1176 часов, чтобы (не) вернуться

      В душной палате, с плотно закрытыми жалюзи окнами, через которые не проникали лучи осеннего солнца, Ли Чжиун не испытывал неприятных чувств. Лишь духоту. Что-то тяжелое сдавливало легкие, мешая дышать. Но воздухом, тем не менее, они наполнялись, нечто проталкивало кислород силой. Вероятно, та же сила заставляла его уставшее сердце биться, и стучало оно в такт пискливому звуку, который издавал аппарат жизнеобеспечения, пока отсчитывал количество ударов в минуту.       Остекленевшим взглядом Чжиун смотрел на того, кто лежал перед ним: голова и лицо были перебинтованы, кое-где выбивались каштановые пряди влажных волос, капля пота лениво сползала с шеи, замирая на сонной артерии. Глаза были закрыты и неподвижны, очевидно, он не видел снов. Наверно его окутывала пустота, не иначе. Или Чжиуну так казалось, потому что глубокие синяки залегли под глазами, делая всё более печальным, чем обычно. Не говоря уже о разбитой челюсти, множественных синяках, практически по всему телу, и переломах ребер, руки, пальцев.       — Из этого состояния вообще можно выкарабкаться?       Хоть Чжиун и заговорил, в палате всё равно царила мертвецкая тишина, заглушающая даже писк. И пыль не содрогалась от его присутствия. Если бы сейчас ему предоставили выбор, он…       — А он хочет выкарабкаться?       Чжиун обернулся на голос, что подобно шелесту опавших листьев клена доносился откуда-то издалека. Перед ним стоял человек. Выглядел он обычно. Чем-то напоминал Чжиуну его самого, но более молодого. Черные волосы лезли в карие глаза, слегка припухшие губы были задеты улыбкой, острые ключицы покрывала неприлично легкая для осени светлая рубашка. Он выглядел расслабленно, словно ему некуда было спешить.       — Почему ты молчишь? — его губы дрогнули, искривившись сильнее.       — Я хочу, чтобы всё закончилось, — хрипло проговорил Чжиун.       — Разве что-то начиналось? — загадочный незнакомец слегка прикрыл глаза, чуть склонившись, подобно тому, как делают взрослые, когда слышат какую-то глупость от ребенка. — Ли Чжи Ун, скажи, чего ты хочешь на самом деле?       — Какая уже разница, — Чжиун нервно повернул голову. Он не успел подумать, что подобные вопросы и сразу, без должного представления, слишком уж откровенны, как сам того не замечая, отвечал. Отчасти ему не хотелось говорить с этим человеком, который был единственным, кто его заметил. В палате Чжиун бродил точно призрак. — Не знаю кто ты и что здесь забыл, но оставь меня.       — Зови меня хён, — хён обошел его со спины и встал с другой стороны, продолжая привлекать к себе внимание. — Не помнишь меня? Обидно.       — И когда же мы познакомились? — из вежливости поинтересовался Чжиун.       — Давно? Сейчас? Никогда? — на лице хёна заиграла усмешка, но не злая, скорее, грустная. — А, может, когда ты передумал? Всё это не имеет значения, если ты всё равно не помнишь.       И когда Чжиун успел передумать? В голове был такой хаос из вспышек исчезающих мыслей. Казалось, что куча пустот в миг навалились друг на друга, оттесняя любые возможные попытки вспомнить. У Чжиуна было так много причин утопать в разрывающих чувствах, которые приносили все эти ощущения, так почему же он продолжал его слушать?       — Этот парень, — хён, не дожидаясь ответа, подошел к тому, кто лежал на койке, и провел тыльной стороной ладони по его щеке. И Чжиун коснулся своей, словно взявшийся из неоткуда легкий ветерок вдруг умудрился достать и его. — Знал ли он, какая судьба его ждет?       Стоило ещё раз посмотреть на этого парня, как Чжиуна кольнуло в груди. Глаза защипало, но слез не было, лишь болезненное жжение. Он не верил в судьбу, не верил, что всё предопределено. Ведь, если это так, то чем он заслужил именно такую жизнь? Сам всё время ошибался и делал неправильный выбор? Чушь. Нельзя знать заранее, какой выбор будет верным, и если постоянно ошибаться с этим самым выбором, то всё становится бессмысленным. Верно, именно такой и была его жизнь. И тот выбор, который он сделал последним, был вполне естественным.       — Винишь во всем судьбу? — хён будто прочел его мысли, и сказанные слова уязвили Чжиуна своей правдивостью. — И всё же ты передумал.       — Чего ты добиваешься? — Чжиун повысил голос, но сразу понял, что перестарался. У него не было причин злиться. Хён был прав.       — Хочу дать тебе возможность всё исправить.       — Смешно, — Чжиун усмехнулся, продолжая смотреть на сломленное мясо, покоящееся на койке. Иначе он не мог это назвать. Если этот парень когда-нибудь очнется, подобное войдет в историю, как уникальный случай. — Как это возможно?       — Будет сложно, — протянул хён, загадочно улыбаясь. — Потому что есть одно условие.       Какое именно условие Чжиун спросить не успел, возможность отказаться растворялась вместе с образом хёна, который приложил палец к губам. Палата тут же затряслась. Нет, сама картина мира содрогнулась, подобно разорванной в камере ленте. Аппарат жизнеобеспечения издал визг, показав прямую, но до Чжиуна звук так и не смог прорваться. Он больше себе не принадлежал. Чжиун схватился за голову, словно она болела. Он мог почувствовать воздух, потому что он становился осязаемым, когда отталкивал Чжиуна назад. Палата стремительно вытягивалась, унося его куда-то вдаль. В пропасть, где не было ничего.

***

      На Чжиуна навалилась давящая тяжесть. Что-то холодное касалось его груди, пробивая тело разрядами тока. Оно вынуждало сердце разгонять по венам кровь. Но очнулся Чжиун от сильного толчка. Его подбросило, вытолкнуло из бессознательного состояния. Резко распахнув глаза, Чжиун понял, что задыхался всё это время. Втягивая воздух ртом, он вперил взгляд в потолок. Взмокшие волосы неприятно липли ко лбу, пот градом стекал с него. Тело жутко болело и ломило.       — Ли Чжи Ун, до каких пор ты собираешься спать? — дверь в комнату распахнулась и на пороге показалась женщина. Она говорила громко и резко, но по лицу было видно, что не злилась. — Почему смотришь, будто впервые увидел?       Не просто впервые, Чжиун смотрел на неё с ужасом. Нахмурившись, она подошла к нему и ущипнула за щеку, из-за чего Чжиун застонал. Ему больно! Невероятно. Перед ним и правда стояла тётя, такая, какой он её запомнил. С невыносимо добрыми глазами, короткими волосами, которые она вечно забирала в небрежный хвост, худая и уставшая, но такая любящая и заботливая, даже когда ругалась. Это причиняло Чжиуну ещё большую боль, чем физическая.       — Тебе плохо? Заболел? — она села на край кровати и коснулась его лба своей маленькой ладонью.       — Я думал ты умерла, — еле слышно пробормотал Чжиун.       — Негодник, с чего мне умирать? — она ткнула кулаком в его плечо и, поднявшись, направилась к выходу. — Немедленно поднимайся и иди завтракать, иначе в школу опоздаешь!       Чжиун замер с открытым ртом. Слова застряли в горле. Школа? Он ещё не успел оправиться от вида живой тёти, Хван Мины, которая так много работала, что не заметила, как заболела и умерла. В её смерти Чжиун винил себя, ведь он никогда не замечал, как сильно она трудилась. Она так часто говорила ему, что любит его, но он игнорировал её слова. И это тоже было поводом для вины. Её собственный сын, который уже давно уехал, даже не звонил, из-за чего она часто плакала. А потом и Чжиун её тоже бросил. И когда ему позвонили из морга, сказав, что она упала на работе и больше не очнулась. В тот момент Чжиун пожалел обо всех словах, которые не успел ей сказать.       Все эти чувства разом на него навалились, каждое пыталось отхватить свой кусок, чтобы разорвать отчаянием. Но шок и потрясение перебила новость о школе. Боковым зрением он заметил школьную форму. Нет, так не бывает. Кое-как поднявшись с кровати, он добрался до зеркала, но сразу отшатнулся. Всё это какой-то немыслимый бред.       — Чжиун-а, ты поднялся? Сколько можно тебя ждать? — донесся голос Мины.       — Иду я, иду, — Чжиун вцепился руками в волосы и сжал пальцы. У него голова от всего этого болела. — Хён, какого чёрта происходит?       Хён не ответил. Видимо, Чжиун должен был сам догадаться или сделать выводы исходя из их разговора. Но пока Чжиун понимал лишь одно: тётя жива, он сбросил в возрасте десятку, он вновь в старшей школе на последнем году обучения. И он абсолютно не понимал, что должен делать. Это очень затрудняло осознание происходящего. Но, вероятно, он вынужден сделать хоть что-то. Обычно в таких ситуациях люди не верят, сходят с ума или думают, что всё не больше, чем сон, но у Чжиуна не выходило удивляться. Он просто должен попытаться вникнуть, очевидно.       Собравшись с силами, мыслями и с собой, Чжиун всё же спустился вниз, где его ждали. Мина сидела за столом и листала ленту в телефоне. На столе была привычная еда: рис и суп из водорослей, а ещё запечённые онигири, скорее всего с тунцом, тётя его любила больше всего, ну и яичные рулеты, которые любил Чжиун, но она постоянно их отбирала.       — Как же ты долго, — недовольно зацокала она. — Садись.       — Спасибо за еду, — сказал Чжиун, садясь за стол. Что ему с этим делать? После недавних событий его откровенно подташнивало, да и грудь до сих пор сдавливало тисками. Есть совсем не хотелось, поэтому он откровенно ковырялся в еде палочками.       — Как дела в школе?       — Вроде ничего… — Чжиун сглотнул тяжелый воздух. Он даже не знал, как в, предположительно, этой версии жизни его дела в школе. Если происходящее можно вообще называть какой-то версией. Пока он мог только успевать реагировать.       — У тебя всегда ничего, — она надулась. — Ты никогда не рассказываешь мне про школу, хотя я постоянно спрашиваю. Даже друзей домой не приводишь…       Мина не успела договорить. Чжиун поднялся и, обойдя стол, развернул её к себе, обнимая. Она сперва замерла, но потом всё же подняла руку и погладила его по спине. Но вместо ожидаемого облегчения, от этого становилось горько на душе.       — Пожалуйста, отдыхай побольше, не заставляй себя так много работать. Я люблю тебя, — подавленно произнес он и отстранился. — Спасибо, что заботишься обо мне.       — Совсем глупый? — она возмутилась, но было видно, что больше всё же смутилась. — Мы ведь семья! Дурак! Не говори так, словно прощаешься!       Хотелось бы ему не прощаться. Но это было так неизбежно. Криво улыбнувшись, он небрежно попрощался и отправился в школу. Ему было тяжело находиться в доме, который он запомнил таким светлым, уютным. С гостиной, начинающейся сразу у входа и ведущей на кухню, коридором сбоку от неё, который позволял выйти на задний двор, лестницей, возвышающейся на второй этаж. Всё было прежним, нетронутым, и это навевало тоску. Да и возвращаться в школу он не очень рвался. Зато ему стало спокойнее, когда он оказался в знакомом автобусе. По мере приближения к месту назначения Чжиун вспоминал время, проведенное там. Непохоже, что что-то поменялось, потому что те оставшиеся крохи воспоминаний были прежними, пусть и расплывчатыми. Он и правда попал в прошлое? Если верить словам хёна, выходит, с этого момента он сделал неправильный выбор? И сколько вообще было этих выборов? Когда всё пошло не так?       Остановившись у ворот, он поднял взгляд на красное здание. Ничего не поменялось. Те же часы на башне, та же крыша с оградой, откуда было видно учеников, хоть им и запрещали туда подниматься. Те же люди, спешащие на учебу. И он, в полной растерянности, бредущий наощупь. Это так бессмысленно. Устало потерев глаза, Чжиун поплелся дальше, но столкнулся с кем-то плечом.

Судьба активирована. Ведется расчёт данных.

      — Чего? — от удара Чжиун развернулся, но не успел ничего сказать или сделать, как мир погрузился в сумрак и замер.

Обновление данных.

Ли Чжи Ун. Ученик третьего года старшей школы.

Успеваемость: неизвестно.

Состояние: сомнительное.

      — Что ещё за сомнительное, эй? — он озирался по сторонам пытаясь понять, откуда доносился голос. Но тот раздавался в голове, обретая форму слов.

Социальная жизнь: отсутствует.

Произведена активация новой миссии: принять миссию?

      — Да какого хрена, — Чжиун поморщился. — Это тебе игра что ли?

Книга судьбы не игра. Произведена активация главной миссии.

Хотите принять и изменить судьбу?

      — Смешно, — почти прошипел Чжиун, но голос в голове настойчиво ждал, не оставляя выбора. И он должен был ответить, каким бы абсурдом это не казалось. — Хорошо, я принимаю миссию.

Обновление данных.

За прохождение миссии судьба будет исправлена.

Результат: Ли Чжи Ун — будет жить так, как всегда хотел.

      — И что я должен сделать, чтобы жить так, как всегда хотел? — Чжиун потер пальцами виски. Интересно, это хуже или лучше остановки времени? Более того, если он сам не знал, чего хочет, откуда об этом известно книге судьбы?

Принятая миссия: сделать Кан Ин Су счастливым.

Время, отведенное для миссии: 49 дней.

Отсчет начался. Оставшееся время: 1175:59:59 часов.

      — Серьёзно? Я должен сделать счастливым незнакомого мне парня? — негодовал Чжиун. — Во что ты меня втянул, хён? — но ответа не было, как и объяснений. Чжиуна буквально поставили перед фактом. Опустив голову, он прикусил губы изнутри. Если подумать, он ведь сам себя в это втянул, пусть даже происходящее казалось нелепым. — Что я должен делать?

Прогресс выполнения миссии и анализ данных можно отслеживать в подсказках.

      — Люди не данные, — подметил Чжиун, но книге судьбы было плевать на это обстоятельство. Похоже, Чжиуну придется самому разбираться. — Что будет, если я не выполню миссию?

Побочный эффект отказа от миссии: Кан Ин Су умрет, Ли Чжи Ун будет стерт.

      — То есть мой выбор будет стоить кому-то жизни? — недоумевал Чжиун. Себя он живым уже не считал, поэтому его не затронуло, что сам он будет стерт.

Данные обновлены: Кан Ин Су.

Ученик второго года старшей школы.

Причина смерти: самоубийство.

Причина самоубийства: [внутренняя ошибка].

Перепроверка данных: Кан Ин Су не найден, когда Ли Чжи Уну будет 29 лет.

Статус: мертв. Причина: [внутренняя ошибка].

Невозможно обновить данные.

      — Ну и толку от тебя, — пробубнил Чжиун. — Почему именно сорок девять дней?

Кан Ин Су умрет через 49 дней.

      Мир вновь вошел в движение, а Чжиун замер. Он даже забыл, что столкнулся с кем-то плечом, плевать. Теперь его жизнь зависела от жизни Кан Ин Су, которого он никогда не знал. При этом необходимо сделать его счастливым. Чжиун себя за долгие годы спасти не смог, о какой помощи кому бы то ни было может идти речь? Происходящее так старательно выбивало у него из-под ног равновесие, что у Чжиуна уже звенело в ушах. Или это лишь попытки хёна дать ему что-то понять, благодаря чему Чжиун должен осознать ценность жизни. Как же сложно.       Нехотя, но Чжиун пошел вперед, бесцельно вглядываясь в лица учеников. Кан Ин Су один из них, и он, скорее всего, как-то связан с Чжиуном, иначе почему именно его он должен сделать счастливым? И как можно сделать кого-то счастливым, когда сам себя осчастливить неспособен?       Мучимый тяжелыми мыслями он добрался до класса и занял своё место. Раз никто не попытался прогнать и не реагировал на его появление удивленно, значит он всё сделал правильно. Похоже в остальном ничего не поменялось. Воспоминания о школе постепенно возвращались, но туманными наплывами. С одной лишь разницей: теперь у него появилась одна глобальная головная боль. Вернее нет, необходимость, случившаяся из-за выбора, который он сделал — передумал.