Синдром неполноценности

      — Но на свой откровенный вопрос я хочу услышать откровенный ответ. Ты гей? — спросил капитан Чонгука и, не отводя пристального взгляда от его глаз, застыл в ожидании ответа. От столь прямого вопроса Гук растерялся. Он покраснел, съёжился и сразу стал похож на маленького испуганного оленёнка. Он невольно отвёл глаза от буравившего взгляда капитана. Тот, усмехнувшись, пересел ближе и успокаивающе провёл ладонью по спине Чонгука. Гук вздрогнул и невольно отстранился. Капитан, припав губами к его уху, прошептал: — Малыш! Можешь не отвечать — я всё понял. Я рад, что мы с тобой по одну сторону радуги. Не надо так волноваться. И бояться меня не надо. Не такой уж я страшный, по-моему. Просто голос у меня иногда бывает резким, ну на то я и капитан. Давай для начала выпьем с тобой за наше такое неожиданное знакомство. Чонгук внимательно посмотрел Муту в глаза. Его голубые глаза смотрели ожидающе, а на лице появилась мягкая улыбка. Не прерывая зрительного контакта, капитан всунул в руку Чона бокал с вином и легонько чокнулся о него своим. — За знакомство и будущее сотрудничество! — пафосно произнёс он, отпивая глоток. Отпив, он снова посмотрел на Гука. Тот в замешательстве крутил бокал в руке, не решаясь выпить. — Ну ты чего? — мягко спросил капитан и ненавязчиво подтолкнул вино к его губам. — Пригуби хоть немного. Чонгук (эх, была не была!), осторожненько попробовав, всё же глотнул. Вино ему понравилось, и он глотнул ещё. Потом ещё. Внутри потеплело, и Гуку стало спокойнее. Он поставил недопитый бокал на стол и, глядя на него, произнёс: — Спасибо. Да я и не волнуюсь. И ничего вы не страшный, а даже очень симпатичный, на Бреда Пита похож. И всё же я хотел услышать, в чём будет заключаться моя работа? И ещё хочу спросить… Устыдившись своего порыва, он мельком взглянул на капитана и моментально осёкся: тот жадным взглядом залип на Гука, облизывая языком засохшие губы и сглатывая слюну. При этом кадык на его красивой шее дёрнулся вверх. Чонгук испугался: а вдруг сейчас кэп набросится на него и сожрёт с потрохами? Гук сжался от страха и приготовился дать дёру. Увидев такую реакцию, Мут выставил перед собою ладони, как бы прося прощение и показывая, что он не опасен. Чонгук непроизвольно кивнул головой. Увидев, что его поняли, капитан отошёл к стене и отвернулся к иллюминатору. — Чонгук! — хрипло произнёс капитан. — Не буду ходить вокруг да около. Мы с тобой — взрослые люди, и ты должен меня понять. Сегодня, увидев тебя с палубы, во мне что-то перевернулось. Я сразу подумал: «Вот! Это тот, кто мне нужен здесь и сейчас! Это тот, кого я ищу всю свою сознательную жизнь! Это тот, кого бы хотелось каждый день делать счастливым, исполнять все его желания, комфортить, угождать, баловать, бросить свою жизнь к его ногам…» Капитан внезапно замолчал. По-видимому, эти слова дались ему с трудом, и он сейчас переживал за это. Его офицерская стать куда-то исчезла, плечи опустились, и чувствовалось, что ему чрезвычайно сложно говорить о таком. Чонгук застыл от неожиданности. Он в недоумении смотрел на него, невольно приоткрыв рот. По-видимому, на что-то решившись, капитан приблизился к Гуку. Он присел около него на корточки и мягко захватил его руки в свои. — Прости меня, Чонгук! Что я говорю, сам не понимаю… Прошу только об одном: выслушай меня до конца и только не убегай. — Мут страстно прижал его руки к своему сердцу и, опустив голову, продолжил: — Я старый морской волк и не привык творить такую лабуду. Всегда думал, что произносить такие слова — это приторно и наигранно. Но сейчас мне захотелось их тебе сказать! И очень хочется, чтобы ты меня понял! Мне самому это странно, но почему-то нисколько не стыдно. Поверь, я очень искренен с тобой!       Всю жизнь я посвятил морскому делу. Сколько себя помню, я учился и работал. Работал и учился. На личную жизнь времени всегда не хватало. Но, скажу тебе, отношения всё же были, как без них? Но всё это было так незначительно и быстропроходяще… И ни к кому я не чувствовал того, что сегодня почувствовал к тебе. Капитан вскинул свой страстный взгляд на Гука и, не прерывая контакта, продолжил: — Наверное, ты сейчас подумал, что я вру? Да я и сам на твоём месте так бы подумал! Я никогда не верил в любовь, особенно в любовь с первого взгляда… Но она, по-видимому, случилась! И я хочу, чтобы отныне ты был рядом со мною! И знай, что это не приглашение тебя на ночь или лёгкая интрижка. Я верю, что всё у нас с тобой получится серьёзно. Я хорошо разбираюсь в людях, и поэтому прошу твоей руки! Понимаю, что это как минимум странно, но так уж я чувствую. Знаю, что в вашей стране это невозможно, но у меня на родине вполне естественно. И, чтобы тебе не думалось, мы оформим наш брак официально.       Я далеко не беден и обещаю быть тебе хорошим мужем, нежным и заботливым. Обещаю защищать тебя, любить и уважать! Лишь бы ты находился всегда рядом.       Гуки, ты только представь себе, как будет нам хорошо вместе! Сколько стран ты увидишь со мной, сколько новых людей! Не об этом ли ты мечтал, когда вы с другом стояли около моего корабля? Я положу к твоим ногам весь мир! Только соглашайся!       От его слов Чонгук застыл. Он смотрел на Мута изумлённым взглядом и не совсем понимал его. Тело онемело, руки, забранные в плен, стали как безвольные тряпки. Они пригрелись в ладонях капитана и чувствовали, как пропускает удары чужое сердце. Бравый красавец, капитан двенадцатипалубного лайнера, человек вдвое старше Гука, сидел перед ним чуть ли не на коленях и объяснялся в любви?! Ему — салаге, заике и вообще никчёмному челу, не приспособленному ни к чему в этой жизни? Фигня какая-то! Неужели он, Чонгук, смог вызвать такое чувство? Не-е-ет! Наверное, это шутка! Капитан поднял голову и жгучим взглядом пронзил его глаза. — Чонгук! Прости, если напугал! — прошептал он жарким голосом. — Я понимаю, как это всё странно прозвучало. И торопить с ответом не буду. Я же не дурак, понимаю, как странно всё это прозвучало. Мой корабль будет стоять на приколе здесь ещё день. И, если ты согласен, оставайся в качестве моего помощника с сегодняшнего дня. Подумай хорошенько! Только не отвергай меня сразу! Может быть, от твоего моментального решения зависит наше счастье: твоё и моё. Ведь так бывает в жизни!       Конечно, я намного старше тебя! Тоже понимаю, что это мне не в плюс. Но я очень ответственный человек, и, возможно, тебе такого и надо. Решайся, Гуки! Обещаю, я сделаю всё, чтобы ты был счастлив со мной! Я буду заботиться о тебе! Я буду очень любить тебя!       Сказав, как выдохнув, Мут вопрошающе посмотрел на Гука. Тот сидел весь бледный и был похож на фарфоровую куклу. Только огромные глазищи, похожие на чёрные омуты, выдавали в нём живого человека. Да вздымающаяся от глубоких вдохов грудь показывала, как сильно его взволновала эта пламенная речь.       «Это всё слишком, чтобы быть правдой», — подумал Гук. Капитан ему нравился. И если он не гонит, наверное, стоит рассмотреть его предложение. Самое главное, кэп никогда, ни под каким соусом не узнает о его прошлом и не будет презирать его из-за этого, как Тэхён. Значит, Гук сможет с ним всё позабыть и начать жизнь с чистого листа. Возможно, со временем Гук даже сможет полюбить его. Ведь оставаться в этой жизни одиночкой в планы Гука не входило. А здесь такой шанс. А почему бы не попробовать?       Не выдержав молчания Чонгука, капитан отпустил его руки на волю. Он придвинулся к нему поближе и притянул к себе его лицо. Их глаза и губы оказались очень близко друг к другу. Шумно выдохнув Гуку в лицо, Мут прошептал: — А теперь извини! Больше сдерживаться не могу! Я тебя сейчас поцелую! Он примкнул своими губами к губам Чонгука и начал страстно их зацеловывать. Гук от неожиданности было отшатнулся, но чужие руки держали крепко, не давая ни единого шанса выскользнуть из-под них. А наглый чужой язык уже вовсю напористо лез в рот. «Это чё за нафиг? — подумал Гук. — Как-то слишком быстро всё происходит». В другой бы ситуации, возможно, он был бы и не против, но сейчас… А сейчас Чонгук ясно увидел перед собой глаза Тэхёна. Они укоризненно смотрели прямо ему в душу, и он почувствовал, как тягучая тоска скользкой змеёй стала заползать в его сердце. «Что я творю?» — проскользнула мысль в его голове. От сознания, что он сейчас делает что-то постыдное и недозволенное, и нет возможности всё это тотчас же прекратить, у него поползла слеза.       Капитан, почувствовав неприятие, отстранился. Он внимательно посмотрел на Гука и языком тщательно подобрал слезинку с его щеки. — Что случилось, Гуки? Успокойся, я тебя не съем, — прошептал он. Он нежно, как маленького, погладил его по макушке смоляных волос. Затем обнял его за плечи и, крепко прижав к себе, утешающе прикоснулся к губам поцелуем. Но целовать стал уже нежно, еле касаясь. — Прости меня, прости! Я чёт сорвался, — прямо в поцелуй зашептал Мут, — какие сладкие у тебя губы! Какие мягкие и сочные! Малыш! Не надо плакать! Всё будет хорошо, я обещаю. Доверься мне! Потом он сладостно что-то проурчал на ухо, и Гук почувствовал, как в его живот торкнулся чужой член. Чон недовольно заёрзал и посмотрел кэпу в глаза встревоженным взглядом. Тот, устыдившись своего порыва, неохотно оторвался от его губ. Он медленно отстранился от его тела и со вздохом раскаяния удручённо сказал: — Ничего только себе не надумывай! Я больше никогда в жизни не сделаю тебе того, чего ты не захочешь! Ещё раз прости! Что-то нашло на меня, это какое-то помешательство. Он выдохнул, налил себе вино и залпом его выпил. — Пошли, я тебя провожу от греха подальше, — сказал он и, приобняв его за талию, вывел на палубу. Он довёл его до трапа, и они вместе спустились на пристань. Дежурившие около трапа матросы, с удивлением разглядывая Чонгука, отдали им честь. На пристани, не обращая внимания на чужие взгляды, капитан взял Гука за руки. Он пылко посмотрел ему в глаза и тихо произнёс: — Чонгук! Запомни: всё, что я тебе сказал, остаётся в силе. Я буду ждать твоего ответа. А лучше: приезжай сейчас с вещами. Я вызову такси, и мы вместе съездим. Я помогу тебе собраться. Или нет! Останься! Завтра мы тебе купим всё, что понадобится. Чонгук молча помотал головой: не надо. Капитан на миг задумался и кивнул: — Понимаю, тебе нужно время всё обдумать. Очень не хочется тебя отпускать. Я буду тебя ждать! Я верю, что ты придёшь! Он губами легонько прижался к виску Чонгука и крепко обнял. Гук ничего не ответил. Кэп мягко провёл пальцами по его скуле и сказал: — Ну беги, я, пожалуй, пойду — дела ждут. До свидания. Чонгук еле заметно кивнул головой. Капитан проникновенно посмотрел ему в глаза и отдал ему честь. Немного приосанившись, он жёстким шагом проследовал на трап. Он шёл, не оглядываясь, и лишь козырнув в ответ своим матросам, немного скосил глаза в то место, где оставил Гука. Чонгука там уже не было. Тяжело вздохнув, он зычным голосом начал отдавать команды.       Прибежав домой, Чонгук выложил на стол прикупленный по дороге рамён. Чимина ещё не было, и ужин Гук решил пока не готовить, подождать друга. Неловко подогнув ноги, он уселся на татами и включил телефон. С заставки на него глядел улыбающийся Тэхён. Немного позалипав на его лицо, Гук вздохнул. Сердечко его сжалось от тоски. Ему стало очень одиноко и сильно захотелось оказаться в родных объятиях.       На дисплее он увидел десятки пропущенных вызовов от Тэхёна, как будто бы тот только и делал, что названивал Гуку. Чон поднёс телефон к губам и поцеловал его фотку. «Прости меня, прости!» — прошептал он. Чувство, что он предал Тэхёна, не покидало его. На фига он попёрся с этим капитаном в его рубку? Романтики, видите ли, захотелось! Вот и получил… Романтику, мать её! Чонгук непроизвольно провёл рукой по губам, как бы пытаясь стереть поцелуи капитана. От них внутри ничего не дрогнуло, не зацепило, и, кроме неприятия, других чувств не возникло. Он вспомнил, как целовал его Тэ: страстно, нежно, сладко. Какие у него мягкие и чувственные губы. От этого Чонгуку стало мокро и тесно в штанах. Ему остро захотелось увидеть Тэхёна и прижаться к нему всем телом, почувствовать на себе его сильные руки. Гук вспомнил жаркие объятия Тэхёна, в которых Чонгук каждый раз растворялся от счастья. Ведь именно в эти минуты он сознавал, что они — одно целое. Вспомнил, как Тэхён сладостно стонал над ним, кончая в очередной раз; как зачарованно любовался Гуком, когда тот бурно переживал экстаз; как зацеловывал его, пока Гук пребывал в послеоргазменной неге… Чонгук тяжело вздохнул: нет — такого Тэхёна в его жизни больше не будет никогда! Чонгук вспомнил, как они вместе убирались в квартире, шутя и подтрунивая друг над другом. Как вместе готовили и мыли посуду, порою роняя её на пол. Как подкладывали еду в тарелки ближнего и кормили друг друга из своих рук. Он вспомнил, как они весело проводили время в выходные. Как частенько гуляли по парку. Как выезжали за город на то самое место, где когда-то состоялось их первое свидание. Как они там жарили мясо, много болтали и смеялись. Но больше всего Гуку нравились их вечера, когда они просто оставались дома. Это волшебное время принадлежало только им двоим. Они усаживались перед телевизором и, споря до усрачки, хохоча и играясь, начинали выбирать для просмотра фильмы. Гук любил смотреть мелодрамы, чтобы с соплями и слюнями, и комедии, чтобы падать от хохота. А Тэхён, напротив, — боевики и ужасы. В основном, конечно, право выбора было за Чоном. Но частенько Гук поддавался и, соглашаясь на очередной фильмец про живых мертвецов, сразу же залезал Тэхёну под мышку. Это была его маленькая хитрость. По правде сказать, не настолько уж он и боялся… Просто Гуку нравилось, когда Тэ в эти минуты крепко прижимал его к себе и успокоительно поглаживал его спину, обводя своими пальцами каждый позвонок. А в наиболее страшные моменты фильма закрывал ему глаза рукой и нежно целовал Гука в макушку. И от этой, казалось бы, незначительной ласки Гук начинал себя чувствовать лужей, медленно растекающейся по дивану. Поэтому фильм до конца, как правило, не досматривался, а их вечер бурно заканчивался в спальне. И в очередной раз выбрав для просмотра фильм ужасов, они невольно улыбались, глядя друг другу в глаза, уже подозревая, чем он закончится.       Вспомнив всё это, Чонгуку остро захотелось к Тэхёну. Захотелось так, что сердечко затрепыхалось, неприятно кольнуло и стало не хватать воздуха, чтобы дышать. Чувство какой-то страшной безнадёги окрутило его сущность. Понимая, что Тэхён далеко и недосягаем, Гук заскулил в голос. К нему пришло осознание того, какую глупость он сморозил, так позорно убежав от проблем. От безысходности он завыл ещё громче, на всю мощь своей глотки. Ведь, по факту, ему не нужны никакие капитаны, похожие на Бред Питов, их богатство, лайнеры и приключения. Да и весь мир ему был не нужен! Ему нужен был просто Тэхён, студент третьего курса — не богатый, ни на кого не похожий, но самый любимый на свете!       И пусть бы Тэхён всю оставшуюся жизнь смотрел на него с презрением. И пусть бы при каждом удобном случае он напоминал бы Гуку о его позоре. И пусть бы, в конце концов, их отношения были бы после этого не совсем идеальны. Но Чонгук был готов и к такому. Только теперь он понял: он сильный, он сможет! Лишь бы Тэхён позволил Гуку дышать с ним одним воздухом! А уж он, Гук, больше никогда, никогда не сбежит от него, чего бы ни случилось! Он залезет в кармашек его пиджака, который находится ближе к сердцу Тэхёна, и будет сидеть там тише мыши, лишь бы быть всё время рядом.       А сейчас… Сейчас надо просто решиться позвонить ему! Позвонить и… Чон не знал, какие слова он скажет, но он знал, что обязательно должен это сделать! Чонгук быстро оттёр рукавом слёзы и решительно взял со стола трубку. Он вдруг почувствовал, как задрожали поджилки, и, немного помедлив, положил её обратно. Он тяжело вздохнул, но быстро схватил её снова. Дрожащими пальцами он приблизился к дисплею и начал набирать номер Тэхёна. Набрав первые три цифры, он вздрогнул — телефон в его руках завибрировал. На экране высветилось имя звонившего. Чонгук опешил и нерешительно поднёс трубку к уху. Оттуда послышался родной взволнованный голос: — Гуки, Гуки! Наконец-то! С тобой всё в порядке? Что случилось? Ты где? Я прошарил все больницы и морги! Я не могу второй день дозвониться… Мы с Бамом соскучились! Чонгук откашлялся и хотел было ответить. Но неожиданно для себя он громко разрыдался: — Тэхёна-а-а-а! Забери-и-и меня-я-я отсюда! Я хочу к тебе-е-е! Я больше не буду-у-у! Прости меня-я-я! Чонгук ревел, как белуга. Он пытался что-то сказать ещё, но произнести что-то вразумительное у него не получалось. Захлёбываясь слезами и шмыгая соплями, он ревел во всё горло, как маленький, и никак не мог остановиться. — Гуки, Гук! Что с тобой? Тебя похитили? Чего ты больше не будешь? Ты плачешь? Тебя обижают? Высылай скорее локацию, я уже выезжаю! — казалось, что голос Тэхёна сейчас взорвётся от волнения. — Включи сейчас же видеосвязь! Слышишь! Я вызываю полицию! Только не бросай телефон, слышишь! Гуки! Ты меня слышишь? Он сам подключился к видеосвязи, и Чонгук увидел полные ужаса глаза и перекошенное от страха лицо. Из-за мысли, что его парень так переживает, Гук мысленно отхлестал себя по щекам: и здесь ему удалось причинить беспокойство Тэхёну. Ну что он за сволочь! Громко шмыгая носом и захлёбываясь воздухом, он попытался успокоиться. Но изо рта его выходили только нечленораздельные звуки. Он беспомощно смотрел на Тэхёна умоляющими глазами. Наконец-то ему удалось взять себя в руки. — Тэ Тэ, успо-о-койся, со мно-о-ю всё-ё в по-о-рядке! Я тебе по-о-том всё объя-я-сню! То-олько не во-о-лнуйся! — закричал он. — Я ду-у-рак, Тэ, я та-а-кой ду-у-рак! — отведя взгляд от дисплея, тихо добавил он. — Да знаю я! — отмахнулся Тэхён. — С тобой всё в порядке? Это точно? Гуки! Скажи мне правду! Ты где? Когда придёшь? Тебя не держат насильно? Гуки! Не молчи только! Я волнуюсь! Тебя два дня нет дома! Ты мне даже записку не оставил. Что не так, Гуки? Ты в безопасности? — Не волнуйся, всё нормально. Только… Только… Тэхёна-а-а! — опять сорвался на плач Гук. — Я сволочь, я дурак, я козёл! Я хочу к тебе! Я люблю-ю-ю тебя! Я скуча-а-аю по тебе! Я скуча-а-аю! Я так скучаю по тебе! — Высылай локацию, я выезжаю! Не плачь, Гуки! Слава Боженьке! Главное, что ты жив и здоров! Я сейчас приеду, только не плачь! — Тэхён поднёс к своим губам экран телефона, и Гук почти почувствовал его поцелуй. — Не прие-е-дешь! — плаксивым тоном протянул Гук и тяжело вздохнул. — Я не в Сеуле. — Что?! — кратко выдохнул Тэхён, округляя от удивления глаза. — Гуки! Ты меня разыгрываешь? — строгим тоном добавил он. — Ну… Ну… Я потом всё объясню. Я… Чонгук замолк. Он только сейчас вдруг осознал, какую дичь он сотворил. Ему стало стыдно от этой нелепости. Он, густо покраснев, тихо прошептал: — Я… В Пусане. — Что?! — ещё больше вытаращил глаза Тэхён. Но, сразу взяв себя в руки, он горько усмехнулся: — Ну конечно! Я понимаю: где ещё тебе быть? Конечно, только в Пусане! Это же на соседней улице находится! Видимо, успокаивая себя, Тэхён со вздохом прикрыл глаза. Немного помолчав, уже более мягким голосом он произнёс: — Я прилечу за тобой завтра. Сегодня уже не получится. И… Гуки! Я тоже по тебе скучаю!       Хлопнула входная дверь. В комнату влетел раскрасневшийся Чимин. Не замечая телефона в руке Чонгука, он радостно закричал с порога: — Гук! Я дома! Смотри, что я принёс! У него в руках были два здоровущих пакета с едой. С разбега он бухнул их на стол и с довольным видом плюхнулся рядом с Гуком на татами. — Прикинь, я сегодня весь день драил палубу! Я принят! Уррра! Вот теперь мы с тобой попутешествуем! А когда с трапа сходил, наш кэп, такой внимательный, сунул мне эти пакеты в руки и сказал, чтобы мы с тобой вкусно поужинали! Вот повезло нам! Да, он ещё тебе передал… Вдруг Чимка увидел в руке Гука включенный телефон, с экрана которого его внимательно слушал Тэхён. Чимин осёкся от неожиданности и приоткрыл рот. Он медленно перевёл глаза на друга. Чонгук выразительно посмотрел на него немигающим взглядом. «Лишь бы не ляпнул чего ненужного! — подумал он. — Только не сейчас!» Но Чимка понял его и так. — Привет, Тэхён! — еле слышно прошептал он. Чим сразу весь скукожился, как будто его поймали за чем-то непотребным, и ляпнул первое, что пришло в голову. — А… вы чего это здесь? — О-о-о! Вон оно как! Так у вас там вся шлёп-компания собралась! — прищурив глаза, произнёс Тэхён. — Это немного утешает! Попутешествовать захотелось, значит? Хорошее желание! — саркастично заметил он. — А ничё, что ещё один дурак, наподобие меня, все морги и больницы уже пролазил и сейчас обшаривает все бары и злачные места? — Это… Ты про Юнги? — тихим голосом поинтересовался Чимин, приходя в себя. — Так он сам меня выгнал. С чего бы это он? Наверное, совестно стало? Чимин вдруг приосанился и принял обиженный неприступный вид. Он гордо поднял нос и показательно хмыкнул. — Дурак ты, Чимка! — беззлобно сказал Тэхён. — Парни, да что с вами не так? Гук с Чимином переглянулись. Им стало почему-то неловко. Чимин опустил глаза, а Гук опять начал шмыгать носом. «Действительно, что-то с нами, наверно, не так!» — подумал он и виновато произнёс: — Тэхён! Ты завтра не приезжай! Я сам прилечу! Вот прям сейчас чемодан соберу и двину в аэропорт! Ты встретишь меня? Я всё объясню. Не волнуйся. Я дурак. Я такой дурак! Всё, отключаюсь, зарядка заканчивается. Чимин схватил Гука за руку с телефоном и прокричал в него: — А тому, кто меня выгнал, так и скажи! Скажи ему, что не знаешь, что я в Пусане! И не знаешь, что я на корабль дальнего плавания устроился матросом. И что завтра я ухожу в кругосветку! А на обратном пути меня официантом возьмут! Пусть даже и не ищет! Потому что нехуй выгонять меня, козлина! Надув губу, он отвернулся. Он почувствовал, как предательские слёзы закапали из его глаз. Наскоро вытерев их рукавом, он обиженно добавил: — И вообще скажи ему, чтобы он даже и не думал сюда приезжать! И адрес у Чонгука клянчить не надо! Я всё равно его никогда не прощу! Пусть вот всю жизнь теперь мучается! Чимка быстро вскочил с татами и убежал в спальню. Оттуда послышался горестный плач.