Наши юные смешные голоса

На Верино тихое «как прошло?» Дима буркнул что-то нечленораздельное, но весьма удрученное и злое. Злиться он не хотел, это получалось само собой. Да и причина была ему не понятна. Если на Августа — то сам же ввязался в общение с ним. Если на себя — смысла было еще меньше, сам же знал, что так и будет. Именно поэтому он решил злиться на политический строй. На Сталина, что закрепил этот дурацкий закон, на Горбачева, который перестройку свою огласил, а изменений не ввел, и на Ленина заодно, что вообще придумал этот коммунизм. Сестра решила больше его не тревожить. Скорее всего, уже успела вновь уснуть, пока Дима, отвернувнувшись к стене, рассматривал выученные наизусть узоры ковра, борясь с желанием начать водить по ним пальцем, как в детстве, когда, казалось, все было проще. Тогда главной проблемой была нехватка трех копеек на мороженое. Следующие пару дней Дима старался избегать общения с Хольтом. Это самое общение слишком выбивает из того хрупкого равновесия, которое он старается поддерживать. Иностранец это видимо понял, а потому, после нескольких холодных ответов и общей отстраненности, отстал. Или делал вид, что отстал. Дима иногда ловил на себе его взгляд, очень уж изучающий. И садиться он стал ближе к нему. Все еще на расстоянии, но места ближе к доске и преподавателю были им оставлены в пользу галерки. Через время Игорь, весьма задумчиво, попросил помочь с очередным клиентом, которого ему подкинул Бустер, друг Грома и его главный коллега, если можно так сказать. Заработок они делят пополам и, в случае чего, умудряются помогать друг другу с милицией. Наверное поэтому никто из них еще ни разу и не оказался в участке. Да и если бы оказался, — на первый раз их бы простили, увидев фамилию Игоря. — Не хочу туда соваться, родной, — отхлебнув из бутылки Пепси, Игорь скрипнул стулом, откинувшись на спинку. Дима оторвался от учебника по английскому и посмотрел на друга. — Знаешь же сам, что недалеко папин участок. Нам с Игнатом досталось, когда мы заикнулись о покупке чего-либо у утюгов. Представь, что будет, когда он узнает, чем я занимаюсь? — Игорь, без обид, — усмехнулся Дима, — но ты плохо играешь роль приличного комсомольца. — Ты не придаешь этому значения, когда я тащу тебе музыку на костях. Помоги в этот раз, пожалуйста. Чтоб мне не пришлось потом аскать. Там такой заказ, что срубим много денег, а если тип станет постоянным клиентом — заживем. Потом я уже смогу уговорить его встретиться в другом месте и оставлю тебя в покое, будешь только в университете своем работать. — Почему Игнат не может сам встретиться? — Дубин отвернулся обратно к учебнику, не вникая в суть задания. — Игнат? — рассмеялся Игорь. — Когда ты его в последний раз видел в поле? У него отлично получается бомбить, у меня — скидывать. — Хорошо, я помогу, — Дима задумался, покручивая в руке карандаш. — Но с тебя пластинка «Кино». Настоящая, а не на костях. — Сложно, — прикидывая цену, Гром засмотрелся на вид за окном, — но вполне возможно. Достану. Мне один фарц задолжал. Пора отдавать долг. — Оставь подробности, — отмахнулся Дима, улыбаясь. — Когда там нужно встретиться с твоим?

***

Дима понял, почему Бустер этим не занимается. Появившись у Варшавского вокзала он также понял, почему это место перестало быть популярной точкой работы. Милиционер на милиционере по всей набережной. Возможно, оттого, что рядом вокзал и нужно усиливать безопасность. Возможно, оттого, что раньше здесь с большой долей вероятности можно было поймать нелегала. Даже сейчас, если оглядеться, можно беспроблемно вычислить парочку. У Димы глаз уже был намечен. Лучше бы встретились у Галеры. Там сейчас явно более спокойно. Остановившись у общественного телефона, Дима принялся ждать. Игнат точно должен был передать клиенту место встречи и примерное описание внешности Дубина. Вдруг рядом с ним встала, прислонившись к стеклу, статная фигура, мельком взглянув на которую, Дима был готов вновь закатить глаза. — Ты издеваешься? — выдохнул парень и увидев движение, тут же добавил, таким же ровным голосом, но, на это раз, с примесью нарастающей паники. — Не смей доставать деньги здесь. Не хватало мне еще дел с милицией. — I’m only straightening my coat, dear, — Август улыбнулся кошачьей, милой улыбкой, прекрасно понимая, что Дубин его поймет, но вместе с тем зная, что и один из вездесущих здесь милиционеров тоже. Во всяком случае, что речь иностранная. — Я тебя убью, — прошипел юноша, прежде чем к ним подошел сотрудник из органов. — Добрый вечер, товарищи, — слегка коснувшись фуражки, начал он. — Могу поинтересоваться, что вы делаете здесь? — Конечно, — выработанным спокойным и четким голосом, которым он общался с людьми, грозящим ему проблемами, Дима натянул успокаивающую улыбку. — Мой друг — иностранный студент. И так получилось, что он заблудился. Позвонил мне, благо я был дома, и попросил встретить и проводить домой. С вашего позволения, вот мой студенческий билет, — вежливо протянув документ милицейскому, Дима повернулся к Августу. — И мой друг может показать свой, чтобы у вас не осталось сомнений. — Я очень плохо говорить по-русски, — специально усилив акцент, Август протянул свой, — и часто с Дмитрием говорю in English, чтобы мне быть проще и он мог… как это? — с наигранной задумчивостью он повернулся к Диме. — Практиковать английский, — ответил парень и вновь устремил свой взгляд на представителя закона, все еще вертевшего в руках их студенческие. — Тогда, — заключил он и вернул документы, — прошу прощения, что потревожил. Хорошего вам вечера. Дима, мысленно прокляв иностранца уже в тысячный раз, и это только за время этого разговора, поплелся в сторону от вокзала. Хольт тащился где-то следом, очевидно не желая попадать под горячую руку. Спустя пару улиц и уход праведного Диминого гнева, иностранец все же ускорил ход и поравнялся с парнем. — Куда мы идем? — улыбчиво поинтересовался Август. — Не знаю, — буркнул Дима, спрятав руки в карманы. Пакет, висящий на его запястье, принялся шурать об одежду. — Тогда пойдем ко мне. Ты обещал этому приятному джентльмену проводить меня. Спорить не хотелось, в особенности после пережитого стресса. Да, если быть честным, Диме было интересно. Не только посмотреть на жилье Августа, но и весь Август тоже представлял огромный интерес. Поэтому он коротко кивнул и встретился с промелькнувшей радостью на чужом лице, от которой уголки губ непроизвольно дрогнули в сторону улыбки. Первое, чему удивился Дима, — это квартира. Не комната в общежитии, а квартира. Второе, — квартира была слишком хорошей. Просторная распашонка с двумя комнатами и большой, целых тринадцать метров, кухней. В гостиной встретила последняя модель телевизора, под которой стоял видеомагнитофон. — И за какие такие заслуги? — Дима зашел на кухню и оперся на дверной косяк, сложив руки на груди. Прозвучало недостаточно укоризненно, потому что смотреть на Августа, заваривающего чай было приятно. — Ты о чем? — поставленные на стол чашки сами по себе приглашали, но для убедительности за ними последовал еще и весьма галантный жест. — У тебя не квартира, а хоромы, — Дима сел на мягкий не скрипучий стул, одной рукой обхватил ручку у кружки, а другую оставил расслабленно лежать на столе. — Серьезно? Я думал, что меня наказали, — смех разлился по комнате, заражая Диму. — Я так и знал, что ты избалованный сынок, — на лице осталась широкая улыбка, которая все никак не хотела уходить. — Нет, серьезно. Посмотри на эту маленькую кухню, или на ванную, или на туалет. Как вообще можно всю жизнь находиться в такой коробке? — Надо будет тебе как-нибудь показать хрущевку. Ты придешь в восторг, — усмехнувшись, Дима отпил немного чая. Импортный. У них в стране такие не продаются. Или только в «Березке» какой-нибудь. — Зачем ты придумал весь этот цирк? — Хотел поговорить, — ответ был таким простым и невесомым, будто Август рассказывал как у него дела. — Допустим, — кивнул Дима, осознавая абсурдность его допущения. Идти на такие схемы, чтобы поговорить даже для него было безумием. Как до такого можно додуматься и того было за гранью его понимания. — Но ведь прийти мог и не я. — Ой, а вот тут позволь рассказать, — Август гордо вскинул подбородок, и Дима, влекомый любопытством, поддался немного вперед, сохраняя при этом пару саркастичных ответов, на всякий случай. — Мой отец возглавляет одну из самых крупных западных компаний по производству оружия. И, иногда, он работает с… — Август замялся, подбирая слова, — криминальным миром. Уж найти информацию на твоего друга Игоря — дело несложное. — Твой отец может дистанционно помогать тебе с такими мелкими прихотями? — забавно сморщив нос, отчего Август улыбнулся и слегка наклонил голову, Дима спросил с нескрываемым недовольством. — У моего отца связи почти по всему миру. И здесь тоже. — Хорошо, — осмыслив информацию, кивнул парень и глянул на чужую ладонь, которая будто с каждой минутой была все ближе и ближе к его. — Допустим, ты узнал про Игоря и даже, смею предположить, нашел Бустера, — по усмешке Августа он понял, что угадал, — но почему ты решил, что на встречу приду именно я? — Вероятность была не стопроцентная, но я понадеялся, что у тебя есть тяга к адреналину. И она сыграет не последнюю роль. Дима ничего ответил, да и Август не собирался продолжать. Лишь продолжал сидеть и рассматривать собеседника, который уставился в полупустую кружку с остывшим чаем, обдумывая услышанное. Хотя мысли не хотели собираться. Диме бы подумать о том, что человек напротив, сумевший провести такое, — очень опасен. Рассказав мелочь о своем родителе так спокойно, Хольт будто и не придает значения тому, с кем его отец работает. Но почему-то образ властного, расчетливого и циничного продавца оружием совершенно не сопоставим с Августом. Может, с его отцом — да. Но младший Хольт был слишком другим. И словно в доказательство, Диминой руки нежно коснулись, медленно и уверенно переплетая пальцы, непроизвольно вызывая улыбку. Дубин метнул взгляд в сторону этого касания, будто не веря, что оно реально. Через мгновение взгляд приковался к Августу, на лице которого покоилась улыбка, такая же нежная, как и касание. Дима, вновь поддавшись своим переживаниям, уже хотел саркастично поинтересоваться, что это иностранец вновь делает, если ему уже единожды сказали прекратить. И даже открыл рот, чтобы высказать это, но голосовые связки выдали другое сочетание звуков. — Почему ты приехал сюда? — нерешительность в голосе удивила не только собеседника, но и самого Диму. Это дурацкое касание выбивало из колеи. Но что еще хуже — не хотелось его разрывать. Было слишком приятно чувствовать тепло. — С твоими деньгами, ты мог выбрать любую страну, почему наша? — Я был на олимпиаде в восьмидесятом году и очаровался всей этой вашей… коммунистической атмосферой, — он вдруг замолчал, словно пытаясь сформулировать мысль, а после, на секунду нахмурившись, слегка мотнул головой, отбрасывая ненужные мысли. Все это заняло не более пяти секунд, но Диме казалось, что больше и гораздо меньше одновременно. Хотелось увидеть еще больше эмоций, еще больше мыслей, отраженных на лице. — Есть еще причина, но она не такая романтичная. Мой отец, в виду своей работы, очень любит контроль. И не отпускает его даже в общении с самыми близкими людьми. Я приехал сюда, в том числе, и чтобы сбежать от него. Это очень бунтарская мысль, — невесело усмехнулся он и попытался разжать хватку, но Дима инстинктивно сжал свои пальцы, не позволяя этого, и провел большим по чужому указательному мягким движением. Выдохнув и вернув губам привычную улыбку, Август продолжил. — Надеюсь, за вашим железным занавесом он меня не найдет. — Не повезло тебе, — Дима честно пытался придумать, какие-то более красивые слова, чтобы выразить сочувствие, но у него проще получалось иронизировать. К этому он давно привык. — Ты такой… — иностранец лишь усмехнулся, видимо, не обидевшись. — Какой же? — Дубин вскинул нос в нахальном жесте. — Вовлеченный в чужие проблемы. — У меня своих хватает, зачем мне лезть в чужие? — Мне казалось, у вас тут так принято. — Как ты мог заметить, — в непонятном для себя порыве, парень придвинулся чуть ближе, опираясь на стол, — я по многим показателям не вписываюсь в местное общество. — Дима, — полуслышно промурлыкал Август, ответно сокращая расстояние, — у меня большие проблемы с учебой, — вдоволь насладившись смущением на лице собеседника, он, выждав несколько секунд, продолжил, — и я был бы рад, если б кто-нибудь мог мне помочь. — У нас в группе есть несколько отличниц, которые могли бы тебе помочь, — Дубин, быстро вернув контроль над ситуацией, чуть отстранился. — Нет. Меня они не интересуют, — ухмыльнулся голландец. — Я хочу определенного парня, который не вписывается в общество. В качестве учителя, конечно же. — Хорошо, — не обратив внимания на очередную провокацию, согласился Дима, в очередной раз усмехнувшись. Домой шлось очень легко, даже прыгать хотелось от тепла, разливающегося по организму. И люди на улице казались более веселыми. В каком-то странном, необъяснимом порыве человеколюбия, Дима даже купил мороженое мальчику у прилавка. По иронии судьбы, мальцу не хватало трех копеек. Дима не мог не усмехнуться, увидев в нем себя. Блондинистый мальчишка с рогаткой в заднем кармане брюк, в ссадинах на руках и испачканной футболке. Вера сильно удивилась подаренной коробке конфет, но, на счастье Димы ничего не сказала, только наигранно приложила ко лбу ладонь, измеряя температуру. После она успокоилась, открыла «Собачье сердце» и принялась читать, изредка попивая чай и делая вид, что не подсматривает за игрой в лото, в которое захотелось поиграть брату и матери. Даже вечерние новости решено было пропустить. Все равно утром газету можно будет прочесть.