Crying in the Pillow.

Леви больно. Он просыпается от боли и не понимает, что кричит, пока в кабинете не появляется доктор. Ее руки уверенно удерживают Леви за плечи, и он понимает, что задыхается. Слезы текут по щекам, пока доктор говорит что-то, а Леви не может ее услышать. Он чувствует органы. Его желудок будто согнулся и вывернулся, а вся еда поднялась по пищеводу, и теперь желудочная кислота прожгла все остальные органы. Печень, кажется, разорвало, и Леви чувствует эту боль, растекающуюся на ребра волнами лавы. Ему кажется, что другие стали камнями. Они скалываются друг о друга, трещат и хрустят, доламывая кости изнутри. — Мне больно, — Леви говорит это, и его голос хрипит. Как же больно. Голова болит, и как только Леви обращает внимание на эту боль, его окатывает волной тошноты. Боль нестерпимая, и Леви ведет, когда он пытается резко встать. Он успевает криво добежать до раковины, когда его рвет, и едва удерживает себя на ногах. Доктор подходит к нему, готовая помочь, и Леви опирается на ее руку, возвращаясь на кушетку. Она чистая, но на полу Леви видит следы чужой крови в темных швах плитки. — Я зашила тебе рану на лбу и челюсти. По одному шву, ничего серьезного. Снимок показал, что у тебя небольшое сотрясение и переломаны ребра, но наложить гипс все равно не выйдет, — она пожимает плечами. — Повреждения органов, но не летальные, мембрана не нарушена. Множественные ушибы. Ты будешь писать заявление на покушение на убийство или избиение? — Она спрашивает, добывая фотоаппарат из тумбочки, и Леви сглатывает. Заявление означает проблемы. Отец Эрвина наверняка найдет его и попросит… В голове проносятся воспоминания за секунду до первого удара, и Леви охает. Капли крови на асфальте будто складываются в слова Эрвина, рассекая кожу Леви и сотрясая все его органы снова и снова, и Леви вспоминает. Эрвин сказал что-то о том, что Эрен поговорил с его отцом. Он говорил, что Эрен встретился с его отцом и сказал что-то, что испортит Эрвину жизнь. Леви кивает, не слушая доктора, и та просит его встать и поднять футболку, чтобы снять побои, пока Леви позволяет себе вспомнить все то, что произошло на улице. Все то, что не было больно тогда, отдается в органах тысячекратно сейчас. Все то, что было озвучено тогда и не имело смысла, обретает его сейчас. Эрен перелетел океан, чтобы встретиться с отцом Эрвина Смита, чтобы избавиться от него, а сделал так, что Леви избили. Леви зажмуривается и поджимает губы, когда медсестра оттягивает кожу, чтобы синяк было видно лучше. — Внутреннего кровотечения нет, но я бы на твоем месте заполнила заявку и легла в больницу, — она кивает в сторону стола, где лежат бланки, и Леви качает головой. — Никаких больниц, — он отступает, пошатываясь, и доктор помогает ему сесть. — Нужно будет сходить на УЗИ и рентген через три дня и раньше, если станет хуже, — она выписывает это все на бумажку, и Леви сжимает ее в дрожащих пальцах. На них сухая кровь, и Леви думает о том, что хочет принять душ. — Я позову сотрудника, чтобы он принял твое заявление. Она выходит, и Леви выдыхает. В мыслях пусто, не считая той, что таранит его мозг с момента, как он очнулся. Худшее уже произошло. И если он расскажет полиции и об обнаженных снимках, это не сделает еще хуже, потому что… Куда еще? У Леви отколот кусочек зуба, все органы похожи на месиво, которое поменяли местами, и он весь покрыт тонким слоем собственной крови, слюны и слез. — Это ничего, что я напишу заявление не только о том, что произошло сегодня? — Леви спрашивает это у Майка, и тот задумчиво кивает, кладя телефон на стол, когда Леви видит там номер Эрена и то, что они только что закончили разговор.