Любовь сквозь призму крови

18 лет назад.

– Аняяяя, выходи гулять, там дядя Вася снова с трактора на сеновал перевернулся, – горлопанит семилетняя Саша, стоя около забора дома Щербаковых. – Санька, упаси господь, ты чего тут так раскричалась-то? – довольно-таки взволнованно поинтересовалась у младшей бабушка Ани – Валентина. Сама по себе женщина она не строгая, наоборот, можно даже сказать, человек доброй души. Детишек она очень любит, но иногда просто-напросто ей хотелось обычного человеческого спокойствия: посидеть в грядках, ухаживая за клубникой для дорогой внучки или же упариться в теплице, где Валентина особо следила за огурцами и помидорами. – Ой… – замялась девочка, – извините, я просто иногда не рассчитываю силу своего голоса, так Аня выйдет? – Аня не выйдет, Сашенька, она уехала на выходные в Санкт-Петербург с родителями, приедет только через двое суток, – отчеканила Валентина и уже разбавила целое ведро удобрения для своих посевов в теплице. – Эх, Аня уже второй раз пропускает, как дядя Вася переворачивается, но ничего, вот она приедет, и мы обязательно с ней погуляем! – с надеждой пробубнила себе под нос Саша и побрела к себе на участок играть в машинки и уплетать мамины блинчики. Аня и Саша жили в деревне по соседству с младенчества, но познакомились друг с другом, только когда Аннушке было шесть, а Саше – четыре. Дело в том, что Аня была закрытым ребёнком, родители научили её читать по слогам в четыре года, а в пять она уже могла читать простую литературу для детей, поэтому практически всё своё время Анна с самого утра, как только кричал петух, открывала стихи Агнии Барто или же басни Крылова, вчитываясь в слова. Девочка могла перечитывать их по энному количеству раз, и ведь ей никогда не надоедало. Отвлечь Анюту могла лишь бабушка, звав внучку в огород на сбор клубники. Отец Ани, Станислав, работал в Петербурге и изредка привозил дочери детские книги, чем радовал маленькую Аню. Станислав поддерживал интерес дочери к литературе и даже тогда уже подумывал о том, что Аня может стать в будущем неплохим преподавателем литературы или, возможно, критиком? Саша Трусова – полная противоположность Ани. Она просто неугомонная девчушка, даже пяти пар глаз бы не хватило на то, чтобы уследить за её очередными всплесками детского характера. Саша в свои четыре года уже умудрялась ловить лягушек и ящериц, пыталась с дедушкой ловить рыбу, гонялась за бабочками в саду, пока мама не видела, срывала смородину с куста, которая предназначалась для варенья… Казалось бы, в маленькой девчонке скрывалась просто буря эмоций и энергии, которую не могли укротить ни мама, ни папа. И даже более того, никто из родителей не понимал, в какое полезное русло можно было бы направить столь экстравертный стиль поведения. Однажды, солнечным днём, Аня, увлечённая очередным детским произведением, валялась на кровати с книжкой перед носом и бубликом в руке, услышала около порога своего дома странные и, что очень важно, отвлекающие шорохи. Сославшись на то, что это снова Мафия играется с жучками и паучками, она негромко прикрикнула коту быть потише, но, каково было её удивление, когда Мафия жалобно замяукал ей в ответ… Нет, книги слишком интересные, чтобы оторваться от них, потому что Мафия мяукает. А что, если его пчёлка ужалила? Мысль взяла верх, Аня нехотя отложила книгу в сторону, надела свои босоножки и выбежала на крыльцо. – Мафи! – Аня оторопела, увидев картину перед собой. Какая-то растрёпанная краснощёкая девочка схватила беднягу за хвост, не давая убежать под дом. – Ты что делаешь? – возмущённо спрашивает Аня, а девочка в ответ лишь улыбается и так прям совсем искренне посмеивается. – Ему же больно! – Аня подошла к девочке, но та резко отпустила хвост и побежала в сторону своего участка. Щербакова как не понимала, что происходит, так и не понимает. Но зато теперь она может продолжить копаться в своих книжонках. Минута. Раздался плач. Нет, видимо, Аня сегодня больше не почитает. Старшая побежала к душераздирающему плачу, заметив разодранные коленки девочки, покачала головой. Саша из-за своей неосторожности не первый раз спотыкается о камень и падает на мелкую щебень, отчего по большей части страдают ладони и колени. На такой громкий плач младшей сорвалась мама Ани, она совсем заработалась на участке и даже не заметила, как Саша убежала за пределы поле зрения. – Боже мой, неугомонная девчонка! – ругается мать, подбегая к дочери, поднимая за подмышки и вытирая слёзы краем футболки. – Ваша, да? – интересуется Аня, смотря то на женщину, то на девочку. – Наша… Саша вот, зовут, – отвечает девочке женщина, после чего решает поинтересоваться. – А тебя как звать, красавица? – А я Аня, я вот тут рядом живу, ваша Саша сейчас чуть хвост моему коту не оторвала! – возмущается Щербакова, ожидая реакции. – Ну, да, это она может, – ответила женщина. – Такая непоседа, это какой-то ужас! Не хватит глаз человеческих, чтобы ничего не случилось с ней опять! – прикрикивает матушка Саши, собираясь уходить, но вдруг задумавшись. – Слушай, Аня, да? А может, ты сможешь нам помочь посидеть с Сашей, насколько я знаю, вы, дети, между собой ладите, – надеется женщина, что не получит отказа. – Я? Помочь?… – и Аня тут же вспомнила, как Мафия чуть не остался без хвоста.