Агнец

Ты не оставишь мою душу в том аду,

Святому Твоему не дашь увидеть тление моё.

И Как овца, сгорит в пятиконечное витьё.

Горю и ослепляю в обжигающем кругу.

Вокруг тьма, из которой, как говорят, возник мир по воле Бога. Наконец-то я смог умереть. Я устал бороться, устал доказывать что-то себе и другим... Ведь если не контролировать ситуацию, она не выйдет из-под контроля? Или я снова ошибаюсь? Я хотел бы получить от Бога кое-что... Если бы я переродился в новом мире, пусть даже не в таком прекрасном, как в тех книгах, я хотел бы, чтобы система, которую даст мне Господь, полюбила меня за всех тех, кто не любил меня в прошлой жизни... Мысли путались, слова забывались. Я чувствовал себя потерянным и неспособным действовать. Не было чёткой формы, размера или количества. Я словно плыл в океане пустоты, такой же неоформленной и бесформенной. Тьма боялась заглянуть в меня, а я уже не боялся смотреть в лицо тьме. И вот, наконец, я стал похож на комету, упавшую в ледяное озеро новой жизни. Тусклую и незначительную. Паренёк наконец почувствовал, как обжигающий холод пронизывает его плоть. Он открыл глаза и увидел свет зарождающегося рассвета, когда звёзды исчезают, а солнце только начинает появляться. Это было начало осени, время, когда запах влаги наполняет воздух, рассеивая смуту. В нос парнишки сразу ударил аромат свежескошенных зерна и травы, травы — луговой или полевой, он не мог разобрать. Звуки сечи и мелодичные разговоры оглушили его уши, которые так тосковали по шуму мира, но в то же время ненавидели крики и ругань предыдущего. Трава щекотала его лицо, и ему хотелось рассмеяться... Но были лишь слёзы... Смех.., который давно был утерян в глубине его души, затянулся в жестоких каньонах ранений, напоминающих удары плетью раба божьего. Такой простор для его души! Новый мир так отличался от прежней маленькой комнатки, погружённой во тьму и наполненной реками тоски и уныния, где он тонул. Нежный голос, словно мелодия, пронзил его разум. Нет, нет, нет... этот звук был не похож на те далёкие ангельские голоса, которые он слышал с Елисейских полей райского сада. Голос исходил откуда-то изнутри, будто эхом отдаваясь в тесной черепной коробке. Каждое слово билось о кору головного мозга и рассеивалось в самой глубине души, конденсируясь подобно каплям чего-то нового, горького, как дёготь, или сладкого, как мёд. Слова те говорили ему что-то, звуки превращались в буквы, буквы — в слова, а слова — в предложения и образы. Что же за слова услышал юный герой? Они были женского тембра, медленного темпа и наполнены сожалением и заботой: — «Приветствую тебя, новый герой этого прекрасного мира! Я - система, твой путеводитель и помощник в этом новом мире. Я как наставник, но всё же лучше, хи~хи.» Слова парня путались, словно недоделанная крапивная рубаха. Они хотели жечь, заставлять краснеть, гореть, богреть, быть нежными, как лён и хлопок, но такими же красивыми, как дикие растения. Наконец, найдя нить и иголку здравомыслия и смысла, а затем и старую прялку, сделанную неумелым мастером, он начал плести слова. Его язык путался и заплетался, но он смог проговорить: — «Я умер… Где же я теперь? Что это за место? Почему именно я? Сейчас я ничего не хочу… .» Вопросы будущего героя посыпались градом, и леди-система задумалась о том, как лучше объяснить всё парню. Нужно было решить, как уместить всё в одно предложение или разбить на несколько, чтобы не повторяться. Ведь часть информации уже была озвучена ранее. Она засомневалась, стоило ли нагружать его такими знаниями. Может быть, лучше было бы выслушать его и уже потом рассказывать о мире. Но потом она отбросила пустые сожаления и поняла, что нужно просто идти своим путём и рассказывать всё по порядку. Лишние раздумья здесь ни к чему. Она посмотрела нежным взглядом на своего героя, который пока не был спасителем мира. Но её взгляд был незримым чужому люду, как и она сама. Только голос выдавал её присутствие и существование. Он лился, как утренняя роса с мягкой травы: — «Не бойся, всё хорошо! Да, ты умер, солнышко. Но разве ты не рад? Теперь ты в лучшем мире. Я называю его Аквилоном или Инфернией, у него много названий, но это сейчас не так важно. Ты спрашивал, почему именно ты... Я и сама не знаю почему. Главное, что хоть кто-то услышал мольбы этого мира!» Парень лежал в траве и слушал нежные слова системы. Они успокаивали его, как колыбельная. Названный герой не хотел вставать - то ли из-за страха, то ли из-за апатии, которая так сильно преследовала его, прячась в тени своего хозяина. Продолжая погружаться в свою обломовщину, он закрыл глаза, чтобы не видеть яркий свет поднимающегося солнца, и продолжил задавать вопросы: — «Где мы находимся сейчас в твоём Аквилоне? Ты упоминала какого-то героя, это ты про меня? Что ты имела в виду, когда говорила о звании героя?» Парень был озадачен, услышав, что его назвали героем. Он не понимал, как такое возможно, ведь в прошлой жизни он был никем. Чего он стоит в этом мире? Вспомнив всё, что он знал о фэнтези, он добрался до уголков памяти, где говорили, что мир, в который он попал, наделит его силой, необходимой для выживания. Похоже, именно так описывался популярный жанр иссекай в манге, которую он читал. Немного обрадовавшись и наконец-то улыбнувшись — то ли от нервозности ожиданий, то ли от радости, он продолжил ждать ответы на свои вопросы. — «Я точно не знаю, где мы находимся. Нас случайно забросило в безопасную точку Аквилона, который тебе предстоит спасти. Я думаю, именно это ты желал, какую-нибудь принадлежность чему-то большему, чем ты сам. Не бойся, с такой миссией у тебя будет много привилегий, моё солнце~.» Впервые он услышал такие добрые слова от совершенно незнакомого человека, и это было неожиданно. Обычно люди не говорят тёплых слов таким, как он. Эти мысли крутились у него в голове. Каждое доброе слово или фраза были для него как сладкий поцелуй, который отпечатывался в памяти и в душе. Даже если это была случайная ласка от незнакомца, он принимал её с благодарностью. Как котёнок, который ждёт ласки, он впитывал её и развивал в своей фантазии надежду на доброту людей. Но разве это не иллюзии? Он так не считал, и кто мог бы его переубедить? Его вера в человечество была сильнее его самого. Именно эта вера заставляла его вставать каждое утро и поможет ему встать прямо сейчас с этой холодной утренней земли, к которой он будто уже прирос. Сама Матерь Богородица взяла его в свои объятия и не отпускала, боясь потерять его, как своего сына. Всё же он решился встать. Его тело было лёгким, не было ни боли, ни синяков, ни побоев. Он будто вернулся в прошлое своей прошлой жизни, где всё было хорошо, где был смех и гам. Присев на землю, он заметил, что трава высокая и колышется от лёгкого ветра, приятного и тёплого. Это было похоже на приятный сон в тёплой кровати. «О, ты наконец проснулся! Я так рада! Мы можем начать наши приключения вместе!» — с радостью и воодушевлением произнесла система. Парень посмотрел на голубое небо и задал системе вопрос, который, как меч, пронзал его душу. Он очень хотел услышать положительный ответ: — «Ты обещаешь мне, что я буду счастлив в этом мире? Что он безопасен для меня? Ведь меня призвали сюда без моего согласия, и я не знаю, что меня здесь ждёт». Система убавила свою радость и с заботой и теплотой в голосе, словно улыбаясь, сказала: — «Обещаю, ты будешь счастлив. Возможно, не здесь, но в другом месте. Не переживай, мой дорогой. Этот мир не так жесток, как тебе кажется. И у тебя есть такая заботливая и любящая система, как я.» Слова системы звучали искренне, и этого было достаточно, чтобы убедить парня. Он встал, отряхнулся от сырой земли, пропитанную росой, и огляделся по сторонам. Голоса, которые он постоянно слышал на Елисейских полях, принадлежали прекрасным девушкам и женщинам, ангелам-хранителям этих земель. Они обратили внимание на главного героя, крепче сжимая в руках свои острые серпы, сверкающие на солнце.