Наша тайна

Соня проснулась от невыносимой духоты. Спёртый горячий воздух наполнил их с Лизой палатку ещё засветло, и если подруга не обращала на это внимания и мирно досапывала, то Соне нещадно хотелось искупаться в прохладном душе. Едва она открыла глаза, в голове тут же возникли обрывки воспоминаний о вчерашнем вечере, которые сейчас казались чем-то нереальным, будто купания на водопадах вместе с Сашей ей просто-напросто приснились. И только его несвязный голос, доносившийся снаружи их спального места, говорил об обратном. Всё было реальным. Ольховская поднялась, потёрла глаза. Раздался характерный звук застёжки-молнии, и внутрь проступил такой желанный свежий воздух. Голоса Алексашенкова и Демьянова зазвучали более отчетливо, и Соне почему-то вдруг стало не по себе. Стыдно. Мужские руки, крепко сжимающие хрупкую талию, его пальцы, касающиеся мокрой холодной кожи… Соня выудила из чёрного кожаного рюкзака расчёску, зубную щётку, пасту и косметичку. Теперь освежиться на водопадах казалось пускай всё ещё немного тревожной, но уже не такой опасной затеей. Она протёрла лицо дисками с мицеллярной водой, замазала под глазами тёмные круги консилером и подкрасила водостойкой тушью густые ресницы. Расчесала и собрала свои русые шелковистые волосы в высокий, туго стянутый хвостик. Ощущение взгляда его карих глаз на себе. Она затылком чувствовала, как его взор скользил от её острых плеч по позвоночнику к… Надумала. Она встряхнула головой, вылезая из палатки. Ничего такого не произошло, они просто поплавали вместе и разошлись каждый своей дорогой, чтобы чуть позднее снова встретиться на территории какого-нибудь общественного бассейна. — Доброе утро, — Саша бросил беглый взгляд в её сторону, улыбнулся краешком губ и продолжил помогать Алисе с чайником. Тот был полон воды, и для хрупкой девушки вроде неё представлял непосильную ношу. — Доброе. — Ольховская мысленно выругалась. Эта жгучая рыжеволосая красотка с ангельским личиком была одним из минусов обучения конкретно в её университете. Алиса и её подруга Полина казались добрыми, мягкими и учтивыми, но ещё на первом курсе подставили Соню, доложив деканату, что она ставит «+» своим подругам, отсутствующим на парах. Это не было правдой, но с должности старосты её сняли, и деканат отдал почётное место Алисе Плисецкой. А теперь Демьянов любезничал с этой рыжеволосой сукой. Соня отошла от лагеря, чтобы никто из присутствующих не стал свидетелем её утреннего ритуала. Почистила зубы с помощью прихваченной бутылки воды, из неё же немного отпила и вернулась обратно к группе. И как ни прискорбно, из проснувшихся на данный момент, так же, скорее всего, от этой дурацкой жары, у угольков сгоревшего ночью костра сидели три самых неприятных ей человека — Алиса, Денис и Саша. Присутствие Саши, к слову, было наиболее сносным. Демьянов проследил взглядом за Ольховской, направившейся к обрыву. Она остановилась в тени деревьев в нескольких метрах от него. Оттуда открывался особенно красивый вид на зелёные холмы вдалеке. Соня потянулась, и на мгновение ему показалось, что сейчас они всё ещё стоят на водопадах. И на ней не серая толстовка этого грёбаного Никоса, а купальник, позволяющий рассмотреть почти каждый изгиб её идеального тела. Слишком жарко. Соня стянула кофту, оставшись в одном только белом топике и чёрных обтягивающих шортах. Блять, они были слишком обтягивающими. — Саня, — раздался тихий голос подле его уха. Денис наклонился к костру, который Саша так усердно пытался разжечь последние пару минут и над которым уже висел чайник. — Ты чё? Он нервно сглотнул, заставив себя отвести взгляд от Сони, и встретился с недоверчивыми глазами своего товарища. Алексашенков презрительно наблюдал за тем, как Демьянов рассматривает Ольховскую. Даже Алиса это заметила, но, поджав губы, отвела взгляд в сторону. Связываться с этой сукой Соней ей больше не хотелось. — Ничё, — сухо проговорил Саша, чиркнув спичкой о коробок, и бросил ту на растопку, когда на бурой головке сформировалось маленькое пламя. Костёр, наконец, начал медленно разгораться. — А где ты вчера вечером был? — Алексашенков сощурил глаза, словно пытался посмотреть Демьянову в самую душу. — Бегал. — Странно, — пробурчал Денис, поднимаясь с корточек на ноги, — ведь футболка сухая и совсем не пахнет… Демьянов шутку не оценил. Поднялся следом за ним, пытаясь унять напряжение, вызванное внезапным допросом, достал из общего пакета картонные стаканы и расставил их на бревне. Оттуда же вытащил и растворимый кофе. На запах любимого напитка подоспела и Соня. Молча и угрюмо, но помогла Алисе сделать бутерброды. Несмотря на взаимную неприязнь ко всем присутствующим, ей хотелось сделать хоть что-нибудь полезное. — Надо сегодня с Философом поговорить, — так Денис и большинство ребят в группе называли своего преподавателя и по совместительству куратора во всех походах. — Погода жаркая, лето на носу. В гору будет идти тяжело. Алиса, сидящая рядом с Сашей, надкусила белый хлеб, на котором слоями расположились сыр и ветчина, и, жуя, пробурчала: — Собираешься вернуться? — Нет, — Демьянов покачал головой, пряча глаза за бумажным стаканчиком. Его взгляд был опущен в землю. — Он хочет предложить ему остаться на водопадах. Купаться, загорать, есть. — А вечером у костра песни петь и на гитаре играть, — мечтательно протянула Алиса. Затем устремила по-детски добродушный взгляд в сторону Дениса: — Ты сыграешь? Денис хитро ухмыльнулся и кивнул головой в сторону Саши: — Он сыграет. Соня впервые подняла взгляд на Александра, который, в свою очередь, как-то сжался. Казалось, бойцу вроде него всё нипочём, но неожиданно обнаруженный талант действительно смутил. Неужели он умеет играть на гитаре? Утренняя трапеза длилась недолго. Вскоре Алиса с Денисом разбрелись досыпать по своим палаткам. Соня допивала кофе, когда услышала позади себя голос Демьянова: — Ты идёшь? — Куда? Саша говорил с ней, делая наклоны в стороны, разминая затёкшую после неудобного сна в палатке спину. — На пробежку. Она наградила его недоумённым взглядом, выуживая из помятой пачки тонкую сигарету. Щёлкнула зажигалкой. Табак затлел, и она сделала такую желанную первую утреннюю затяжку. Демьянов поморщился. — Ты же хотела, чтобы я научил тебя плавать на дальние дистанции. Для этого нужно тренировать выносливость. Соня выпустила клуб дыма, обдумывая его слова. В них была доля правды. — Давай, куряга, — усмехнулся он, — докуривай, и бежим. Потом на водопады пойдём. Он долго думал, предлагать или нет. Она минуту молчала, думая, стоит ли соглашаться. Демьянов мысленно вернулся к событиям, произошедшим накануне. Вспомнил, как полночи ворочался в попытке уснуть, но воспалённый разум то и дело подкидывал пищу для размышлений. Идеальные зубы, ухоженные волосы, пухлые губы. Хищный разрез зелёных глаз, обрамлённый густыми ресницами. Соня была красивой, и этого у неё не отнять. Ольховская могла быть дерзкой и милой одновременно. Притягивающей и в то же время вызывающей неприязнь. Словно «быть сукой» она могла в меру. А могла и вовсе ей не быть. Если хотела. И это пленило. Будучи свободной в своих действиях, Соня могла делать, что пожелает, говорить, что думает, и не бояться показаться плохой, но всё же делала это с умом. Если раньше Саше казалось, что она может быть только отрицательным персонажем, сейчас он начинал понимать, что так не бывает. Ему хотелось её разгадать. — Тогда подожди. Я возьму с собой купальник. Они бегали где-то около получаса. Несмотря на тренировки по фитнесу, которые Ольховская посещала пару раз в неделю, ей было действительно тяжело держаться наравне с Демьяновым. Особенно в горной местности. Приходилось делать передышки, терпеть лёгкие насмешки и бежать снова. — Всё, я больше не могу, — Соня остановилась, согнувшись. В левом боку кололо. В толстовке, которую она вновь надела на пробежку, чтобы в её карманы положить телефон и пачку сигарет, стало до невыносимого жарко. Солнце сегодня палило без жалости. Демьянов хмыкнул. Может, стоит быть с ней помягче? У него у самого-то даже отдышки нет, а Соне явно тяжело. — Ладно. Пойдём, искупаемся. После этих слов он бодро зашагал в направлении водопадов, оставив Ольховскую стоять позади. Так бодро, чтобы не успеть подумать, готов ли он снова быть к ней так близко. Чёрт возьми, конечно готов. Он думал об этом полночи. Всё утро. Всю пробежку. Соня ещё несколько секунд смотрела ему вслед, пытаясь понять для себя то же самое. Это был страх перед близостью с врагом, который мешался с желанием оказаться рядом. И она корила себя за это желание. Это неправильно. Она не должна этого хотеть. Жадно хватая ртом воздух, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони и двинулась следом. Сегодня она будет посмелее в воде и, может, ему не придётся придерживать её за талию. Саша стянул с себя футболку, оставшись в одних шортах. Сейчас, при дневном свете можно было разглядеть каждый обтянутый кожей мускул. Широкая рельефная спина, крепкая, но без фанатизма, как у бодибилдера. Словно тот усердно занимался, но любил налегать на быстрые углеводы. — Со-оня, — потянул Саша, обернувшись и коварно всматриваясь в её глаза, — ты идёшь? Она словно оцепенела. Чёртов Демьянов. В груди ещё саднило от пустых обвинений, которыми он её осыпал. Моментами терзало душу желание отомстить, но всё это так быстро улетучивалось, когда он так ответственно, и пускай, что только из чувства долга, хотел научить её плавать. С такой шикарной спиной… Дура. Соня нахмурилась, напомнив себе о том, откуда растут ноги. Саша считает её сукой, и девушки вроде неё для него не представляют никакой ценности. Он, добрая душа, возится с ней, потому что виноват. Потому что ему её жаль. — Пойду, если соизволишь отвернуться, — вышло даже немного грубо. Она точно не хотела, чтобы её слова прозвучали с укором, но это произошло само. Ей просто немного… больно? — Пф-ф, — Демьянов фыркнул, отвернулся и шустро зашёл в прохладную воду. — Чё я там ночью не видел? Её бросило в краску. Пускай он и не смотрел на неё, хотелось быстрее скрыть раскрасневшиеся щеки под серой толстовкой. Она в спешке стянула вещи, потуже затянула хвостик на голове и зашла в воду следом за ним. Не видел. Саша нервно сглотнул, когда его взгляд коснулся её плоского живота. Затем перешел чуть выше. Капли на её теле мерцали под солнечным светом, а от холода вся кожа Сони покрылась мурашками. Их взгляды встретились. Саша всю жизнь ответственно подходил к выбору девушки. Он не разменивался на беспорядочные половые связи, не сходил с ума от вида голого тела. Для него действительно очень большую роль играл внутренний мир девушки, и Демьянов не понимал, почему Соня так цепляет. Нет, дело не в красоте. Не только в ней. Было же что-то ещё. Наверное, он мог бы с ней подружиться. Если когда-нибудь простит её за то, что она настучала на него. Если она простит за ту историю с бассейном. Но на этом всё. Демьянов понимал, что Соне с ним будет не интересно. Ей нужен кто-то вроде Сокола. Или Никоса. Богатый, жгучий красавчик. Красавчик, который отвезёт в Ниццу на выходные, подарит иномарку на день рождения и Картье на годовщину. Он был готов поклясться, что изо всех сил постарался бы сделать для своей женщины то же самое, но с Соней у него просто не было шансов. Она на него даже не посмотрит. Демьянов нырнул с головой в воду, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Ни к чему это всё. Они не друзья. Они враги. Их жизни всегда будут параллельными линиями, которые никогда не пересекутся. Она была с противоположного берега. Соня не для него. Для другого мужчины.

***

Каждый из присутствующих невольно любовался россыпью звёзд на ночном небе. В таких диковинных природных местах эти мелькающие из далёкого космоса огни были особенно красивы. Ветви деревьев, словно крыша, раскинулись над головами студентов, и сейчас обрыв, находящийся в метрах пяти от места, где они разожгли костёр, играл роль панорамного окна. Величественные горы, возвышающиеся вдалеке под сумеречным небом казались куда более таинственными, чем днём. — А хотите расскажу про чёрта, который по горам прыгает? — Только попробуй, Денис, — Лиза бросила в сторону парня угрожающий взгляд. — Нам тут ещё целую ночь спать. — А, ну мне расскажи, — Демьянов широко улыбнулся, мешая длинной толстой веткой угли в костре. — У меня тётя всю жизнь в Осетии прожила. Там поверье есть, что в горах и лесах по ночам скачут черти, — Денис состроил серьёзную гримасу, будто говорил не о выдуманной истории, а пересказывал криминальную хронику. — И это правда. Если среди ночи услышишь, что тебя в лес зовут по имени, беги, не оборачиваясь. — Я, кстати, тоже подобное слышала, — произнесла Алиса, что до этого всё время сидела молча. — Скажу больше, я даже в одной мистической ситуации как-то оказалась. — Это ещё какой? — Лиза расширила глаза от удивления. Господи, как же она была впечатлительна. Сколько бы Ольховская не учила её делить услышанное на два и не принимать чужие слова близко к сердцу — всё без толку. — Да, логика в том, чтобы не идти ночью в лес, если тебя зовут, есть, — саркастично подметила Соня. — Ну, логично, да, что плохая затея? Денис ядовито усмехнулся. В его глазах промелькнул укор, и он заговорил с ней впервые за весь день: — Ну, тебя же это не останавливает по ночам в лес ходить, да, Соня? Демьянов напрягся. Он точно не делился такими подробностями даже с лучшим другом. Договор, который был между ним и Соней, оставался конфиденциальным. Денис же не следил за ними? Ольховская фальшиво улыбнулась, но комментировать никак не стала. Если у Алексашенкова и были какие-то подозрения, то развеивать их и оправдываться она не была намерена. Может, это и к лучшему. Скорее всего, Денис ничего не знает наверняка и просто попытается взять её на слабо. Алексашенков поджал губы. Именно так оно и было. — Мы с родителями ездили в тур по Дагестану, — несмотря на то, что тема уже сменилась, Алиса была намерена продолжить свою историю. Она заправила прядь рыжих волос за ухо, наклонилась чуть ближе к костру, так, что свет от играющих языков пламени ещё больше объял её усыпанное веснушками бледное лицо. — Там брали домик в аренду. В первую же ночь я проснулась от пощёчины. Передо мной реально стояла какая-то незнакомая стрёмная женщина. Еще и рожа такая у неё была недовольная, страшная. Я взгляд опустила, а вместо ног у неё — копыта. История навевала ужас на Лизу, которая едва ли не тряслась, прислушиваясь к шороху из леса позади них. Она была готова поклясться, что вот-вот услышит собственное имя, доносящееся из лесной чаши. Но доносилось оттуда лишь стрекотание сверчков, которое разбавлял треск костра. — Мда, треш, — после недолгой тишины с сарказмом, граничащим с безэмоциональностью, произнесла Соня, сделав глоток вишнёвого пива. Холодный напиток, пролежавший весь вечер в термопакете со льдом, приятно смочил пересохшее горло. Денис нахмурился: — А причём тут Дагестан? Дагестан — это не Осетия. Вообще, не такие уж они и плохие все. Сегодняшним вечером Соня была готова сделать послабление даже Алисе. Был на душе какой-то осадок от её поведения, поведения Дениса, приключений с Сашей. Но сейчас всё складывалось настолько хорошо и умиротворённо, что на это хотелось закрыть глаза. Хотя бы на один вечер забыть о том, с чем им всем пришлось столкнуться… Телефон Демьянова жалобно вибрировал, как только ему удавалось совершенно случайно словить сеть. Тогда на экране поочерёдно высвечивались баннеры сообщений, в большей мере от Сокола. Однако, вскоре в правом верхнем углу снова появилась буква «Е», осведомляющая о том, что интернет отсутствует, и всё затихало. У Егора к нему был важный разговор. И Демьянов обязательно уделит ему время, но уже завтра, по возвращении домой. Он бросил в сторону потягивающей пиво Сони грустный взгляд. Почему-то теперь её стукачество вызывало не злость, а боль. И единственным вопросом, тревожащим при взгляде на нее, был: «Зачем же ты так поступила?». — Ну, я в целом, — Алиса равнодушно пожала плечами. — Нечисть же не только в Осетии водится. — И не только в Дагестане, — Демьянов усмехнулся, окинув взором горящий костер. Наблюдение за танцующими языками пламени действовало успокаивающе, словно с каждым рваным движением огня шторм в его груди утихал. — У меня в деревне столько историй было. Например, все жители моего села знают, что ночью, после двенадцати, в бане черти моются. У нас так к бате друзья приезжали, пили, парились. Трое пошли ночью в парилку — те, кто на ногах ещё стоял. Их отговаривали, что не надо ночью ходить. Короче, вернулись двое. — А третий? — Соня впервые взглянула на него. Отставила пустую стеклянную бутылку в сторону и устроилась на толстом бревне поудобнее. Облокотилась на колени и подпёрла лицо ладонями. — Искали его, искали. И только в пятом часу утра нашли в одних трусах, тине и грязи. Он рассказал потом, что парился, ему жарко стало, ушёл в предбанник передохнуть, а там его кто-то по имени зовет. Ну он и пошёл. Во дворе видит, что существо впереди скачет: лохматое, рогатое, морда страшная. Шёл, шёл за ним, чтоб поближе рассмотреть, а опомнился уже, когда в болото заходил. Не знаю, правда или нет, я тогда малой был. Может, мужик напился просто до чёртиков — и померещилось что-то. Чёрт его знает. Где-то позади раздался треск сухих веток. Этот звук шёл из леса, и почти каждый из присутствующих невольно вздрогнул. Лиза с Соней даже обернулись, но кроме сгущающейся в глубине темноты ничего видно не было. Становилось не по себе. — Ладно, — после недолго молчания Денис поднялся с бревна. Подошёл к своей палатке, наклонился к огромному рюкзаку, оставленному рядом с ней, и дёрнул бегунок молнии. Спустя мгновение выудил из портфеля гитару, на что сразу же получил одобрительные возгласы девчонок. Улыбнулся и подошёл к Демьянову, протягивая инструмент: — Мы сегодня спать не сможем. Давай, дружище, разбавь обстановку. Саша как-то криво улыбнулся, нехотя принял гитару и расположил её на своих коленях. Он не любил притягивать внимание, играть на публику, но сейчас, когда все присутствующие ждут от него именно этого, отказать было сложно. В конце концов, он не маленький мальчик, чтобы смущаться и краснеть от стеснения. Попросили сыграть — сыграет. Он мужик, в конце концов! Демьянов расположил инструмент так, чтобы он не съезжал с ноги. Обхватил одной рукой гриф, а вторую расположил на корпусе. Демагогия в его голове продлилась недолго, и, смирившись со своим положением, Саша провёл пальцами по струнам, а через пару секунд громко, бодро и проникновенно заиграл. У Сони перехватило дыхание. Чистый звук гитары начинал переплетаться с чуть хриплым мужским баритоном, и это сочетание звуков вызывало скопище мурашек на её коже. Он запел. И встретимся у наших подъездов Раскачаем песнями народ Взгляд на прощание с ветром Нас встречают в дверях Посмотрел на неё. Янтарь карих глаз горел ярче мерцающего рядом костра. И по одному этому взгляду Ольховская вдруг поняла, что у Демьянов обладает особенно сильным магнетизмом. Несмотря на скромность, излишнюю правильность и неотступное следование своим принципам, харизма Саши заключалась именно в его дисциплине. В нём горел огонь, какая-то искринка, но он её держал в узде. Имел над собой контроль. И только в карих глазах было что-то, чего она не могла прочитать. Влюблённые дети у ночного огня Пропахшие дымом сырые глаза Влюблённые дети у ночного огня Романтики неба, нас любит земля Демьянов отвёл взгляд так быстро, чтобы никто не заметил. Но Соня заметила. Как и остальные, она наслаждалась чудесной музыкой, тихо подпевая. Казалось, в её жизни было столько ярких моментов: путешествия в другие страны, роскошные приёмы, шумные вечеринки. Но этот момент был одним из немногих тех, что зацепил. Она пыталась всмотреться в каждую деталь этого вечера, запомнить каждое пропетое слово и сыгранный аккорд, боясь, что стоит ему только прекратить играть, как всё это рассеется, словно мираж. Этим поздним вечером, пока другие одногруппники спали в своих палатках, пятеро недругов создавали момент, который ещё надолго отложится в памяти каждого из них. Завтра утром они проснутся и забудут о том, как непринуждённо болтали сегодня, пели Цоя и смотрели на звёзды. Но повоюют они потом, а пока — пускай попоют.