Синдром неполноценности

      Прозвенел будильник. Тэхён немедленно открыл глаза — пора вставать. Вспомнив, что сегодня у него намечается важное мероприятие, он быстро вскочил. Сам декан обещал прийти с проверкой на его занятия и поприсутствовать на них. От его восприятия зависело, даст ли он добро на продолжение репетиторства или сочтёт нужным прекратить.       Чонгук, услышав будильник, тоже было открыл глаза. Но Морфей, видимо, не захотел выпускать его из своих объятий. Сладко почмокав в полусне губами, Гук опять моментально заснул. Почувствовав свободу, он лег на спину, широко раскинув руки и ноги, и принял свою любимую позу звезды. Тэхён с нежностью посмотрел на своего спящего кроличка. И, умиляясь ему, как в первый раз, наклонился и невесомо чмокнул его в лоб. Чужая рука моментально захватила Тэхёна за шею. Она властно вернула его в кровать и припечатала поверх «звёздного» тела. Широко раскинутые конечности Гука моментально сомкнулись и обездвижили Тэ. — Ой! — от неожиданности вскрикнул Тэхён, оказавшись в этой западне. — Ты же спал! Он усмехнулся прыткости кроличка и на минуту расслабился. Его тело уютно лежало на теле Гука, лицо находилось над его лицом в опасной близости. Не открывая глаз, Чон сонно прошептал: — Попался, который кусался? А куда это мы так торопимся? А утренний супружеский долг кто будет исполнять? Тэхён почувствовал, как чужой стояк сильно ткнулся ему в бедро, а чувственные губы начали влажно бродить по его шее. Тэхён попытался освободиться, но не тут-то было: держали его крепко. — А ну лежать! Лежать и не двигаться! — тихо прошептал Чонгук, продолжая вжимать его в себя. — Ослабь хватку, Гуки! — наигранно строго приказал Тэхён. — Сегодня утро отменяется! Мне сейчас уже бежать надо. Декан обещал прийти с проверкой. Чонгук обиженно засопел, но хватку ослабил. Сделав щенячьи глаза, он просяще посмотрел на Тэхёна. — Я не доживу до вечера! Вот умру нафиг от спермотоксикоза, будешь жалеть тогда! Ну, Тэ… Давай хоть по-быстренькому… — жалобно проканючил Гук ему в губы. — Ой, да кто у нас такой несчастненький? Кто у нас такой недотраханный? Кто тут от спермотоксикоза собрался умирать? Кому вчерашнего вечера не хватило? — ехидно улыбаясь, пропел Тэхён. Быстро чмокнув его в губы, он рывком вскочил с Гука и строгим голосом дополнил: — Щас как врежу за клевету! — он легонько щёлкнул его пальцем по лбу. — И запомни, Гуки, раз и навсегда! По-быстренькому — даже кошки не родятся! Он опять наклонился к лежащему Чонгуку, нежно провёл большим пальцем по его щеке и прошептал на ухо своим низким баритоном: — А вот если захотите почувствовать настоящего альфа-самца, который покажет вам мастер-класс, обращайтесь вечером! Чонгук почувствовал, как от этого бархатного голоса затряслись поджилки, подпрыгнул его член и поджались яйца. В животе его закружили бабочки, а по телу пробежала толпа мурашек. Определённо, Тэхён знал, на какие струны своего малыша нажать, чтобы его обездвижить. Выходя из спальни, Тэхён оглянулся. Он увидел несчастную скорчившуюся «звезду» с щенячьими глазами. Тэхён довольно ухмыльнулся и, стараясь не смотреть на разочарованный взгляд Гука, решительно вышел. Увидев нуждающегося в прогулке Бама, он мягким голосом продолжил: — Вставай, Гуки! Не выпендривайся! Бам уже круги нарезает по дому. Идите прогуляйтесь. А я быстро в ванную и на работу. Опаздываю!       Насвистывая какой-то мотивчик, Тэхён встал под душ. Чередуя горячую и холодную воду, он взбодрился и почувствовал себя обновлённым. Он старательно уложил феном волосы и немного распылил на них лак. На лицо он нанёс питательный крем и тщательно распределил его, вбивая в кожу подушечками пальцев. Подкрасил губы увлажняющим тинтом и замазал тоналкой небольшую родинку на носу. Одев приготовленное свежее бельё, он посмотрел на себя в зеркало. «Ну вот, — подумал он, — к труду и обороне почти готов!» Увидев лежащую на полу светлую одежду Гука, Тэхён машинально её подобрал. Он присоединил к ней свою грязную футболку и открыл стиральную машинку. Там лежало что-то чёрное. Тэхён на собственном опыте знал, что белое и чёрное для стирки несовместимо. Он достал его из стиралки и, от удивления присвистнув, разинул рот.       В его руках оказался комплект одежды из чёрной кожи. Но он был предназначен явно не для повседневной носки. Когда Тэхён его развернул, на пол упала кожаная плётка, мохнатенькие наручники и кляп-шарик. Он присел над ними и опять присвистнул: «Ни хренасе, — улыбаясь, подумал он, — Чонгуки! Ты не перестаёшь меня удивлять! Это то, что я думаю? И ведь спрятал-то где… Но почему не сказал вчера, и почему они в машинке?» Отложив это добро, он начал с интересом рассматривать остальное. В его руках оказались кожаные шортики и топ. На чёрных шортах на причинных местах спереди и сзади зияли круглые отверстия, обшитые красным бисером. Кожаный топ тоже был с сюрпризом: спереди, в зоне сосков, находились такие же отверстия, обшитые красным. Пока Тэхён удивлялся и рассматривал это чудо, из кармана шортиков вдруг что-то выскользнуло на пол. Тэхён нагнулся и обомлел, улыбка медленно сошла с его губ: на полу валялся использованный презерватив, завязанный узлом. Стараясь превозмочь брезгливость и ещё не веря своим глазам, он поднял его двумя пальцами… — Чон Чонгук! — громко закричал он. — А ну, давай сюда! Это… Что это? В ответ прозвенела тишина. Тэхён понял, что тот ушёл выгуливать собаку, а это минимум на час. А может быть и больше. Обычно гулять они ходили в парк, неподалёку от дома. Гук эти прогулки совмещал с тренировками по бегу. Первой мыслью Тэхёна было рвануть туда. Но парк был огромный, а время поджимало, и Ким уже опаздывал.       Тэхён ещё раз более пристально осмотрел находку. Костюмчик явно был одёванный не один раз, да и БДСМ-причиндалы были не первой свежести. Видно было, что ими уже пользовались. Он почувствовал, как тошнота подкатила к его горлу и стало нечем дышать. «Что за… Да не-е-т! Не может быть! Мой Гук не такой! Он не предатель! — растерянно стал уговаривать сам себя Тэхён. — Наверняка его кто-то подставил. Но кто и зачем?.. Да не-е-т, сам он не мог! Это какая-то ошибка!». Но «ошибка» находилась в его руках, и этому не было объяснения. Он в сердцах кинул это барахло на пол и со злостью пнул его ногой. Ему вдруг вспомнилось, каким странным был Гук в последнее время. Каким виноватым взглядом иногда он залипал на Тэхёна, как будто бы собираясь ему о чём-то сообщить. Но не решался. Как он, разговаривая, иногда замолкал на полуслове, уходя в себя. Да и если учесть, что Тэхён был всё время занят вне дома… А Гук находился всё время дома один… Но один ли? «Да нет же, всё не то, — сразу отогнал эти мысли Тэхён, — не мог он! Просто не мог, и точка! Надо ему срочно позвонить и всё выяснить!» Он быстро метнулся в комнату и взял телефон. Подержав его в руке, Тэхён нерешительно положил его в карман. «Хотя, может, не надо пороть горячку? Вот приду с работы, и мы разберёмся. А то не сдержусь, а он обидится. Спокойно, Тэхён. Всему должно быть объяснение! Спокойно! Всё будет хорошо!» Он с брезгливой неприязнью посмотрел на валявшийся около машинки комплект, поднял его и упаковал в пакет. Не зная, куда его спрятать, он машинально засунул пакет в свою сумку. Ведь, не найдя его на месте, Гук, если виновен, обязательно выдаст себя. С этими мыслями он медленно, как во сне, начал одеваться. Ведь занятий в универе никто не отменял, а сегодня — ответственный день. Машинально одевшись и собрав конспекты в сумку, он потянулся за своей термокружкой. Она стояла на кухонном столе рядом с кружкой Чонгука. В неё был налит свежезаваренный его любимый зелёный чай. Гук свои обещания не забывал, заботился… Тэхён почувствовал, как горький комок подкатил к его горлу, и, еле сдерживая слёзы, он подумал: «Ничего, разберёмся!»

***

      Чимин уже как полчаса набирал номер Чонгука. Равнодушный электронный голос без устали сообщал, что номер недоступен. С каждым таким ответом Чимин всё больше и больше грустнел. Наконец-то Вселенная смилостивилась над ним, и в телефоне что-то звякнуло. Знакомый голос прерывисто алёкнул. Чимин встрепенулся. Он скороговоркой закричал в трубку: — Гук, мудла кусок! Ты чё трубку не берёшь? А вдруг твой кореш погибает? И чё дышишь, как загнанный? Ты чё там, трахаешься что ли? Ну, звиняй тогда, не вовремя! Продолжай тогда дальше, пока друг твой в беде! А я побегу на мост Мапо и сам решу свои проблемы! А ты живи дальше своей счастливой жизнью и радуйся! Не поминай меня лихом! Не забудь только потом бросить в реку цветочек. Это так, на всякий случай, вдруг там будет находиться твой друг, может и слезу тогда пустишь… — Ты чё разорался? — решительным голосом прервал его Чонгук. — Какой такой мост? Какой такой цветочек? Можешь объяснить всё по порядку? И ничё я не трахаюсь. Мы с Бамом бегаем по парку. Я телефон в это время отключаю, не знаешь разве? Что-то случилось? — Не телефонный разговор это, — недовольным голосом ответил Чимин. — Мне срочно надо с тобой встретиться. В трубку было слышно, что его пыл заметно поубавился, и голос прозвучал устало и обречённо: — Меня Юнги бросил! — произнёс он, как приговор, и зарыдал в голос. — Что?! — коротко выдохнул Чонгук. Он медленно осел на рядом стоящую скамейку и обалдело посмотрел на телефон. Сидевший рядом Бам заскулил. Немного помолчав и осмыслив услышанное, Гук опять поднёс трубку к уху. — Чимин! Чим-Чим! Я в ахуе! Да нет… Ты шутишь! — вскочив на ноги, недуром заорал Чонгук на всю спортивную площадку. Рядом тренировавшиеся люди все как один повернулись в его сторону. Извинившись поклоном, Гук прикрыл рот рукой и быстро зашептал: — Слушай, Чим! Успокойся! Я к тебе сейчас приеду! Ты дома? Только успокойся, прошу тебя! Никуда не уходи. Жди меня! А если хочешь, приезжай ко мне! Всё будет хорошо! Слышишь? Всё будет хорошо! Ты меня понял? — Угу, — всхлипывая в трубку, произнёс Чимин. — Я уже у твоего дома. Приходи быстрее. Чонгук быстро накинул на себя ветровку и пристегнул Бама на поводок. Его Чимка, видать, схватил попадалово! Ещё никогда Гук не слышал от него рыданий. Наверное, это серьёзно, и его другу плохо! Он немедленно побежал к своему дому.       Запыхавшись от быстрого бега, он притормозил: на скамейке около подъезда он увидел Чимина. Тот сидел, как старичок, согнувшись в три погибели и закрыв ладошками лицо. Он явно страдал. Около него стоял чемодан и лежала спортивная сумка. Бам, чувствуя неладное, первым подбежал к Чиму и стал лизать ему руки. Чонгук молча присел рядом. Чимка хмуро посмотрел на Чонгука и машинально погладил собаку. — Ну, рассказывай! — выдохнул Гук. — Да чё рассказывать? Чё рассказывать? Я пришёл, а он говорит: «Где был?» А я такой: «Мне надо тебе покаяться как на духу». А он такой: «В чём?» А я такой: «А ты меня простишь?» А он такой: «Что опять натворил?» А я такой: «Нет, ты сначала скажи, будешь прощать или нет?» А он такой: «Буду, буду, только не плачь!» А я тут ему всю правду-матку ка-а-ак жахну, а он мне: «Да, это была моя ошибка! Не надо было связываться с натуралом… Уходи!» Чимин шумно всхлипнул: — Представляешь, только что сказал, что простит, а сам, а сам… — Вспомнив это, Чимин опять зарыдал. Потом, немного успокоившись, он продолжил: — А я такой: «Юнгишечка, я всё понял! Такого больше — ни в жизнь! Божечки-кошечки! Прости, прости, прости! Я всё осознал! Я больше не буду! Я просто хотел попробовать, каково это с девушкой…» А он повернулся и ушёл к себе. И заперся. Представляешь, Гуки, совсем слова своего человек не держит! Вот как так-то? Я постучался к нему, а он не открыл. «Ну, всё», — подумал я и собрал свои шмотки. И вот… Чимин развёл руки и опять начал рыдать. Чонгук, ничего не понявший из этого рассказа, обнял его и утешающе похлопал по спине. — Чим-Чим! — мягко сказал он. — Давай ты успокоишься, поднимемся ко мне, и ты мне всё расскажешь снова. Я никак что-то не врублюсь. И хватит плакать! А то смотри, сразу морщины появились около глаз! Чимин обеспокоенно дотронулся до лица и быстро достал из сумки косметичку. Взглянув в зеркальце, он на секунду умолк и опять разрыдался: — Вот видишь! Теперь мне и жить незачем! С таким лицом лучше сразу умереть! Всё равно никому я не нужен… Чонгук осторожно приподнял его со скамейки и обнял: — Чимка! Ну ты это… Давай, хватит шизу гнать! Ты нужен мне! А с этим козлом-Юнги мы ещё разберёмся! Он у нас ещё не раз пожалеет, что выгнал такого привлекательного, обаятельного, сногсшибательного, красивого, умного, доброго… Чимин с недоверием посмотрел на Чонгука и перестал плакать. Он удивлённо спросил: — Ты… гонишь?! — а потом тихо добавил: — Ты… правда так считаешь, что я такой? Чонгук уверенно кивнул, и улыбаясь, с чувством сказал: — Чим-Чим! Ты даже не представляешь, какое золото он потерял в твоём лице! Поверь мне, он уже плачет и раскаивается! Потом он невольно хмыкнул в сторону и нежно потрепал его за плечо: — Ну, давай, давай! Пошли уже! Хватит здесь слезами клумбы поливать! Чимка доверчиво положил свою голову на его плечо и, судорожно вздохнул: — Пока ты ко мне спешил, я так на него разозлился, что он не берёт трубку, что разбомбил свой телефон. Видишь, Гук, беда не приходит одна! Теперь придётся новый покупать… — Ничего, Чим-Чим, купим! Сегодня же и купим. Только не плачь! Забрав его чемодан и загрузив на себя его сумку, он бережно, как больного, повёл друга в подъезд.       

***

      Целую неделю Юнги не видел своего малыша. Он страдал. Без Чимина его дом казался пустым. Не было слышно его звонкого голоска и задорного смеха, никто не носился по лестнице, как угорелый; никто не раскидывал где попало свои вещи; никто не оставлял в раковине немытую посуду… Одним словом, в доме стало скучно! Юнги звонил ему каждый день и не понимал, почему, отговариваясь подготовкой к экзаменам, Чимин отнекивается от их встречи. Неужели ему совсем не хочется немного поболтать и пообниматься? Да и отдыхать от учёбы тоже надо. Хотя бы вечерами. И, собственно, какая разница, где заниматься? Ведь у него здесь есть своя комната, где он может спокойно учиться. Уж Юнги бы его совсем не потревожил и даже постарался бы помочь… Потом в голову Юнги закралась непрошенная мыслишка: а вдруг Чимин раздумал и не хочет больше с ним жить вообще, разлюбил его и решил от него уйти насовсем? От этой мысли Юнги почувствовал, как похолодели его руки и гадливо задрожала душа. Дрожащими пальцами он набрал номер телефона Чимина и, услышав равнодушный голос робота «Абонент не отвечает и временно недоступен», сорвался из дома и прыгнул в машину. Как угорелый, подгоняемый неясным предчувствием, Юнги быстро примчался к общаге Чимина.       Выскочив из машины, Юнги поднял голову и посмотрел в пустые глазницы его окон. Там было темно. Чимина явно дома не было. Но, несмотря на это, Юнги быстро поднялся на его этаж и позвонил в дверь. За дверью было тихо. Юнги прижался к ней ухом и в надежде, что там всё же кто-то есть, прислушался. Но нет! Комната, по-видимому, была пуста. Юнги с волнением опять набрал номер Чимина. Услышав звонкое «Алло!», он с облегчением вздохнул. — Чим! Привет! Наконец-то! — радостно закричал в трубку Юнги. — Ты где? Я так соскучился! Я очень соскучился по тебе! Слышишь? Я очень, очень, очень соскучился! Мне необходимо тебя увидеть! Давай я за тобой заеду! Говори координаты быстрее! — Привет, Юнги! — растерянным голосом ответил ему Чимин. — Ну… я не могу… Я занимаюсь. Мне некогда! Не надо приезжать. — Ну почему? Тебе надо немного отвлечься от учёбы! Ты где? — Я дома, и мне правда некогда! — произнёс Чимин уже жёстким голосом. — И заезжать никуда за мной не надо! Юнги медленно оторвал трубку от уха и невидяще посмотрел на дисплей. Потом поднял взгляд на закрытую дверь и тихо сказал в трубку: — Ты дома? Тогда не буду тебе мешать…       Он, как во сне, спустился вниз, на автомате завёл мотор и тронулся с места. Проезжая мимо какого-то кафе, в темноте его взгляд нечаянно уловил знакомые очертания. Притормозив машину, он пригляделся. Рядом с кафешкой на скамейке сидел его Чимин. Неоновый свет вывески выгодно освещал его лицо. На его коленях восседала девушка с растрёпанными волосами и размазанной по лицу тушью. Она манерно курила и громко смеялась. Задранная вверх мини-юбка открывала красивые стройные ножки, которыми она подрыгивала в такт музыке, несущейся из открытых окон кафе. Чимин обнимал её за талию и казался вполне счастливым. Юнги, ещё не веря своим глазам, но понимая, что это не обман зрения, нажал на педаль газа. Злые слёзы полились из его глаз. «Дома, говоришь? Занимаешься? — пронеслось у него в голове. — Это ж надо, как…» Не помня себя, он быстро помчался к себе.       Как загнанный зверь, рыча и воя от обиды, он начал слоняться из угла в угол своей спальни. Он никак не мог понять, за что, за что с ним так… Почему с ним так… Что плохого он сделал, чтобы с ним так…       Ночью Юнги так и не заснул… И только под утро, когда забрезжила заря, он немного расслабился в забытье. Но тут же его ухо уловило звук открывающейся ключом входной двери. «Чимин!» — пронеслось у него в голове. Он быстро вскочил и взглянул на себя в зеркало. Зрелище было не из приятных. Обвисшие мешки под глазами выдавали бессонную ночь. Юнги быстро налил освежающий лосьон в ладони и приложил их к лицу. Немного похлопав по нему, он услышал, как кто-то прошёл в гостиную. Юнги медленно вышел из спальни и направился вниз.       Там, в гостиной, глядя в окно, стоял Чимин. Услышав, как Юнги сбежал по лестнице, он обернулся. — Привет, — сказал он, как будто бы они расстались только вчера. Глаза его забегали, и он неловко улыбнулся. — Привет, — ответил ему Юнги и, еле сдерживая дыхание, спросил: — Где ты был? И зачем ты мне вчера соврал, что ты дома? Чимин растерялся. Он явно не ожидал такого вопроса. Не думая, он быстро ответил: — Нууу… Я ужинал с другом в ресторане. — Что за друг? И почему ты мне соврал? — приближаясь к нему вплотную, спросил Юнги. — А тебе какая разница, что за друг? — испуганно ответил вопросом на вопрос Чимин. — Это девушка? Да? — повысил голос на него Юн. — Отвечай! Это было свидание? — Это не твоё дело, — Чимин поднял глаза на Юнги и, встретив его прожигающий взгляд, с вызовом добавил: — И почему ты повышаешь на меня голос? — Почему это не моё дело? Ты ходил с девушкой на свидание? — опять повторил свой вопрос Юнги, грозно нависая над Чимкой. — Ты мне что, родитель? Я могу ходить куда хочу и с кем хочу! Тебя это не должно колыхать! — глядя ему в глаза, упрямо заявил Чимин. — Я всего лишь спросил тебя, не можешь мне честно ответить? — Мне не нравится твой тон и отношение ко мне. И вообще — я не твоя собственность! Я ведь никогда не спрашивал, где ты и с кем ты. И ты меня об этом не спрашивай. Это моё дело, и тебя оно не касается. Юнги прострелил Чимина долгим взглядом и судорожно сглотнул. Он почувствовал, как ему стало не хватать воздуха. Он тяжело вздохнул и отвернулся. — Хочешь сказать, что это не моё дело, даже если ты спишь с другими? — тихо спросил он. — Ну, а если я буду спать с кем-то, кто не ты, — это тоже не твоё дело? Ну тогда, Чимин, нам с тобой не по пути! Чимин вдруг почувствовал, что «запахло жареным» и разговор повернулся в опасную зону. А ведь он пришёл к Юнги покаяться. Он быстро подошёл к Юнги и обнял его со спины. Тот молча вздрогнул и застыл как изваяние. — Юнги-я, ни с кем я не спал, успокойся! — нежно произнёс Чимин и поцеловал его в плечо. — Если я тебе расскажу всё-всё и покаюсь, ты ведь простишь меня? Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Чимин схватил ладонь Юнги своими руками и начал сильно её трясти. Юнги вздрогнул от поцелуя и устало кивнул, освобождая свою захваченную руку. — Рассказывай! Что ты ещё натворил? — спросил он, отодвигаясь от Чимки.       Срывая голос от волнения, Чимин взахлёб начал рассказывать про свою любовь к Соён, знакомство, встречи и разочарование. Говорил он долго, красноречиво, не утаивая ничего. Юнги слушал его внимательно, не перебивая. И только грустный взгляд и нервное подёргивание век выдавали его волнение. Когда рассказ был закончен, он сказал: — А раньше это ведь ты мне говорил, что это я трахаюсь со всеми, кому не лень. А сам… Я видел, как ты с ней целовался! Наверное, ты с ней сегодня и ночь провёл… — Да не трахался я с ней! Ну чего ты? Да и когда я такое тебе говорил? И да, я хотел попробовать сделать это с женщиной. Что здесь такого особенного? Ведь ты знаешь, что я — не гей! Всё равно же ничего не произошло. Да мне и целоваться-то с ней не понравилось! И почему ты такой ревнивый? А вот почему соврал — прости, Юнги! Я не хотел тебе делать больно. — Чимин наткнулся на нечитаемый взгляд Юнги и заплакал от обиды. — Да пошёл ты на хрен… Почему ты мне не веришь? — Вот видишь, ты и сейчас посылаешь меня… А я ведь не пойду. Потому что ты единственный, с кем я хочу это делать! У меня есть только ты! Зачем мне нужен кто-то ещё? Что такого плохого в моей ревности? — Юнги горько усмехнулся и прикрыл ладонью глаза. Он вдруг почувствовал, как он устал — смертельно устал. Он устал думать, он устал ревновать, он устал разговаривать… Он устал сейчас даже от Чимина, от его вранья, от его объяснений и его присутствия. Юнги вдруг срочно захотелось закрыться от всего мира в каком-нибудь коконе и спокойно полежать. — Да, это была моя ошибка, связаться с натуралом, — тихо пробормотал он. — Уйди пока, мне плохо. Почувствовав тошноту, Юнги быстро отвернулся и ринулся наверх, в свою спальню. Дверь за ним громко захлопнулась, и он с размаху упал на кровать. Сжавшись в комок и накрыв голову подушкой, он неслышно разрыдался. Чимин бросился было за ним, но на полпути остановился. В нерешительности он потоптался на месте, потом тихо побрёл в свою комнату. Постояв там несколько минут, он решился постучать в дверь Юнги. На его робкий стук никто не ответил. Чимин глубоко вздохнул. «Это конец!» — подумал он и, глотая вновь набежавшие слёзы, медленно пошёл собирать свои вещи.