Синдром неполноценности

      Пока парни ехали в такси до аэропорта Инчхон, они отчаянно спорили, куда им лучше лететь. Чонгук предлагал разные варианты — лишь бы подальше от Сеула. Особенно он уговаривал Чимина ехать в Сокчхо, где жил его двоюродный брат. Но в конце концов их выбор пал на Пусан, за который ратовал Чимин. Находился этот город довольно далеко, и стоимость билетов была дороже. Но зато там было море и флот: можно будет устроиться на какой-нибудь корабль, уйти в кругосветку и начать свою жизнь с белого листа. Но самое важное, там можно будет чувствовать себя независимо. У Чимина там было жильё — пустовал небольшой домик, завещанный ему прародителем. Так что будет где остановиться, сойдя с трапа корабля.       Им здорово повезло: самолёт в Пусан вылетал каждые три часа. И они, еле успев оформить билет на ближайший, наконец-то заняли свои места. Усевшись в самолёт и приготовившись к перелёту, ребята облегчённо вздохнули. В пылу этой гонки они немного забылись, оставив свои переживания. Но ведь их никто не отменял! И, как только они приклонили головы на высокую спинку кресла, оба знатно погрустнели. — Ну, колись! Чего там у тебя случилось с Тэхёном? — устроившись поудобнее, спросил Чимин. Чонгук, вспомнив всё, почувствовал, как больно сжалось его сердце. Он немного помолчал и горько произнёс: — Не сыпь мне соль на рану! — Фигасе! Да ты что, чудила! Я просто хочу знать: это как можно было насолить, что ты от него отказываешься? И тем более таким образом, что хочешь всю свою жизнь поменять. Да и вообще, Гуки, ты всегда такой скрытный! Никогда ни о чём не рассказываешь. Но теперь мы с тобой в одной лодке, и я хочу знать всё! Ведь я никогда тебя ни о чём не спрашивал! — Чимка обиженно насупился и, не скрывая своего разочарования, отвернулся. — Ну… Чим! Ну не обижайся! Эта история очень длинная. Она тянется ещё из моего прошлого. Долгий разговор… Да и неприятный очень. Потом как-нибудь. — Ну и ладно! Хрен с тобой! Не хочешь — не надо. Я вот тебе-то всё рассказываю! Друг ещё называется! Уж теперь я не знаю, друг ли ты мне? — Чимин расстроенно замолчал и, выпятив вперёд нижнюю губу, громко засопел. — Ну ты чего? — Чонгук толкнул локтем его в бок. — Просто… Просто о таком стыдно! — Стыдно, у кого видно! — огрызнулся Чимин, не оборачиваясь. — Ну Чим-Чим! Хватит уже! И так хреново! — немного помолчав, Чонгук через силу тихо произнёс. — Ну ладно! Только, чур, не перебивать и соплями не захлёбываться! А то знаю я тебя! Чимка быстро повернулся и заинтересованно придвинулся к Гуку. В глазах его загорелся любопытный огонёк.       Чонгук прильнул губами к его уху и, закрыв глаза, начал рассказывать. Говорил медленно, с трудом подбирая слова и заикаясь. Он явно волновался, и от этого на его лице начали проступать красные пятна. Опять перед его глазами пронёсся этот отрезок жизни, который хотелось забыть, растоптать и выбросить. Но который с ним останется навсегда, и его из памяти уже не стереть и ничем не выжечь.       Постепенно Гук начал успокаиваться и стал говорить внятнее, уже не заикаясь. Рассказывал он подробно, стараясь ничего не упустить. Дойдя до того места, где он спасался, Чон замолчал: он услышал, как жалостливо всхлипнул Чимин. «Ой, ну так и думал! Зря я так. Надо было рассказывать без подробностей, знаю же, какой он впечатлительный!» — подумал Гук и ласково провёл по чимкиному плечу.       Чим слушал его внимательно, затаив дыхание и не шевелясь. Страх сковал его тело. Он и не подозревал, что такое может быть в жизни! Он не раз порывался всплакнуть — так жалко ему было Гука. Чимин держался изо всех сил: помнил, что обещал не быть нюней… Но, представив, как было страшно его другу, он всё же не сдержал эмоций и громко разрыдался. — Ну ты чё, чувак? — обеспокоенно спросил его Гук. — Вот так и знал, что расстроишься! Всё же хорошо, и я жив. Вот он я — перед тобой. Если будешь так реагировать, то я пас. Не хочу, чтобы ты ревел, как белуга. Видишь, на нас залипают все уже. Чимин обернулся и увидел, как жалостливо смотрят на него соседи по самолёту. Парень, сидевший через проход, предложил ему салфетку, впереди сидящая аджума протянула ему конфетку, а стюардесса прибежала со стаканом воды. Чимину стало за себя неловко, и он быстро стёр свои слёзы кулаком и постарался улыбнуться. Улыбка вышла кривой и жалкой. — Нет-нет! Продолжай! — повернувшись к Чонгуку, попросил он. — Это я… Что-то в глаз попало. Я больше не буду. Только я не пойму, при чём здесь Тэхён и ваше расставание? — Ну а здесь, — продолжил Чонгук, — начинается самое интересное! И он, стараясь ничего не пропустить, стал рассказывать дальше. Когда он закончил, то откинулся головой на спинку кресла и опять прикрыл глаза. Чимин удивлённо на него посмотрел и воскликнул: — Так я всё равно не пойму! Ведь этот сука Чанбин показал своё истинное лицо. И даже это правильно, что Тэхён всё узнал. Только почему ты от него сбегаешь? Ведь всё выяснилось! Он-то здесь при чём? — Ну ты тупой или как? — встрепенулся Чонгук. — Он же теперь всё знает! Представляешь, как с этим он теперь будет жить, каждый раз вспоминая, как этот козёл таскал меня по подсобкам? Да если сейчас он и сделал вид, что ему всё равно, то потом он по-любому возненавидит меня за это и каждый раз будет упрекать. Я видел, каким ненавидящим взглядом он на меня посмотрел… — Чтооо?! — громко возмутился Чимин. — Так ты только из-за этого?! Ну ты и придурок! Да и про ненавидящий взгляд ты наверняка опять надумал, как всегда. Я понимаю, если бы ты ему сейчас изменил, и он, как Юнги мне, сказал «уходи» или ещё что-нибудь этакое… А здесь… Ведь у каждого есть «свои скелеты в шкафу»! Ну ты даёшь! Чимин обиженно зашмыгал носом и, увидев, как соседи опять заинтересованно повернули к ним головы, яростно зашептал: — Теперь я точно уверен — ты просто больной на всю башку! Тебе к врачам надо! Ким не такой человек! Такого Тэхёна поискать, а ты… Эх! — Чимин безнадёжно махнул на Гука рукой. — Уважаемые пассажиры! Прошу пристегнуть ремни и поднять сиденья кресел! Наш самолёт начинает посадку! — послышался голос из динамика самолёта. Парни пристегнулись. Чимин, откусив половинку подаренной ему конфетки, вторую засунул в рот Гуку и возмущённо засопел. Чонгук отвёл глаза в иллюминатор. От вида простирающегося внизу чужого города ему стало вдруг грустно и тоскливо.

***

      Всю ночь, прикрывая голову подушкой, Юнги скулил от обиды на Чимина, запершись в своей комнате. Ему было непонятно, почему его так нагло предали, и с кем? Ведь он был почти уверен, что Чимка принял себя, свою сущность и теперь безвозвратно принадлежит ему, Юнги. Да, он и сам сказал недавно об этом. И почему-то Юнги ему поверил. Или просто хотел в это верить? Сердце с надрывом навешивалось на рёбра и плакало. Душа разрывалась от несправедливости на мелкие кусочки. Мозги плавились, как в сталеварной топке. Ну почему? Почему его солнечный мальчик отдал предпочтение какой-то шмаре? Что не так сделал Юнги? Почему «как волка не корми, а он всё в лес смотрит»? Может быть, Юнги не додал ему какой-то ласки? Может быть, был груб с ним? Может быть, был невнимателен? Или отказывал ему в каких-то желаниях? Или эта девчонка всё же превзошла его, Юнги, в каких-то неведомых, известных только ей секретных действиях? И хотя Чим сказал, что между ними ничего не было, но Юнги-то видел, как они целовались.       Размышляя об этом, Юнги слышал, как тот робко постучался к нему в дверь. Видеть его сейчас не хотелось. «Наверное, опять будет просить прощения, — думал Юн, — так мало ли он просил прощения за свои безалаберные проступки?» И ведь всегда Юнги верил ему: это пройдёт, вот нагуляется, натешится своей так называемой свободой и поймёт, что здесь, у любящего сердца Юнги, теплее и надёжнее. Но Чимина всё несло, и он никак не хотел останавливаться. И самое главное, он никак не хотел понять, что со своей яркой внешностью и хрупкой фигуркой он, как магнитом, притягивал к себе разных тварей. Сколько раз Юнги вытаскивал его из передряг! А ещё теперь и это! Юнги, конечно, понимал, что Чиму хотелось реализовать свою мужскую сущность. Да он этого и не скрывал. Ну неужели ему чего-то не хватало с Юнги? Ведь в сексе Юн, превозмогая гордость, как никому разрешал ему иногда быть сверху. Лишь бы его парень был доволен. Так нет, подавай ему девку зачем-то! «Всё, я сдаюсь! — бессильно опять заскулил в подушку Юнги. — Он никогда меня не полюбит!» С этой мыслью он забылся под утро и беспокойно уснул.       Утро встретило Юнги неприятной тишиною. Не успев проснуться, он по привычке пошарил рукой рядом с собой, в надежде наткнуться на тело того, кого звали Чимин. Там было пусто. В голове быстро восстановилась картина вчерашнего вечера и Юнги разочарованно открыл глаза. Так и есть: ведь он сам не пустил к себе Чима ночью. Юнги подскочил к дверям комнаты Чимина и постучал. Дверь самопроизвольно отворилась. В комнате никого не было. Постель была идеально застелена приходящей помощницей ещё со вчерашнего дня, и явно, что ночью на неё никто не ложился. Юнги быстро подорвался вниз. На кухне и в гостиной тоже было пусто. Запаниковав, он опять прибежал в комнату Чимина. Почувствовав неладное, он медленно приоткрыл створки шкафа. Там, среди пустых вешалок, сиротливо покачивалась новая рубашка, недавно подаренная им Чимке. Остальная одежда вместе с чемоданом исчезла.       Юнги начал набирать на дисплее телефона номер Чимина. Пальцы его не слушались и никак не хотели попадать в нужные цифры. Наконец-то ему это удалось, и он крепко прижал трубку к уху. «Абонент временно недоступен, или…» — Юнги, не дослушав, выключил телефон и, забыв переодеть пижаму, побежал в гараж. Впрыгнув на водительское место, он дрожащими руками завёл мотор. Машина взревела и, вылетев из гаража, стремглав помчалась по шоссе. Ночные обиды у него исчезли в никуда, и Юнги понял, что готов на всё, лишь бы Чимин был рядом. Потому что это было как дышать! Резко затормозив у общаги, Юнги быстро поднялся на его этаж. На его вопросы о Чимине сосед недоумённо посмотрел на его пижаму и пожал плечами. — Вообще-то он жил здесь примерно с неделю, правда, приходил только ночевать, — сказал его сосед, — а вчера, по-видимому, опять уехал к своему парню. «Дежавю», — горько подумал Юнги и снова достал телефон. Чонгук также не ответил ему. — Алё, Тэхён! Чонгук с тобой? Можно его, пожалуйста! — взволнованно прошептал Юнги, набрав номер Кима. — Привет, Юн! Ты что-то хотел? — прозвучал голос в трубке. — Понимаешь, от меня ушёл Чимин. Может, Гук знает, где его искать? — Юнги! Как ты кстати, сам хотел тебе звонить. Ты только не волнуйся! Ты знаешь, где живёт Чонгук? Приезжай сейчас же. Я тебя здесь жду, — быстро проговорил Тэхён и отключил телефон. По телу Юнги пробежал неприятный холодок. Он вдруг почувствовал, как склизкая змея обвила его грудь и сильно сжала её в кольцо. Ему стало нечем дышать. В горле запершило. Вобрав в себя воздух, он постарался успокоиться. «Та-а-к, — подумал он, — случилось что-то нехорошее! Мадонна, помоги, лишь бы Чимка был жив!»       Тэхён открыл дверь сразу. — Привет! Заходи! — сухо поздоровался он с Юнги и пожал ему руку. Юнги, взглянув на него, внутренне ужаснулся: красивое лицо Тэхёна напоминало алебастровую маску. В глазах, по-видимому, от бессонной ночи, полопались сосудики, и кровавые расплывы по зенице глаз напоминали глаза вампира. — Позови Чонгука! — сразу переходя к делу, хрипло попросил Юнги. — И чего ты мне сказал «не волнуйся»? Что-то произошло? Что-то с Чимином? Давай выкладывай, я уже не знаю, что и думать! Не дожидаясь ответа, он без приглашения, не снимая обувь, быстро двинулся в гостиную. — Чонгук! Ты где? Где Чимин? — осматривая квартиру, нетерпеливо крикнул он. Тэхён, молча следовавший за ним, аккуратно остановил его за плечо и повернул к себе. — Юнги! Ты только не волнуйся, Чонгука дома нет. Также нет его одежды, чемодана и документов. И телефон заблокирован. Звонил Чимину — тоже. Как-то я не знаю, что и думать. Вроде бы у нас были кое-какие непонятки, но я посчитал, что всё нормализовалось. А пришёл вчера после работы — и вот! — Тэхён растерянно развёл руками. — А у тебя что? Юнги понуро посмотрел на него: — Та же фигня! Понимаешь, мы вчера очень поругались. То есть… Ругался я. И в комнату к себе не пустил: не хотелось его видеть. Просто здесь такое дело… — Юнги замялся и опустил глаза вниз. — Ну не смог я. Понимаешь? Иначе бы не сдержался и всёк бы ему. Мало бы не показалось! А он… А он… В общем, утром его уже не было. И вещей его тоже. В общаге он не появлялся. Телефон заблочен. Тэхён! Надо что-то делать! Что-то мне нехорошо как-то. Юнги медленно присел на диван и опустил голову, обхватывая её руками. Немного покачавшись из стороны в сторону, он вскочил. — Слушай! Что с этими двоими не так? — Да, всё сложно. Но я впервые так полюбил. И люблю по-настоящему, — тихо ответил Тэхён, — да и ты, смотрю, запал по-серьёзке. Я же вижу. Наверное, я останусь здесь и буду его ждать. А то приедет, а квартира пустая. Наверное, он опять что-то себе надумал, как всегда. Он у меня такой, — Тэхён грустно улыбнулся, — особенный! Только почему не позвонил, не понимаю…

***

      Домик, принадлежащий Чимину, находился на окраине Пусана, вдали от многоэтажных построек. Он был небольшим и стоял среди таких же многочисленных построек прошлого века, налепленных друг на друга. По-видимому, каменщики строили эти дома в спешке и о строительных нормативах даже не подозревали. Об архитектуре, наверняка, в прошлом веке здесь и не слышали вовсе. Домики разделялись узкой пешеходной дорогой, которая серпантином вилась вверх по сопке, и гордо назывались виллами. Автобусам и машинам здесь было не проехать, поэтому людям, чтобы добраться до своего жилища, приходилось пешком преодолевать эти подъёмы. Но старики, которые в основном здесь проживали, иногда горько шутили: мол, зато как молодые бегаем и не толстеем. Выйдя из автобуса, Чонгук с тоской посмотрел наверх, где заканчивались виллы, и протяжно свистнул. — Не свисти — денег не будет! — с улыбкой сказал ему Чимин. — Лучше приготовься к подъёму. Хорошо хоть чемоданы догадались делать на колёсиках. А представляешь, как раньше люди вселяться сюда приезжали: всё пёрли на себе. Так что нам ещё повезло! — Надеюсь, наш дом не на самой верхотуре? — с надеждой посмотрел на него Гук. Но, увидев, как Чимка проигнорировал его вопрос, со вздохом сказал: — Понятно. Ну, поползли!       Дом встретил ребят затхлым запахом нежилого помещения. Немытые глазницы окон хмуро смотрели на них, почти не пропуская света сквозь толстый слой пыли. Старая мебель и рукотворные половички дополняли эту унылую картину. На стенах висели чёрно-белые фотографии, обрамлённые в деревянные рамки. На них безмятежно улыбались молодые люди в старинной одежде. Засушенный временем цветок одиноко стоял в вычурном вазоне на низком столике-котацу, вокруг которого в беспорядке были раскиданы сиденья-татами. Поодаль находились раздвижные двери-сёдзи, которые сейчас были открыты. За ними виднелись несколько разбросанных по полу футонов. Вероятно, это была спальная комната. Парни хмуро переглянулись. — Ну всё-таки бесплатное жильё, — как бы извиняясь, сказал Чимин. — Я здесь в последний раз был, когда мне было от роду лет пять. Уберёмся, всё вымоем и а-ля-улю — заживёёём! — оптимистично закончил он и начал расстёгивать чемодан. — Угу! — хмуро согласился с ним Чонгук и последовал его примеру. Ему вдруг вспомнилась его чистенькая светлая квартирка и Тэхён в длинном фартуке на полуобнажённое тело, стоящий около плиты и напевающий какой-то весёленький мотивчик. Чонгуку стало до слёз тоскливо. В его сознание впервые закралась мысль, а правильно ли он поступил, уехав от своей прошлой жизни, от Тэхёна… Сердце сильно кольнуло, и Гуку очень захотелось домой: туда, где был он…       Умаявшись от уборки их нового жилища, парни наконец-то растянулись на футонах, намереваясь заснуть. Очень хотелось есть. Но пока они поднимались к дому, никаких кафешек и магазинчиков по пути не встретили, а купить еду заранее не догадались. Разговаривать им не хотелось, и, проворочавшись полночи, ближе к рассвету, они забылись в тревожном сне.       Утро их встретило моросящим дождём. Открывать глаза и вылезать из-под тёплых одеял не хотелось. Но желудки, урчащие от своей пустоты, требовали еды. — Гуки! — тихо сказал Чимин. — Прости, что так всё плохо, я и сам не ожидал. — Да ты чего? Всё норм! Вот ещё, может быть, нам удастся устроиться на какой-нибудь корабль, и ваще будет супер! Только нас и видели! Представляешь, Чим, сколько всего интересного увидим! Так что здесь мы будем мало времени находиться. А сейчас есть куда бросить вещи — и хорошо! Вот поесть бы не помешало, собирайся быстрее, пойдём что-нибудь поищем. — Ну… — замялся Чимин, — я слышал, как ты полночи вздыхал. Прости. — Ладно, пойдём. Человек ко всему привыкает. Сказать откровенно — мне Тэхён снился. Как будто бы он зовёт меня обратно и как бы даже не сердится на меня. Чонгук уныло посмотрел в окно и, незаметно для Чимки, смахнул что-то с глаза. Разблокировав телефон, он увидел огромное количество пропущенных звонков и сообщений от Тэхёна. Гук непроизвольно ойкнул. Зачем это он, для чего? Мало ему было, когда Чан рассказал всё в подробностях? — Ой, Чим! От Кима туева хуча звонков! Интересно, что хотел? Наверняка высказать своё презрение… Хорошо, что я отключился вчера. Ой, смотри: и Юнги тоже мне звонил, оказывается! — вскрикнул он, поднося дисплей к глазам Чимина. Чимка глазами жадно прильнул к телефону: — Понятно — Тэхён! А этому-то что надо от тебя? Наверное, пожаловаться на меня хотел, козлина. Слушай, Гук! А мне кажется, что Тэхён совсем по другому поводу хотел с тобой связаться. Мне кажется, что ты, баран упёртый, совсем зря на него катишь, любишь ты всё надумывать! Не такой он. Может, зря ты от него сдёрнул? Это Юн сказал как отрезал: здесь всё ясно — отворот-поворот. — Чимин подозрительно зашмыгал носом. — Мне-то ни разу не звякнул. Оно и понятно! — Да ты что? Ты же телефон разбил. Куда ему тебе звонить? — удивлённо спросил Гук и опять выключил телефон. — Вот он, может быть, и хотел что-то о тебе узнать. — Ага, — скептически заметил Чим, — обосратушки-перепрятушки, а не узнать! Наверное, помои на меня хотел вылить! Ну… Отчасти он был бы прав. Только на фига это всё рассказывать моему другу, не понимаю. Козлина — он и есть козлина! И в Африке козлиной будет! — При чем тут Африка, Чимин не знал и сам. — Да хватит тебе, — решительно оборвал его Чон, — нормальный он пацик! Другой бы тебе за такое всёк по самое нихочу! Любит он тебя, вот и прощает всё. — Любил, возможно… И знаю, что я сам во всём виноват. Поэтому не ропщу, — тихо поправил его Чимин и быстро встрепенулся, — да что это мы всё о них! Хватит! Пойдём в новую жизнь, как и наметили! Бегом, а то желудок сейчас вывернется наизнанку.       Чимин накинул капюшон на голову и стремительно шагнул навстречу хмурому дождю. Про себя он еле слышно прошептал: «Нет, Гуки, ты большой дурак! Тебе всё равно надо обратно — к Тэхёну! Это мне теперь не к кому». Чонгук, несколько замешкавшись с зонтом, вприпрыжку выскочил вслед за Чимином. Настроение было паршивым, и хотелось удавиться.       По дороге в морпорт они забежали в какую-то кафешку и плотно позавтракали. Дождь закончился, настроение заметно улучшилось. Они начали строить планы, как устроятся на большой корабль, и какая у них будет насыщенная и полная романтики жизнь. Они объездят весь мир, увидят много стран, познакомятся с новыми людьми, и им будет глубоко наплевать на разные любови и страдания. И вся жизнь у них будет как одно большое приключение, полное радости и веселья.       Когда они прибыли в морпорт, то долго осматривали корабли, стоявшие на причале. Одни из них загружали с помощью огромного подъёмного крана какими-то здоровыми ящиками. Другие, наоборот, разгружали: грузчики гуськом спешили по трапу вниз, неся на себе небольшие картонные коробки. Всюду слышалась громкая брань и крики с непонятными словами «майна» и «вира». Всюду была суета, и чувствовалась атмосфера кутерьмы.       Пройдя немного дальше по причалу, парни от восхищения остановились и открыли рты. Прямо перед ними стоял огромный белоснежный лайнер. Этот грациозный корабль возвышался над ними и закрывал собою облака. Солнечные блики плавно скользили по его поверхности, и от этого казалось, что она переливается перламутром. Наверху по палубе ходили красиво одетые люди, играла легкая ненавязчивая музыка. Трап был спущен. По нему туда-сюда сновали пассажиры. На корме лайнера стоял человек в белоснежной форме с эполетами и курил трубку. Он был похож на Брэда Пита и, скорее всего, был капитаном. Он, прищурившись, смотрел на парней и ухмылялся их нескрываемому восхищению. — Чим! Это какой-то корабль-ангел! Вот бы нам сюда устроиться! — зачарованно воскликнул Чонгук, думая, что вряд ли кто-то здесь поймёт его на корейском. Чимин с открытым ртом молча кивнул и постучал пальцем себе по виску. — Наверное, сюда фиг устроишься! — ответил он. — Вон здесь все какие! Куда нам… Наверное, это английский корабль. А по-английски мы с тобой... Скажем мягко, не очень... Они начали бурно рассуждать между собой, возьмут ли их вообще без знания языка, пусть именно не на этот, но хотя бы похожий корабль? А может, не стоит даже пытаться? — И кем бы вы хотели устроиться? — вдруг прозвучал над головой громкий голос на корейском языке. Парни, повертев головами, никого рядом не увидели. — Да это не нам, наверное, — сказал Чимин. — Вам, вам! — произнёс тот же голос откуда-то сбоку. Ребята увидели, как к ним спускается тот самый красавец с трубкой в руке. Они застыли в немом молчании, не зная, что ответить. — Позвольте представиться: капитан этого корабля Чарли Мут. И так как я знаю несколько языков, я невольно подслушал, что вы хотите здесь работать. Вот я и спрашиваю: в качестве кого? Что вы умеете делать? Ребята переглянулись. Чимин отозвался первым: — Я Пак Чимин, студент, имею опыт работы официантом. Подрабатывал в кафе около универа. — У нас здесь не какое-то кафе, а ресторан с мишленовскими звёздами, и мне нужны профессионалы. Капитан перевёл тяжёлый взгляд на Чонгука: — Ну а ты, что скажешь? Гук, поёжившись от этого взгляда, немного покраснел. Ему почему-то стало не по себе. Но тем не менее он, опустив глаза в землю, неуверенно пролепетал: — Чон Чонгук, студент. Н-ну я кем уг-годно. М-могу полы мыть, могу на к-кух-не по-омогать… — Я тоже, тоже это могу, — не выдержав, встрял Чимка. — Я сейчас не с тобой разговариваю, — отрезал кэп. Он в упор смотрел на Чонгука немигающим взглядом. — Идёмте со мной. Чонгук! Мне нужен личный помощник, который будет не особо разговорчивым. Ты мне подойдешь! А ты, — он посмотрел на Чимина, — если согласен драить палубу или мыть посуду — возьму. Чимин понуро кивнул головой, и Мут знаком руки пригласил их на трап. Там он передал их какому-то офицеру, и тот целый час водил их по лайнеру, показывая, где и что находится. Обалдев от увиденной красоты и роскоши, ребята притихли и только время от времени переглядывались между собой. Потом офицер познакомил Чимина с мичманом корабля, для того чтобы тот ознакомил его с фронтом будущих работ. Чонгука же он привёл в капитанскую рубку. Открыв перед Гуком дверь, он легонько подтолкнул его внутрь и отрапортовал: — Сэр, ваше приказание выполнено! — с этими словами он развернулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь.       Капитан обошёл со всех сторон стоящего Чонгука, облизывая его взглядом. Как бы невзначай он прикоснулся пальцами к его подбородку и приподнял его опущенную голову. Своим пронзительным взглядом он впился в глаза Гука, большим пальцем мягко огладил его подбородок. Чонгук дёрнулся и немного отстранился. Капитан усмехнулся, но руку убрал. — А ты красивый, — мягким вибрирующим голосом произнёс он. — Я тебя сразу заприметил. Садись, не бойся! Раз уж мы будем вместе… — Мут немного помолчав, как бы выделяя последнее слово, продолжил: — работать, нам немного надо узнать друг друга. Угощайся! Давай просто поболтаем. Он подтолкнул Гука к сервированному столу и, выдвинув стул, усадил его. Чонгука кинуло в дрожь. Он робко прошептал: — С-спа-а-сибо! А с-ска-ажите по-о-жалуйста, ка-аковы будут мои обя-язанности? Мут посмотрел на него изучающим взглядом. — Ты кушай, кушай! Не стесняйся! О себе я расскажу после! А сейчас хочу услышать немного о тебе. В людях я редко ошибаюсь, мне кажется, ты тот, кого я долго искал. Он начал подкладывать в тарелку Гука закуски, приглашая его к еде. Налив Гуку в бокал вино, он опять вонзил в него взгляд и медленно проговорил: — Но на первый свой откровенный вопрос я хочу услышать откровенный ответ. Ты гей?