Синдром неполноценности

      Утром, как всегда, занимаясь с отстающими в библиотеке, Тэхён проводил тест по пройденному материалу. Он задумчиво смотрел на своих учеников. Они с усердием решали поставленные перед ними задачи. Их сегодня было пятеро: трое парней и девочки. «Какие всё-таки люди разные, — думал он, — одни усердные и молчаливые, но не особо талантливые. Такие, как правило, добиваются результатов своим трудом. Они идут к своей цели шаг за шагом, изо дня в день, и упорно преодолевают все трудности на своём пути. И, как правило, жизнь награждает их. В конце концов они получают то, что хотят. Другие — безалаберные и громкие, не обделённые природным умом… Такие скачут по жизни галопом, вбирая в себя все её лёгкие прелести, не загадывая, что там будет у них впереди. И здесь уж фифти-фифти, как повезёт: одним удаётся получить искомое, другим жизнь показывает фигушку. А третьим, казалось бы, ничего от жизни не надо — всё получено при рождении: и богатство, и красота, и положение. Только щёлкни пальцами и приложи хоть какой-то минимум усилий! Так нет, им и этого не хочется делать. Как правило, такие остаются у разбитого корыта».       Тэхён задумчиво посмотрел на Чхве Бина. Тот с остервенением грыз ручку. Поджав губы, он что-то старался накарябать на своём листе с тестом. В его голове, наверное, ползли какие-то мыслительные процессы: время от времени он морщился, показательно поднимал к потолку глаза и судорожно вздыхал. Он явно страдал от безысходности что-либо угадать в ответах. — Чхве! Вы вчера повторяли пройденный материал? — строгим голосом спросил Тэхён. Чанбин, сразу же преобразившись, резко вскинул на него щенячьи глаза. Тоном обиженного ребёнка он медленно протянул: — Конечно, сонбэним! Как вы могли подумать что-то другое… Ведь я всегда хочу, чтобы вы были мною довольны. Бин с поцелуйным звуком засосал в рот ручку до половины. Держа её между пальцами, как сигарету, он вынул её с громким чпоком. Пристально глядя в глаза Тэхёну, он сквозь зубы тихо произнёс: — Ну если что-то и не понял из материала, надеюсь, сонбэ мне объяснит после занятия?! — Сосредоточьтесь и продолжайте решать! Сегодня у меня на вас времени не будет! — ответил, как отрезал, Тэхён.       Настроение у него резко упало. «Как же ты достал, — подумал он, — ну что делать?» Недавно декан подошёл к Тэхёну и похвалил за терпение с его племянником: «Он в восторге от вас! Если так продолжите и дальше, — сказал он, — в долгу я не останусь! У нас как раз разнарядка пришла на должность старшего преподавателя кафедры. И уж я постараюсь, чтобы она досталась вашей маме. Там ведь и зарплата будет в разы больше!»       Тэхён со вздохом открыл свою сумку и вынул термокружку с нарисованным на ней медвежонком. Сердце его счастливо забилось. Ведь Чонгук, его любимый Гуки, обещание своё держал. Он каждое утро заполнял её ароматным зелёным чаем. И даже сегодня, после утреннего секса, вымотанный напрочь и еле держащийся на дрожащих ногах, его крольчонок мужественно выполз на кухню и приготовил ему чай. Ведь Тэхён уходил всегда раньше. Вспомнив, как Гук стонал под ним утром, Тэхён нежно улыбнулся. Ему остро захотелось, чтобы быстрее настал вечер, чтобы обнять любимого кроличка, затискать его в своих объятьях и зацеловать его глаза-омуты. А потом сесть с ним рядышком перед телевизором и, прижавшись друг к другу, вместе смотреть какую-нибудь киношку. Вот так: тихо и уютно — по-семейному!       Тэхён подумал, что в последнее время Чонгук стал каким-то нервным и задумчивым. Тэхён не раз ловил на себе его тревожный изучающий взгляд. Словно Гук хотел о чём-то рассказать, но не решался. Но когда Тэхён осторожно спрашивал, что его тревожит, тот отворачивался и глубоко вздыхал. А у Тэхёна от его несчастного вида начинало болеть сердце. Так продолжалось уже целую неделю. На его вопросы Гук упорно не отвечал, каждый раз отмахиваясь, что «ничего особенного». И каждый раз старался перевести разговор на другую тему. Обстановка в доме становилась всё более напряжённой. Но Тэхён всё же решил для себя больше Чона не тревожить. Захочет поделиться — расскажет сам. Наверняка малыш опять себе что-то надумал и, как всегда, сам себя накрутил! Ведь Тэхён уже хорошо изучил его характер, в котором синдром неполноценности играл не последнюю роль.       Вспомнив про это, Тэхён глубоко вздохнул и отпил глоток горячего чая. Напиток живительным потоком понёсся вниз по гортани, и телу стало тепло. Смотря на миленького медвежонка, нарисованного на кружке, Тэхён с удовольствием отпил ещё. Он подумал, что Гуки наверняка тоже вспоминает о нём, когда достаёт свою кружку. И ему стало от этого приятно. — Ой, сонбэним! Какая у вас милая кружечка, — восторженно пропищала одна из учениц, — она случайно не пАрная! Все с интересом оторвались от своих листов и дружно посмотрели на Тэхёна. Тот, сделав очередной глоток, прикрыл глаза и опять широко улыбнулся. Он выглядел счастливым. Смущённо спрятав свою улыбку, он горделиво протянул кружку через стол. Демонстрируя на ней рисунок, он похвастался: — Да, пАрная! Это мне подарил мой парень! Он и чай для меня заваривает каждое утро! — Уиииии… — умильно взвизгнули девчонки, хлопая в ладошки. Парни многозначительно переглянулись: не каждый открыто может сказать о таком!       И только Чхве сидел молча и никак не выражал своих эмоций. Он вдруг почувствовал, как в него вселилась жгучая ревность. Но он не понимал, к кому: к Тэхёну или Чонгуку. И кого он сейчас ревновал больше: Чонгука к Тэхёну или наоборот.       Как бы Чонгук — уже пройденный этап. И не так уж он его любил прежде, больше пользовался. Но тот подрос и стал настоящим красавцем! Чего стоила только эта одна осиная талия и накаченный мужественный торс! Грех опять эту ягодку не попробовать… Но и гонору прибавилось — мама не горюй! Но Чхве даже это понравилось — ведь прежний Гук, покорный и на всё готовый, был ему неинтересен.       А вот Тэхён — это новая песня! Первый красавец в универе, спортсмен, да ещё и умный такой! Как взглянет своим обволакивающим взглядом, как улыбнётся своей волнующей, трогательной улыбкой, какой-то странной — квадратной, оттого и притягательной! А руки! Мускулистые и крепкие, с длинными, трепетными и волнующими пальцами… Ощутить бы их на своём теле хоть раз! Такому Тэхёну не грех отдаться и самому. И плевать, что он, Чхве, — актив! Ведь с Кимом он согласен на всё! Только, видно, Киму он был не нужен. Всё же где-то не срослось. Ни один, ни второй к нему явно не расположены. И мало того, ещё и это известие! Лицо его исказилось, как от зубной боли: «Так вот до какой близости у них дошло! Они и живут вместе… Что-то здесь надо придумать». Оставлять их вместе Чанбину не хотелось.

***

      Зная, что Тэхён в каникулы работает в универе с утра до вечера, Чанбин решительно направился к дому Чонгука. Пройдя по знакомому двору, он немного постоял перед подъездом. Он точно не знал, живёт ли до сих пор здесь Чонгук, но решил действовать на удачу. Решительным движением пальцев он набрал код на входной двери. К его удивлению, код не поменялся. Прозвучал щелчок, и дверь медленно отворилась. Чанбин зашёл в подъезд и поднялся на лифте к знакомой квартире. Немного помявшись у двери, он несмело постучал. Он подумал, а вдруг здесь живут уже другие люди? Это бы намного усложнило ему задачу.       Из-за двери раздался собачий лай. Чхве вздрогнул и отошёл назад. Собак он не любил и боялся. Вслед за лаем щёлкнул замок, и дверь открылась. В проёме показалось удивлённое лицо Гука. Из-под его ног выглядывала собачья морда. Чанбин облегчённо вздохнул. Придав своему лицу доброжелательное выражение, он сказал: — Привет, Гуки! Видишь, твой адрес я не забыл! Он быстро протянул перед собой пакет с вкусняшками и произнёс: — А я к тебе с миром! Давай поговорим и расставим все точки над «и». Есть разговор. Пустишь? Чонгук встревоженно посмотрел на Чана, на протянутый ему пакет и хмуро поморщился. Щенок, учуяв настроение хозяина, предупредительно заворчал. Чанбин попятился назад, но пакет с вкусняшками не опустил: — Ой, какая славная у тебя собачка! — лицемерно похвалил щенка Чан. — Ну, Гуки! Ты чего? Боишься меня, что ли? Я же с миром к тебе, — повторил он и улыбнулся. Чонгук, отступив от двери, взял на руки щенка и сделал приглашающий жест рукой: — Кого бояться-то, тебя что ли? — с вызовом парировал он. — Ну, входи, коль припёрся. Отвернувшись, он молча отошёл вглубь квартиры. Чхве быстро подорвался за ним, на ходу включая запрятанный в кармане диктофон. Он с интересом осмотрел комнату. Давненько он тут не был. С тех пор здесь практически ничего не поменялось. Только на стене за диваном появились фотографии в рамках. Их было много. Со всех фоток ему улыбались Чонгук и Тэхён. Везде они были вместе. И было видно, что они счастливы. Чан стал их молча рассматривать. Чонгук стоял около окна и скептически за ним наблюдал. — Красивые фотки, — похвалил Чхве. — Ты пришёл сюда только за этим? — спросил Чон. — Ну, давай, говори, что хотел. Мне некогда. Чанбин подошёл к столу и положил на него принесённый пакет с едой. Обернувшись на Гука, он, пристально глядя в его глаза, заговорил: — Это тебе! Я не забыл, что ты любишь эти вкусняшки. Видишь, сколько я их накупил! Чонгук! После той нашей встречи я ночами не сплю, всё думаю про тебя. Я вообще ничего не забыл, ты веришь мне? Просто я понял, как ты мне дорог. Гуки! Прости меня за всё и вернись ко мне! Поверь, я до сих пор люблю тебя! Ведь ты тоже любил меня, я знаю! Почему бы нам с тобой не сойтись? Ведь помнишь, как хорошо нам было вместе? Говоря это, он приблизился к Чонгуку и двумя руками захватил его ладонь. Страстно смотря в его глаза, он постарался придвинуться к нему как можно ближе. Но тут же был откинут мощным ударом на диван. — Ты, дерьма кусок! Или давай говори, что хотел, или проваливай на хрен отсюда! И подарки свои забери. Они мне на фиг не спёрлись, — теряя хладнокровие, крикнул ему Чон. — Гуки, ты не понимаешь! Я пришёл предложить тебе лучшую жизнь! Я теперь богат. Родители подписали на меня свои активы, и теперь я от них не завишу. Пошли со мной, брось этого нищеброда Кима. Вот мы с тобой заживём! Ты как сыр в масле будешь у меня кататься. Клянусь! Всё, что хочешь, я брошу к твоим ногам! — с жаром закричал с дивана Чхве, зажав крестиком за спиной свои пальцы. Ведь активы родители обещали только подписать. Ну-у, если их милый сынок закончит универ. Недолго думая, Чонгук приблизился к нему. Он схватил его за шиворот и, как мешок с мусором, потащил вон из комнаты. Щенок побежал за ними и начал рычать, кусая его за ноги. Сопротивляющийся Чхве громко закричал: — Ты чё творишь? Я же как лучше хочу! Ну ладно, ладно, отпусти меня! Убери собаку! Я сам выйду! Чон убрал руку с его воротника и поднял ворчащего щенка на руки. Посмотрев с презрением на Чана, он бросил ему принесённый пакет и сказал: — Ладно! Убирайся! И пакет свой забирай! Не хочу тебя больше встречать на своём пути! И забудь этот адрес! Тебе здесь не рады! Чанбин поправил на себе одежду и жалобно застонал. Он вдруг схватился за живот: — Гуки, прости! Можно мне в туалет? У меня что-то живот прихватило! Я быстро! Чонгук посмотрел на то, как он скорчился от боли, и молча кивнул.       Очутившись на улице, Чхве вспомнил про включенный диктофон и вытащил его из кармана. Он с сожалением вздохнул. Миссия его провалилась. А ведь план его был неплох! Вот ведь всё-таки какой Гук дурачок. Каким он был, таким он и остался. Чан бы на его месте, если бы ему посулили шикарную жизнь, не отказался бы ни за что! Но Чонгук отказался. Наверное, всё же почувствовал подвох. А ведь если бы он сказал «да», Чхве бы подсунул эту запись Тэхёну. Тэхён бы тогда Чона бросил и остался один. А тут как тут — он, Чанбин… Ну, а Чон? Да пошёл бы на хрен тогда этот Чон, выпендрёжник несчастный! Надо было всё-таки его завалить, как задумывалось, и трахнуть! И видео снять. Вот это было бы надёжнее! Но как? Теперь он был не тем тщедушным подростком, кого можно было нагнуть одной рукой. И так от него сегодня неслабо прилетело. Но ничего! Не всё ещё потеряно! План «А» провалился не весь. Недаром ему, Чану, удалось прорваться в туалет Гука и оставить там небольшие подарочки! Да и план «Б» уже был на подходе!

***

      Чимин уже неделю не появлялся в доме у Юнги. На его звонки он неизменно отвечал, что ему некогда: надо готовиться к экзаменам, да и преподы замучили своими факультативами. Кроме того, его миссию волонтёра никто не отменял. Да и ещё скопилось много дел, которые надо довести до ума. Так что пусть Юнги не парится, а займётся лучше учёбой. Юнги на это предложил свою помощь, но Чимка ему запретил, мол, ни к чему, он сам всё должен разрулить. Конечно, Чимке было очень стыдно за своё враньё. Да и враньё-то его было только наполовину. К экзаменам он действительно готовился. Но это было днём. Вечерами же он встречался с Соён. И прямо в глаза сказать Юнги, что у него появилась девчонка, он не смел. Чимин осознавал, что действует, как последний трус и изменщик. Но как быть с этим, он пока не знал. Он продолжал надеяться, что всё как-нибудь разрулится само собой. Но само не разруливалось. Вот кто бы посоветовал, как ему поступить? Но советоваться было не с кем. Чонгук был единственным другом, с которым можно было поговорить о таком. Но к нему с этим вопросом Чимка соваться не хотел. Слишком презрительно на него смотрел Гук, когда встретил его с девчонкой. Да и понятно…       Чимин почувствовал, как разделилась его душа. Одна половинка её так и осталась с Юнги. Чимин осознавал, что любит его. Вторая — была за жизнь по канонам корейского общества. Да и сам Чим понимал, что так будет правильно. Ведь создание полноценной семьи и рождение детей — было у него в приоритете. Так уж его воспитали. Да и самому хотелось встретить старость в окружении своих отпрысков, подносивших ему пресловутые стаканы с водой.       Соён уже давно нравилась ему. Нравилась ещё с тех пор, когда Юнги ещё и в помине не было. Да и вообще, Чимин, несмотря ни на что, всё же считал себя натуралом. И как-нибудь потом он обязательно объяснится с Юнги. Уж очень не хотелось его расстраивать сейчас. Пусть всё пока идёт своим чередом.       А Юнги? Ну, а что Юнги? Встретит кого-нибудь себе подобного. Ведь с его красотой, добротой и заботливостью он не долго останется один. Найдётся какой-нибудь счастливчик, которого он обязательно полюбит. Поэтому Чимка постарался о Юнги не думать и бросился в новые отношения.       С Соён они встречались каждый вечер. Они ходили в кино, веселились в парке развлечений, гуляли по набережной реки Хан, вместе ужинали в кафешках. Рот у Соён не закрывался от слова «совсем». Сначала ему это нравилось. Потом стало немного раздражать. Одну и ту же мысль она нередко повторяла по несколько раз. Это его стало напрягать. Потому что ему тоже хотелось немного поболтать, а их беседы стали больше походить на монологи. А когда ему всё-таки удавалось вставлять в разговор свои пять вон, она начинала сердиться: дуть губы и капризничать. «Ну да, — думал он, — это же девчонка, а они все такие болтливые». Просто, наверное, он уже успел привыкнуть к молчаливому Юнги, который никогда не перебивал Чимина, внимательно слушая его красноречивые речи. А ведь Чимин любил поговорить.       Чимин каждый вечер неизменно провожал Соён до дома и получал в награду лёгкий поцелуй в щёку. Домой она его не приглашала. Да оно и понятно, ведь они были знакомы только неделю… А когда однажды он, обняв её, захотел поцеловать в губы, она отстранилась и сказала, что по всем правилам этикета мужчина, имеющий серьёзные намерения, должен ухаживать за девушкой не менее года. А так как она девушка скромная и благоразумная, то к более интимным отношениям она будет готова только после свадьбы. Ну а свадьба у них будет, если у Чимина имеется квартира, машина и престижная работа с хорошим заработком. Потому что она себя не на помойке нашла. Она хочет, чтобы будущий муж мог достойно обеспечивать её и их детей. После этого монолога Чимин знатно прихуел приуныл, ведь ни квартиры, ни машины, ни тем более работы у него пока не было. Но, немного помолчав, он сказал: — Что ж тут поделаешь — правила есть правила! — А про себя подумал: «Так что, это целый год можно только в щёчку целовать?» Всё-таки ему уже хотелось быть к Соён поближе. Она благосклонно кивнула. Но, увидев, как поник её ухажёр, она повисла на его руке и потёрлась о неё своей щекой. Сделав лицом милое эйгю, она хитро улыбнулась: — Ну ты чё поник? Это же я тебе рассказала общепринятые правила, по канонам которых я буду выходить замуж. Но так как я за тебя замуж не собираюсь, можно сделать и послабление… Посмотрим, какие ты мне подарочки будешь дарить… Чимину стало неприятно. Однако, какая она расчётливая! И он сразу вспомнил Юнги, который, даже не спрашивая о его материальном положении, предложил жить вместе всю оставшуюся жизнь. — Ну, оппа! Ну чего ты застыл как столб? — неприятным, канючим голосом протянула она, схватившись за его руку. — Видишь, какая сумочка от Гуччи на витрине? Вот такую бы я хотела получить от своего оппы! Купи, купи, ну купи мне её, — задёргала она его за руку, — и тебя ждёт награда! Она подмигнула ему и показательно облизала свои яркие губы. У Чимина дрогнуло сердце: какая она всё же милая и похожа на маленького ребёнка, который выпрашивает купить ему игрушку. Только то, что она просила, стоило намного дороже. И у Чимина таких финансов с собою не было. Ведь за эту неделю он потратил на их развлечения почти все деньги, присланные родителями. А ему ещё надо было как-то жить почти месяц. Конечно, в банке у него было на счету немного денег! Но это был НЗ, который ему оставила, умирая, бабушка. И там как раз была та самая сумма…       Любуясь милым личиком Соён, на котором красовались капризно вытянутые губки, Чимин не смог отказаться от обещанного приза. Он тут же забежал в ближайший банк. Решительно взяв её за руку, он повёл её в тот самый супермаркет и купил ей ту самую сумочку. Настроение у неё повысилось, и она, как всегда, начала болтать без умолку. Чимин же, не вслушиваясь в её трёп, стал размышлять, где раздобыть ему деньги на завтрашний день.       И тут Чимка опять вспомнил Юнги, который каждую перемену приносил ему еду и всегда пытался накормить своего краша. Вспомнил, как они с полуслова понимали друг друга, как им уютно было вдвоём, как Юнги всегда заботился о нём… Вдруг Чим почувствовал, как заломило его сердечко и почему-то срочно захотелось его увидеть. Захотелось почувствовать на себе его тёплые руки, услышать его хрипловатый голос и ощутить его жгучий, с прищуром взгляд. Чимин невольно вздохнул. — Ну, оппа! Ты опять меня не слушаешь? — послышался сбоку капризный голосок. — Я говорю, пойдём вон в ту кафешку! Я же должна отблагодарить своего оппу за такой подарок! Пойдём, выпьем соджу. Обмоем мою новую сумочку! Я плачУ!       Соён потянула его за рукав, и они отправились в кафе. Вместе они ещё никогда не выпивали, и когда она начала закидывать в себя соджу рюмку за рюмкой, Чимин перестал за ней успевать. Она быстро опьянела. Она полезла на сцену и, отобрав у певца микрофон, начала в него выкрикивать слова песни и похабно вертеть задницей. Народ, сидящий в кафе, пьяно поддержал её хлопками. Многие вскочили со своих мест и, подтанцовывая, начали подпевать. Почувствовав себя звездой вечера, Соён согнала со своего места барабанщика и села за ударные… В кафешке началась вакханалия.       Чимин, увидев, что вытворяет на сцене его «скромная» Соён, быстро подорвался к ней. Насилу вытащив её оттуда, он повёл её на воздух протрезвиться. Когда они вышли, кругом уже было темно. Чимин посадил её на лавку рядом с кафе и сел рядом, вызывая по телефону такси. Соён что-то пьяно выкрикнула и шлёпнула своей ладошкой по его плечу. Он повернулся к ней и замер от удивления. Освещённая уличным фонарём Соён показалась ему существом из другого мира. Размазанная вокруг глаз тушь усилила эффект инопланетности. Волосы её выбились из причёски и торчали в разные стороны. Глаза бессмысленно таращились в никуда. Вытащив из сумочки сигарету, она прикурила и глубоко затянулась. Потом неузнавающе посмотрела на Чимина и развязно прошептала: — Ну, чё зыришь? Пошли к тебе, что ли? Она прильнула к Чимину всем телом и выпустила дым сигареты прямо ему в лицо. От неожиданности он закашлялся. Такая Соён ему не нравилась. Чимин задумался, а нравилась ли она ему вообще, или это был плод его воображения? Между тем, немного протрезвев, Соён, по-видимому, узнав его, крепко прижалась к нему и прошептала: — Поехали получать твою награду! Я готова! Чимин обескураженно застыл, не зная, что ответить. Тогда она крепко захватила руками его лицо и мокро примкнула своими губами к его. Она грубо засосала их в себя и ему стало больно и неприятно. И ему вдруг вспомнились губы Юнги, такие нежные и чувственные. Захотелось плакать. Чимин захотел отстраниться, но не тут-то было. Она вскочила на него и, как панда, обхватила его руками и ногами. Оставляя в покое его истерзанные губы, она укусами начала жалить его шею. «Наверное, завтра придётся одевать свитер, — тоскливо подумал Чимин, — вся шея будет в засосах». А ещё он подумал, как бы побыстрее отвязаться от этой дуры, приехать домой и смыть под душем всю эту грязь. А ещё он подумал, как он будет оправдываться перед Юнги, когда тот заметит эти засосы. А он заметит. Потому что Чимин завтра обязательно поедет к нему, выложит ему как на духу эту дурацкую историю, раскается и попросит Юнги простить его. И он обязательно расскажет Юнги, как любит его и как сильно он хочет прожить с ним вместе всю оставшуюся жизнь...