один с припятью, второй — с прицепом

Кубик льда падает на дно стакана с идеально начищенными стенками, занимает собой практически все пространство. Скарамучча на глаз льет коньяк, добавляет дольку лимона и ставит заказ перед клиентом. Тарталья что-то лепечет про граммовки, но в мерной чаше он перестал нуждаться давно. Его скилл, как бармена, помогли прокачать детские смеси: там тоже граммовки, правильная температура, стерилизация бутылочек… — Скарамучча! Знакомый голос звучит откуда-то сверху. Скарамучча поднимает голову, но ничего, кроме подвешенных за ножку бокалов в качестве декора, не видит. — Скара? Он резко открывает глаза и тут же щурится от света. Казуха делает шаг влево, закрывая собой солнце, и протягивает ему стаканчик. — Твой капуч, — Казуха улыбается, и Скарамучча в который раз задается вопросом, действительно ли этот парень существует. Может, он его себе придумал? Не бывает идеальных людей — это ему каждый прохожий скажет, но как тогда объяснить существование Казухи? — Хочешь, пересядем в тень? Свободной лавочки в тени они не находят, поэтому Скарамучча жертвует своей ветровкой и стелит ее на газон, куда они падают пятыми точками. Он все еще чувствует себя раздавленным после рабочих дней. Первый выходной стоило бы провести дома в жестком отрубе, но Саю сама себя не выгуляет, а нагружать Казуху снова было бы неправильно. В итоге тот все равно увязался с ними. Они в тишине сербали свой кофе, и пока раздуплялся, Скарамучча заметил еще один стаканчик. По всей видимости предназначенный Саю, потому что наполнение было похоже на милкшейк. Сама девочка пропадала на детской площадке, ее макушка то появлялась, то пропадала. — Мне снилось, как я штопаю заказы, — Скарамучча сделал последний глоток кофе и оставил мусор около ноги. — Это ужасно, — Казуха из трубочки втянул свой приторный латте и Скарамучча невольно скривился. — Хватит делать такое лицо, ты даже не пробовал, — он грустно нахмурился. — И к лучшему, не умру от диабета. — Диабет не от сладкого появляется, — Казуха протянул ему стаканчик. — Попробуй. — Нет. — Ну пожалуйста. Скарамучча только попытался выдержать этот невозможный умоляющий взгляд, но уже загодя знал, что проиграет. Он наклонился, обхватил трубочку губами и сделал маленький глоток. Лицо тут же скривилось, словно он свежевыжатого лимонного сока глотнул. — Боже, сколько там сиропа? — Не драматизируй, — Скарамучча причмокнул, еще раз скривился, и Казуха грустно вздохнул. — Там обычная доза сиропа и всего четыре стика сахара. Всего. Скарамучча теперь уже с ужасом созерцал, как Казуха втягивает этот сладкий ужас. С обиженным лицом. Ну конечно, назови кто-нибудь его чифир помоями из заварки, Мучча тоже обиделся бы. — Ладно, до Тартальи тебе еще далеко, — тот выгнул бровь, и Скарамучча поспешил объяснить: — он ест макароны и гречку с сахаром. Извращенец. — Кстати о сладких кашах, — Казуха вдруг оживился. — Рис с яблоками хорошая тема для пищеварения. Да и готовится быстро, я одно время часто делал себе. Ты обязан это попробовать. Скарамучча невольно представил Казуху у плиты с растрепанным пучком и в домашней одежде. Он не был снобом и умел готовить, но с удовольствием понаблюдал бы за ним со стороны — может, даже из вредности стал мешаться под рукой, чтобы внимание привлечь. Щеки вспыхнули. О чем он вообще думает? — Только если ты приготовишь, — в итоге поддался он. — Договорились. Настроение Казухи всегда легко вернуть. С одной стороны это забавляло, а с другой — вызывало недоумение. У него в голове не укладывалось, как можно намеренно причинить боль такому светлому человеку. Казуха был донельзя открытым и милым в общении. Он и выглядел так. Скарамучча редко цеплялся за внешность. Нет, само собой у него были определенные предпочтения, но обычно люди не задерживались в его жизни надолго, поэтому и лица их не запоминались. Они были смазливыми, но Скарамучча никогда не рассматривал детально. До встречи с Казухой. Он со всех сторон казался мягким и пушистым, как созревший одуванчик. Улыбка, неаккуратно собранные волосы, ямочки на щеках, курносый нос, который он без причины морщил, как ежик, постакне на щеках, бесконечно добрые глаза и еще, еще, еще. Список был бескрайним. Если кто и заслуживал его хорошего отношения от и до — этим человеком был Казуха. В конце концов, он ведь понимающий парень? Если Скарамучча разжует причину и вернет ему украденное, все будет более чем в порядке. — Казуха, знаешь, в общем, — Скарамучча нервно окольцевал пальцами колени. — Помнишь, когда мы только встретились? Блять, конечно помнишь. В общем туда-сюда, я… Озвучить еще несколько предложений невнятного бубнежа не дал входящий звонок. Скарамучча виновато глянул на Казуху. Тот выгнул бровь в непонятках, когда пауза подзатянулась, а телефон все не прекращал вибрировать. Скарамучча взял трубку, глянув только, что номер был неизвестным. Если это очередной спам с предложением оформить кредит, он с ходу отправит контору гореть в преисподней. — Только не кидай трубку, пожалуйста. Это был явно не представитель колл-центра. Что-то гораздо хуже. Скарамучча в мгновение напрягся, а Казуха подполз ближе, чтобы тоже послушать. — Что? — Скарамучча нахмурился. — С чего бы? — Нет, пожалуйста, послушай. Я хочу нормально поговорить в этот раз. Можешь не брать с собой дочь, встретимся вдвоем. Я просто хотела передать ей подарок, пока в городе. — Люмин, в прошлый раз ты довела моего ребенка до истерики, и у тебя наглости хватает звонить мне снова? — Я знаю, что в прошлый раз вела себя ужасно, но у меня были причины. — Мне похуй, твои проблемы не должны были касаться Саю, — он повысил голос. Понимая, что Скарамучча начинает не на шутку заводиться, Казуха сжал его свободную руку. Тот глянул на него, смягчая взгляд, но плечи не расслабил. — Знаю, — Люмин нервно выдохнула. — Пожалуйста, дай мне еще один шанс. Я не буду просить о прощении, но хочу попробовать сделать все правильно. — Схуяли… Казуха не дал ему закончить, сжав руку сильнее. Скарамучча вытаращился на него в недоумении. — Давай без этого, тут дети рядом. Скарамучча нахмурился и хотел было сказать, что срал на них с высокой колокольни, но в итоге сдулся, понимая, что Казуха был прав. Сейчас еще мамочки налетят на него за брань, этого не хватало. — Вот, слушай своего лабрадора-защитника, — Люмин была недовольна присутствием Казухи, но ей явно на руку играло его влияние на бывшего парня. — И меня. — Я уже сказал тебе — нет, — Скарамучча скинул вызов и завалился спиной на тощее деревце за спиной. — Ну какого хуя? Жили столько лет без нее, все было нормально, и вот теперь снова. — Иди сюда. Казуха потянул его на себя, обнимая, и стал легонько гладить по спине. Скарамучча послушно устроился в его руках и крепко зажмурил глаза, чтобы не заплакать. Он был сильным человеком, но уж точно не бездушной деревяшкой. Удерживая эмоции в себе все время, невольно привыкаешь каждый раз проглатывать все без разбору: и плохие, и хорошие. Его плотина удерживала тонны воды, но рано или поздно любая стена начинает трещать по швам. Вот и у него треснуло. Скарамучча сцепил пальцами мягкий свитер Казухи и стал глубоко дышать, прогоняя подступающий срыв. К сожалению, а может — к счастью, провернуть задуманное не удалось, потому что: — Не нужно сдерживаться, — Казуха с особой нежностью стал проводить пальцами по синим прядям. — Ты планету этим не спасешь, а себя тем более. — Я просто так устал, — Скарамучча шмыгнул носом. — Все заебало: работа, расходы на школу, детскую одежду, деньги на врачей, игрушки, канцелярию. Я толком не сплю, питаюсь как попадет, постоянно думаю о том, что будет дальше. Я не отказываюсь от этого и не собираюсь, просто уже в печени сидит. Телефон снова подал признаки жизни и он спрятал лицо в чужой шее, словно маленький ребенок, ищущий укрытия от всего мира в руках родителя. Ему было так обидно из-за чужого эгоизма. Люмин просто понятия не имела, через что он прошел и продолжает проходить, она не имела права звонить ему и просить о сраном шансе, не имела права требовать с него встречи под предлогом передачи подарка для Саю. Черт с этим подарком — если нужно будет, сам купит. Люмин не могла всерьез считать, что этим сможет вернуть его расположение. Она не имела права появляться в его жизни снова после того, что сделала. Она предала его, бросила одного с ребенком без объяснений и внятных причин. Так с чего бы ему идти ей на уступки? Скарамучча говорил все это Казухе, продолжая хлюпать носом, а в ответ получал только успокаивающие касания и кивки головой. Каким-то магическим образом он не чувствовал себя жалким за то, что позволил себе расплакаться, Наверное впервые за долгие годы злость он вымещал не на себе и это чувство негодования захлестнуло его сполна. Он продолжал говорить и всхлипывать, а потом резко умолк, истратив все силы, и теперь просто впитывал поддержу Казухи. — Ты хорошо постарался, — Казуха говорил настолько спокойно, что в сон клонило только так. — Тебе не нужно оправдываться за свое отношение и мысли. Любой человек рано или поздно устает, и это нормально. Ты не сделал ничего неправильного — Саю благодаря тебе растет счастливым хорошим ребенком, и это уже весомый повод гордиться собой. — Спасибо. — Если еще хочешь плакать — мое плечо в твоем распоряжении, — Казуха заглянул в его лицо и улыбнулся. — Если не сегодня, то в любое другое время дня и ночи. — Спасибо. Скарамучча не собирался покидать нагретое место, но в итоге отпрыгнул, как ошпаренный, когда рядом с лицом Казухи появилась щекастая мордашка Саю. — Ты что, плакал? — девочка беспокойно забегала глазками по его лицу, а затем обернулась к Казухе. Тот похлопал себя по коленкам, предлагая приземлиться на них, так как куртка Скарамуччи едва вмещала два взрослых бампера. — Почему папа плакал? — Он устал, милая, — Казуха удобнее устроил Саю на руках и начал выбирать из ее волос и одежды мелкие веточки и листочки. — Где твоя панамка? — Это потому что мы пошли гулять, да? Это из-за меня? — она проигнорировала его вопрос. — Нет, конечно, — Казуха отлично справлялся с переведением фокуса на себя, пока Скарамучча приводил себя в порядок. — Просто поссорился кое с кем. Твой коктейль ждет, кстати. Саю беспокойно металась между стаканчиком с напитком и Скарамуччей. Тот успел избавиться от лишней влаги на лице, но полопавшиеся капилляры выдавали его настроение. Телефон все еще продолжал звонить и он глубоко вздохнул. Люмин ведь не отстанет. О каком шансе она говорит, если даже отказа не слышит. — Саю, иди на солнышко пить, а то руки отморозишь, — он протянул ей стаканчик и улыбнулся, когда девочка взяла его в обе руки. — Я в порядке, Казуха правду сказал. Беги играй. Саю сощурилась в подозрении, но в конце концов встала на ноги и поправила складки на шортах. — Ну смотри мне, — Саю говорила с такой же интонацией, как обычно это делает Скара. Казуха прыснул от смеха. — Если что зови! Я супергероиня, спасу от всех негодяев! — Договорились. Казуха тихо рассмеялся, и Скарамучча невольно поднял уголки губ. — Возьмешь трубку? — А у меня есть выбор? Казуха пожал плечами. Он все еще мог использовать свои связи в полиции, но Скарамучча уже говорил, что хотел бы разобраться без лишнего кипиша. Он знал, что проще сказать «нет» и забыть об этом звонке. Но где-то глубоко внутри грызло чувство, что просто так его бывшая не отстанет. Уже проходили. Скарамучча принял вызов. — Да? — Обязательно все усложнять? — Усложняешь здесь только ты, — он вздохнул. — Я уже сказал тебе свое нет. Люмин, ты пыталась украсть моего ребенка. Почему я должен тебе верить? — Я знаю, я была ужасна... Но я хочу все исправить. Пожалуйста, я прошу только об одной встрече. Если после больше не захочешь меня видеть — я не стану надоедать. — Я уже не хочу тебя видеть, — Скарамучча усмехнулся нервно. — Саю, я уверен, тоже. Он вдруг почувствовал легкое прикосновение к плечу. Казуха смотрел на него спокойно, но настойчиво. — Может быть, стоит попробовать? — тихо сказал он. — Не ради нее. Ради себя и Саю. Если она обещает больше донимать. — Послушай своего парня, Скарамучча, — встряла Люмин. Видимо, говорил Казуха не так уж тихо. Уши Скарамуччи загорелись, а сам он напрягся. Сейчас было не место и время для смущения, поэтому он проглотил его и раздраженно выдохнул: — Только короткая встреча. И если ты хоть раз повысишь голос на нее… Со стороны площадки раздался громкий детский вскрик. Скарамучча поднял голову, чтобы проверить обстановку. Саю была в порядке, а вот одежда стоящего рядом мальчика – нет. Ее стакан стоял у него на голове, а по лицу и телу стекала сладкая жидкость. Скарамучча хлопнул себя по лицу рукой и вздохнул. Казуха уже подорвался разбираться в чем дело. Он тоже не терял времени, кинул торопливое «позже напишу, когда буду свободен» и сбросил вызов. *** Поругавшись от души с «яжематерью», Скарамучча выглядел менее загруженным. Хороший срач не всегда несет плохие последствия — иногда это способ выплеснуть эмоции. На Саю зол за содеянное он не был — что еще ей оставалось делать, если чужой невоспитанный ребенок начал кидать в нее песком? Пока он разбирался с мамашей, Казуха раздобыл мокрые салфетки в бардачке и теперь аккуратно оттирал от щек Саю грязь. — Дура, блять, — Скарамучча присоединился к ним, запрыгивая на переднее пассажирское. — Ты в порядке? В глаза не попало? — Нет, — Саю широко зевнула. Она буквально расплылась на Казухе и почти спала, пока тот вычищал песок между пальчиков. — Спасибо, пап. Скарамучча сперва подумал, что обращались к нему, но сонный взгляд Саю был направлен прямо на Казуху. Тот растерялся и смог выдавить из себя только кивок. Это что-то новенькое. Устроив спящую девочку в детском кресле, они отправились в сторону дома. На полпути Скарамучча аккуратно дернул напряженного Казуху за рукав и еле слышно промямлил. — Прости за… это. Не знаю, что с ней. Не то чтобы он чувствовал вину за то, что его дочь сказала, но это было как минимум странно, и он считал необходимым объясниться. — Ты о чем? — Саю назвала тебя папой, — Скарамучча нервно усмехнулся. — О, ты об этом, — он сжал губы в тонкую ниточку. Когда машина остановилась на красном, Казуха опустил руку на коленку Скарамуччи и улыбнулся ему. — Эй, что за лицо мертвое? Я не против. Само собой, если ты не против того, что твоя дочь так считает. Скарамучча прикрыл глаза и медленно выдохнул. Он не знал, что по этому поводу думать. Ему нравился Казуха, Саю нравился Казуха, его мать знала о Казухе только косвенно, но уже дала свое благословение. — Скажи честно, зачем тебе дополнительная ноша в жизни? Казуха выгнул бровь и нахмурился. Светофор замигал желтым и он убрал руку обратно на ручник, но Скарамучча продолжал чувствовать фантомное касание. Он поднял взгляд на красные радужки и удивился чужому недовольству. Казуха злился? — Больше не говори таких глупостей, ладно? Я с вами время провожу не для собственной выгоды, а потому что мне это нравится. Вам с Саю, осмелюсь сказать, тоже. — Это так, но… — Раз это так, ни о чем переживать не стоит. Постарайся не забивать голову хотя бы этим, ладно? — Ты же не увязался за мной только потому что у меня есть ребенок? — Скарамучча сказал это прежде, чем включил мозг. Он замахал руками перед лицом и начал тараторить: — блять, нет, забудь. Это было грубо. Я не это имел ввиду. Нет, имел, но…. Просто, блять, ох, — он беспомощно накрыл лицо руками, — прости. Казуха сидел тихо пару секунд, прежде чем прыснул, а затем и вовсе рассмеялся. Он уже заехал в нужный двор и припарковался у подъезда, поэтому мог позволить себе оторвать руки от руля и стереть ими выступившие от смеха слезы. Казуха одернул себя, когда взгляд мазнул по зеркалу заднего вида и отражающуюся в нем спящую Саю. Скарамучча выглянул из своего домика, чтобы посмотреть на раскрасневшееся лицо и широкую улыбку. Он вопросительно выгнул бровь. — Нет, я понимаю, почему у тебя возник этот вопрос, — Казуха снова хихикнул, — просто ты так смешно испугался, что это могло меня обидеть. — Это правда было грубо, — Скарамучча нахмурился. — Я бы обиделся. Казуха снова тихо захихикал. Разве это чудо можно обижать? Скарамучча мог сколько угодно негодовать насчет поступков бывшего Казухи, но и сам он молодец. Украл его деньги и трусил об этом рассказать. А теперь еще и ставит под сомнения его намерения. Скарамучча не понимал, куда делось его наплевательское отношение к чувствам незнакомцев. Наверное, дело было в том, что Казуха давно перестал быть для него простым проезжим опытом в жизни. Рядом с ним Скарамучча вспомнил о том, что может позволить себе расслабиться и никуда не гнать. — Вообще не переживай об этом, — действие смешинки закончилось, и Казуха снова выглядел вполне серьезно, пусть от него это не чувствовалось от слова совсем. Возможно, дело было в его сияющих радужках. — Я понимаю твои опасения, но, поверь, не будь у тебя ребенка, я бы все равно продолжил пытаться сблизиться. Разумеется, с твоего согласия. — Все еще не понимаю твоих мотивов. — Ты просто поверил в то, что плохой и никому не нужен, — Казуха украл одну его ладонь, чтобы сделать ручной бутерброд: захватил в плен из своих двух. — Но это ведь не так. Мне очень нравится то, какой ты человек. Вреднючий до жути, но когда мы выпили в самую первую встречу, ты с такой нежностью расхваливал мои родинки на руках. Родинки!! Последнее, что можно хвалить. Это очаровательно, знаешь? Ты не похож на человека, которого волнуют детали и в целом все, что окружает. Казуха придвинулся ближе, чтобы аккуратно заправить прядку ему за ухо, и Скарамучча увидел заметный румянец на его щеках. Впрочем, собственные щеки горели не меньше. — Ты очень внимательный и заботливый человек. Это не очевидно очевидная вещь. И я люблю в тебе это. Казуха потянул его ближе, и Скарамучча послушно принял чужие объятия. — Прости, — после всего сказанного Казухой извиняться за тот грубый вопрос хотелось еще и еще. — Я не думал о тебе плохо, честно. Не знаю, почему спросил такую глупость вообще. — Вполне резонно, зная мою историю. Я люблю детей и хотел бы себе малышню, но это не значит, что без них жить не выйдет. Счастье в разном. Скарамучча кивнул и отстранился немного. Он сделал это, потому что спина начала затекать от весьма неудобной позы, но в итоге замер, затупив на чужой улыбке. Мучча поймал чужой взгляд и даже сказать ничего не успел — чужие губы не дали. Казуха просто коротко чмокнул его, а затем щелкнул пальцем по носу и отстранился. — Саю наверняка неудобно спать сидя, — объяснился он, отстегивая ремень безопасности, когда брови Скары обиженно поплыли. Тот кивнул. Резонно. И тоже поспешил вылезти из машины. Осознанием накрыло его уже дома, с чашкой кофе в руках и полотенцем на голове. Казуха сказал, что любит его. Точнее, не Скарамуччу конкретно, а его качества. Но они были его частью, поэтому можно считать это за полноценное признание. Наверное. В одночасие это поселило в нем тревогу и ликование. Но главное Скарамучча понял — он обожает этого парня.