Синдром неполноценности

      Чимин, весело насвистывая себе под нос, лёгкой походкой двигался к универу. Погода после вчерашнего тайфуна восстановилась. Небо поражало своей чистой голубизной и ярким солнышком. Настроение у Чимина было отличное. Его даже не портила мысль о тех трёх часах факультативного занятия, которые надо было отсидеть в душной аудитории. Он торопился. По телефону, они с Чоном договорились прийти чуть пораньше. Уж очень любопытно было Чимке узнать, как Чонгук вчера помирился с Тэхёном. А то, что они помирились, Чимин не сомневался.       Вчера, приехав с Юнги домой, Чим не выдержал и рассказал ему о происшедшем в библиотеке. Юнги на это громко хмыкнул и спросил: — Так я не понял: вы почему не прояснили это сразу на месте? Может, Тэ не в чём не виноват вовсе! И насколько я его знаю, он не тот человек, чтобы заводить шашни на стороне. Ведь он так любит Чонгука! «Святое дерьмо! А ведь и правда, чего это мы сразу в бутылку полезли? Вот же! Это всё Чон, с его закидонами… Тэхён ведь, точно не такой!» — Ну-у-у, — помялся Чим, но из вредности возразил, — а фигли этот чел ему руку засосал? Значит повод был! Вот ты бы позволил себе это сделать? — Дурачок, ты мой! Иди ко мне! — Юнги ласково поправил рыжую чёлку Чимина и усадил его рядом с собой на диван, — просто иногда бывают непредсказуемые обстоятельства. А своей паре надо доверять! «Надо сказать это Чонгуку!» — подумал Чимин, а вслух сказал: — А ещё они, по-моему, завели себе собаку! Может и нам завести? Это будет круто! Юнги улыбнулся и легонько щёлкнул Чимина по носу: — Ну, если круто, то…       Чимин, двигаясь к универу, завернул в проулок. Этот проулок был по длине небольшим, но заброшенным. Как будто, благоустраивая территорию около универа, ландшафтники про него забыли. Ни асфальта, ни камер слежения здесь не было. Только контейнеры с универским мусором, полные ненужных бумаг и остатками из столовки, да запущенные кусты, стоящие вдоль высокого забора. Но эта локация хорошо помогала студентам сократить себе путь от остановки автобуса. И здесь всегда было многолюдно. А сейчас были каникулы, и народа не наблюдалось.       Пройдя несколько метров, Чимин вдруг услышал неясные звуки борьбы. Они доносились из-за контейнеров с пластиковыми бутылками. Он остановился и прислушался. Чей-то женский голос слёзно молил о помощи. Не долго думая, Чимин ломанулся на этот голос. Он залетел за мусорку и увидел, как какой-то грязный бомж сжимал в своих лапах сопротивляющуюся девушку. «Ох ты ж, блять!» — подумал он. В ней Чим узнал свою сокурсницу, которая ему уже давно нравилась. Он увидел остекленевшие от ужаса глаза и растрепавшиеся волосы. Рядом, в грязи, валялась её курточка. Разорванная на груди блузка бесстыдно открывала девичью грудь. Видимо силы у девушки были на исходе. Сопротивляться она уже не могла. Она только судорожно старалась прикрыть руками свою обнажённую грудь и отворачивала лицо от настырных губ насильника. Её крик о помощи больше походил уже на шёпот, а из глаз лились слёзы. Чимин почувствовал вселенскую злость. Он сдёрнул со своего плеча увесистый рюкзачок, набитый учебниками, и с криком: — «Ах, ты, дерьма кусок!» — набросился на урода, неистово нанося им удары по голове. Рыжие волосы Чимина растрепались, глаза устрашающе заполыхали огнём. От неожиданности, бомж оторопел. Он в страхе бросил свою добычу и кинулся на утёк.       Девушка, свернувшись калачиком, закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала. Смотря на её трясущиеся от плача, худенькие плечики, Чимин растерялся. Ему стало очень не по себе. Он присел рядом с ней на колени и сочувственно погладил по её голове. Потом ещё… И ещё… Наконец послышался глубокий вздох, и плач прекратился. Из-под длинной осветлённой чёлки, на него с благодарностью посмотрели испуганные чёрные глаза. Размазанные от помады губы, тихо прошептали: — Спасибо! Я вам очень благодарна! Чимин смутился и коротко кивнул. Он, с жалостью смотрел в заплаканное лицо. Несмотря на размазанную по нему косметику, оно было прекрасно. Длинные пушистые ресницы выгодно оттеняли белую кожу. Между ними кое где застряли капельки слёз, в которых радугой отражались лучики солнца. Они отсветом проникали в радужку, и глаза казались бездонными, как омуты. Пухлые губки были немного приоткрыты. За ними виднелись аккуратные зубки, сверкающие жемчужной белизной. Длинные волосы волнами разлетелись по плечам. До полной версии ангела во плоти, не хватало только крыльев.       Чимин невольно залип. Перед ним находилась влажная мечта его сновидений — Хон Соён. Она нравилась ему уже давно, но возможно, даже не знала его имени. На его бесчисленные подкаты, она всегда гордо отворачивалась, всем видом давая понять, что «Не по Сеньке шапка!» Хотя, эту русскую пословицу, в Корее уже давно произносили на свой лад: — «Шапка не по Син Сону.»       Чимин очнулся и быстро вскочил на ноги. Он приосанился, и придав себе мужественный вид, пронзил её долгим огненным взглядом. Он рывком протянул ей руку ладонью вверх, предлагая девушке опереться на неё и подняться с земли. Такой жест он не раз видел в дорамах. Девушка несмело протянула свою руку и вложила ему в ладонь. Чимин крепко сжал её и аккуратно потянул к себе. Девушка оказалась очень близко. Чимка вдохнул аромат её духов. От их запаха у него закружилась голова. Он на секунду, крепко прижал её к себе. «Ух, ты! А она, оказывается, ростом ниже меня… — подумал он, — это приятно!» Ведь обычно девушки были или с него ростом, или выше. Нехотя разжав объятья, он улыбнулся. — Всё хорошо? — спросил он. Она, по-видимому, немного успокоилась, но от Чимки не отошла. Она подняла голову, и смотря на него снизу вверх, с благоговением сказала: — Вы такой сильный! И мужественный! Мы, кажется, с вами вместе учимся на одном факультете. Как вас зовут? Чимин почувствовал, как над его головой загорелся золотой нимб. Он широко расправил плечи и потянулся всем телом вверх. Почувствовав себя высоким и неотразимым, он немного отступил, выпятив грудь вперёд, и представился: — Я Пак Чимин. Да, мы с вами с одного факультета. Я как раз шёл на дополнительный факультатив. А здесь такое! Хорошо, что с другом договорился пораньше встретиться и, что я пошёл именно этим путём. Он вспомнил, как утром Юнги настойчиво предлагал подвезти его на машине, но он отказался: хотелось немного прогуляться под жарким солнышком. И сейчас, он подумал: — «А ведь это не просто так я её встретил! Это, наверное, судьба! Божечки-моркошечки, ты всё видишь! Спасибо тебе!» Девушка поклонилась. Она протянула свою маленькую ладошку, и Чимин захватил её в свои тёплые руки. Ладошка была холодной, и её захотелось согреть. Не вызволяя ладонь, девушка еле слышно проговорила: — Будем знакомы, а я — Хон Соён. Да вот тоже пораньше хотела прийти. Надо было кое-что обсудить с преподом. И, как всегда, пошла этим путём. Сегодня здесь пусто, и наших пока не видно. А этот… откуда-то так быстро налетел… Я не успела опомниться. Так что, если бы не вы… У Соён опять на глаза навернулись слёзы, но она с этим быстро справилась. Нехотя вынув ладонь из его рук, она глубоко вздохнула и опустила голову. — А теперь нам срочно надо в полицию написать заявление. А то, этот хмырь ещё может натворить дел, — деловито произнёс Чимин. Подняв с земли её курточку, он тщательно её отряхнул и аккуратно накинул на плечи Соён. Она благодарно кивнула головой. С жалостью осмотрев свою испачканную одежду, она спросила: — Ой, а как же я вся такая грязная пойду? И ведь факультатив придётся пропустить. Мне очень жаль, что вы из-за меня… Не давая ей закончить фразу, Чимин легонько прикрыл своими пальцами её губки. Он сказал: — Ничего страшного. Сейчас важнее, чтобы нашли этого урода. Мало ли каких дел он ещё может натворить. Я закажу такси. После полиции, отвезу тебя домой. А конспекты я потом возьму у друга и перешлю тебе на какао-ток. Напиши мне свой номер. Он вынул телефон и протянул ей. Соён, с благодарностью звонко чмокнула его в щёку. Чимин густо покраснел. «Ух, ты!» — подумал он и немного отвернулся, скрывая от неё своё смущение. Ему стало кринжово. Соён деловито отпечатала свой номер. Отдавая телефон Чимину, она улыбнулась. — Чимин! А давай сегодня вечером пойдём покушаем вместе! — сказала она, тоже переходя на «ты». Она мягко взяла его под руку, и просящим взглядом заглянула в его глаза: — Я хочу угостить моего спасителя! Да и стресс нам обоим надо снять! Ведь такого смелого, сильного и красивого, я ещё не встречала. Оппа! Отныне — ты мой герой!              Чонгук бежал в универ, он опаздывал. Ну, как опаздывал? До начала факультатива было ещё время. Но они договорились встретиться с Чимином пораньше и перетереть вчерашние события. Выйдя из автобуса, Чонгук сразу завернул к проулку — незаметному аппендиксу от основной дороги. Этот путь к универу всегда спасал опаздывающих студентов. Немного поодаль была удобная дорога, по краям которой росла красивая сакура. Её в Южной Корее называли — ПотКот (цветущая вишня). Многие предпочитали прогуляться до универа именно там, любуясь и вдыхая живительный аромат её цветов. Но Гуку, сейчас было не до романтики — он не любил опаздывать. Забежав в проулок, Чонгук в нерешительности остановился. Он сразу же увидел рыжую голову Чимина. Она солнышком маячила за мусорными контейнерами. Рядом с ней Гук заметил ещё одну. Чон подошёл поближе и остолбенел: с Чимом стояла девушка. Они держались за руки и находились друг от друга очень близко. Они о чём-то тихо разговаривали, и Чимка не сводил с неё своих глаз. Вдруг эта девушка, с громким чмоком поцеловала его в щёку и повисла на его руке. Чимин воспринял это спокойно, как должное. Он согнул свой локоть, чтобы ей было удобнее держаться. Потом они, не переставая разговаривать, медленно двинулись в ту сторону, где стоял Чон.       Чонгук охренел от негодования: они совсем не были похожи на друзей или просто знакомых. Они сейчас были похожи на парочку влюблённых. Они шли, и оживлённо болтали о чём-то своём, пока не наткнулись на Гука. Он молча, как стена, неожиданно возник у них на пути. И только его взгляд, вопросительный и негодующий, выдавал его волнение. Чимин смутился: — О, привет, Гук! А вот тут… Случилась такая ситуация… Надо девушке помочь! Это Хон Соён с моего факультета. Прости. Я такси вызвал, сейчас подъедет. Я потом всё объясню. Чонгук не ответил. Он стоял и продолжал сверлить его красноречивым взглядом. Они, было двинулись мимо него к такси, стоящему в начале проулка… Внезапно Гук очнулся. Он распахнул свои руки и загородил ими дорогу. — Нет, Чимин! Объясняй сейчас! — сказал Чонгук, глядя на него, как на врага народа. Соён испугалась. Она прижалась ближе к Чимину и захлопала своими длинными ресницами. Чимин выдвинулся вперёд, закрывая её собою. Не глядя на неё, Чон вырвал друга из её цепких ручек и насильно отвёл его в сторону: — Ты чего такое творишь, говна кусок? А как же Юнги? — тихо спросил Чон голосом, не предвещающим ничего хорошего. — Гук, ну… Ты не правильно всё понял! Здесь такая история… Чимин вкратце рассказал Чонгуку, что произошло. А потом, пряча свои глаза, тихо добавил: — А вообще-то, ты всё правильно понял. Только я сейчас не понимаю, на чьей ты стороне? На моей или Юнги? Ведь твой друг — я, а не он! Ты знаешь, эта девушка мне нравится уже давно. Я же тебе про неё рассказывал! А тут такой случай. Я, может быть, впервые вообще кому-то понравился из женского пола. А тем более ей! Юнги, я конечно люблю. Но… Ты же знаешь, что я не гей! — Ну, что ты Чимин! Конечно же, ты не гей! Ты, оказывается, у меня, Фей! Натурал хренов! — зло сплюнул на землю Чонгук, смерив его презрительным взглядом, и отвернулся. Тяжело ступая по земле, он пошёл прочь. Ему стало очень обидно за Юнги. Ему стало обидно за себя, за Тэхёна, за всех тех, кто родился с неправильным геном. И кого, от нечего делать, можно кинуть вот так — просто и сразу. Ему вообще стало обидно за жизнь! — Гук, постой! — крикнул ему вдогонку Чимин, — я только съезжу с ней в полицию, я же свидетель! Не обижайся! Я тебе позвоню! Увидимся! Соён, наблюдавшая за разговором парней, подошла к нему. Она мягко взяла его за руку и увлекла за собой. — Пойдём, оппа! Вон такси уже стоит, — произнесла она голосом избалованного ребёнка. Чимин кинул хмурый взгляд в спину уходящего Чонгука и повернулся к ней. Ей он нежно улыбнулся и открыл заднюю дверцу автомобиля, приглашая садиться. Она посмотрела на него с благодарностью. Когда он стал закрывать за ней дверцу, намереваясь сесть на переднее сиденье, она взяла его за руку и потянула за собой: — Оппа! Садись рядом! Мне так будет спокойнее, — сказала Соён, манерно растягивая слова и надувая свои прекрасные губки. Чимин опять залип на них. Отказаться он не посмел. Уж слишком притягательными и милыми показались они ему. Он присел рядом. Соён плотно придвинулась к нему со своего места. Она всунула свою руку ему под локоть и положила голову на его плечо. — Оппа! Мне с тобой так хорошо! — тихо прошептала она ему на ухо. Сердечко у Чимки застучало быстрее и тёплая волна залила его нутро. Он почувствовал, как в нём взыграло мужское начало. Ему очень захотелось поцеловать её в губы — узнать, каков на вкус поцелуй с девушкой. Но он не посмел. Он не знал, что ожидать от неё после этого. Вдруг она, как в дорамах, обидится и даст ему пощёчину. А ещё хуже — выскочит из машины. Ведь они только познакомились. А сразу целоваться — это дурной тон! И наверняка, она тоже ещё ни с кем не целовалась! Ему стало неловко от своих же мыслей. Он попытался немного отодвинуться, но его не пустили, держали крепко. «Бедная девочка, — подумал Чимин, понимая, как нелегко приходится ей сейчас, — натерпелась! Видимо от страха до сих пор не отойдёт.» Вскоре такси остановилось, и они оказались перед зданием полицейского участка…       Чонгук резко открыл массивную дверь универа. У него из глаз полетели искры. Много искр. Он почувствовал, как он жёстко столкнулся с чьим-то лбом. Чонгука отбросило назад. Он автоматически зажмурился и приземлился на пятую точку. «Неслабо прилетело! — подумал он, и интенсивно помотал головой, - наверное будет фингал!". Наскоро оттерев нечаянную слезу, он открыл глаза. Напротив него, на полу, также сидел человек, закрывая лицо руками. Он неистово ругался. Его голос Гуку показался знакомым. Знакомым настолько, что сердце нависло на рёбра, и неприятно защемило в груди. «Наверное, показалось», — быстро промелькнула мыслишка в его голове и моментально исчезла. Гук тяжело поднялся с пола и бросился потерпевшему на помощь. — Простите! — произнёс он, поднимая на ноги человека и отряхивая его одежду от пыли. — Да ты, козёл, за это ответишь! — смачно произнёс тот, отрывая руки от лица. Он грозно взглянул на обидчика, и… Чонгук, в это время отряхнув его, выпрямился, и… …Они оба разом выдохнули: — Чонгук?! — Чанбин?!       Они стояли напротив и глядели друг на друга ошалевшими глазами. Первым опомнился Чанбин. Не выдержав застывшего взгляда Чонгука, он вдруг засуетился: одёрнул зачем-то со всех сторон куртку, стряхнул со своего плеча несуществующую пылинку, зачесал пятернёй свою челку. Потом поджал губы и неопределённо захмыкал. Наконец-то, взяв себя в руки, он по-панибратски стукнул его по плечу и развязно произнёс: — Ух, ты! А ведь и точно — Чонгук! Я вчера было подумал, что ошибся, увидев тебя… Но теперь понимаю, что нет. Да… Малыш мой подрос! А каким красавцем стал — мышцы, талия, бёдра! — Чан, рукой провёл по телу Гука, как бы самому себе демонстрируя его достоинства. — От мужиков, наверное, отбоя нет! Недаром Тэхён сорвался, как ненормальный, вчера за тобой. Понимаю… Понимаю… Чонгука, как будто сковало колючей проволокой. Ошалевший от этой встречи с прошлым, он стоял, как пришибленный. Гук хотел что-то ответить, но звуки никак не хотели выходить из его рта. Потом, кое-как собравшись, он неуверенно произнёс: — При-ивет, Ча-а-н-бин! — Ой, а чего это мы заикаемся? Так обрадовался своему старому другу? Да не парься, малыш! Я всё такой же! Это ты стал другим, — как ни в чём не бывало, продолжил Чан. — А, пойдём-ка мы сейчас, вон в ту кафешку! Я думаю, нам поговорить с тобою надо. Ведь давно не виделись, соскучились ведь оба! Чанбин, не дожидаясь ответа, ловко схватил Гука под руку и потащил его через дорогу, в студенческое кафе. В то самое, где Чонгук впервые столкнулся с Тэхёном. — Но… У ме-е-ня фа-а-культатив ско-оро начнётся, — немного застопорился Чонгук. Но сразу же подумал, что рано или поздно, ему всё равно придётся поговорить с Чаном. Он, резким движением освободил свою руку, и пошёл за ним следом. Ведь этот разговор для него, был очень важен.       В кафешке народа совсем не было. Они заняли столик у окна и расположились за ним друг против друга. Чан протянул Гуку меню: — Заказывай, что хочешь! Я угощаю! — вальяжно развалившись на стуле, надменно сказал он. Гук уже успел успокоиться. Он отрицательно повертел головой и быстро ответил: — Не требуется! Я в состоянии оплатить свой заказ. — Да, ну ладно тебе, малыш! Брось! Что, я не могу оплатить обед своего парня? — немного удивился Чан. Ведь его Гук, раньше бы никогда не посмел возражать ему. — Бывшего парня! Быв-ше-го! — чётко, по слогам, произнёс Гук, и показал на Чана пальцем. — Ведь этот мой парень, когда-то бросил меня на произвол судьбы и умотал за границу. Более того, он мне не писал и контакты все со мною разорвал! Чан заметил, что первое волнение от их встречи, у Гука прошло. И теперь перед ним сидел совсем не тот Чонгук, который всегда смотрел на него, как на божество, а совсем другой, незнакомый. Этот Гук казался самодостаточным и взрослым. И такой Чонгук представлял скрытую опасность. Какую? Чан пока ещё не разобрался. Поэтому он скинул с себя надменность, и примирительным голосом тихо произнёс: — Ну-у-у… Гуки! Давай, кто старое помянет… Ты должен понимать, что тогда ситуация особенная была. Это меня предки насильно увезли за границу. Ну, а контакты… Так это тоже они виноваты, телефон захапали и выбросили. Так что, меня винить не в чем! Чонгук, что-то было подорвался спросить, но не успел. В эту минуту к ним подошёл официант. Он принял заказ и, записав его в блокнот, отошёл от их столика. Чанбин быстро перехватил инициативу разговора. Подобострастно посмотрев Гуку в глаза, он с придыханием прошептал: — Так, что? Давай просто забудем и вновь станем друзьями. Ведь нам хорошо было вместе? А? Я вот смотрю на тебя сейчас, и думаю: какого парня я потерял! Если б, не предки… И надо им было тогда переезжать… Он залип на Гука своим взглядом с голубыми линзами и схватил его за руку. Нагнувшись через стол, он поцеловал её, и приблизившись к его лицу, спросил: — Гуки, а давай начнём всё сначала! Ты будешь опять моим парнем? Чонгук вырвал от него свою руку и немного отпрянул назад. Ему стало весело. Он захохотал: — Ахаха… Ты такой же фальшивый, как и твои голубые линзы. Чанбин! Ты всегда был фальшивкой. Только я, дурак, этого не понимал! А...ты всем подряд ручки зацеловываешь? Чан оторопел. Он зло сверкнул на Гука глазами, но быстро взял себя в руки. Потом недовольным голосом спросил: — А-а-а… Ты про Тэхёна? Да это, так — как бы в шутку. Ничего личного. Так ты будешь моим парнем, я тебя спрашиваю?! Или вы с Тэхёном встречаетесь? Я видел, как он неслабо подорвался за тобой! По всей видимости, Чанбин начинал злиться. Гуку хорошо был известен его характер. И он знал, что за этим может последовать истерика и гнев. И в такие моменты, Чан в порыве гнева, может выпалить любой секрет. Поэтому, он решил сблефовать — сказать Чану о том, во что сам пока не верил, посмотреть на его реакцию: — Ну да! Я встречаюсь с ним! Тебе до него, как до звезды! И мы любим друг друга! Когда-то я любил тебя — не скрою… Но ты не ценил этого! Ты думаешь, я ничего до сих пор не знаю про твоё предательство? У Чанбина в глазах появился страх. А Чонгук, отметив у себя это в подсознании, продолжил: — Мне ведь твои приятели, издеваясь надо мной, ещё тогда сказали, что ты подсыпал мне наркоту, чтобы расплатиться за свой долг моим телом. И даже позволил меня забрать из бара, позорно унося ноги. И ведь ты видел, как меня утаскивают на заклание… Но даже не попросил помощи у охраны и не вызвал полицию, чтобы хоть как-то защитить меня. А потом, когда понял, что я остался в живых и мог тебя засудить, ты исчез. И вот те, нате — хрен в томате! Явился — не запылился! И ты ещё что-то там хочешь от меня?! Чонгук опять не смог сдержать слёз. Эта обида, наверное, не оставит его до конца жизни. Произнося свой обвинительный монолог, он не сводил свой взгляд от Чанбина. Гук уже понял, что его подозрения были не напрасны. А ведь он сомневался в этом до последнего.       На Чанбина было неприятно смотреть! Он сначала весь съёжился, и куда же девалась его бравада? Глазки, голубыми сапфирами забегали по сторонам, и куда же делся его надменный взгляд? Руки стали нервно комкать салфетку, и куда же делись его невозмутимость и спокойствие? Губы его некрасиво изогнулись, и он стал похож на злого карлика из сказок. И куда же делась его кукольная красота? Ведь он сейчас напоминал горячий комок нервов, излучающий вселенский страх. Но эта растерянность Чанбина продолжалась недолго. В какой-то момент, он видимо осознал ситуацию и внутренне собрался. Лицо его стало жёстким, глаза гневно засверкали, а руки крепко сжались в кулаки. Перегнувшись через стол, он медленно приблизился к лицу Чонгука. Впившись в него немигающим взглядом, он угрожающе процедил сквозь зубы: — Да, ты прав! Так всё и было! Я следил за этой историей по СМИ — тогда это было громкое дело! И тогда, ты не поверишь, я очень жалел, что всё так произошло. И радовался, что ты остался в живых! Я рад и сейчас. Да, я — скотина! Но я хочу жить! Я просто не знал, что они сатанисты, думал, что просто позабавятся с тобой, ведь от тебя не убудет... Это только потом я узнал подробности. Не думал, что ты всё это узнаешь. Но ты ничем не сможешь доказать мою причастность. Лучше и не рыпайся! Надеюсь, ты же не хочешь вылететь из универа? Наверное, ты ещё не знаешь, что мой дядя здесь декан. И Тэхёну ты ничего не расскажешь! Ты же не захочешь, чтобы он узнал, как я пялил тебя во всех подсобках и туалетах? Ведь, как я понял — ты в него влюблён, и не захочешь, чтобы он тебя бросил? Хотя, он тебя всё равно бросит. Потому, что его хочу я! Ну, хоть мнение о тебе пусть у него нормальное останется. А не как, о туалетной шлюшке. Так что, если нам ещё в одном универе учиться — лучше тебе закрыть свой рот и молчать в тряпочку. А когда прикажу — подставлять свою задницу, ведь в универе подсобок хватает… Остальное — всё херня! Чанбин отпрянул от лица Гука и расхохотался. В это время официант принёс заказ и выставил его на стол. Перед Гуком оказался бокал с ледяным кофе. Недолго думая, он снял с бокала крышку, плеснул содержимое в ненавистный фейс, и громко крикнул: — Говоришь, херня? — Херня видна из-под коня! Лучше бы тебе не стоять у меня на пути! И да, я никому не собирался ни о чём рассказывать. И не буду, если ты отстанешь от Тэхёна. Но за Тэхёна, если что, морду тебе разобью! Так, что сиди тихо, и делай вид, что мы не знакомы! Не глядя на офигевшего Чанбина, он кинул на стол купюру за свой кофе и выбежал на улицу.