Crying in the Pillow.

Дверной замок знакомо щелкает, и Леви прижимается спиной к двери. Органы болят, и он добирается до дивана Эрена, стягивая с себя кроссовки по пути вместе с одеждой. Нужно сходить в душ и выпить хотя бы стакан воды, чтобы стало хоть немного легче, но Леви вновь тошнит, а сил слишком мало. Боль расползается по телу волнами с ног и с головы, достигая языками пламени сердца и сжигая все на своем пути. Телефон вибрирует снова и снова. Леви игнорирует его, пытаясь встать, но рука и плечо болят так сильно, что непрошенные горячие слезы выплескиваются из глаз резко и некрасиво. Леви сжимает зубы до скрипа и встает, хватаясь за белые стены и оставляя на них отпечатки собственной сухой крови, ставшей влажной, как гуашь, от пота на его ладонях, и добирается до душа, успев прихватить свои джинсы, футболку и толстовку и забрасывая их в стирку. Белая футболка. Черные джинсы. Зеленая толстовка. Стиральный порошок и кондиционер розового цвета. Ногу поднять невозможно и Леви со стоном перекидывает ее через бортик, забираясь в душевую кабину и включая душ. Ледяная вода давит шум телефона, что все еще вибрирует в барабане стиральной машинки, и Леви закрывает уши. Спиной упираясь в ребристый темный кафель, он соскальзывает вниз, садясь и позволяя слезам поглотить себя. Как же больно. Кожу хочется снять, я все тело — промыть под холодной водой и залить порошком, чтобы промыть снова. Мышцы болят от того, что он пытался бежать. Пытался бороться. Пытался спрятаться и спрятать жизненно важные органы и свое сердце, заливающееся отчаянным страхом смерти от рук человека, в которого был влюблен. Того человека, что произносил имя Эрена, как мантру, делая его виноватым, и Леви не хотел верить, но это было так очевидно. Эрен не должен был лезть во все это, и Леви смог бы доучиться спокойно. Так же прятался бы от Эрвина и его компании, а потом получил бы диплом и они бы никогда больше не встретились. Леви захлебывается слезами и кашляет, и его снова рвет, так что капли с черных волос капают на плитку у туалета и вокруг, заливая все водой вперемешку с кровью. Леви вспоминает, как отмывал здесь же кровь Эрена и думает о том, что и она должна была остаться в швах плитки, а, значит, и кровь Леви тоже, и они соединятся в этой боли на уровне молекул и останутся здесь навсегда. Леви вспоминает, как жутко выглядели порезы Эрена из-за Леви и зажмуривается, потому что не хочет и думать об этом. Телефон в стиралке продолжает звонить и в очередной из поворотов Леви видит имя Эрена в пене. Он забирается в душ, заходя под теплую воду, и дрожь окутывает все тело, заставляя дышать рвано и резко выдыхать, но Леви следует своей простой последовательности, чтобы успокоиться: шампунь, зубная щетка, кондиционер, гель для душа. Ничего сложного. Подождать, пока все пена стечет с тела, сделав воду прозрачной и выбраться, чтобы жить дальше. Только вот выбраться невозможно, потому что нога ноет, а щетка все еще во рту, а Леви наглотался зубной пасты, совсем забыв почистить зубы, а слезы все текут и текут по лицу, не отмывая и будто разъедая кожу солью. Как же долго он молчал. Как же долго он не позволял себе сказать, что все это — полный пиздец и он не заслужил этого. Даррен Уильямс должен сидеть в тюрьме вместе с Эрвином Смитом, и Леви не собирается больше молчать. Как только Леви станет лучше, он возьмет биту Эрена снова и разобьет Эрвину Смиту его гребаное лицо, в котором Леви больше не видит ничего красивого. Леви вдыхает и выдыхает, умывая в последний раз и выбирается из душа, не чувствуя облегчения. Пол скользкий, и Леви надевает тапочки Эрена, кутаясь в его халат и уходя на кухню, чтобы включить чайник и снова позволить этому пространству сделать что-то особенное, чтобы Леви стало лучше. И новый рассвет приходит со второй кружкой чая, а Леви не понимает, чего он ждет. Вещи висят на сушилке, а телефон не включается, и Леви думает, что решит все завтра. Как только немного поспит.