Your last Sunday

      Беллатриса долго стояла на крыльце, не сводя глаз с холма, откуда трансгрессировала доктор Осборн. Женщина перевела взгляд на замок, уже который раз за свою жизнь ощутив неподдельное отвращение к этому месту. Будучи уже давно и прочно закаленной в боях, ей вдруг стало совсем не по себе. Такие вещи не должны были затрагивать её душу, но почему-то, сердце, которое всегда казалось железным, болезненно дрогнуло, и внутри зародилось отчетливое чувство неподдельной, близкой к паническому ужасу, тревоги.       Что-то изменилось. Что-то было не так. Как будто солнце резко скрылось за облаками, а с гор налетел ледяной ветер, заставляя поморщиться и сильнее закутаться в плащ. Женщина вспомнила о пылающем камине, еще раз вздохнула и зашагала назад. Около лестницы она снова остановилась. Для чего? Подниматься наверх, сказать повелителю о случившемся, но как? Темный Лорд обвинит их всех в недостаточном уходе, наградит парочкой заклятия Круциатус, а потом? А что потом? Беллатриса понимала — они абсолютно ничем не могут помочь несчастной Вайолет, разве что только отсрочить ее страдания.       Рассказ Хелен шокировал. Ужасал. Потрясал своей искренней правдивостью. Беллатриса с ужасом осознала, что ее обожаемый Повелитель совершенно не всесилен. Есть вещи, в которых он уже никогда не сможет разобраться в силу своих собственных убеждений и, возможно, устаревших предрассудков. Лестрейндж постояла на месте еще с минуту, а после уверенно зашагала в сторону библиотеки. Должно же быть хоть что-то на тему магии крови. И, как оказалось, в библиотеке уже кто-то был.       — Я знаю, что ты ищешь. — около одного из шкафов стоял Долохов, — И, спешу тебя заверить, это бесполезно. После вашего ареста мракоборцы провели здесь весьма тщательный обыск и изъяли все книги по Черной магии и магии крови.       — Ты знаешь?! — ахнула Беллатриса, на что поляк лишь ухмыльнулся.       — За кого ты меня принимаешь? Не забывай, откуда я приехал. В Дурмстранге нам преподавали азы медицины, и, кстати говоря, не только колдовской. — не моргнув глазом, соврал Антонин.       О том, что в его комнате в тайнике под шкафом, лежат маггловские справочники и книги по онкологии, он благоразумно промолчал. В этом доме никто никому не мог доверять — этот факт был прописан кровью на стенах.       — Хелен сказала, что Вайолет в шаге от какого-то бластного криза. — сказала Беллатриса, задумчиво водя рукой по корешкам книг.       — Что? — переспросил Антонин, — В шаге?       — Да. А что это такое…       — Это… — поляк оглянулся по сторонам, понизил голос практически до шёпота, — Это смерть, Белла. Смерть настолько мучительная, что заклятие Круциатус в сравнении с ней — просто пустой звук.       — Дьявол… — Лестрейндж побелела, как бумага, представив, в какой ярости будет Волдеморт, как только узнает о случившемся всю правду, а не только то, что успел увидеть за несколько мгновений.       — Он же убьет нас всех, если узнает... — прошептала Беллатриса, сжимая ладони в кулаки.       — Ну, это если он узнает. Или если ему кто-то скажет... Воот, мы уже соображаем. — прокомментировал Антонин, — А теперь займись чем-нибудь максимально естественным, пока Темный Лорд не спустился.       Беллатриса пожала плечами и подошла к одному из книжных стеллажей. Ей нужно было прямо сейчас чем-то занять руки, пока мысли в голове неслись нестройным бурным потоком. Страх на реакцию повелителя медленно сменялся на мысли о будущем Вайолет и, судя по точно такому же выражению на лице Долохова, хоть и тщательно скрываемому, — беспокоило это не только её одну.

***

      Оставшись один, Волдеморт замер посреди спальни, откуда, казалось бы, только что вынесли на руках его Вайолет. Смертельно бледную, истекающую кровью, слабую, беспомощную. Интересно, что же случилось с леди, что она даже не смогла колдовать? Странно это, очень странно. И непонятно. А то что было ему неясно — Темный Лорд ох как не любил. И, что еще удивительнее, в воздухе так и оставался этот «металлический» запах крови.       Услужливые домовики проворно складывали в корзину перепачканные кровью носовые платки и постельное белье. Вайолет даже не одели и лишь в одной сорочке просто завернули в одеяло, а Антонин на руках отнес ее в… чемодан этой загадочной мисс Хелен Осборн. Не оставалось никаких сомнений — магический потенциал этого доктора очень и очень высок. В медицинском чемоданчике при помощи заклинания незримого расширения эта женщина явно сделала небольшую больничную палату. Интересно, где она этому научилась? В Хогвартсе такому вряд ли бы обучили. Откуда только взялась эта заносчивая гадина?..       Напоследок домовики распахнули настежь окна в спальне, проветривая комнату, а потом трансгрессировали вместе с корзиной. Мужчина спустился вниз. Стоя в холле, он случайно услышал шаги, тихий кашель и обрывок разговора, доносящийся из библиотеки. Разговаривали трое — Беллатриса, Долохов и Рабастан. Последний, по всей видимости, ходил взад-вперед по комнате, то и дело покашливая.       — Хелен знает, что делает. Я ей верю. — вдруг раздался голос Беллы.       — С чего это ты так к ней прониклась? — едко заметил старший Лестрейндж, его голос так и сквозил неприкрытым скептицизмом. — А если она сдаст нас мракоборцам?       — Хотела бы сдать — сдала. У нее три раза была такая возможность. — отозвалась Беллатриса, поудобнее устраиваясь в кресле у камина.       — Вот именно. — согласился Антонин, потирая ушибленное плечо. — Интересно, чем эта сука меня вышвырнула…       — У леди Вайолет спросишь. — не остался в долгу Рабастан.       — Спрошу. Если леди Певерелл поправится. А без доктора Осборн, тупая твоя башка, этого может и не произойти. Хелен явно знает больше всех нас. Она сделала всего один укол и остановила кровотечение, которое мы не могли убрать почти час. Вайолет в безопасности. Она дала слово, помните? Она обещала, что не сбежит. Да у нее и сил-то нет на полноценный побег. И палочки, кстати, тоже. — Антонин уже начал раздражаться.       — А ведь и правда. — вдруг пробормотала Беллатриса, — Вайолет всегда держит свое слово. И кроме того… Ее палочка у меня.       — Тем более. А потому… Я считаю, что в данный момент что-то сообщать Повелителю не только бессмысленно, но и глупо. Успокойтесь. — Подытожил Антонин, — Если бы что-то было, то…       — То что? — Волдеморт резко шагнул в комнату, громко хлопнув дверью.       — Ничего особенного, мой лорд, — не моргнув и глазом продолжил поляк, — Я всего лишь сказал, что Рабастан очень зря сомневается в профессионализме и компетентности доктора Хелен.       — Вот как… — протянул Волдеморт, не сводя взгляда с Антонина, — И чем вызвано такое недоверие?       — Она молодо выглядит, повелитель. — отозвался Рабастан. — Не похоже на опытного доктора.       — А что же скажет наша дорогая Беллатриса? — маг усмехнулся; эта придирка показалась ему слишком мелкой.       — Я верю Хелен. — односложно ответила женщина, — Мы… — Белла замялась на секунду, тщательно формулируя то, что скажет следом: — Мы... Разговаривали на холме. Хелен сказала, что нам не о чем волноваться. Вайолет вернется через несколько недель. Доктор Осборн разрешила нам ее навещать и еще пообещала присылать нам сообщения о ее состоянии и ходе лечения. Вам не о чем беспокоится, повелитель.       Задумка удалась, по крайней мере, ей так показалось. Слово Беллатрисы, как это бывало и не однажды, оказалось решающим. Вот только — и все присутствующие знали это, как никто другой — Темного Лорда было не так просто провести, или, уж тем более, обмануть. Маг осмотрел собравшихся в библиотеке, пытаясь определить, кто же именно ему врет. Бесполезно. Волдеморт не без гордости отметил, что очень хорошо "выдрессировал" своих солдат.       — Вот как… — негромко сказал Темный Лорд после минутного молчания, — Что ж. Это нам даже на руку. Тем более, что у нас есть дела намного важнее. Беллатриса, следуй за мной. А вы, двое, — он посмотрел на Долохова и Рабастана, — Мне все равно, кто из вас это сделает, но вы должны будете наведаться к доктору Осборн и узнать все о состоянии леди Певерелл. Если получится ее увидеть, передайте, чтобы не переживала о своих сопляках. Леди все поймет.       Беллатриса и Волдеморт трансгрессировали, оставив мужчин одних. Антонин поежился: Его не радовала перспектива снова посчитать собой количество дверных косяков. Но появилась возможность увидеть Вайолет, убедиться, что с ней все в порядке. И заодно — заглянуть в гости к Горбину.       — Я поеду один. — сказал поляк, — Не обижайся, приятель, — прибавил он, видя, как изменился взгляд Лестрейнджа-старшего, — Тебя с твоим кашлем даже на порог корпуса не пустят.       — Мог бы и не объяснять, — проворчал Рабастан, садясь к письменному столу и пододвигая к себе перо и чернильницу, — Передашь?       — Разумеется.       — Скажи Вайолет, что я… что мы с Беллой ждем ее.       Антонину очень не понравилась эта заминка. Полутонов было достаточно на сегодня. Поэтому мужчина, быстро осмотревшись, в три шага приблизился к Рабастану, поднял его за шиворот и прошипел на ухо: «Держи себя в руках, дружище. По-хорошему прошу.».       Лестрейндж непонимающе уставился на соратника, ожидая пояснений. Но поляк молча выпустил его плечо, и Рабастан вернулся обратно к столу, заканчивать послание. Поставив точку, Лестрейндж сложил листок вчетверо и отдал его Долохову. Последний вышел из библиотеки. А. Рабастан, оставшись один, вдруг обратил внимание на потрепанную книжицу в темно-сером переплете, которая лежала в кресле, на котором сидела Беллатриса до того, как уйти с Волдемортом. Мужчина поднес книгу к настольной лампе.       — «Сказки Барда Биддля»… Серьезно, Бэллс? — протянул Рабастан, открывая страницу, помеченную закладкой.       — «… Тем временем средний брат вернулся к себе домой, а жил он один-одинёшенек. Взял он камень, что мог вызывать мертвых, и три раза повернул в руке. Что за чудо — стоит перед ним девушка, на которой он мечтал жениться, да только умерла она ранней смертью.       Но была она печальна и холодна, словно какая-то занавесь отделяла её от среднего брата. Хоть она и вернулась в подлунный мир, не было ей здесь места, и горько страдала она. В конце концов средний брат сошёл с ума от безнадежной тоски и убил себя, чтобы только быть вместе с любимой.       Так Смерть забрала и второго брата…».       Последние строчки, которые Рабастан и Родольфус столько раз слышали в детстве, сейчас утратили свой прежний смысл. Лестрейндж поморщился: Что-то жуткое и холодное таилось в этих словах.       Он вспомнил Вайолет, как она сидела в столовой с самого первого своего появления и до вчерашнего дня. Молчаливая, бледная, всегда с идеальной осанкой. Всегда ее губы плотно сжаты, глаза не выражают никаких эмоций. А улыбка — если она, конечно, появлялась, — равнодушно-холодная, учтивая, неживая, неестественная. Пустая. Совсем, как… те мраморные ангелы, которые охраняют вход в фамильный склеп. Рабастан глубоко задумался, а потом взял книгу с собой и вышел из библиотеки.

***

      Антонин поднялся в свою комнату и увидел за окном изрядно потрепанную сипуху. Мужчина быстро открыл окошко, забрал послание, отпустил птицу и закрыл створку. Долохов развернул листок и грязно выругался.       «Книги нет. Последний экземпляр два года назад изъяли мракоборцы. Прости. Я сделал все, что мог. Горбин…».       — Ёб твою мать… — пробормотал поляк, сжигая листок бумаги и доставая из тайника тетрадь с записями. День плохих новостей какой-то.       Долохов переоделся в маггловскую одежду, спрятал в потайной карман палочку и письмо от Рабастана, уложил обратно в тайник все магловские книги по онкологии и гематологии, и отправился к выходу. Через десять минут маг трансгрессировал с уже знакомого холма. А ещё через мгновение он стоял в переулке близ центральной площади города Краков. В этот раз Долохов направился прямиком в рабочий кабинет доктора Марека.       — Какие новости? — спросил Любецки, вешая на крючок белый халат.       — Ужасные. — мрачно ответил Антонин, — книги нет. Два года назад мракоборцы изъяли и засекретили последний экземпляр.       — Kurwa! — мрачно выругался мужчина, потирая висок. — А по состоянию леди что можешь сказать?       — Сегодня утром Хелен Осборн забрала в клинику Вайолет Певерелл. Рецидив и скачок акселерации. Вскоре это бы переросло в бластный криз. — пробормотал Антонин.       — Дела… — Марек присвистнул, а Долохов тяжело вздохнул.       — Дамблдор… — выплюнул Антонин, — Ее смерть будет на совести этого старого ублюдка. Недосмотрел…       — Успокойся. — сказал Марек, подавая другу стакан с виски, — Выпей. Полегчает. Хелен знает, что делает. Я десять лет слежу за ее деятельностью, даже консультировал как-то. Если вдруг что-то пойдет не так — вмешаюсь сразу же. Вы повелителю сказали?       — Издеваешься? — фыркнул Антонин. — Если бы я сказал, то сейчас бы шел с докладом к Всевышнему, или куда там отправляются души после смерти.       Мужчина сделал еще глоток. Действительно, стало легче, хоть и ненамного. Марек же достал из ящика черную, достаточно толстую, папку, протянул ее Долохову.       — Тоже верно. Так. Отправляйся в Каус. Передай Хелен эту папку, в ней протоколы. — сказал он. — Она поймет. Все мои контакты у нее есть.       — Спасибо, друг. — Так и не допив терпкий напиток до конца, Антонин поставил стакан на стол и наскоро надел пальто, чтобы коротко попрощавшись вновь отправиться в путь.       В Каусе ревела буря. Долохов кутался в пальто, морщась от пронизывающего ветра и даже выпитый крепкий алкоголь не грел его. Не сегодня. С большим трудом он сумел найти нужный корпус, а вот отыскать кабинет оказалось проще.       Хелен сидела за столом и заполняла какой-то журнал. Увидев своего нового знакомого, доктор Осборн довольно дружелюбно улыбнулась и убрала бумаги в сторону.       — А, мистер Долохов. — протянула она, — Снимите, пожалуйста, верхнюю одежду.       — Здравствуйте, мисс Осборн, — отозвался Антонин, снимая пальто и вешая его на вешалку. Палочку и письмо Рабастана он переложил в карман пиджака.       — Плечико не болит? — осведомилась она, — Прошу прощения за это. Сами понимаете, работа обязывает.       Долохов смутился.       — Ничего страшного, мисс.       — Сучья погода сегодня. Может быть чаю? Или кофе? — Хелен мгновенно определила, что слуга Темного Лорда успел познакомиться со знаменитым северным климатом.       — Благодарю, мисс Хелен. Хотелось бы конечно чего покрепче, но чай так чай. Если можно. — добавил он едва улыбнувшись. — А еще… У меня для вас посылка от доктора Любецки. — на стол легла черная пластмассовая папка.       Осборн улыбнулась ему в ответ еще более искренне, чем до этого, и только в тот момент Антонин заметил, что от этой улыбки на ее щеках появились две небольших, но изящных, ямочки, а светло-карие глаза заблестели.       «А она… Ничего…» — поразился мужчина своим же мыслям.       — Старина Марек… — произнесла она, наливая в кружку дымящийся кипяток. — Как это возможно? Я искала эти протоколы почти восемь лет…       — Не только у вас есть секреты, мисс Осборн, — уклончиво ответил Долохов, сделав глоток. После ледяного ветра с каплями соленой морской воды горячий чай стал спасением.       — Дайте-ка угадаю… Вы приехали по поводу Вайолет Уолси-Певерелл. — протянула Хелен.       — Вы очень проницательны, мисс. Нас всех очень напугало это происшествие, должен признаться. И вообще… Тридцатипятилетняя женщина, молодая женщина… И вдруг такой диагноз… — проговорил Антонин.       — Возраст не решает абсолютно ничего, мистер Долохов. Рак одинаково убивает и детей, и взрослых, и стариков. Нет никакой разницы. Думаю, вы понимаете. — с этими словами Хелен отложила папку в сторону, взяла с полки увесистую медицинскую карточку, помеченную инициалами Вайолет Певерелл, села обратно за стол, сцепила в замок пальцы рук.       — Миссис Вайолет Люминора Певерелл была доставлена в онкологическое отделение в состоянии средней степени тяжести, — заговорила женщина, — по имеющимся у нее симптомам я поставила ей рецидив. Вы очень вовремя меня вызвали. Еще немного времени, и он перешел бы в терминальную фазу бластного криза с летальным исходом.       Долохов молчал. Он вспоминал справочники, оставленные в поместье, и прекрасно понимал каждое слово доктора.       — Мы вовремя приняли меры, мистер Долохов. В тот же день мы сделали Вайолет переливание крови, сейчас она проходит курс химиотерапии. К сожалению, предыдущие, новаторские, методы лечения ей не подошли, и нам пришлось прибегнуть к классическим протоколам. Последние очень опасны для организма и требуют более длительной реабилитации. Поэтому… — Хелен тяжело вздохнула, — Вайолет Певерелл пробудет здесь ровно три месяца. От этого зависит ее жизнь.       Антонин молчал. Он понимал, почему доктор так обстоятельно делится с ним этой информацией. Поляк запоминал каждое слово, в глубине души размышляя над тем, что ему придется рассказать Темному Лорду по возвращению, и о чем лучше будет умолчать.       — Я могу ее увидеть? — тихо спросил поляк.       — Нет. Пока нет. Вайолет находится в стерильном, изолированном боксе, любой контакт может принести для нее инфекцию. Да и… Она сейчас слишком слаба. Как только ей станет легче — даю слово, я пропущу к ней любого, кого она захочет видеть. Мистер Долохов. Этот рецидив не последний. В любой момент он может вернуться снова. Вы должны быть готовы к любым исходам. - Осборн особенно сильно выделила голосом слово "любым".       «Chujowo» — тут же пронеслось в голове у мужчины, но вслух он сказал другое:       — Я понял, мисс.       — Самое главное. Не показывайте ей, что все знаете. Не дайте ей увидеть ваш страх. — Хелен отложила в сторону медицинскую карточку, а пожиратель смерти вспомнил о письме Рабастана.       — Но письмо-то передать можно? — спросил поляк. Осборн кивнула, достала из стола прозрачный файл. Антонин протянул женщине листок бумаги, который Хелен сразу же убрала внутрь и заклеила скотчем.       — Что-нибудь еще передать?       — На словах, мэм. Скажите ей… — он замялся. — Скажите, что мы ее очень ждем. И будем ждать столько, сколько потребуется. — Антонин поднялся со стула, взял в руки свое пальто, оделся и трансгрессировал.

***

      Замок опустел. Словно кто-то невидимой рукой погасил свечи в залах и коридорах. А впереди долгие три месяца пустоты и неопределенности. Хелен приезжала в поместье раз в две недели, сообщала о состоянии Вайолет, забирала письма, которые писали ей Антонин, Рабастан и Беллатриса, оставляла им ответные послания, написанные на обычных белых листах. Писала сама Хелен, Вайолет диктовала строчку за строчкой, потому что сил не было даже поднять голову, а руки часто бывали заняты капельницами или бесконечными инъекциями. Но эти простые строки почти не приносили облегчения, только лишь страх. Вайолет писала о себе, описывала вид из больничного окна, суровые будни врачей, подчеркивала, что не собирается бежать и держит слово. А в конце каждого послания обязательно успокаивала, что все будет хорошо. Только спустя время, сначала Рабастан, а потом и Белла - начали понимать, что Вайолет намеренно лжет, чтобы не доставить лишней боли. По понятным причинам, повелитель получал только устные сообщения. Их Долохов докладывал лично.       Вернувшись из Кауса, Долохов перевел несколько фрагментов из справочников для Беллатрисы. Прочитав их все, леди Лестрейндж пришла в ужас от того, ЧТО могло произойти, если бы они по какой-то причине не успели вовремя позвать на помощь. Беллатриса, наконец, осознала подлинный масштаб трагдеии. То, насколько всё это было страшно, необъяснимо. А ещё шло вразрез с тем, во что она верила всю жизнь: В могущество магии и чистоту крови. В то, что мир магов, хоть и сложен и удивителен, но всё в нем было решаемым. Простым. Доступным. Ключевое слово здесь "Был".       Есть тень, а есть свет, но как же много полутонов ускользало от тех, кто, как многим превратно думалось, мог управлять миром посредством силы, страха и магии.