — кричит омега. Он судорожно отстегивает ремень безопасности и, когда автомобиль тормозит у обочины, выскакивает на улицу, громко хлопая дверкой. Не разбирая дороги из-за накопившихся слёз, он перелезает через небольшой заборчик и бежит по сырой траве, пачкая свои бежевые сапоги. Ему даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, что за ним никто не идёт. Намджун уехал. Супруг никогда не бежит за ним во время ссор, а за последний год пара часто ругается, и Чимин всегда остается виноватым. Ведь это именно в нём проблемы, и это именно он не может подарить ребенка мужу. Отчего он чувствует себя в сотню раз неувереннее. Присев на лавочку, он плачет, нервно стирая непослушные слезы, кусает губы и скулит, стараясь как можно скорее выпустить всю боль, что, кажется, цепким клещём засела внутри и не собиралась покидать. На телефон приходит сообщение. Любимый муж Буду поздно, успокойся и поговорим. Он смахивает его, даже не открывает и, блокируя, убирает в сумку. Ему не хочется говорить. Ему даже видеть мужа не хочется сейчас. Чувствуя противный комок тошноты где-то в горле, Чимин понимает, что до сих пор ничего не ел, поэтому, совладав с собой и спрятав всю обиду, он встает и направляется в небольшое кафе. В этом районе он не часто бывал, лишь один раз, когда ездил на очередное УЗИ, как раз там, недалеко от больницы, находилось кафе с вкусными пирожными. Сладкое убивает эндорфин, но Чимину потребуется Гейдельбергская бочка этих пирожных, чтобы уничтожить его полностью. Пребывая в своих мыслях, он медленно вышагивает по более-менее сухому асфальту, но останавливается, когда впереди замечает огромную глубокую лужу. Он сейчас очень жалеет, что не подумал о погодных условиях и не обул свои любимые модные резиновые сапоги. Решив обойти с другой стороны, он делает шаг, но тут же замирает, когда видит как из-за угла на самокате вылетает ребенок на большой скорости. Он совершенно ничего не успевает понять, как тот летит прямиком в грязь, а самокат отлетает на проезжую часть. Мощный и громкий сигнал остановившегося автомобиля отрезвляет и он, не раздумывая, бросается к ребенку. — Боже мой, — Чимин падает на колени прямо в лужу, хватая испуганного малыша, — иди сюда скорее, — он вытаскивает его, поднимая на руки, и бежит на сухой асфальт. Ребенок весь дрожит, глядя на незнакомца большими глазками. Из его брови течет кровь, и когда мальчишка замечает это, начинает судорожно дышать и плакать. — Тише-тише, всё хорошо, — достав влажные салфетки из сумки, Чимин принимается вытирать испачканное лицо мальчика, пока тот, схватившись за его куртку, тяжело, на грани истерики дышит. — Всё хорошо, посмотри на меня. Где твои родители, милый? — Па… Па… я… я ехал, а он,. — мальчишка замолкает и смотрит на незнакомца, — он там. Чимин испуганно оборачивается, когда слышит взволнованный крик. — Чимни! — Папа! — ребенок срывается на бег и, плача, бежит навстречу к родителю. Юнги ловит его, приседая на корточки, и еле удерживает себя от падения. — Что случилось? Почему ты уехал так далеко? — Прости, пап, — плачет малыш. Альфа прижимает его к себе, убаюкивая в дрожащих руках, и натыкается взглядом на незнакомого молодого человека, что пристально смотрит в ответ. — Вы почему не следите за ребенком? — возражает Чимин, подходя ближе к незнакомцу. — Я… эм… — Юнги на секунду теряется. — Вы вообще куда смотрели? Малыш выскочил из-за угла, если бы не эта лужа, — омега показывает рукой в сторону дороги, и глаза альфы расширяются, когда он видит там самокат. — Боже мой, — Юнги только крепче прижимает ребенка к себе и переводит взгляд на незнакомца. Чимин на секунду тушуется, видя животный страх в глазах родителя. — Простите, — выдыхает Юнги, — я всего на секунду отвернулся, — он мотает головой прикрывая глаза. — Ничего, — дрожащей рукой поправляя волосы, отвечает Чимин, — я сам безумно испугался, — нервно усмехается, — черт возьми. — Мне жаль, — поджимает губы альфа, рассматривая грязную одежду незнакомого омеги, — я оплачу Вам… — Прекратите, — хмурится Чимин, — разве можно думать о каких-то вещах, когда пару минут назад могло бы случится непоправимое. — Вы правы, — соглашается Юнги, — чёрт, я думал с ума сойду. Спасибо вам большое. — Папа… глазик, — Чимни показывает на разбитую бровь, и Юнги испуганно охает, тут же ставит его на асфальт, начиная судорожно перебирать в карманах в поисках платочка или салфеток. Чимин молча достает салфетку и, присаживаясь на корточки рядом с незнакомым альфой, вытирает лицо ребенка. — Отведите его в больницу, — тихо советует, на что Юнги кивает, — а ты больше не уезжай от папы, — с улыбкой обращается к мальчишке и грозит пальцем. — Больше никогда не уеду, — обещает мальчишка, шмыгая носом и опустив голову. — Спасибо Вам большое, — обращается к омеге, поднимая ребенка на руки, — мне правда жаль. — Не смейте думать об этом, самое важное, чтобы с Вашим малышом всё было хорошо, — Чимин слабо улыбается, получая такую же улыбку в ответ, и провожает взглядом незнакомца, что, вежливо поклонившись, уходит в другую сторону. Он кусает губу, тяжело выдыхая, и поднимает голову к небу, наблюдая за серыми тучами, что собираются над ним, заслоняя собой всё светлое и тёплое. — Прошу тебя, дай мне хоть раз почувствовать это… — тихо шепчет и закрывает глаза, когда чувствует первую каплю осеннего дождя, что моментально смешивается со слезами.