Любовь по расчёту

Боль прошла. Колотящая дрожь тоже. Если бы Эндрю не чувствовал себя, как выжатый лимон, то произошедшее ночью можно было бы счесть кошмаром внутри кошмара. — Бывает сок только из лимонов? — Спросил омега, еле шевеля губами. — Он будет ужасно кислый, — ответил Натаниэль. Альфа сидел на другой стороне кровати с книгой в руках. Эндрю же свернулся под двумя одеялами чуть поодаль. Он то засыпал снова, то резко открывал глаза. Иногда что-то говорил, но в основном пара сидела молча. — Эндрю, — позвал альфа, — я прикоснусь. Омега пробубнил свое согласие, и ладонь Натаниэля легла на его голову. Косы порядком растрепались, некоторые пряди уже выбились из причёски. Эндрю знал, что ему придётся принять ванну, но не хотел вставать прямо сейчас. — Когда я был маленьким, — голос Натаниэля был тихим, — няня уговаривала меня смотреть на пламя. Огонь всегда завораживал и заставлял забывать о кошмарах. — Камин? — Тихо спросил Эндрю. Альфа кивнул. — И свеча. Свечу зажечь легче. И потушить тоже. Они замолчали, но Эндрю все же спросил: — Можешь… Можешь зажечь свечу? Альфа так и сделал. На улице уже давно светило солнце, но в покоях шторы были задернуты, и лишь тонкие полосы света скромно заглядывали сквозь них. Натаниэль поставил свечу на стол со стороны Эндрю, и омеге пришлось развернуться в своем коконе из одеял. Когда лицо блондина показалось с другой стороны, альфа сел на край матраса и положил руку поверх одеял. После первой свечи Эндрю попросил слуг нагреть воду. После второй ванна была готова. Омега сел и нехотя выбрался из своего укрытия. Он немного подумал, затушил свечу и взял Натаниэля за руку. — Ты не мог бы, — он сглотнул и почувствовал, как щеки теплеют, — составить мне… компанию… в… ванной. С каждым словом его голос затихал, а лицо краснело. Натаниэль улыбнулся и прикоснулся пальцами к щеке. — Я бы этого хотел. Эндрю сразу повеселел. Почему-то одна только мысль идти куда-то без Натаниэля пугала до чертиков. Эндрю понимал, что это невероятно глупо. Натаниэль его муж, король, черт возьми, а Эндрю прямо сейчас вел себя как маленький ребёнок. Поведение недостойное короля-консорта и омеги благородной крови в принципе. И всё же события последней недели здорово помотали Эндрю нервы. Кошмар прошлой ночью стал последним выстрелом. Эндрю возьмет себя в руки, только позже. Сегодня, если Натаниэлю это не надоест, Эндрю просто хотел чувствовать себя в безопасности.

***

Ванная представляла собой небольшой круглый бассейн, исходящий густым паром. Эндрю оглянулся вокруг на всех этих слуг, готовых помочь, и почувствовал себя странно. Почему-то ему не хватало Бардалин, а ведь она пробыла подле омеги совсем немного времени и лишь один раз помогала принять ванну. Когда омега начал развязывать ленты на сорочке, Натаниэль насторожился. — Ты же не будешь снова пытаться выполнить свой долг или что-то вроде того? — Подозрительно спросил альфа. Эндрю замер. На секунду он не понял, о чем речь, но потом в голове калейдоскопом пронеслись все нелепые попытки забеременеть. Столько усилий, чтобы в один день потерять долгожданного первенца. Такая «удача» могла быть только у Эндрю. — Нет, — заверил омега. — Мне просто нужен… Ты. Натаниэль принял этот странный ответ. Он снял халат, оставаясь только в ночной рубашке, но со штанами замешкался. Эндрю закатил глаза. — Я все уже там видел, — сказал он. Натаниэль неловко фыркнул и покачал головой, но штаны снял и продолжил готовиться к купанию. На самом деле Эндрю немного приврал. Он помнил их первую брачную ночь и каждый раз содрогался от того ужаса, что испытывал в те мгновения. Ему не верилось, что сейчас единственный, кто приносит ему утешение — его муж, тогда был источником такого страха, что омега почти падал в обморок. И все же Эндрю не желает заглядывать в те воспоминания, поэтому украдкой попытался осмотреть альфу, но, пока Эндрю утопал в своих мыслях, Натаниэль уже зашел в ванную. Надо отдать королю должное — он ни разу не опустил взгляд. Омега слишком рано избавился от одежды и ему пришлось потратить некоторое время, чтобы распустить косы, прежде чем последовать за мужем. Когда пшеничные волосы волнами окутали тело, Натаниэль протянул руку, и Эндрю тут же взял ее. Омега издал стон облегчения, когда погрузился в теплую воду по самый подбородок. Краем глаза он заметил, как щеки Натаниэля покраснели, и он быстро отвернулся. Альфа все еще был в ночной рубашке. Она прилипла к телу, и глаза Эндрю расширились, когда он увидел очертания поврежденной кожи в складках мокрой ткани. Омега закусил губу, раздумывая, и в итоге тихо сказал: — Ты хочешь поговорить об этом? Натаниэль напрягся и, не поворачиваясь, ответил: — Нет. Эндрю кивнул сам себе и принялся собирать свои непослушные волосы по всей поверхности воды, чтобы натереть их одним из тех душистых мыл, что лежали на стойке возле ванны. Натаниэль вскоре присоединился к нему и с тихим «можно?» запустил пальцы в мокрые пряди. Уютная тишина продолжалась до момента, пока каждый миллиметр шикарных волос Эндрю не оказался в мыле. После этого омега мягко массировал волосы в руках и сказал. — Однажды у меня в ванне оказалась лягушка… Эндрю продолжал тихо рассказывать о «волшебном» появлении животного в закрытой комнате. Позже выяснилось, что это Николас решил так подшутить над кузеном. Слуги рассказали, что Ники часами бегал возле пруда в попытках поймать хоть одну несчастную лягушку, но те всегда ускользали от него. И всё же, раз в ванне Эндрю она оказалась, значит затея Ники увенчалась успехом. — И что же стало с той лягушкой? — Спросил Натаниэль, посмеиваясь. Он начал намыливать свои волосы. От Эндрю пахло лавандой, а Натаниэль выбрал розу. Тонкие струи аромата сталкивались друг с другом. Пара будто находилась на цветочном лугу. — Слуги выпустили в пруд, — ответил омега, подходя ближе, — а мне набрали новую воду. Можно? Он поднял руки на уровень головы, и альфа кивнул. Эндрю запустил пальцы в волосы, отмечая про себя, что они жесткие. Надо сделать королю парочку средств для ухода. Натаниэль закрыл глаза и сжал губы. Эндрю разминал кожу головы, намеренно замедляясь. Натаниэль был так близко, и омега наслаждался этим. Он вглядывался в грубые черты лица, любуясь их резкостью и статью. Так, с закрытыми глазами и ровной спиной, король казался статуей. Руки Натаниэля легли на талию омеги. Эндрю остановился, и глаза альфы открылись. Пар вокруг будто стал гуще. В комнате было мало воздуха или просто в груди Эндрю его стало меньше. Их взгляды встретились. Такие острые и такие ясные. Натаниэль наклонился, но замер в считанных миллиметрах от лица Эндрю. Омега сам сократил расстояние, опуская руки на плечи альфы. Натаниэль крепче обнял его, прижимаясь ближе. Сначала поцелуй был легким, только прикосновение губ к губам. Потом альфа коснулся языком, и Эндрю наклонил голову, давая удобный доступ. Когда они отстранились, то замерли, вглядываясь в глаза друг друга. Они дышали одним воздухом и прямо сейчас казались единым целым. Это наваждение разрушилось, когда Натаниэль моргнул. — Вода… Вода остывает. — Альфа сглотнул. — Надо смыть пену. Эндрю стоило огромных усилий разомкнуть руки, но он отошёл и дергано кивнул. Натаниэль отвернулся, и омега сделал тоже самое. Пена даже не успела потерять объем, а Эндрю казалось, что прошла вечность. Он прикоснулся к припухшим губам, когда со стороны альфы раздался всплеск.