Тень клинка

      Сумеречный порошок скрадывал их фигуры, смешивая их очертания с окружающими тенями. Простой взгляд просто соскальзывал бы с них. Но девочка с хамсами на ладонях определенно их видела.       — Ты — ясновидящая! — догадался Кристофер       — Неужели это так очевидно? — Девочка выпятила нижнюю губу. — Впрочем, другого и не ждала от Хранителя Времени. Ваши знания порой тоже можно назвать пророческими.       — Пора уходить, — предостерегающе напомнила Юзуки. — Если она здесь — значит, очередная орденская прислужка, а это не те ребята, с которыми хотелось бы повстречаться.       Её напряженная поза сама за себя говорила, к тому же Кристофер и без Юзуки прекрасно знал, кто такие охотники на элиров и почему с ними лучше никогда не встречаться. Ему хватило и той скромной выжимки об Ордене Красной лилии, что имелась в Завесе, чтобы сложить собственное мнение об этих людях. Когда-то они следовали Пути Алестра Солнечного, подчинялись чести и справедливости, но теперь их души замараны кровью невинных. Однако уйти Кристофер не мог, и ясновидящая это знала, поэтому ждала, когда он озвучит повисший в воздухе вопрос.       — Мы не можем уйти, — сказал Кристофер, чем вызвал в наёмнице приступ негодования и злости. Она зарычала, озираясь на арочный проем. — Чем ты можешь нам помочь?       Ясновидящая улыбнулась и разгладила невидимые складки на длинном подоле белого платья. На её стройной невинной фигуре оно сидело просто, словно покрывало, и скрывало руки, шею и даже носки балеток. В сочетании с серебристыми волосами и повязкой на глазах она напоминала живую икону. В иных обстоятельствах Кристофер не увидел бы в её портрете ничего жуткого, но из-за возраста и несвойственной ему рассудительности вид ясновидящей отзывался тянущей болью в сердце: ребёнок не долженбыл выглядеть как маленький взрослый или как душа, покинувшая тело.       — Святые рассказали мне о вашем приходе. Их кости стонут и поют в ожидании ваших свершений! Я так хотела увидеть вас сама, поэтому не смогла усидеть на месте. Надеюсь, вы простите мне моё любопытство! — Ясновидящая смущенно оправила узкие рукава, а потом развернулась и поманила их к кафедре. — Понимаю ваши страхи из-за Ордена, но сейчас почти все в городе. Мы с Нарой пришли сюда без разрешения, поэтому и мне стоит поскорее закончить и вернуться, но сначала давайте разгадаем загадку библиотеки. Она тоже хочет вам помочь!       Кристофер в несколько шагов подошел к кафедре и взглянул на раскрытую книгу. Его сердце взволнованно билось, пораженное новыми открытиями: сначала кицунэ, теперь ясновидящая! Картинки из книг вдруг ожили и окружили его. Невероятное стечение обстоятельств!       — Знаешь о Хранителе? Получается, ты знаешь и о том, зачем он здесь, — произнесла Юзуки, оглядев замершие в воздухе книжные полки в попытке найти ту самую Нару. — Орден сотрудничает с посланниками, а значит…       — Мы — враги. — Ясновидящая понимающе кивнула, поставив руки на бока. — А если я скажу, что не поддерживаю идеи Ордена и посланников? Я могу вам помочь.       — Почему мы должны тебе верить? — не могла успокоиться Юзуки.       Кристофер непринужденно расправил плечи, поправив рукава чёрной рубашки, выглядывающей между широкими прорезями плаща. Его вчерашняя одежда оставляла желать лучшего, поэтому пришлось потратиться и на неё. Теперь она неприятно царапала кожу на руках, отвлекая его внимание. Кристофер, конечно, понимал, что опасения Юзуки оправданы, но интуиция ему подсказывала, что девочке можно было верить.       — Не должны, — ясновидящая указала на выход. — Можете уйти, но тогда вам придётся потратить немало времени, чтобы хоть немного приблизиться к вашей цели. Богоизбранные герои рассеянны по всему миру, по всем пяти материкам, а часть пророчества украдена посланниками. Как вы собираетесь играть против этих карт? Хранитель, не будь дураком!       — Об этом ты мне не рассказывал, — сухо хмыкнула Юзуки, резанув по нему взглядом желтых глаз. Вопреки их теплому свету, смотрели они холодно и безжалостно.       Неприятная дрожь пробрала Кристофера. Откуда она знает? Конечно, знает!       «Она же ясновидящая», — одернул себя он.       — Сейчас это не так важно, — ответ его прозвучал легко, но сам Кристофер этой легкости не ощущал.       — Ага, — лисица фыркнула. — Как скажешь.       Кристофер не хотел, чтобы об этой его ошибке кто-нибудь узнал. Когда-то давно часть пророчества действительно была украдена людьми Красного Бога, и Кристофер пока не был готов решать и эту проблему.       — Будь ты элиром, я бы поняла ненависть к Ордену, но ты человек, — Юзуки взглянула на ясновидящую и нахмурилась. — Говоришь, что хочешь нам помочь. Прекрасно, тогда для начала пусть тот, кто прячется в тени, покажется. Нельзя говорить о доверии, когда чьи-то когти вот-вот вырвут мне позвоночник.       — Резонно, — ответила ясновидящая. Она вскинула голову и протянула: — Нара, будь так любезна, покажись моим новым друзьям!       По залу прокатился раскат грома. Стены затряслись, несколько книг покинуло свои полки, взлетев в пространство подобно птицам. Юзуки схватилась за рукоять меча, пока Кристофер безотрывно смотрел на ясновидящую, пытаясь понять её, разгадать этот трюк. Его не отпускали мысли: «Как эта девочка может быть связана с Орденом, со всей этой сложной и запутанной историей? Неужели святые втянули ребенка в свои игры, чтобы помочь нам?» Невольно Кристофер подумал о другом ребенке, который тоже был лишен свободы выбора и судьба которого решилась в момент его рождения.       «Почему боги решили, что дети — это лучшие их посланники?» — мысль проскользнула по разуму и исчезла.       — Вы звали меня, госпожа? — низкий голос сопровождал отзвуки грома, когда на пандусе появилась женщина.       — Нара, ты так скоро появилась! — со вздохом сказала ясновидящая и улыбнулась. — Кицунэ, это — Нара, моя охранница. Видишь, она совсем не страшная и позвоночник твой не собирается выдирать?       Кристофер видел, как дернулись пальцы Юзуки, будто она собиралась натянуть капюшон плаща посильнее, но тот и без этого прекрасно скрывал её лисью сущность. Сегодня утром он не стал её спрашивать об этом: без этого понимал причины её опасений. Мир не смог принять могущество лисьей крови. В этом были и его вина. У Юзуки был сложный, хоть и интересный нрав. Вот только нрав этот вполне мог вспороть ему глотку.       Нара склонила голову. Одного только взгляда хватало, чтобы понять, кто перед ними: крепкие плечи, плотно сложенное тело, скрытое под черной солдатской униформой без значков и отличий, а ещё — чёрная чешуя на лице и острые зрачки в золотых глазах. Её коротко стриженные светло-каштановые волосы венчались синим на концах. Когтистые пальцы сжимали рукоять меча.       «Драконоид», — пронеслось в голове Кристофера, пока он с восторгом впитывал увиденное. — «Невероятно встретить человека, дожившего до такого возраста!»       — В ней живёт сущность черных драконов, — с улыбкой пояснила ясновидящая, но Юзуки только поежилась и отступила от Нары. — Но мы, вроде, зовём это драконьей хворью.       — Всё так, — отчеканила Нара       — Теперь, когда никто не скрывается в тенях, тебе стало проще поверить в мою искренность, кицунэ? — Ясновидящая подняла правую ладонь с глазом в сторону Юзуки. — Да-да, и про это я тоже знаю. Давайте пропустим этот момент и перейдем к делу? Время поджимает.       — Что ты получишь, помогая нам? — не унималась Юзуки.       Кристофер напряженно поджал губы. Столько вопросов… Она так сильно сомневалась в словах маленькой святой?       — Свободу, — ответ прозвучал странно, будто в нём был потайной смысл, скрытый от окружающих. — А теперь давайте поскорее разберемся с тем, что предложила нам библиотека! Кицунэ, я клянусь своим именем и душой, что не предам вас.       — Ладно, — Юзуки кивнула. — Говори.       Ясновидящая повернулась к кафедре, подняв ладонь над страницами.       — Метрическая книга Кссандрии? — удивился Кристофер. — В ней миллионы имен элиров и людей! Как среди них найти нужное?       — Точнее, это одна из многих метрических книг, — уточнила ясновидящая, проводя ладонью по страницам. — Вы ищите ту, кто уже встречал смерть и смог получить второй шанс.       — Это лоскуты, — со знанием дела подтвердил Кристофер, заработав косой взгляд лисы.       Юзуки словно спрашивала его: «Ты ей правда всё расскажешь?» В ответ он мог только пожать плечами. Перед ними ясновидящая! Разве есть что-то, чего она не знает?       — Они не могут находиться на суше больше шести часов, — продолжил Кристофер, — а значит, мы ищем населённый пункт вдоль побережья или в заливах.       — Конечно, без учета озёр, рек и прочих водоемов, — Юзуки хмыкнула, загибая пальцы. Она не спешила подбираться к девочке слишком близко, точно окружающая её аура была монолитной стеной. — Плёвое дело — обойти каждое!       — Благо у вас есть я! — самодовольно напомнила ясновидящая, указывая пальцем на одну из строчек. — Чувствую что-то знакомое. Белфаст! Где-то там что-то изменится, как если бы старые нити, наконец, истончились и оборвались, а звёздные руки повязали новые. Лазурь океана, запах искаженного эфира и… Что же это? Новое начало? Или чужой конец? Кто-то умрёт! Какой ужас! Или нет? Пахнет кровью… Но да, думаю, там, вы найдете нужную русалку.       — Умрёт? — осевшим голосом спросила Юзуки.       — Белфаст? — с интересом переспросил Кристофер. — Это на южном берегу континента, верно?       — Туда пешем ходом не один месяц пути, — проворчала его напарница. — Через порталы идти опасно, а пешком — долго и… — Взгляд, которым Юзуки окинула его, прошёлся по нему как сапоги. — И не уверена, что кто-то с этим справится.       — Что ты этим хочешь сказать?       — Да так, — она отвернулась. — Ты себя в зеркало видел? Выглядишь как избалованный мальчик.       У него дёрнулась жилка на шее. Эта женщина за словом в карман не лезла.       Ясновидящая понаблюдала за ними и закрыла книгу с тихим хлопком. В ней всё равно не было имени героя, зато теперь Кристофер знал город, в котором, предположительно, можно было его найти. Это немного, но всё-таки что-то.       — Порталы всё же лучше не использовать, — добавила ясновидящая. — Святые согласны с упрямой кицунэ.       Тонкие девичьи пальцы касались холодной кафедры. Со склоненной над ветхой книгой головой ясновидящая напоминала настоящую святую с икон, изображения которых Кристофер часто видел в религиозных книгах. Из этих же книг он знал, что обычно история святых печальная и обречённая.       — Мы не можем помочь тебе?       Она подняла голову, будто могла видеть его. Озорная улыбка молодила её лик, обрамлённый сединой.       — Не сейчас, Хранитель, но когда-нибудь. — Ясновидящая повернулась к Юзуки. — Когда ты будешь готова, когда боль утраты и тёмные страхи отпустят тебя, кицунэ, я буду ждать, — её голос звучал монотонно, словно ясновидящая погрузилась глубоко в свои мысли. — Долгий и сложный путь вас ждёт. Он пахнет, как весеннее утро, раскаленное железо и нежные бутоны грибной ветреницы. Как увлекательно! И сказочно…       Юзуки покосилась на Кристофера. Магия или, лучше сказать, способности ясновидящей прошили его душу насквозь. Она смотрела на них, но явно видела куда больше, чем могла передать словами.       — Что нам стоит знать? — мягко спросил он.       — Держитесь друг друга, — с улыбкой ответила ясновидящая, протянув к ним руки с хамсами. — Не забывайте, что смотрящий и отраженный — две стороны одной души.       Кристоферу хотелось задать так много вопросов, но время их подгоняло.       — А теперь уходите, — ясновидящая подтвердила его догадки. Её лицо сияло трепетными и живыми чувствами. — Сегодня неспокойно в городе: охотники рыщут в поисках убийцы посланников. Чувствую, они скоро вернутся.       — Пошли, Сказочник, — Юзуки скользнула взглядом по ясновидящей и её охраннице Наре, шагнула к краю выступа в ожидании услужливой лестницы. — Нас ждёт невероятно долгая дорога.       — О, кицунэ, это не самая удачная идея, — вдруг с невинным смешком высказалась ясновидящая, взглянув на далёкий балкон, прекрасно зная, как путники пробрались в библиотеку и как они собирались её покинуть. — Если провалишь это задание, то вряд ли доживёшь до следующего дела. Твой наниматель не такой прыткий, как ты.       — Всё в порядке, — спешно произнёс Кристофер. — Я справлюсь.       — Сейчас в библиотеке тихо, почти безлюдно, — ясновидящая улыбнулась и игриво наклонила голову. Хамса на правой ладони недвижимым зрачком пялилась на наёмницу. — А ещё достаточно сумеречно.       Юзуки нахмурилась, глянула на балкон и явно представила, какой путь обратно им предстоит преодолеть. Спускаться с крыши не то же, что на неё взбираться. Лишнее мгновение она сомневалась, но потом кивнула в сторону арочного прохода и поспешила прочь, почти сбежала от эхом отдававшихся слов ясновидящей. Кристофер шагнул было за ней, но вдруг обернулся к девочке и спросил:       — Как твоё имя?       — Элли.       — Спасибо за помощь, Элли, — сказал он, улыбнувшись. — Мы вернёмся.       Она кивнула, после чего Кристофер развернулся и исчез следом за своей спутницей. В библиотеке воцарилась прежняя идиллия тишины и магии.       — Ступай осторожно, Хранитель, ведь тени уже сгущаются…       Город переменился: голоса элиров стали тише, чувство тяжёлого ожидания отпечаталось на лицах, неопределённая опасность затаилась за углами. Группа посланников была убита — растерзана — и это вызывало праведный гнев, требовало строгой кары. Снарядили рейды, целые отряды мужчин и женщин в алых кафтанах вылились на улицы. Элиров, способных на такое, собирали в кучи и уводили куда-то — куда, никто не хотел знать. Они оглядывались перед тем, как покинуть свой дом, дети перестали играть во дворах и на площадях, даже молотки в отстраиваемом районе затихали.       Лисица и Хранитель едва не попались, когда выбежали из библиотеки и почти налетели на группу молодых мужчин, облачённых в черную кожаную форму. Их одежда была украшена серебренными деталями на груди, руках и ногах — роскошный и необычный вид для этого места. Одного взгляда хватало, чтобы понять, что оружие отливалось из лучшей стали, защитные пластины куда крепче, чем кажутся, а движения людей такие плавные, текучие лишь в силу высокого контроля и развитости мышц.       Сердце испуганно качнулось в груди при виде алой вышивки над сердцем. Алый цветок с красивыми, нежными ниспадающими лепестками и позолоченной сердцевиной. Красная лилия. Охотники вернулись в библиотеку.       Юзуки шарахнулась, наткнулась спиной на подоспевшего Кристофера и резко развернулась, едва не закричав. Неловкими скомканными движениями она втолкнула егомежду мраморными статуями, что украшали главный коридор библиотеки. Кристофер знал, что их присутствие скрывал сумеречный порошок, блёстками мерцавший в чёрных волосах Юзуки, но и его душа была неспокойна. Вдруг охотники способны видеть сквозь магическое покрывало?       Они шли как живые тени, как кусочки мрака, струящегося по широкому коридору с арочным потолком, мимо статуй, покорно склонивших перед ними головы. Их появление скрадывало дневной свет и свечение подпотолочных люстр. Если Кристофер не знал бы, что все члены Ордена — люди, то с уверенностью сказал бы, что мимо него шли воплощения Бездны, сами демонаи: их движения, дыхание — всё пропитано мраком. Тьма клубилась вокруг — обволакивающая, всепоглощающая. Бледные лица, частично скрытые глубокими капюшонами, казались вырезанными из того же мрамора, что и исполины, между которыми притаились юноша и девушка.       В молчании солдаты втекали в коридор, шли мимо них и — не замечали. Густая, удушающая аура влажно коснулась позвоночника Кристофера, будто бы облизала ладони, крепко державшиеся за угол постамента. Испарина выступила на лбу.       Юзуки почти не дышала. Она вперила взгляд в грудь Кристофера напряжённая как тетива, и не решалась повернуться, посмотреть на существ, называвшихся людьми, но походивших на них меньше, чем сам Хранитель или же лисица. Её губы плотно сжимались, на скулах пробегали желваки, костяшки пальцев побелели, сжимая прижатый к груди нож. Узор пламени на тыльной стороне ладони загадочно переливался в цвет её глаз.       «Она же в ужасе», — догадался Кристофер и почему-то решил, что не будь он её нанимателем, Юзуки убила бы его только за то, чему он стал свидетелем.       «Я ничего не боюсь», — эхом звучали её собственные слова, слишком звонкие, резкие, чтобы быть правдой. Так сказала девушка, которая всеми силами пыталась сейчас сохранить дистанцию между ними, уберечь себя от его магии.       «Бояться — это нормально», — хотелось ему сказать, и, словно в очередной раз слыша беззвучные слова в тишине между ними, Юзуки подняла взгляд. Он был болезненно откровенным. — «Все мы чего-то боимся».       Она отвернулась.       Солдаты скрылись за поворотом, оставив после себя оглушающую тишину, в которой слышны лишь их скоро бьющиеся сердца. Это было опасно, близко, но всё обошлось: сумеречный порошок спас их. Кристоферсобирался сделать шаг из их убежища, но Юзуки качнула головой, подбородком указывая в сторону выхода. Отставший от других охотник, медленно перебирая ногами, шёл от арочного входа в их сторону. В отличии от соратников, на нём не было ни короткого плаща, скрывающего плечи, ни глубокого капюшона — только уже знакомая чёрная униформа и эмблема на груди, подтверждающая его принадлежность к Ордену.       Тёмные волосы птичьим гнездом топорщились на голове, беспорядочно падая на глаза. Его отличала чуть неровная походка, ссутуленные плечи, сероватый оттенок кожи и взгляд. Хотя Кристофер не видел, как смотрят на мир другие охотники, но ему казалось, что точно не так: взгляд пустой, неживой — нет, скорее отрешённый, точно перед взором полупрозрачная ширма, что скрывала своего хозяина от окружающего мира.       Пальцы с чёрными кольцами скользили по неровной шершавой стене, перебирали рельефы колонн и упали, когда охотник остановился напротив Хранителя и лисы. Сухой вздох и взгляд в их сторону.       Кристофер ощутил, как рядом дрогнула Юзуки, вцепившись в своё оружие как в спасательный круг.       На лице как будто вырезали скошенную улыбку. Охотник явно видел их: его взгляд зацепился за их фигуры, изучающе скользя сверху вниз. Тёмные брови чуть нахмурились, но тут же разгладили морщинку на переносице.       — Интересно, — проронил колючий голос. Ладонь взметнулась к волосам, но вместо того, чтобы убрать мешающиеся прядки, охотник пальцами начертил у виска круг. — Как же занимательно.       И пошёл дальше. Несколько минут, и странный охотник исчез, а вместе с ним и шлейф влажного мрачного воздуха, парами оседающего в легких. Пахло искаженным эфиром — кисловато и горько.       — Грёбаная девчонка, — едва слышно прорычала лиса, вспоминая, как дышать. Выбравшись в коридор, она продолжила: — Не знаю, что это было, но будем считать, нам повезло.       — Ты в порядке?       Она скосила на него взгляд, пряча нож, расправляя плечи, и спокойно ответила:       — Вполне.       Вопрос был исчерпан. Юзуки не хотела говорить правду, хотя она так явно читалась в её поведении, а Кристофер никак не мог уложить в голове, почему так сложно сказать о своих чувствах.       Но, выбравшись из библиотеки, путники ощутили, что удача изменила им, когда они приблизились к окраинам столицы. Если добраться до южных ворот было просто, так как рельеф местности и хаотичная застройка стали им союзниками, то пересечение последнего рубежа стало камнем преткновения.       — Они поставили Заклинателей! — Юзуки выглянула из-за угла дома, в очередной раз обругав ясную погоду. Солнце почти не оставляло им шанса скрыться от чужих глаз даже под покровом сумеречного порошка. В нём был толк только в игре светотени, а не под прямыми солнечными лучами. — Кого ещё мы сегодня встретим? Сначала охотники, потом Заклинатели! Сказочник, мои услуги дорожают с каждым мгновением.       — Золотой дождь из моего кошелька не спасёт нас от их заклинаний.       Хопо был окружен полупрозрачными стенами, сделанными из руды, привезенной с северного континента. В солнечном свете башни и ворота представляли собой зачаровывающее зрелище — громады мерцали, как метель в потоке блестящих снежинок. Широкие ворота были распахнуты, пропуская новых гостей столицы равно как и покидающих город. Двое посланников в алом проверяли документы, сверяли их со своими записями и решали: пропускать элиров или нет. Обычно отказ означал кое-что весьма нехорошее — особенно после событий минувшей ночи.       Желающих покинуть столицу было больше, чем тех, кто стремился попасть за великолепные стены. Добровольно шагнуть в огромную ловушку с чудными домами, волшебными районами и разношерстным населением дураков не находилось. Цепочка существ тянулась вдоль округлой площадки. Несколько зверолюдей мялись в очереди, миловидная девица с опущенными серыми крыльями покачивала головой в такт напеваемой мелодии. Она сидела на козлах катафалка и оглядывала существ впереди, оценивая влияние пекущего солнца на её скорбный груз.       — Используй свой фокус со временем, — потребовала Юзуки.       Кристофер обернулся к ней, не совсем понимая, что его задело больше: слово «фокус» или небрежность, с которой было сказано о даре контролировать время.       — А как насчет твоего фокуса с пламенем?       Он правда это сказал? Глаза Юзуки округлись, будто и она удивилась его фразе, но вопреки ожиданиям, она только отмахнулась.       — Его нельзя призвать осознанно, иначе я уже давно спалила бы всех посланников и все их храмы. А у тебя, Сказочник, какое оправдание быть бесполезным?       — Чтобы остановить чьё-то время, мне нужен физический контакт. Замедлить часы живого существа проще. Для остановки времени неодушевленного предмета, надо учитывать не только особенности материала, но и задействовать окружающую действительность. Это… У меня нет такой власти, — безрадостно поведал Кристофер, чувствуя собственную ущербность. Не так уж много радости в том, чтобы рассказывать наёмнице о своей несостоятельности как Хранителя Времени. — Но даже если у меня чудом и получилось бы, то сил бы хватило на несколько секунд.       — Чудесно, — съязвила лиса.       Другими словами, идей не было. Юзуки судорожно изучала обстановку, их возможности и явно не находила решения. Единственное, что оставалось: залечь на дно и выжидать, когда ситуация в столице изменится, охотники исчезнут, а посланники снова утихнут и затянут свои распевы в храме. Кристофер бы согласился с ней, но он чувствовал, как время высыпается песком сквозь пальцы — чудное сравнение, учитывая циферблат в глазу, — и всё-таки ему надо было как можно быстрее собрать всех богоизбранных героев. События, наконец, должны были сдвинуться с мёртвой точки, чтобы ослеплённые силой люди не сотворили необратимого — не освободили одно из древнейших существ Бездны, зовущегося Богом.       — Можно попробовать через портал…       — Ясновидящая была права, — Юзуки вздохнула. — Раз они у ворот поставили Заклинателей и наложили на них барьер, то портал и подавно охраняется куда сильнее. Он всё-таки связывает столицу с кучей городов на континенте.       Они снова замолчали. Наёмница развязала мешочек с сумеречным порошком и нахмурилась. Осталось немного.       — Ладно, уходим, — сказала она. — Вернёмся на постоялый двор и обождём.       — Секунду. Дай мне секунду.       Юзуки раздраженно цокнула, оперлась плечом о стену дома и махнула пальцами, мол, да пожалуйста, у нас же столько шансов быть пойманными.       — Надо отступить, обождать и потом покинуть Хопо без лишнего шума и пыли, — ворчала она. — Уйдёт каких-то пара дней.       Его пальцы ритмично барабанили по подбородку, взгляд скользил по полупрозрачным стенам, по элирам, флажкам над головами и Заклинателям с увесистыми книгами на поясах. Одаренные Пироранесом! Что же это за дар такой, оставивший на лице одного из посланников уродливый ожог, смяв его правую часть? — Сейчас мы ничего не сделаем, — настаивала Юзуки.       Разумно. Стоит прислушаться к голосу разума: всего несколько дней и всё уляжется, вернётся в привычный ритм, охрана ослабнет, бдительность врагов притупится, и они смогут легко покинуть Хопо. Это звучало действительно логично, правильно и безопасно. А ещё это могло занять больше, чем пару дней. Потому что если бы охотники удовлетворились сожжённым трупом оборотня, то утром не стали бы вытряхивать жильцов из домов. И не мелькали бы повсюду живые тени с алыми эмблемами. Юзуки тоже прекрасно это понимала, но не произносила вслух: посланники ищут не убийцу своих собратьев, а того, кто смог сжечь осквернённого чёрной магией элира — обладателя синего пламени.       С каждым прошедшим днём столица будет напоминать игольницу, в которую втыкают всё новые иглы: новые рейды посланников, очередные группы охотников. Появятся колдуны, служащие церкви; элиры, желающие избавиться от нависшей угрозы и готовые продать соседей за иллюзию собственной безопасности, и, конечно же, выше взметнутся костры, запах от которых и так ощутимым смрадом тянулся через весь город. Оставшись здесь они не выиграют, а напротив, окончательно загонят себя в ловушку.       — Порошок прекращает действовать, — давила Юзуки.       Взгляд в очередной раз зацепился за катафалк. Кристофер нахмурился, наблюдая за тем, как девушка-ворон спрыгивает с козел, потягивается и всовывает кипу бумажек Заклинателю. Обожжённый окинул её взглядом, пролистал документы, повернулся к товарищу и крикнул «Открывай!». Раздался щелчок. Лёгкая дрожь под ногами сотрясла маленькие камушки, и невидимый магический барьер опустился, пропуская катафалк.       Девушка ловко запрыгнула обратно на козлы, взялась за поводья и двинула прочь. Колеса стучали, деревянные, поблескивающие желтоватым лаком ящики тряслись, вызывая тошноту у зрителей, и через несколько минут повозка с мертвецами исчезла за воротами. Заклинатели ещё наблюдали за ней какое-то время, потом стряхнули мёрзлое оцепенение и вернулись к работе.       — Хорошо, если ты хочешь здесь стоять и ждать, когда они…       — Юзуки, а в Хопо есть кладбище или колумбарий?       — Конечно нет, — раздражённая бессмысленностью вопроса лиса вскинула руки. — Ты видел, как здесь всё застроено? Куда можно втиснуть гектары могил?       Снова щелчок, только в этот раз в его голове. Неожиданно, так просто кусочек пазла нашёлся и встал в нужное место, вызвав волну приятных мурашек в затылке.       — Мы отправляемся в похоронное бюро!

___

      Найти в столице похоронное бюро было немногим проще, чем выбраться из неё. Юзуки никогда не приезжала в Хопо до этих событий, а потому даже представить не могла, где среди всех кварталов можно было найти тот, в который элиры приходили попросить об ушедших. Кристофер же времени зря не терял, не стал дожидаться, пока она придумает, как выведать информацию у кого-нибудь простака. Он подошёл к «приятной на вид» женщине и просто спросил, где они могут найти упомянутое бюро. Сказать, что у Юзуки челюсть едва не отвисла, это ничего не сказать, но даже недовольный взгляд, с которым Кристофер после встретился, не дал ему даже скудной пищи для размышлений.       — Это была милая и добрая женщина, Юзуки, — оправдался он, кажется, уже в четвёртый раз. Ничего, пусть повторит ещё пару раз, может, тогда это и правда окажется так — и тогда у таких «милых и добрых женщин» не окажется ножа за спиной.       — И она искренне посочувствовала моему горю, — закончил Кристофер.       — Да, потерять питомца — это истинное горе.       — Сразу видно: у тебя никогда не было питомца, — парировал он, когда они вышли на узкую кривую улочку, оказавшись перед небольшим каменным крыльцом непримечательного двухэтажного здания. Комнаты в нём, вероятно, были всего в несколько квадратов. — Порой потеря питомца — это большая трагедия, чем ты можешь себе представить.       — Какая чушь.       Юзуки взлетела по ступенькам к входной двери, оттянула дверной замок и постучалась.       — У Сильви тоже недавно умер кот, так что её сопереживание было искренним.       — Сильви, значит, — едко усмехнувшись, лиса снова постучалась. — Думается мне, что похоронил бы ты, не знаю, лангуста какого-нибудь, то у этой Сильви совершенно неожиданно тоже недавно умер бы совершенно обычный лангуст.       Кристофер провёл ладонью по волосам, взъерошив кудряшки, и растерянно наблюдал за её нервными попытками достучаться до хозяина бюро, на которое им так любезно указала милая, добрая ведьмочка Сильви. Юзуки продолжала бы видеть во всём этом ловушку, даже если, кроме вывески над дверью, во всю стену была бы роспись с могилами и готическим, витиеватым почерком было бы написано: «Гробы: два по цене одного. Приведи друга и получи скидку».       — Не стоит во всех элирах и людях видеть врагов.       — Равно как и друзей, — Юзуки занесла кулак, чтобы в последний раз отчеканить ударную дробь, но дверь со скрипом отворилась. — О, неужели, здесь ещё есть кто-то живой?       — Это ненадолго, — голос с хрипотцой предвосхитил появление на пороге молодого ворона со смолисто-чёрными крыльями, сложенными за спиной. — Чем обязан появлению живых на моём пороге?       Его глаза были как два лазурита, потерявших свои белые крапинки, а вместе с ними взгляд лишился живого выражения. Он вперился в незваных гостей, не скрывая безразличия и скуки.       — Вы прекрасно выглядите и не тянете на неизлечимо больных. Что это вам вдруг понадобился парный гроб?       Раздражение, что ещё клокотало в её груди, готово было вырваться наружу и прожечь дыру в этом неприятном существе, но Кристофер протянул руку с улыбкой, представляясь и совершенно просто замечая:       — На самом деле, вы правы. Я со своей спутницей совершенно здоров и в ближайшее время не планировал умирать, поэтому мы и здесь.       Чёрная бровь ворона удивленно скользнула вверх, впервые выдавая какое-то чувство на лице. Кристофер же продолжал:       — Чтобы покинуть столицу живыми, нам нужна парочка гробов.       — Оксюморон какой-то, — юноша-ворон скупо улыбнулся, раскрывая дверь и пропуская их внутрь. — Ну, входите, соловьи, поведайте мне эту интригующую историю.       Внутри оказалось на удивление просторно и уютно: обшитые светлыми деревянными панелями стены, несколько картин с живописными пейзажами и разбавленные настенными лампами на изгибающемся основании. Мягкий ковер скрадывал шаги, а полумрак не казался таким жутким и мрачным, как должен был бы в месте, куда живые приходили попрощаться с близкими.       — Это не похоже на похоронное бюро, — тихо произнесла Юзуки.       — Вы уверены в этом?       Ворон не обернулся, не замедлил шаг, — напротив, он спокойно шествовал впереди, спрятав руки в карманы свободных штанов, ставших тёмным продолжением его фигуры.       — И как много подобных заведений вам удалось посетить? — спросил он. — По вашему грубому тону и холодному взгляду можно сказать, что вы часто имеете дело со смертью, но сопровождать туда и убивать — две разные профессии.       — Простите?       Ворон чуть повернул голову, и на скуластом лице появилась усмешка. Вызванная атмосферой мистики лихорадочная мысль бегло опалила разум: он будто бы и не касался пола, мягко скользя над ним. Его голос звучал мягко и сухо:       — Это вы меня простите, не стоило мне делать поспешных выводов, пока я не услышу всю историю.       — Нам необходимо покинуть Хопо не по обвинению в убийстве, — тут же вставил Кристофер и осекся, как и Юзуки, вспомнив волка. Его лицо вытянулось, напряжение прибавилось в контуре губ, но голос прозвучал спокойно: — Не совсем из-за этого.       Коридор закончился двумя плотными тёмно-зелёными шторами, которые эффектно раздвинулись, когда ворон пересек порог и обернулся. Перья колыхнулись вслед за крыльями, на которых, по обыкновению, блестела красная нить — красивое, завораживающее украшение, но всё в нем выдавало кандалы, прибившие парня к земле. Юзуки знала, что это были зачарованные нити Церкви, которые могли снять только посланники и этим лишний раз указали место элиров в изменившемся мире.       Посланники много обещали элирам и людям, но, по существу, все их слова — красивые сказки, в которые Юзуки не верила. Они также убеждали многих, что крылья — это сила, ответственность за которую элиры пока не могли нести. «‎Время покажет, — говаривал когда-то один из голосов последователей Красного Бога, — пройдёт не один год, а может и десяток лет, когда элиры смогут доказать, что ужасы войны не повторятся. Их жизнь длиннее нашей, человеческой, поэтому и времени показать себя потребуется соответствующе»‎. Крылья — это власть, это часть могущества летучих элиров, поэтому не удивительно, что Кафтаны решили её подсократить.       — Ага, вот оно! — Ворон щелкнул пальцами, точно получил разгадку тайны. — Это вас ищут посланники. Вы оба как-то связаны с… — прищур этих глаз казался жутким, не совсем здешним, немного опасным. — Со смертями посланников.       — Можно и так сказать, — ответил Кристофер. — Но мы их не убивали.       — Ты-то нет, — ворон скользнул этим мистическим неприятным взглядом, от которого холодели лопатки, к лисе. — А вот ты не так давно явно оборвала чью-то жизнь. Жаль, что только одну.       Истеричный смешок сорвался с её губ:       — Жалеешь, что я убила только одного? Хочешь присоединиться к нему?       — Жалею, что это вряд ли был посланник, — тон потяжелел, а лицо снова приняло неживое выражение. Ворон коснулся подвески на шее. — Итак, вернёмся к делу. Вам нужно выбраться из столицы в моих гробах, верно?       — Мы предполагаем, что это наилучший вариант, — чинно произнес Хранитель, почти вызвав у Юзуки улыбку, хотя всё её естество противилось находиться в этом помещении рядом с вестником смерти, от которого несло тяжёлым влажным тленом. Вороны — отшельники, и Юзуки прекрасно понимала, почему. — Услуги бюро стоят определённых денег. Думаю, этот вопрос легко решаем.       Юзуки взглянула на своего спутника из-под капюшона, испытав незнакомое наслаждение от этих слов. Ей всегда хотелось иметь возможность сорить деньгами и с таким важным непроницаемым лицом говорить, что мешок, два мешка золота — это ерунда, если она чего-то хочет. И сейчас это почти было так, потому что, на какое бы дело она не подписалась, согласившись путешествовать с этим чудным парнем, Юзуки почти могла представить себе, каково это — не думать о заработке, а вместе с тем о еде, об одежде, об оружии.       Правда ли этот человек из так называемой Завесы или всего лишь хороший сказочник да одаренный колдун — кто знает, какие ветви магии уже создали люди? — всё это не так важно, пока лисе не надо было думать о золотых монетках.       — Вообще мы…       — О, дорогой Лукас, не спеши отказываться от просьбы! — Его прервал сильный, но приятный женский голос. Юзуки тут же взялась за рукоять клинка на бедре и взглянула в сторону говорившей. — Ведь любая просьба подразумевает ответную услугу.       Это был и без того маленький зал: троим с учетом крыльев было тут тесновато, — однако стоило в противоположном проеме появится высокой женщине, как пространство окончательно схлопнулось. Она выглядела изящно, а тонкое чёрное платье в пол было таким тонким и откровенным, что невольно создавалось впечатление: незнакомка только поднялась с постели.       — Диадора, — натянуто улыбнулся ворон, и если даже у него появление женщины вызывало напряжение, то гостям стоило уже развернуться и покинуть бюро. — Это глупо, неразумно и опасно. Диадора хохотнула, вальяжно поправляя тёмные волосы, заплетенные во множество тонких косичек, которые она мастерски заколола золотыми шпильками в два хвоста.       — Прости, ты сейчас пытался меня отговорить? — Улыбка, как проступивший месяц в ночном небе, приятно осветила её мягкое лицо с округлыми губами и наполнила волшебством тот кусочек гостиной, где она стояла или уже покинула его, потому что Диадора двинулась к гостям навстречу, легко минуя вытянутую руку ворона, будто тот пытался её остановить. — Значит, это вы гости, перевернувшие жизнь в Хопо с ног на голову, верно? Я так рада вас видеть, давно в этом местечке не происходило чего-нибудь эдакого.       У неё была кожа цвета молочного шоколада, глубокие чёрные глаза с задорной искоркой между их тенями, как звёзды, которые можно разглядеть, если долго смотреть в полночное небо — всё шептало об элирской могущественной крови. Но кем была эта Диадора, Юзуки не знала и не могла никак угадать.       «Если не облава, то чёрный рынок», — невесело заключила Юзуки, сжимая рукоять клинка. Её сердце взволнованно и испуганно билось. Взгляд оценил расстояние до выхода или ближайшего окна. — «А то и по частям продадут».       — Кристофер Темпс, а это моя компаньонка — Юзуки, — в очередной раз представил их Хранитель, протянув женщине руку. — Приятно познакомится, Диадора…       Он запнулся, когда с неизменной улыбкой Диадора протянула руку, точнее то, что от неё осталось. Конечность по локоть была отсечена ровным срезом и аккуратно перевязана шелком, но этот аксессуар не смягчал впечатление, напротив, лишь усугублял неловкость юноши. Кристофер только собирался извиниться — это было написано на его побледневшем лице, — но Диадора посмеялась и сжала его ладонь правой рукой.       — Гатея, — закончила она. — Не обращайте внимания. Так, некоторая неприятность лишила меня руки, но я всегда плачу долги, так что когда-нибудь в мире на одного однорукого станет больше. Если ему повезёт.       — Да, Диадора Гатея, — к чести Хранителя тон голоса не изменился, звучал галантно и учтиво. — У вас чудесное имя.       «Позёр», — Юзуки хотелось закатить глаза, но она сдержалась. — «Невыносимый тип».       Диадора хихикнула, отняла руку и пробежалась пальцами по плечу, словно специально акцентируя всеобщее внимание на её изъяне. Юзуки уже видела существ, лишавшихся конечностей, и это всегда была трагедия и неприятность, которую они пытались скрыть, будто стыдясь этого. Диадора же будто упивалась реакциями других.       «Диадора Гатея… Интересно, получается. Фамилии встречаются у людей или же у элиров, которые работают на людей», — размышляла Юзуки, пока её наниматель общался с владельцами или работниками бюро. — «Эта женщина явно здесь не последняя фигура».       — Такими темпами, Кристофер, твоей компаньонке придётся отбивать тебя от толпы влюблённых девиц.       — Еще чего, — фыркнула Юзуки. — Думаю, мы разойдемся с ними на приятном компромиссе: им этот щёголь, а мне его кошель.       Кристофер смешался, но натянуто улыбнулся, а вот Диадора задорно расхохоталась, разбавив полным, пёстрым — живым смехом это сумрачное прохладное местечко и даже заразив им ворона. Лукас покачал головой, но острые чёрточки, обозначившие его профиль, смягчились.       — Ты, Юзуки, мне определённо нравишься. Острый язык — это лучший способ найти себе неприятности.       — Спасибо. Наверное.       Атмосфера переменилась, напитавшись непринуждённостью диалога, простотой сказанных фраз и искренностью прозвучавшего смеха. Диадора привнесла в гостиную не только изящную красоту в платье, совсем не подходящем для похоронного бюро, но и близость, от которой многие в этом мире давно отвыкли. В подобной обстановке можно было говорить не только о делах, о войнах, о боли, но также просто знакомиться, шутить и выражаться.       «Короче, попусту тратить время», — думала Юзуки, но улыбка пощекотала губы и ей. Лукас кашлянул, о чем-то напоминая Диадоре. Она махнула ладонью, точно поймав мысль, пытающуюся от неё ускользнуть.       — Слышала, вам надо покинуть Хопо, и мы можем с этим помочь. Уверена, Лукас сделал бы это безвозмездно, посмотри вы на него щенячьими глазами чуть подольше, — Диадора не взглянула на ворона, но спутники видели, как он поднял плечи, будто пожелав спрятаться от сказанного. Ему стало неловко от правдивости этих слов. — И я его понимаю, мне тоже хочется вам помочь…       — Но вам что-то нужно, — Юзуки растеряла лёгкость, вернув себе прежнюю осторожность. — Денег вам мало? Что ещё вы хотите получить?       — На самом деле, это именно ваша вина, и вам её придётся искупить, — ответила Диадора. — После гибели группы посланников их собратья решили под это дело подтянуть несколько элиров, которые уже были на плохом счету у Церкви.Это наши партнёры, если так можно выразиться.       — И невинные существа, — добавил Лукас. — Дела становились хуже, поэтому они собирались уехать, но не успели. Две семьи: эльфы и квазарские ведьмы. Их положение усугубилось, потому что родители не стали отдавать своих первенцев Церкви, поэтому… В целом, вы представляете, что их ждёт.       — Что? — его голос немного дрогнул, заставив троих с удивлением взглянуть на Кристофера. — Вы же не хотите сказать, что из-за этого их и правда сожгут?       — На костёр и за меньшее отправляли, — Диадора пожала плечами, накрутив косичку на палец. — Их Богу нужны последователи, искренне верующие в его проповеди, а таких можно только воспитать. Дети — это ресурс.       Пальцы Юзуки дрогнули, но не коснулись ножа на бедре. Её голос прозвучал глухо:       — Значит, условия такие: мы помогаем спасти семьи, а вы нам — выбраться из столицы.       — Совершенно верно, деточка, — Диадора щёлкнула пальцами. — Настоящее воронье дело!       — Воронье? — хором переспросили Юзуки и Кристофер.       Лукас невесело усмехнулся:       — Иначе, смертельное. Пора писать завещания.