Милые бранятся, только тешатся

      Саша входит в аудиторию, глубоко задумавшийся о том, что, вероятно, самостоятельной по физике быть.       Значит, двойке тоже.       Решать проблему нужно.       Но как?       Он поправляет очки, потирая неравномерный загар в виде грёбанной оправы (но он же не виноват, что у него зрение минус миллион?) и садится за первую парту.       Ободранная клеëнка на кафедре мозолит взгляд. Так и хочется оборвать полностью.       Но Дмитрий Алексеевич вновь будет недоволен.       Парта под толстовкой холодная, из плохо изолированного окна дует осенний ветер. Хочется спать. И желательно в своей кровати.       — Это у вашего курса сейчас лекция? — раздаётся озадаченный голос, а за ним и быстрые короткие шаги. Чёрный, кожаный портфель бежит впереди низкого Дмитрия.       Саша нехотя поднимает голову.       — Вроде? — он оглядывает аудиторию и понимает, что, походу не туда-то он пришёл. В кабинете кроме него и Димы никого нет.       — Правда? — с насмешливостью тянет преподаватель, уже начав разбирать стопки листков и заметок на столе кафедры.       Саша фыркает, тряхнув короткой чёрной чёлкой. Рывком поднимается из-за парты и сдёргивает с крючка для портфелей рюкзак, цепляя ладонь.       — Ауч, — шипит он, боковым зрением замечая, что физик замер и смотрит на него.       Саша может только повести плечом, не выдавая того, что заметил этот взгляд.       Ну, не он первый начал эту забастовку. Он мерно и верно начинает идти по рядам к выходу.       — Саша, — зовёт физик перед самой дверью. — Подойди пожалуйста, — Шкураев разворачивается на пятках, думая о том, хорошая это идея или нет, но послушно идёт к кафедре.       — И долго ты будешь избегать меня? — спрашивает Дмитрий, не до конца оборачиваясь на Сашу. Вечно в делах и работах, да, да.       — Кто вас избегает, Дмитрий Алексеевич? У меня сейчас другая лекция.       — Не ёрничай, — совсем по-старчески журит его мужчина, наконец повернувшись. Саша складывает руки на груди, оставив портфель на носках кроссовок.       — У нас сегодня будет самостоятельная? — неожиданно даже для себя спрашивает парень. Мужчина тоже удивлён, поэтому Шкураев решает, что лучшая тактика - нападение. — Впрочем, без разницы. Вы что-то хотели спросить по поводу моей курсовой?       — Да ладно тебе, что ты как маленький, — недовольно поправив голубую рубашку говорит Дмитрий.       — Что я как маленький? — вздыхает Саша. — Почему я тебя избегаю? Ты сам мне сказал, что я тупой подросток, — Дима страдальчески вздыхает, делает шаг вперед.       — Я лишь сказал, что мне не по нраву твоя безалаберность. Твое... Отношение к учебе, — Саша поворачивается к выходу и переводит взгляд обратно.       — А мне не по нраву твой снобизм. Ты вечно чем-то недоволен. Тебе будто пятьдесят, — физик хмыкает, но как-то уничижительно.       — Да, Саш, — глубоко вздыхает мужчина, подняв глаза к потолку. — Мне тридцать семь. Тебе пора привыкнуть к тому, что я не буду кутить с тобой до утра. — Дима думает минуту, прежде чем продолжить. — Да, возможно, я перегнул палку, когда сказал, что ты ведёшь себя как пубертатный подросток. Я задел тебя. Да, это так. Но я не говорил тебе не приходить домой.       — К твоему сведению — я был дома вчера, — упёрто игнорируя извинения (Саша в этом не уверен, Дима все-таки не сказал «Прости») заявляет Шкураев. Голубые глаза Димы расширяются на круглом лице.       — Брал кое-какие вещи.       Физик устало кивает, протирает глаза и отворачивается к доске, просто чтобы попялиться на неё с минуту.       — Значит, ты не собираешься в ближайшее время вернуться, ясно, — Дима ещё раз кивает себе. Саша смотрит на его сгорбленную спину и делает шаг вперёд, едва не падая через рюкзак.       — А стоит? — неуверенно спрашивает он, едва не налетев на Диму.       — Ну, — неловко хохотнул мужчина. — Мне бы хотелось, — Шкураев уже хочет сделать шаг в объятия физика, как дверь кабинета с грохотом отлетает в стенку.       Показывается смуглое лицо Ромы.       — Саня, там Семён с Дэном сосутся, — Шкураеву больше и не нужно. Он бросает взгляд на Диму, тот задумчиво кивает, и тогда Саша бежит к «эпицентру событий».       — На спор? — на бегу спрашивает он у Ромы. Тот нагло ржёт.       — Если бы!