Пурпурная Роза

Два года назад

      — Я сейчас на атомы разорвусь!!       — Что? Что такое?        — Они утвердили! Сказали я им подхожу! Назвали меня гением!       — Потому что ты этого достоин, потому что ты и есть маленький, ворчливый гений.       — Я тебе сейчас вмажу.       — Не сможешь. Они застраховали моё лицо. Прикинь?       — Намджун, я просто поверить не могу. Мы смогли.       — Смогли, потому что были вместе.       — Что значит были? Мы и будем. Я тебе такую честь, в виде одиночества, не предоставлял.       — Вместе, только вместе, Юнги.

      Сейчас

      Чимин медленно открывает глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Всё вокруг размыто, словно окутано туманом, и виной тому тёмное помещение, освещаемое лишь несколькими слабыми лучами света. Он лежит на кровати, крепко обнимая ногами подушку, и пытается осознать, что происходит.       Огромная кровать, серое постельное бельё, такое же по цвету, как и стены комнаты. Плотные чёрные шторы и едва уловимый запах брусники, возможно, от кондиционера для белья. Потрясающий аромат, такой он ощущает лишь от…       — Юнги! Юнги, ты здесь? — крикнуть хотелось громко, но получилось лишь жалко прохрипеть. Голова раскалывалась, а мысли всё никак не хотели собираться в единую цепочку.       Спустя минуту дверь начала неспеша открываться, и в комнату зашёл Юнги. Его спокойное, умиротворённое лицо вмиг приобрело смущающий окрас. После чего он издал непонятный звук, похожий на писк:       — Твою мать, Чимин! Может хотя бы оденешься, а потом будешь звать меня?       Второй непонимающе сощурил глаза, стараясь понять смысл. От крика резко запульсировало в висках, а глаза опустились вниз. Ну лежит он, ну обнимает подушку, ну голый. Голый. Голый? Голый!       — Почему я голый?! — теперь очередь Чимина издавать звуки похожие на писк. Со скоростью он залетел под одеяло, прикрывая себя по самые губы. — Мы что? Мы... У нас что-то было?!       — А я смотрю, ты нормально вчера стукнулся о ступени. Совсем ничего не помнишь?       — Что? В смысле?       — Чимин, мой тебе совет: не умеешь пить, не начинай. Мне за тебя страшно, — Юнги прошёл в комнату и сел на кресло, что стояло около кровати. Сложив руки на груди, кинул осуждающий взгляд на напуганного Чимина и продолжил: — Ты вчера сказал, что мы должны выпить. Я сказал, что у меня дома стоит твой подарок — эль. Мы приехали. Выпили его и ещё сверху две бутылки текилы. Не буду рассказывать, что ты нёс и что творил, иначе сгоришь со стыда.       — Как же стрёмно...       — Я послал тебя в кровать. По дороге ты упал и стукнулся о ступени, проклиная «Hybe». Ты уверял, что это они их построили, потому что они хуёвые. Затем ты встал, зашёл в мою комнату и сказал, что будешь её арендовывать. А почему ты спишь без трусов и что ты здесь делал, я и знать не хочу.       Чимин обречённо застонал, накрывая лицо подушками. В глубине души надеясь себя задушить.       — Ладно, вали в душ, вонючка, а я притащу тебе кофе и шипучую таблетку.       Найдя, прости Господи, свои трусы в углу комнаты под стулом, Чимин пулей залетел в душ. От резких телодвижений стало плохо. От потока воды тоже немного кружилось в голове. Единственное, что подняло настроение — это наличие новой зубной щётки и возможность избавиться от вкуса мокрой псины у себя во рту.       Выйдя из душа, он увидел, что Юнги уже сидел в том же кресле с чашкой кофе и каким-то тостом. Выглядело красиво, на прикроватной тумбочке стоял такой же набор. Но от запаха воротило. Медленно Чимин залез назад в кровать и просто молчал, изредка поглядывая на невозмутимое лицо друга. Тот продолжал спокойно есть, будто ничего не случилось. На его лице не было ни раздражения, ни осуждения — только лёгкая насмешка, как всегда. Чимин пытался сделать вид, что это всего лишь ночной кошмар, от которого он вот-вот проснётся, но Юнги вдруг продолжил говорить:       — Кстати, это ещё не всё, — добавил совсем невозмутимо, как между прочим, бросая взгляд на Чимина, скрывшегося под подушками. — Ты пытался спеть песню, но забыл слова и просто начал придумывать их на ходу. Потом ты предложил мне создать дуэт. Сказал, что создадим своё агенство и прославимся на весь мир. «ЮнМи корпорейшн», кажется, так это называлось?       Чимин застонал громче, укрываясь глубже. Ему хотелось провалиться сквозь землю.       — Юнги, блять, ну зачем ты это всё мне рассказываешь...? Я правда ничего не помню.       Юнги только рассмеялся, откусив бутерброд.       — Не переживай. Я буду это вспоминать не более десяти лет, — засмеялся он громче, из-за чего крошки начали вылетать изо рта. — Ну это было… забавно. Надеюсь, помогло тебе немного расслабиться. Но в следующий раз без текилы, окей?       Чимин неловко улыбнулся, чувствуя, как напряжение медленно уходит.       — Ладно...       Спустя час, после приведения себя в более или менее человеческий облик, Чимин медленно собирал разбросанные вещи, ещё больше утопая в неловкости и стараясь не встречаться взглядом с Юнги. Чашка с кофе осталась почти нетронутой, и он понимал, что ему пора уходить, пока уровень стыда не зашкалил.       — Ладно, я скажу ещё раз прости. И ты должен ценить это, потому что, если мне стыдно, значит ты действительно важный для меня человек. Перед другим я бы не распинался! — протарахтел он, запихивая в карманы телефон и ключи. — Я правда не знаю, что на меня нашло. Видимо накопившийся стресс решил вылезти через ебанизм.       Юнги, наблюдая за его сборами, слегка прищурился, но ничего не сказал. Его обычная невозмутимость сохранялась, но в глазах мелькало что-то странное, что Чимин не смог толком распознать. «Может, он просто пытается не глумиться ещё больше», подумал Чимин, ведь его поведение этой ночью действительно было на грани абсурда.       — Ты это уже говорил, — ответил Юнги, тихо фыркая, как бы отводя взгляд. — Я не обижаюсь и не осуждаю. Это нормально. Тебе хуёво, я поддерживаю как могу, но иногда полезно отбросить всё и просто подурачиться. Так что расслабься.       Чимин кивнул, чувствуя, что на самом деле расслабиться не получается. Он заметил, как Юнги, скрестив руки на груди, стоял неподвижно, словно что-то взвешивая. Его взгляд был сосредоточен, но больше не насмешливый.       — Слушай, ты уверен, что… ничего больше не случилось? — спросил Чимин с лёгкой тревогой, застёгивая куртку. — Я же не сделал что-то совсем ужасное, да?       Тот задержал дыхание на долю секунды, его взгляд на миг потемнел, но он тут же отмахнулся.       — Нет, ничего такого. Просто чудил, как обычно, — Юнги слегка отвернулся, пряча лицо. — Вали уже.       Чимин внимательно смотрел на него, пытаясь понять смену настроения. Но, заметив, как уголки губ Юнги дрогнули, он решил, что тот просто устал от его присутствия.       — Ладно, — выдохнул Чимин, натягивая кроссовки. — Ещё раз извини за всё это… и спасибо, что был рядом.       Юнги кивнул и, будто в подтверждение его мыслей, коротко улыбнулся.       — Иди уже, прежде чем опять наблюёшь у меня перед носом, — бросил Юнги с притворной строгостью, открывая дверь.       — Что блять?! Я...       — Ты вроде должен уже понимать мои шутки. Исчезни.       Чимин усмехнулся и, натянув капюшон, шагнул за порог, но ощущение странности, исходящей от Юнги, не отпускало его до самого дома.

***

      Чонгук сидел в машине, опустив голову на руль. В салоне было душно, окна запотели, и единственным звуком был его неровный выдох. Он пытался собраться с мыслями, но в голове царил хаос. Уже почти два месяца он ищет Тэхёна. Пытается дозвониться, найти через друзей, писать сообщения, которые остаются непрочитанными. Каждый день это становится невыносимее, и сегодня он решился на последний шаг — прийти к Чимину.       Он знал, что Тэхён близок с Чимином, и, возможно, тот мог бы помочь. Но на одно только имя Чимина у Чонгука подкатывала горечь. Пак всегда недолюбливал его, считая, что он не достоин Тэхёна. Чёрт возьми он прав. Все они правы. Но с тех пор, как Тэхён ушёл, Чонгук чувствовал себя полностью разбитым. Он ненавидет себя за тот вечер, когда отпустил, когда поддался чувствам и позволил ускользнуть. Может заслужил, а может и без «может». Заслужил.       Руки сжали руль сильнее. Он уже потерял всё, что имел. Работа катится в пропасть. Все мысли только о Киме. Все желания лишь найти, поговорить, и попросить, не шанс — нет, на него Чонгук не рассчитывает, но хотя бы прощение. Оставался только этот шаг. Чонгук выдохнул, резко открыл дверь машины и направился к дому Чимина.       Стоя уже перед дверью квартиры, в нерешительности прокручивал в голове тысячи мыслей. Он знал, что появление здесь — последняя отчаянная попытка. Поэтому нажав на звонок, сделал глубокий вдох. Отсчёт пошёл.       Дверь открылась, и перед ним появился Чимин — с растрёпанными волосами и потемневшими от усталости глазами. Он только что вернулся домой, голова гудела от боли, и он явно не был рад видеть Чонгука. А тот тоже растерялся. Весь настрой и мужество куда-то испарились. Все слова из головы вылетели, и он выпалил то, что вертелось на языке.       — Я понял, что облажался! — нервно потирая руки.       — Понял… — голос Чимина был полон горечи. Он даже не удивился этому появлению у себя на пороге. — Всё вы понимаете, когда это уже никому не нужно!       Чонгук сжал зубы, в его взгляде сквозило отчаяние. Он не привык к тому, что его игнорировали, но сейчас у него не было другого выхода.       — Прошу, хотя бы новый номер! Что-нибудь! Чимин, помоги мне!! — его голос почти сорвался.       Чимин нахмурился, глядя на него сквозь болезненное раздражение. Он ненавидел Чонгука за то, что тот сделал с Тэхёном, за ту боль, что причинил ему. Но внутри что-то сжималось от этого отчаяния. Раздражает.       — Ты бы не просил так, зная, через что прошёл Тэхён, чтобы избавиться от тебя, — Чимин говорил тихо, почти с ненавистью.       — Я знаю… Я знаю… — голос Чонгука затих, он опустил голову, чувствуя тяжесть своих ошибок. Головой он опёрся о дверной косяк и прикрыл глаза.       Тишина затянулась, и Чимин стиснул челюсть, обдумывая ответ.       — Всё нужно делать вовремя. Твоё время вышло, Чон Чонгук, — проговорил Чимин, глядя на него с укором.       Тот замер, понимая, что всё идёт не так, как он планировал.       — Я расскажу тебе то, что ты хотел бы услышать про Намджуна!       — Единственное, что я хотел бы про него услышать, как его случайно отправили на луну, и он вернётся примерно никогда!! Проваливай!       Чонгук не отступал. Приоткрыв дверь ещё больше, вошёл в комнату. — Я скажу то, что поменяет твоё отношение к ситуации.       — То, что ты умеешь красиво врать, я знаю, — Чимин с раздражением закрыл дверь и направился к дивану. В его положении уже плевать кто в этом доме. Он просто хочет поспать и забыть обо всём.       — Я не вру. Прошу.       — Пять минут. Пока я пью таблетку. Как только она подействует, тебя в этом доме быть не должно. Но не думай, что твой трёп заставит меня что-то тебе сказать.       Он молча направился в сторону кухни, где стояли таблетки от головной боли, чувствуя как Чонгук идёт за ним.       — Он не говорит тебе, хотя я не понимаю, почему. Я знаю не так подробно, но постараюсь рассказать всё. В тот вечер когда вы были вместе. Вас сфотографировала какая-то жёлтая газета. Они позвонили в компанию, требовали денег за фото. И хочу заметить, хорошо, что потребовали денег, а не молча опубликовали. Так вот, рано утром Намджуна уже нашли. Ждали под дверями отеля, куда вы приехали. Он ушёл молча, зная, что если разбудет тебя, тебе придётся несладко. А там дальше разборки были. Он дня два жил в кабинете генерального. Тебя хотели исключить, но он уладил, взамен на полный запрет коммуникации с тобой, — Чонгук смотрел в ошарашенные глаза Чимина, ощущая ту боль, что начала исходить от него. — Он говорит, ему легче держаться на расстоянии, когда ты его ненавидишь. Не знаю, сколько он протянет. Чимин, я знаю этого парня давно. Человек он говно, честно тебе скажу, но таких горящих глаз я ещё не видел. Ему больно, а если есть чему болеть, значит есть сердце. А если есть сердце, то в нём однозначно — ты.       Чимин поднял на него глаза. От информации подступила тошнота. Стало вдруг странно. Облегчения не было, наоборот, будто на плечи положили булыжник, который Чимин не в силах поднять.       — Убирайся. Твоё время вышло.       — Чимин... Прошу скажи хоть что-то!!       — Нет.       — Я люблю его... Я чертовски сильно его люблю... Я такой дурак...       Чимин тяжело вздохнул, смотрел на капли слёз, что стекали по щекам Чонгука, и не верил ни одной из них. Лишь дрожащие ладони, что тот пытался спрятать, почему-то заставили задуматься.       — Пусан. Это всё, что я скажу. Можешь хоть каждый дом осматривать, мне насрать.       — Но он говорил про Америку.       — Не решился. Пока. А может уже и решился. Вот и проверишь свою удачу. Всё, вали отсюда и не смей больше никогда сюда приходить.       — Спасибо!       Чонгук ушёл. Не стал наколять и так наколённую обстановку. Он уже получил хоть какую-то информацию. Тэхён относительно рядом, не решился, быть может это шанс, что всё ещё можно вернуть..?       А Чимин сел на диван и смотрел на телефон. В его голове не было много мыслей, лишь один вопрос, тот, который теперь не даст ему покоя.       — Алло... Чиминн-и..?       — Давай через час в кофейне. Я скину адрес. Надень кепку, капюшон и что там ещё тебе надо, потому что искать укромные углы ни времени ни желания нет.       — Ты... Что-то случилось ?       Чимин кинул трубку. Что-то случилось, но обсуждать он это будет только лично.       

***

      Юнги задумчиво смотрел в окно. День пролетел настолько быстро, что не было возможности даже уследить за стрелками часов. Все его мысли крутились вокруг одного воспоминания. Оно не отпускало. Юнги было страшно. Это говорило лишь об одном: его сердце поселилось в них, не желает возвращаться.       — Юнги-я...       — Чимин, ты слишком пьян, прекрати, пожалуйста.       А Чимин не прекращал. Сидел на коленях Юнги и на протяжении десяти минут осыпал его комплиментами, от чего тот уже был цвета алой розы.       — Ты прекрасный, Юнги. Ты как ангел, только с дьявольским характером. Ты мне так нравишься... Если бы ты тогда не появился в моей жизни...       — Да-да, я понял. Я прекрасный друг и вообще зачётный пацан. Слезай давай.       — Нет. Я хочу сказать как благодарен! — Чимин смотрел на Юнги поплывшим взглядом. Его нижняя губа была закушена, а брови немного нахмурены. Он думал. Что-то важное происходило в его голове, чего Юнги, к сожалению, понять не мог. — Ты самый лучший. И такой уютный. И такой красивый... Мне так нравятся твои кошачьи глаза... И губы... Они такие сухие, хочется их увлажнить... Нужно подарить тебе бальзам.       — Чимин.       Губы и правда манили. Их хотелось сделать мокрыми, но перед этим проверить как чувствуется эта лёгкая шероховатость на собственных устах. Чимин не думал или же за него это сделала текила. Но спустя секунду, он опустился вплотную к изумлённому Юнги и поцеловал. Невинно чмокнул в уста, а затем ещё раз. Открыв глаза, он увидел, что Юнги их наоборот закрыл. Он крепко стиснул диванные подушки, что были расположены по бокам, и быстро дышал. Чимин улыбнулся, обхватил его запястья и медленно положил, всё ещё напряжённые ладони, на свою талию.       — Помоги мне. Сделай так, чтобы я больше не думал о нём. Сделай так, чтобы я думал только о тебе. Только ты можешь это. Только ты... Юнн-и...       Юнги тоже не знает, его это было решение или решение второй бутылки текилы, но посмотрев на доверчивые глаза Чимина, он сорвался. Поцеловал. Поцеловал так, как целуют только своих. Жадно, страстно, так, чтобы не оставалось и малейшего сомнения в том, кому этот человек принадлежит. Юнги вело. Податливый, стонущий в рот Чимин оказывается был способен лишить рассудка. Оказывается его кожа такая мягкая, а талия такая тонкая. Оказывается Чимин любит укусы на ключицах. Оказывается Юнги закатывает глаза от поцелуев за ухом.       Они не понимали, что происходит. Хаотично тёрлись друг об друга, начиная сгорать от желания. В гостиной был приглушённый свет. Их видели только две пустые бутылки, ловя извивающиеся силуэты.       Не выдержав напряжения, Юнги положил ладони на бёдра Чимина и, крепко держа, встал, неся желанное тело в спальню. Тот зря времени не терял, посасывал мочку уха и шептал всякие глупости:       — Я хочу попробовать взять в рот. Можно я на тебе потренеруюсь?       — Чёрт, Чимин, заткнись!       — Ещё хочу, чтобы ты меня вылизал... хочу кончить от твоего языка...       Какая огромная квартира. Юнги её сейчас ненавидит. От слов парня, что умудряется тереться об него даже на весу, подкашиваются ноги. На одной из ступенек на второй этаж они всё же не выдерживают, и оба падают вниз. Пауза. Затем взрывной смех. Секунда на размышления и Чимин, который седлает Юнги на полу, забирая ещё больше мокрых поцелуев.       Шли долго, спотыкаясь, раздевая друг друга и постоянно касаясь. Они шли долго, но вот он, этот хитрый обольститель, Чимин. Совершенно нагой, раскрытый, лежит под ним и просит сделать что-то большее.       — Пожалуйста... Я так хочу тебя... Пожалуйста...       Юнги не может. Не может сопротивляться. Его сердце вылетает из груди, а руки, не прося разрешения, обводят контуры потрясающего тела. Он нежен, он в какой-то степени боязлив и очень сильно хочет сделать то, о чём просил его Чимин. Заставить думать только о себе. Он целует плечи, грудь, живот. Обводит языком каждое ребро, что выделяется на белой коже. Он впитывает стоны Чимина, навсегда отпечатывая их в подкорке своего сознания. Юнги мечтал об этом дне и вот...       — Намджун... любимый... давай же...       И вот, пора выходить из своих фантазий и возвращаться в реальный мир. Юнги проявил слабость, а за слабость всегда приходится платить. Погасив в сию секунду появившееся чувство гнева, он отстранился от чужого тела и, набрав полную грудь воздуха, сказал:       — Мне нужно в туалет.       Быстро встал с кровати и захлопнул за собой дверь, прислонившись лбом к холодной поверхности. Чимин даже не понял, что он ушёл. Он был настолько пьян, что скорее всего даже не осознавал, что это реальность. Зато Юнги, очень чётко теперь осознаёт свою реальность и место в ней.       Стоя у окна, он десятки раз прокручивает эту сцену перед глазами, разбирая каждое слово, каждое прикосновение, взгляд, дыхание на атомы. Он сделал вывод. Первое — текила это зло. Второе — влюбляться в друзей паршиво. Третье — неуверенное, совершенно необоснованное и подкреплённое лишь биением сердца, но... быть может стоит исполнить просьбу Чимина?