Некогда враг

Блядь.  Нет, это началось еще раньше. Это началось с первого курса, когда Хван Йеджи только познакомилась со своими одногруппниками. Будущие филологи оказались очень открытыми и приятными людьми, которые даже успели понравится девушке при первой же встрече, убив в ней чувство дискомфорта.  И только Шин Рюджин, имя которой вся группа не знала до первой пары, оказалась какой-то странной. Всегда молчала, лишь иногда позволяя кому-то увидеть осужденный взгляд, отвечала лишь тогда, когда у неё спрашивали. И если про всех одногруппников было известно всё, начиная датой рождения, заканчивая умершей морской свинкой в пять лет, то про неё никто ничего не знал. Откуда она? Почему выбрала именно этот факультет? Почему постоянно молчит? Кто её родители? Какое её любимое мороженое? Почему она постоянно в брендовых вещах?  Вопросов всегда было много, особенно у Хван, ведь она староста. Староста должна знать всё и про всех, она обязана дружить со всеми и быть настолько удобной, насколько это возможно. Зачем? Просто потому что она — староста. Надежда на то, что преподаватели будут лизать ей пятки умерла даже не родившись, зато реальность где все, включая дружелюбных одногруппников и преподавателей высасывали из неё душу — очень даже реальна.   Все хотели чего-то от неё.  Кроме Шин Рюджин.  Возникало ощущение, что девушке настолько плевать на старосту, насколько это только возможно. Откуда она все узнавала и почему у неё нет не единого вопроса — самое трудное задание для Хван.  Они столкнулись лишь дважды, один раз на первом курсе, когда Йеджи пришла за очередной книгой про грамматику в библиотеку. 

^первый курс^ 

Пропахшее чистотой и бумагой помещение имело два этажа. Первый был отведен больше на читательский зал, хотя там и была некая литература. Коричневые мешки для сидения, столы с лампами, а так же ряд розеток возле белоснежной стены. Стеллажи с художественной литературой, нацеленной лишь на то, чтобы студенты позволили голове отдохнуть. Отдыхали тут все, кроме литературных факультетов. Не смотря на позднее время на первом этаже бурлила жизнь. Многие игнорировали главное правило библиотек, заставляя старого библиотекаря в костюме тройке зло смотреть на молодых людей.  Не останавливаясь девушка двинулась на второй этаж, чувствуя тяжесть в ногах. Целый день она бегала по университету, пытаясь словить преподавателей, чтобы решить проблему одногруппников, а после бежала в деканат. Было яркое ощущение, что к ногам привязали камни, тренируя её ноги и силу духа. Старая деревянная лестница хрустела под ногами, а запах на втором этаже больше походил на вонь, исходящую от историков после длительного нахождения в сухом архиве.  Подойдя к стеллажу с учебниками по иностранным языкам, Хван задумалась, смотря на довольно большое количество книг.  Даже с древнекитайским была книга.  — Её тут не будет, — спокойно произнёс тихий, но от того и громкий женский голос.  Резко обернувшись назад, встречаясь с сидящей на деревянном стуле. Голень правой ноги лежала на левой ляжке, создавая девушке амплуа какого-то гопника с района даже не смотря на её черные офисные брюки и белую рубашку, заправленную в эти же брюки. Левая рука находилась согнутой на спинке, придерживая голову, пока правая держала старую темно-синюю книгу с золотой надписью «Отелло». Глаза же следили лишь за строчками шекспирской классики, пока Йеджи вдруг почувствовала, как захотела сжаться.  — Чтение художественной литературы на первом этаже, — в голове у Хван эта фраза звучала уверенней.  Шин лишь хмыкнула, на секунду опуская левую руку, переворачивая страницу, после чего вновь возвращая её под свою голову.  — Как ты думаешь, возможно ли молиться в шуме? — скучающе протянула Рюджин, под конец поднимая насмешливые глаза на старшую, замечая, как она сглатывает. — Проблематично, наверное.  — Наверное, — вернув взгляд к книге прошептала Шин, пока Йеджи подумала, что это её шанс разговорить девушку.  — Так ты проводишь своё время тут? В библиотеке? Читая Шекспира? — складывая руки в замок за спиной спросила старшая.  — Я его знаю наизусть, — спокойно ответила Рюджин, чувствуя недоверчивый взгляд Хван. — Молилась ли ты на ночь, Дездемона? — подняв насмешливые глаза с чертами в них спросила Шин. — Во истину и ложь вполне свята. Пускай ты в деле возседатель трона, для жизни ты обычная раба, — сделав на двух последних словах акцент процитировала девушка.  — Значит ты сидишь тут и заучиваешь Шекспира на переменах?  Шин всегда куда-то уходит на переменах, оставляя старшую в раздумьях.  — У меня есть друзья, — фыркнула Рюджин, понимая намек Йеджи. — Но поскольку она сейчас в Бразилии играет в волейбол на пляже, то да, — Хван уже открыла рот, придумывая, что же еще спросить у неё, но младшая её опередила. — Нужная тебе грамматика через три стеллажа. Луи как всегда обкурился травы и забыл откуда книга.  Старшая кивнула, в голове делая заметки о темнокожем историке, который слишком увлекается Мексикой и её образами мертвых.  — Ладно, спасибо, — быстро отчеканила она, не выдерживая находится с младшей еще какое-то количество времени.  

^данный момент^

Грызя конец черной ручки, Йеджи выдохнула, пытаясь не поворачиваться назад, чтобы вновь не столкнуться со странным взглядом младшей.  А она смотрела, Хван наверняка это знала.  Вторая их встреча же произошла возле деканата, когда Йеджи с очень недовольным лицом вышла из кабинета, думая лишь про то, чтобы тысяча и одно задание сами собой исчезли. Заметив Шин, сидящую на лавочке возле стены, старшая остановилась.  — У нас сейчас философия, ты идешь? — спросила у Рюджин она, пропуская девушек близнецов.  — Ага.  Сложенные на груди руки, расслабленное лицо с закрытыми глазами, а так же вытянутые ноги. Все в её позе выдавало спокойствие.  — Все хорошо? — поинтересовалась Хван, думая, что ей не очень хорошо.  — Задумалась, — сонно ответила Шин, всем своим видом показывая, что ей скучно.  — О чем?  — О проститутках.  — Прости? — Представляешь скольких проституток сейчас имеют? — приоткрыла один глаз Рюджин, наслаждаясь потерянным видом Йеджи. — Не стой, а то тебя наверняка ждут, — решила прекратить внутреннюю борьбу девушки она, получая лишь аккуратный кивок.  И вот сейчас, на третьем курсе, старшая впервые увидела Рюджин с другой стороны.  Староста маркетологов всегда пытался как-то поддеть Хван, смеясь с девушки по многим причинам. Старшая всегда была мудрее, она просто игнорировала резкие выпады блондина.  Однако сегодня все же случилась перепалка в коридоре возле их аудитории. Противный староста вновь пристал к Йеджи с вопросами, отвечая сарказмом. А Хван же оказалась слишком усталой, поэтому и решила не сдерживать себя, отвечая парню так, как никогда не отвечала.  На плечо блондина легла чья-то ладонь с черным лаком. Шин была чуть ниже его, поэтому ей пришлось выйти, смотря на парня с милой улыбкой.  — Слушай, блондинчик, — аккуратно произнесла младшая, сжимая плечо ошарашенного парня. — Ты у нас?… — Пак Вонги, — недоверчиво произнёс он, смотря на Рюджин.  — Пак Вонги, — повторила Шин, кивая. — Это не у тебя отец в долгах сидит? — тихо поинтересовалась девушка, замечая ответ на свой вопрос в глазах блондина. — Сиди тихо и не высовывайся, а то узнаю еще что-то интересное. Договорились?  Парень сжал губы в тонкую полоску, кидая взгляд сначала на Йеджи, а потом на Рюджин, через несколько секунд уходя, аккуратно кивнув младшей.  — А ты, — обратилась к Хван Шин, кидая сонный взгляд на все еще находящуюся в шоке девушке. — Как правило люди с мозгами, но без власти над противником сидят и молчат, — оставляющий след взгляд прошелся с ног до головы и наоборот. — Как правило. Попытайся войти в это правило, — сморщив на секунду глаза прошептала девушка, наклоняя голову чуть назад так, будто у неё болит шея. — Иначе в следующий раз ты так просто от него не отвяжешься.  — А я тебя разве просила мне помогать? — приподняла бровь Йеджи, пытаясь игнорировать скребущееся чувство в груди о том, что она должна сказать хотя бы «спасибо».  — Меня волнует шум, который вы создавали, — тяжело выдохнула Рюджин, закрывая на секунду глаза. — Поэтому не бери на себя много, я не человек-паук, чтобы спасать тебя.  Обойдя Йеджи, Шин прошла в кабинет, вновь садясь за свою излюбленную заднюю парту, откидываясь на стуле. И вот теперь старшая сидит, ломает голову от того, что же только что произошло и как так вышло, что взгляд Рюджин прожигает дыру в спине девушке, пока у самой Хван крутилась мысль о том, что у Шин болит голова.  Иначе она не может объяснить почему младшая так морщила лицо. Не сказать, что это прям волнует её, но она же староста в конце то концов. Должна интересоваться теми, кто сидит у неё на шее по приказу старших.  А Рюджин сидит, даже если сама этого не замечает.  После того, как пара закончилась, а одногруппники начали расходится кто куда, лишь бы переждать очередное окно, Йеджи достала с пенала последнюю таблетку, идя за младшей к библиотеке.  Вновь библиотека.  Дойдя до второго этажа Рюджин остановилась, забирая с первого стеллажа первую попавшуюся книгу.  — Тебе еще что-то надо? — спросила она, проворачиваясь к Хван, приподнимая бровь, позволяя себе подойти ближе к старшей.  — У тебя голова болит? — не решаясь поднять взгляд спросила Йеджи, тупя глаза в пол, пока пыльная книга не прикоснулась к подбородку, заставляя её все же поднять взгляд.  Рюджин стояла с нахальной улыбкой, держа в руке книгу, которой она поддерживает лицо старшей.  — И?  — У меня есть таблетка, — подняла руку с заветной капсулой Хван, замечая скучающий взгляд на своей ладони. — Возьми.  — Зачем?  — У тебя болит голова.  — Я это итак знаю, — еле заметно закатила глаза Рюджин, пока Йеджи заметила дрожь в руке, держащую книгу. — Тебе это зачем?  — Я же староста… — Вот именно, — перебила её младшая. — Ты — староста, у которой полно других дел. Я просила у тебя помощи?  — Ты же мне помогла, — приподняла бровь старшая, уже жалея о том, что захотела помочь одногруппнице. Отойдя от пыльной книги, потирая подборок, староста оставила таблетку на ближайшем столе. — Попытайся хоть когда-то не быть стервой, может хоть так прекратишь прятаться от собственного одиночества, — прошипела Хван, разворачиваясь и уходя от девушки, спускаясь по все той же лестнице, ощущая все тот же взгляд.  Сидя на улице, отогреваясь на солнце, Йеджи не заметила даже того, что к ней подсели. Открыв глаза лишь тогда, когда что-то рядом начало шуршать, девушка встретилась взглядом с сорокалетней женщиной, что работает у них психологом.  По слухам она раньше была семейным психологом, но после какой-то парочки она решила сменить направленность.  — Устала? — спросила женщина, кидая в рот крекер.  — Не знаю, — пожала плечами Хван.  — Знаешь, я ведь постоянно тебя вижу. Всегда ты бежишь куда-то, — выдохнула психолог, пока Йеджи заинтересованно приподняла брови. — Это впервые когда я вижу, чтоб ты спокойно сидела.  — В следующей жизни я бы не хотела быть старостой.  — Я бы не хотела следующую жизнь, — фыркнула женщина, предлагая девушке крекер, получая отказ. — Ты пришла сюда злой. Поссорилась с кем-то?  — Почему человек не хочет принимать помощь? — сама того не ожидая спросила Хван, пока женщина задумалась.  — Это не одна причина. Боязнь показаться слабым, собственная гордость, недоверие, — начала перечислять она, пока Йеджи сжала губы. — А что, проблемы с кем-то?  — Та с одной особой никак не могу найти общий язык.  — Поверь, даже у самых плохих людей есть что-то хорошее. Что-то, что открывается лишь некоторым, — улыбнулась она, подбадривая старосту. После этого диалога прошла неделя, Йеджи не разговаривала с Рюджин, будто полностью игнорируя её существование.  Игнорировала до определенного времени.   Сидя на втором этаже библиотеки в углу, чтобы точно никто не потревожил, Хван заполняла журнал, иногда зевая, не прикрывая от усталости рот. Стул справа от неё двинулся и на него уселась Шин Рюджин, что тихо выдохнула.  — Наверняка мне стоит извиниться, — тихо начала она, пока Йеджи даже не отвлекалась от журнала. — Поступила я не очень красиво, а ведь ты хотела мне помочь.  — Меня просто бесило твое сморщенное лицо, — без какой-либо злобы ответила Хван, хотя внутри маленький чертенок потирал руки, смеясь над младшей.  — Ну, тогда я все равно должна была реагировать не так ярко, — сложила руки на груди Шин, смотря куда угодно, но лишь не на девушку слева. — Моя ошибка, признаю.  — М-м, — промычала Йеджи, уже не пытаясь вывести её на диалог.  — Меня всегда бесило то, что ты помогаешь всем, но только не себе, — неожиданно даже для самой себя произнесла Рюджин, замечая, как старшая всё же посмотрела на неё. — Тебя будто всегда много. Ты заполняешь собой все пространство.  — Так может это ты постоянно хочешь меня видеть?  — Может.  Бровь Хван взлетела вверх.  — Даже не будешь отрицать?  — А есть смысл? — ухмыльнулась Рюджин, продвигаясь ближе к Хван. — Можем проверить, если тебя это волнует.  — Провери…  Не успела Йеджи договорить, как сухие губы младшей впились в уста Хван. Запах лесных ягод ударил в нос, пока староста сидела с широко открытыми глазами, пытаясь игнорировать нервное сердце, угрожающее сломать пару ребер. Сминав верхнюю губу, Рюджин обвела языком середину губы, из-за чего старшая вцепилась в плечи девушки.  Отдел мифов и легенд скрывал не только сказания про древнеегипетских богов, но и двух девушек, пытающихся найти ответ.  — Проверила, — прошептала с улыбкой Рюджин, удивляя Хван еще больше.  — И что?  — Готовься, я собираюсь мучить тебя в каждой из вселенных. Не обещаю, что буду любить в каждой из них, но мучить буду.