Личность

- Твою мать! Твою мать! Твою мать!       Элис пытается проглотить гадскую слюну, но та застревает в горле от чего она закашливается.       У неё сегодня явно не самый удачный день.       Особенно после того, как её доктор сказал о том, чего быть вообще никогда не должно. Точнее, оно может быть, но точно не с ней. Ни с её жизнью. Не с тем, через что теперь придется пройти. Она этого не хочет. Не сможет. Да, именно не сможет.       Элис прислоняется к стене здания и шумно выдыхает.       Кашель закончился, но вот головокружение не покидает её уже минут десять – как только она вышла из кабинета доктора.       - Ладно, Элис, ты же справишься. Ты сильная. А всё, что он сказал, ну, подумаешь.       Она пытается улыбнуться, отмахиваясь от этих новостей.       Всё будет хорошо, надо только выключить эмоции и включить холодный рассудок. Да, сейчас ей не хватает именно рассудка.       И Элис думает – почему она такая взбалмошная и безмозглая, когда дело касается каких-то решений? Почему нельзя быть похожей на Себастьяна – с его вечно искрящимися глазами и дальновидностью или на Стейн – когда в ней просыпается твёрдость и прямолинейность.       Чëрт! Почему же именно ей досталась такая роль? Это как-то несправедливо и даже очень обидно.       - Иисусе!       Элис подскакивает, когда в кармане её джинсов раздаётся громкая мелодия, напоминающая траурный марш.       Она резво достаёт из кармана телефон и сразу же принимает вызов.       Она знает кто звонит и даже догадывается зачем. Только на одном из контактов Элис стоит эта мелодия.       - Я же просила, - шипит она в трубку, прикрывая динамик второй рукой.       - О, боже! Элис, малышка, ну как… как там? Ты уже вышла? Что он сказал?       Элис не паникует. Нет, она не даст ему то, чего он так жаждет, ведь тогда придётся долго приходить в себя, а сейчас она и так разбита, почти что, уничтожена.       Её рука крепче сжимает телефон и слышится лёгкий треск.       Нет, из-за злости она лишь сломает мобильный и тогда будет лишь хуже, только не для того, кто на той стороне линии.       - Элис? Что…       - Да, я тут, - она собирается с мыслями, ведь уже знает, какой ответ её ждёт, но всё же мысленно цепляется за призрачную надежду. – Он подтвердил.       - О, нет! – сокрушается голос с той стороны. – Да как… Да что… Да не может быть.       - Ещё как может, Арти.       Гнев собирается откуда-то из глубины, он пытается добраться до центра груди Элис.       - Но ведь… мы не можем. Я не могу. Это ведь… всё.       Элис дышит. Пытается дышать. Но кажется, это уже не так важно, когда она слышит следующие слова:       - Ты должна что-то сделать. Что-то придумать.       Гнев оседает в лёгких, давит на грудь, говорит, чтобы она признала его и не останавливалась.       Но Элис так не может. Она злится, напрягает шею, от чего вены вздуваются, обнажая синие прожилки, посылает сильный сигнал в голову, а после, сразу же притупляет его, выдавливая воздух сквозь зубы. Маниакальная наклонность – так ей говорил Себастьян, когда это отражалось и на нём. Но она не маньячка. Она… обычная. Совершенно обычная.       - Элис? Пойми, я не могу. Ты знаешь, что я просто не могу. У меня куча долгов, дети, аренда.       Жалость. Вот, что просыпается в Элис стоит ей услышать, как мужчина умоляет её чуть не плача. Она знает, что не сможет проявить твёрдость и настоять на своём. Знает и сдаётся.       - Ладно, Арти, пожалуйста, хватит.       Элис прикрывает глаза, пряча шею и подбородок в вороте куртки – жгучий холод мешает сконцентрироваться.       - Я, - тяжёлой выдох, сопровождаемый поскуливанием. – Прости меня. Прости.       Вот, что заставляет Элис съежится, пропуская такую простую, но значимую фразу «прости» через себя. Она не паникует. Нет. Она больше не злится. Она… страдает. И где-то там, внутри, её сердце в очередной раз кровоточит. И всё из-за… а из-за чего? Она такая неумелая, такая идиотка.       - Ладно, тут холодно, так что…       Элис пытается закончить этот трудный разговор и с той стороны трубки с ней соглашаются.       Она прячет телефон в карман и смотрит на время.       Есть ещё два часа. А что потом?       Потом ей предстоит серьёзный разговор со своими близкими. Или нет? Вдруг они отреагируют по-другому, не как Арти?       Элис усмехается, качая головой.       Кого она обманывает? Они убьют её. Ну или сделают всё, что нужно сами, они могут.       - Плохой день?       Элис смотрит в сторону и замечает длинного смуглого парня с мягкой улыбкой от которой на его щеках появляются ямочки.       Чëрт. Элис любит смуглых и любит гребанные ямочки на щеках и подбородке. Да этого просто быть не может, чтобы так повезло и где? Около больницы в которой пятнадцать минут назад её ошарашили весьма неприятной новостью.       - Да, самый холодный, - отзывается она, пропуская крохотный удар сердца, что не предвещает ничего хорошего.       - Да, денёк паршивый. Мороз просто готов уничтожить мой нос и уши, - он посмеивается и Элис почему-то хочется закричать.       Она хочет поддержать диалог, дать чему бы то ни было шансик, но моментально меняет своё решение, когда пульс учащается, а сердце колотит как сумасшедшее, едва не выбираясь из оболочки.       - Я… мне…       Нет возможности договорить. Нет шансика на что бы то ни было. Ведь в следующую секунду Элис стремглав бросается вперёд и едва разбирая дороги, перебегает улицу, теряясь за поворотом.       Этот парень явно больше никогда к ней не подойдёт. Да они наверняка и не встретятся. Что ж, это к лучшему.