Синдром неполноценности

      Насилу успокоив Чимина, Гук накормил его приготовленным обедом. После обеда Чим заметно расслабился. Он растянулся на диване в гостиной и, довольно посапывая, незаметно для себя уснул. Видимо, организму всё же потребовался отдых от этих любовных перипетий. Чонгук с жалостью посмотрел на него и бережно накрыл пледом. Наскоро переодевшись, он помчался в универ. Сегодня у его курса должен быть факультатив по изобразительному искусству. А вести его должен был сам декан, и пропускать его было нельзя. Заодно, перед своими занятиями, Гук рассчитывал заглянуть на работу к Тэхёну. Правда, ему никак не хотелось встречаться с Чхве. Но это даже и лучше — пусть тот знает, что его никто не боится. Для Тэхёна Чон тоже приготовил контейнер с едой. И раз уж он сегодня будет в универе, ему необходимо побаловать своего краша новым блюдом. Ведь недавно Чонгук втайне от Тэхёна записался на мастер-классы одного известного шеф-повара. Постепенно Гук втянулся в новое хобби, и ему понравился процесс приготовления еды. И теперь он всегда с гордостью наблюдал, как, попробовав очередное новое блюдо, Тэхён смешно закатывал от удовольствия глаза и обескураженно спрашивал, как Гуку удалось так вкусно приготовить. Ведь совсем недавно он только и умел, как жарить яичницу. Да и та нередко подгорала. Представляя себе довольное лицо Тэхёна, Чонгук посмотрел на дисплей. Времени до начала факультатива ещё было навалом. Не торопясь, размеренным шагом и с улыбкой на лице он приблизился к кабинету, где обычно репетиторствовал Тэхён. Звонить заранее Гук не стал — хотелось сделать сюрприз. Но открыв дверь и увидев, что в помещении никого нет, он пожалел об этом. «Ну, блин! Вот невезуха! Наверное, у них обеденный перерыв, — подумал он и зашёл внутрь. — Подожду его здесь, может, скоро придёт. А если нет, то положу контейнер в сумку. Вот удивится!»       

***

      Тэхён монотонным голосом объяснял собравшимся очередное уравнение. Он, как маятник, слонялся по прямой из одного угла помещения в другой, не отклоняясь ни на шаг. Лицо его было угрюмо, глаза нечитаемы, тело напряжено. Слова, как воланчики от бадминтона, отрывисто вылетали из его рта. Студенты, обычно позволявшие себе прерывать его вопросами, настороженно переглядывались и молчали. В классе воцарилась тревожная тишина. Обычно дружелюбный, улыбающийся Тэхён явно был сегодня не в духе. Объяснив уравнение, он, как всегда, раздал каждому методички и индивидуальные задания, чтобы закрепить материал. Сам же сел напротив с отсутствующим видом. Медленно, как во сне, он достал свою кружку. Он поднёс её к глазам и глубоко вздохнул. Поставив её на стол, он горько усмехнулся. Потом опять взял её в руки и открыл крышку. Немного из неё отпил и, не отрывая взгляда от нарисованного медвежонка, о чём-то глубоко задумался. Его действия не остались незамеченными. — Наверное, он поругался со своим крашем, — тихо пискнула одна девчонка другой. Та кивнула в ответ и добавила: — Переживает очень, сразу видно! И даже не улыбнулся сегодня ни разу! — Смотри, чёт он сёдня не в себе! Наверное, его парень дал ему отставку, — авторитетно поделился с соседом самый молодой первокурсник, — по всему видно! — А может быть, он… Такому, как наш Тэхён, отставок не дают! — возразил ему другой. — Любой бы за ним в огонь и в воду! — Ха! Ты что болтаешь? Ты же натурал! — возмутился первый. — Причём тут это? Он же у нас… Человечище! И как репетитор — бомба! — с восторгом парировал тот. И только Чанбин, глядя исподтишка на Тэхёна, тихо радовался в душе. «Наверняка нашёл подарочки в стиралке! Видимо, сразу же и бросил Чона…» Он с ухмылкой победителя откинулся на спинку стула и, закрепляя свои мысли, громко хлопнул в ладоши. Тэхён недовольно покосился в его сторону. Но тут прозвенел звонок, и он сказал: — Ребята! Перерыв. Вы пообедайте, а потом закончим. А меня в деканат вызывают, если задержат — продолжайте. Но даже кто и доделает, меня обязательно дождитесь. Разберём ошибки. Я постараюсь уложиться за час. С этими словами Ким сорвался из помещения. Студенты, все шестеро, торопливо побежали в столовку. Лишь один остался на месте. Он неторопливо встал и, не скрывая радостной улыбки, нехотя подошёл к окну. Он сладко потянулся и лениво зевнул. «Пока всё идёт по плану, — подумал он и посмотрел на улицу. — Скоро Ким будет моим! Вот бы хоть одним глазком взглянуть на их скандал, как Тэхён Чону давал отставку!» В том, что всё было именно так, Чан не сомневался.       Взглянув в окно, его внимание привлекла знакомая фигура. Чанбин сразу же узнал в ней Чонгука. Тот поднимался по лестнице к дверям универа. «Что это он тут делает в каникулы? — удивился Чан. — А-а-а, наверное, прибежал к Киму объясняться. Видно, дома тот его слушать не захотел, — со злорадством подумал он. — А не забацать ли ему ещё одну подлянку? Так сказать, закрепить эффект!» Он быстро подбежал к столу и схватил кружку Тэхёна. В его голове моментально созрел план. Чанбин спрятался за стеллаж. Пока Тэхёна здесь нет, надо постараться побольнее «укусить» Чона. А то, что Гук сейчас идёт именно сюда, Чан не сомневался. И когда из-за двери раздался негромкий стук, он промолчал. Немного погодя дверь со скрипом распахнулась, и кто-то тихо вошёл. Из-за книг на стеллаже Чанбин увидел Гука.       Чонгук, закрыв за собою дверь, растерянно осмотрелся. Никого! Он неловко подошёл к столу, на котором валялись незаконченные тесты. Во главе стола лежала большая стопка методичек, а рядом на стуле валялась полуоткрытая сумка Тэхёна. Немного потоптавшись около неё, Гук вынул из своего рюкзачка контейнер с едой. Оторвав стикер, лежащий на столе, он быстро что-то на нём написал. Прочитав написанное, он довольно улыбнулся и наклеил его на контейнер.       Чанбин, наблюдая за ним из-за стеллажа, заметно приуныл. Не было похоже, что они расстались. Всё говорило об обратном. Его план летел в тартарары. Затаив дыхание, он продолжил наблюдение, пока не зная, как действовать дальше. Приоткрыв сумку Тэхёна, Гук положил в неё контейнер, но, видимо, в ней что-то привлекло его внимание. Он медленно вынул из сумки пакет и с любопытством стал рассматривать его содержимое. Потом несмело вынул мохнатые наручники, следом стринги… Недоумённо, как бы спрашивая кого-то, Чонгук оглянулся. «Ох ты! Видимо, Тэхён нашёл мои подарочки и не сказал об этом Гуку… Только почему? Не хотел скандала? Но почему он припёр их сюда? — промелькнуло в голове у Чана. — Вот ведь какая везуха! Значит, действуем по плану В!» Он натянул на лицо озабоченное выражение. Захватив со стеллажа книгу и держа во второй руке кружку Тэхёна, он медленно выплыл из своего укрытия. — Чонгук?! — удивлённо пропел он. — Не слышал, что кто-то вошёл сюда. Тэхён мне поручил найти кое-какие книги, и я увлёкся очень. Но пока только одну нашёл. А ты почему здесь? Чан, широко улыбнувшись, громко отпил из чашки. Чонгук стоял напротив него и молча смотрел на кружку. В его руке болтались мохнатые наручники и стринги. — О, вот, оказывается, где мои причиндалы! — вскрикнул Чан, вырывая это добро из рук Чонгука. — А я их искал, искал дома… И зачем только Тэ их сюда припёр? Наверное, домашнюю обстановку захотел сменить на эту. Ага! Точно! Строгий учитель и непослушный ученик! Ну и фантазия у этого Кима! Как я сразу не догадался… Но я вижу, здесь не всё? Чанбин по-хозяйски одной рукой пошарил в сумке Тэхёна и вынул плеть и кожаный топ. — А, нет — вот остальное! — облегчённо сказал он и опять отхлебнул чай. — Ну ты чё застыл как остолоп? Тебе ещё не понятно, почему Тэхён всегда поздно домой приходит? И да, спасибо тебе за чай — он всегда у тебя такой ароматный! Жаль Тэхёну никогда не достаётся! Он его каждый день мне отдаёт. Ты в следующий раз, будь добр, сразу термосок завари, чтобы нам обоим хватило. Он опять отхлебнул чай, поставил кружку на стол и глумливо вынул из сумки Тэхёна контейнер с едой. Скабрезно улыбаясь, прочитал: «Медвежонку от кроличка. Ешь вкусно, моя любовь!» — А-ха-ха! Какие нежности! — наигранно заржал он. — Узнаю своего Гука. Каким ты был дурнем, таким ты и остался! Тэхён, наверное, со смеху падает от тебя! Представляю, как ты ему надоел! Иди сюда! — Чан швырнул пустую кружку на стол и больно схватил за руку Чонгука. Он быстро потащил его за стеллаж. Тот, как робот, машинально двинулся за ним. Прижав его к стене и захлёбываясь от волнения, Чан громко зашептал ему на ухо: — Гук, а я всё вспоминаю, как раньше ты стонал подо мной! Ну что ты ломаешься, как не родной? Видишь, Тэхён не такой стойкий, как ты думаешь! И мы с ним нашли общий язык! А ты ему уже начинаешь надоедать. Почему бы нам не подружиться втроём? Представляешь, как будет весело! А пока здесь никого нет, давай отсосу тебе по-быстренькому, по-нашенскому! Вспомним молодость! Сейчас я тебе сделаю хорошо, и ты не будешь на меня больше злиться! Надо было бы нам вчера этим заняться, когда я к тебе приходил. Приговаривая это, Чанбин тайком от Гука нажал на камеру и пристроил телефон напротив. Он начал быстро расстёгивать его куртку. Чонгук стоял как манекен и смотрел на него стеклянными, ничего не выражающими глазами. Казалось, что он не дышит и совсем не осознаёт, что происходит. И лишь только одинокая слеза, медленно ползущая вниз по щеке, выдавала его боль, и сердце разрывалось от услышанного. И только одна мысль сверлила его мозги: его Тэхён изменяет с этим подонком.       Расправившись с молнией на куртке, Чанбин присел перед Чонгуком на колени. Он с остервенением начал расстёгивать ремень на его джинсах. Ремень поддаваться не хотел, Чан начал злиться. Он стал дёргать молнию на ширинке штанов, но она, зацепившись за ткань, тоже не открывалась. Чхве грязно выругался и сразу же почувствовал, как мощные руки схватили его за грудки, приподнимая и ставя на ноги. Его глаза очутились напротив глаз Чонгука. Он вздрогнул. Теперь это был не тот стеклянный, бессмысленный взгляд. Глаза Чона смотрели на него осознанно, и огненные молнии пронзали его одна за другой. — Ты что делаешь, дерьма кусок? — прорычал очнувшийся Чонгук и затряс его в порыве гнева. Чанбин почувствовал, как стальные клещи неотвратимо сжимаются на его шее. «Будут синяки», — пролетела мысль и сразу же пропала в небытие. Чёрные глаза-омуты, не давая ускользнуть его взгляду, с ненавистью вгрызлись в его душу. «Глаза убийцы!» — ахнул про себя Чан. Он вдруг подумал, что Чонгук не остановится и сейчас сомкнёт свои пальцы на его, Чана, прекрасной шее. А он ещё не написал завещания, какой посмертный макияж должен быть на нём. Ведь смерть от удушения всегда делает страшными даже самых красивых людей. И от того, что его молодой жизни угрожает такой ужасный конец, Чан задрожал и почувствовал, как его ляжки позорно обожгла горячая струя мочи. И от сознания того, что он только что обоссался от страха, он съёжился и испуганно заморгал. — Так ты вроде бы и сам не был против… — заверещал он тонким голоском, понимая, что опять проиграл. — Убью, тварь! — зарычал Чонгук, с яростью бросаясь на него. Чан вдруг почувствовал, как неслабо припечатался к его лицу массивный кулак Чона. «Ну всё, приплыли! Конец моей красоте!» — отдалось в его мозгу, и невидимая сила отшвырнула его на стеллаж. Стеллаж покачнулся. Сотни книг посыпались на Чанбина потоком камнепада. В довершение всего стеллаж не удержался и всей массой накрыл Чанбина. Последнее, что он услышал, — это тоненький девчачий крик и низкий баритон Тэхёна: — Чонгук! Ты как здесь? Что здесь происходит? Чонгук повернул к нему голову и осуждающе покачал головой: — Эт-т-о мне у тебя надо спро-осить, что прои-исходит? Поч-чему из кружки, мною подаренной т-тебе, пьёт чай, мно-ю-ю заваре-е-ный тебе, это дерьмо? И ч-ч-то э-это за хрень я нашёл в т-т-воей су-умке? Он кивком показал на брошенную пустую кружку и вываленные здесь же, на столе, чёрные кожаные причиндалы. Потом, не глядя на рыдающего под стеллажом Чана, он приблизился к столу и взял в руки свой контейнер с едой. — Вот во-о-зьми. Это я тебе сегодня приг-г-отовил. Но, ок-к-азывае-ется, тебе это ни к чему. Так же, как и ка-а-ждое утро зава-а-ривать тебе чай. Потому что для э-эт-того, — он презрительно ткнул пальцем на шевелящуюся под книгами кучу, — я не хочу ста-а-раться! Ах д-а-а! Ты спра-а-шивал у меня когда-то про бывшего? Так вот! Это он! Чонгук ткнул пальцем в чертыхающуюся кучу книг. Он с обидой посмотрел на Тэхёна. Тэхён застыл на месте. Он неверяще перевёл взгляд с Чонгука на Чанбина и смачно выругался. Затем, немного помолчав, спросил: — Он? Ты почему сразу мне ничего не сказал? Это многое объясняет. И почему ты опять заикаешься? Успокойся! Иди ко мне! Чонгук, как бы прощаясь, покачал головой и окинул Тэхёна сожалеющим взглядом. Потом он на секунду прикрыл глаза и, собравшись с силами, ответил: — Ничего не заикаюсь! Я в порядке. А вот ты ещё много чего не знаешь! Когда-нибудь ты ужаснёшься от того, какую гадину ты пригрел. Ну что ж, это твой выбор. Желаю вам счастья! Я ожидал чего-то этакого, но только не с ним! Да и впрямь, какая я тебе пара? Вещи я тебе приготовлю. Можешь их забрать сегодня. Ключ на тумбочке оставь. Прощай! Чонгук резко повернулся и направился к двери быстрым шагом. Тэхён тотчас же рванул за ним и схватил его за руку. Чон постарался вырваться из его захвата, но его не отпустили. — Да что с тобой? Кого я пригрел? Ты в своём уме? — громко удивился Тэхён, ещё сильнее сжимая руку Чона. — Ты чего опять тут надумываешь? — Пусти, а то ударю! — выкрикнул Чонгук, не поворачивая головы. Он почувствовал, что у него из глаз потекли предательские слёзы. — Ударь, если сможешь. Но сначала объяснись. Я ни в чём перед тобой не виноват. Так что не понимаю твоей обиды. Рассказывай, что здесь происходит? И что это с ним? — Тэхён кивнул на копошащегося под стеллажом Чхве.       Чонгук опустил голову. Ему никак не хотелось сейчас показывать своей слабости. Ему хотелось уйти достойно, с гордо поднятой головой. Чтобы Тэхён видел, что он, Гук, нисколечко, даже ни на йоту — ну совсем не расстраивается. И вообще, хорошо бы сейчас громко рассмеяться ему в лицо. Пусть не думает, что на нём свет клином сошёлся, изменщик! Но справиться со слезами почему-то не получалось. И он понял, что если произнесёт хоть ещё одно слово, то тотчас же разразится рыданиями. Поэтому, сжав своё раненное сердце в кулак, он показательно громко хмыкнул и опять попытался выдернуть свою руку. Из-под стеллажа опять донеслась какая-то возня и послышалось сопение. Вылезать оттуда Чанбин, по-видимому, не торопился.       — Ой, божечки-моркошечки! — крикнул откуда-то тоненький звонкий голосок. — Тэхён! Это твой парень, который подарил тебе эту кружку? Уиииииии… Какой красавчик! Из дальнего угла помещения, где стоял шкаф для верхней одежды, показалась вихрастая голова. Небольшого роста девчонка, с яркими веснушками на остреньком носу, выскочила из огромного шкафа и деловито начала отряхивать одежду. Потом она смачно чихнула и, подняв руку с телефоном, немедленно подбежала к ним. — Дахён? — удивлённо спросил Ким. — Ты что это там забыла? — А я вот и говорю, какой красавчик! — не обращая внимания на вопрос и с интересом рассматривая Чона, опять восхитилась девушка. — И вы, Тэхён, красавчик, и парень ваш красавчик! И оба вы такие красивые! Уиииии… — завизжала она. — А вы что, ругаетесь? Из-за этого козла? Как это романтично! Какая милота! Вы так классно смотритесь вместе! Парень, не ревнуй, Тэхён любит тебя! Он всегда с такой любовью смотрит на эту кружку! А когда он признался, что это его парень подарил… А мы с девочками все та-а-ак уикнули! Та-а-ак зависли! Та-а-ак иззавидовались! Ведь есть настоящая любовь на свете! Ведь… — Хватит тараторить, Дахён! — решительно прервал поток её слов Тэхён, не отпуская руку обалдевшего Чонгука. — Ты почему в шкафу была? — А вот я и говорю, — опять затараторила девчушка, — все на обед убежали, а я-то ночь не спала, и глаза сами слипаться стали. Вот я и подумала, лучше прикорну где-нибудь немного. А этот Бин всё не уходит и не уходит. Я из кабинета вышла и всё ждала, когда он смоется в столовку. Но он ещё и вашу кружку взял. Я в щёлочку за ним подглядывала. Ну, думаю, наглец! Чужую кружку взял. А потом, когда он за стеллаж отошёл, я тихонько забежала и прямиком в шкаф-то и залезла. Ну, думаю, кайф! Сейчас посплю, пока никто не видит. А тут ваш парень зашёл. И обед вам принёс. Я сразу так и подумала, что это ваш парень! А тебя как зовут, красавчик? — Чонгук его зовут, — нетерпеливо ответил за него Тэхён. Тот хмуро на него взглянул, но промолчал. Свою руку из чужой он уже не дёргал. — Так что давай, говори быстрее, нам некогда. Девушка улыбнулась Чонгуку и неторопливо пригладила свои вихры. Потом, откровенно на него залипнув, она опять затараторила: — Уииии… Девчонкам расскажу — не поверят! Так вот я и говорю. Я залезла в шкаф, а он обед вам в сумку положил. А потом смотрю: божечки-моркошечки, а он из сумки вытащил… Она сделала круглые глаза и вдруг засмущалась. Потупив глаза в пол и протерев ножкой несуществующее пятно на полу, она вдруг живо взмахнула руками и быстро перевела разговор: — И тут та-а-акое началось, та-а-акое! Кому расскажи — не поверят! Я и сама сначала не поверила! И уж, конечно, мне не до сна стало! Её остренький носик вздёрнулся ещё выше, глазки загорелись, щёчки от возбуждения покрылись алым румянцем. — В общем, вот! Она помахала над головой телефоном, включила дисплей и сунула его под нос Тэхёну. Чонгук тоже заинтересованно повернул туда голову. — Что это? — спросили в унисон парни. — А вот вы смотрите, смотрите! Когда всё началось… Ну, в общем, я не устояла и включила запись. Ну, думаю, девчонкам покажу, все умрут от такого. А теперь смотрю, вы ссоритесь. Вот и не смогла допустить этого. Смотри, Тэхён, смотри! Твой парень ни в чём не виноват. Этот нарочно из твоей кружки при Чонгуке стал отхлёбывать. Она пренебрежительно кивнула в сторону Чанбина. — Он нам сразу не понравился, как только сюда пришёл! Мы все видели, как он к тебе каждый день клеится. Козёл недотраханный! И он сейчас первым пристал к твоему парню. И гадости про тебя говорить стал… И… — тут она заалела щеками и сказала уже почти шёпотом: — И… расстёгивать его стал. Молодец, Чонгук, здорово ты ему заехал. И наверняка эту гадость, — она повела глазами на брошенные причиндалы, — он сам подложил в сумку Тэхёна. Она так воодушевлённо рассказывала, что, казалось, веснушки разбежались по всему её лицу, а из глаз посыпались негодующие искры. И так как она была небольшого роста, чтобы донести до парней свою правду, она смешно подпрыгивала, стараясь дотянуться до их лиц, чтобы ей поверили.       Тэхён внимательно смотрел на отснятый материал. С каждой минутой его лицо становилось всё злее и злее. Его глаза суматошно начали бегать с экрана телефона то на тараторившую Дахён, то на Чонгука. Тот, краем глаза следящий за дисплеем, стоял ни жив ни мёртв. Дойдя до момента, когда Чан начал расстёгивать ему ширинку, Гук тяжело вздохнул и, сжав кулаки, чертыхнулся. Тэхён стальным голосом спросил: — Так я правильно понял, что он вчера приходил к нам домой, пока я был на работе? — Да, прости, что не рассказал тебе всего сразу. Я ведь хотел. Но… — Гук покаянно опустил голову. Ему вдруг стало страшно, что Тэхён поймёт его как-то не так. Тэхён посмотрел на него нечитаемым взглядом и проговорил: — Значит, ты мне совсем не доверяешь! Гук испуганно дёрнулся и ответил: — Нет, это вообще не так. Пойми… Тэхён выпустил его руку из своей и быстро подошёл к Чанбину, который, вытягивая голову, слушал их разговор. — Что скажешь, тварь? — слишком спокойным, на грани истерики голосом спросил Ким. Чан испуганно встрепенулся, но потом приосанился. Он с видом человека, которому уже нечего терять, вскочил перед Тэхёном и прокричал: — Ну да. Я бывший твоего Чона. И что? Спроси его, как я таскал его по всем подсобкам и пялил его там! И он стонал подо мной, как последняя шлюха. И ему нравилось это! А что не так? Ты думаешь, он сейчас другой? Да как бы не так! Сейчас все чистенькими хотят казаться? Не выйдет! Я всё про него всем расскажу. И как он тогда наркоту принял и сразу с троими ушёл, и как бросил меня одного пьяного в баре. А то ишь вы такие — сладкая парочка… Чонгук при этих словах почернел лицом и быстро выбежал из кабинета. Тэхён, увидев это, закричал: — Заткнись, тварь! Теперь я понимаю, как ты сломал его в своё время! Получи, говна кусок! И чтобы больше я тебя здесь не видел! С этими словами он со всей силы вломил Чану в морду. Тот завизжал, как резаный поросёнок. Увидев капающую кровь со своего лица, он запаниковал и бросился было наутёк. Но, споткнувшись о ногу Тэхёна, неловко растянулся на полу. Тэхён с ненавистью наступил ему на руку, не давая встать. — Признавайся, суч, кто подложил это барахло нам в стиральную машинку? Чан расхохотался: — А что, прикольно получилось! Тэхён с силой нажал ногой ему на руку. Увидел пришедших с обеда ребят, Бин закричал: — Помогите, убивают! Показательно извиваясь, как попавший в капкан зверёныш, он громко взвыл. Они презрительно посмотрели на него и отвернулись. Ведь Дахён уже успела объяснить им, что произошло. И они с интересом в этот момент продолжали досматривать записанный ею спектакль. «Какая мразь!» — услышал Чан шёпот в свою сторону. — Тэхён! — закричал он. — Мне больно, отпусти! Я не хотел, клянусь тебе! Оно само получилось! Я больше не буду! — От тебя воняет! — поднимая ногу с его руки, брезгливо бросил ему Тэхён. — И лучше бы тебе убраться отсюда подальше. Потому что я не потерплю никакой гадости в адрес моего парня. Я слышал, ему нелегко пришлось в одно время, и его чуть не убили. Так вот, я теперь подозреваю, что это ты замешан здесь. И теперь бойся меня! Я всё равно узнаю правду! Лицо у Чхве стало серым от страха. Почему-то он сразу поверил, что Тэхён сможет докопаться до истины. Вставая с пола и сторонясь ребят, стоящих у входа, он молча выбежал в коридор. За ним пронёсся шлейф дурно пахнущей мочи. Дрожащими руками он набрал номер телефона папы и, захлёбываясь слезами, навзрыд прокричал в трубку: — Папа! Я срочно выезжаю за границу! Опять эта история всплыла! Дело жизни и смерти! Помоги! Я не хочу в тюрьму! Еду в аэропорт. Всё потом! Перешли мне деньги!

***

      Чонгук на всех парах нёсся домой. Перед его глазами стояло выражение лица Тэхёна, когда Чан выливал на него, Гука, эту грязь. Ну да, конечно, всё почти ведь так и было: и бесконечные подсобки, и туалеты, и любые мало-мальские места, удалённые от чужих глаз… Но ведь Гук тогда был такой наивный и глупый. Он любил! И отдавался этой любви, как в последний раз! И ему казалось, что всё идёт так, как и должно быть, и это не зазорно! Ведь страсть и любовь неотделимы. А ведь всё это не приносило особого удовольствия Гуку. Но лучшего он и не знал. Только потом он понял, как нагло пользовался Чан его наивностью, не давая ничего взамен. И только Тэхён смог показать ему по-настоящему взаимную любовь и какое удовольствие она может приносить. Подумав про это, Чонгук от обиды закусил губу. Ему стало страшно, что руки Тэхёна больше никогда не коснутся его тела. Ведь в тот момент Гук увидел, как презрительно посмотрел на него Ким, и его лицо перекосилось от унижения и стало совсем чужим. «Фенита ля комедия», — подумал Гук и понял, что Тэхён верит этому подонку.       Бежать, срочно бежать отсюда! Из универа, из этого города, из страны! Бежать, чтобы не видеть больше Тэхёна, Чанбина, других, кто стал свидетелем их расставания. Всё срочно вычеркнуть из своей жизни! Ведь он, Гук, урод и заика, с самого начала понимал, что ну никак он не может быть парой Тэхёну — красавцу и умнице! И вот — жизнь наконец-то расставила всё на свои места. Только… Почему так болит сердце и терзается душа? И очень стыдно перед Кимом за своё прошлое! И очень жалко, что всё закончилось на такой неприглядной ноте.       Прибежав домой, первым делом Гук достал с антресолей свой чемодан. Он быстро стал запихивать туда свои вещи. Из комнаты, услышав шум, выполз сонный Чимин. Он открыл от удивления рот. — Чувак, ты что? Ты на себя не похож! Что-то случилось? Чонгук тяжело вздохнул и остановился. Он посмотрел тяжёлым взглядом на друга и сказал: — Меня сейчас тоже бросили. — Ой! — пролепетал Чимин и, вытаращив глаза, прикрыл рот рукой. Чонгук на секунду прикрыл глаза и, поникнув головой, горько усмехнулся: — Ну вот как получилось — мы с тобой теперь брошенки! — Да ну, Чон! Ты, как всегда, наверное, накручиваешь! И куда собрался? Чонгук, не отвечая, спросил: — Чим-Чим! Тебя после разрыва с Юнги что-то удерживает в Сеуле? Тот медленно покачал головой. Чонгук кинул многозначительный взгляд на Чимкин чемодан, скромно стоящий в углу, и произнёс: — Тебе собираться не надо — всё собрано! Бери чемодан и выходим. Мы уезжаем!