Синдром неполноценности

      Чонгук лежал в кровати с закрытыми глазами. Он опять проворачивал в голове свои воспоминания. И опять, как всегда при этом, у него заболело сердце.       Он вспоминал через какой ад ему пришлось пройти. Как его каждый день вызывали к следователю в качестве свидетеля. Ведь человек, который его подобрал и спас, заявил в полицию. Сам он был местным, но жители этой округи даже и не догадывались, что творилось у них под носом.       Тогда это было громкое дело. Полицейские, не давая Гуку оклематься и подлечиться, сразу же примчались за ним. И только взяв с них обещание, что светить Чонгука они не будут, он согласился сотрудничать. Он честно рассказал, как всё это происходило и словесно описал наружность преступников.       Взяв с собой собаку и оружие, они выехали на место. Помог тот самый местный житель. Он показал, где нашёл умирающего Чона. Отсюда и начались поиски. К ним присоединились неравнодушные люди с округи. Поколобродив по сопке два дня, сыщики всё-таки нашли ту избушку. Но она оказалась пуста. И только на вешалке висели три чёрные мантии и маски. И в углу был обнаружен схрон сильнодействующих наркотиков. Когда собаке дали обнюхать одежду преступников, она быстро взяла след. Полиция и местные помощники устремились за ней. Пробежав около километра, пёс остановился и завыл.       Люди застыли в ужасе. Они невольно отворачивались и закрывали руками лица. Кого-то начало тошнить, кто-то зашёлся в плаче. И, хотя полицейские по долгу службы многое повидали на своём веку, но и те застыли от увиденного. На них с крестов в немом молчании бездушно взирали пустые глазницы растерзанных трупов. Сохранившиеся остатки одежды, как рваные белые флаги развевались на ветру. Над трупами кружило вороньё. Кругом витал зловонный запах застывшей крови.       Чонгук зарыдал. Только сейчас он осознал до конца весь ужас всего происшедшего. «Его» крест стоял пустым. Гук представил себе, что на нём могло бы висеть его изуродованное тело. Ему стало ещё страшнее, чем в ту ночь. Ведь тогда все мысли его были заняты побегом. Да и ночь была тёмная — многих, леденящих душу деталей не было видно, как сейчас — при свете дня.       Когда уже в кабинете у следователя Чонгук давал показания, он вспомнил, что со слов сектантов сюда привозили тех, кого им проигрывали в карты. На вопрос сыщика, а кто же проиграл его, Чонгук только пожал плечами. Наверное, он просто сидел рядом и попал, так сказать, под раздачу. Имени Чанбина он не упомянул. В его голове никак не укладывалось, что тот мог с ним так поступить. Может преступники оговорили его? Или Гук что-то понял не так? А может и правда… В любом случае он надеялся увидеть Чана и всё разузнать.       Неделю Чонгук находился в больнице. Синяки и ссадины постепенно заживали, но заикание не проходило. С ним работали лучшие психологи, но сдвигов никаких не было. В конце концов врачи сказали, что со временем всё пройдёт само собой. Надо только успокоиться и постараться забыть. Но не успокаивалось, не забывалось. Пролечившись от ссадин и ран, Чонгук пришёл в школу. Чанбина он там не нашёл. Никто не знал где он. Документы забрали его родители и сказали, что якобы они всей семьёй переезжают в другую страну. Расследование длилось ещё очень долго. Ведь по каждому трупу заводилось отдельное дело, и открывались всё новые обстоятельства. Но все дела объединяло то, что убитые, так или иначе были сопричастны с карточной игрой. Поэтому следственный комитет направил своих сотрудников в игровые заведения и в бары. И не напрасно — через полгода преступников, наконец-то нашли. Их поймали с поличным. Взяли как раз в тот момент, когда опоив наркотой, они пытались вывести из казино новую жертву.       Чонгука, как единственного свидетеля, сумевшего избежать смерти, берегли и охраняли. Но от этой надоедливой опеки он сбежал к бабушке в Пусан. Там он и закончил старшую школу. Когда он узнал, что суд вынес сектантам смертный приговор, Чонгук вернулся в Сеул.       С тех пор жизнь его сильно изменилась. Он стал ещё более настороженным, запуганным и недоверчивым. Перестал спать ночами. Заикание его не проходило. И всякий раз, когда он волновался, проявлялось ещё больше. Поэтому Чонгук ходил вечно хмурым и недовольным собой и носил эту страшную тайну в себе. Даже самому преданному другу Чимину, он ничего не рассказывал об этом.       С Пак Чимином, который оказался терпим к его характеру и во всём его поддерживал, Чонгук познакомился здесь, в универе. Они сразу почувствовали друг в друге родственные души и подружились. Чимин тоже был одинок. Только в отличие от Чона, он был жизнерадостным и разговорчивым. Ну, и как правило, противоположности притянулись.       Подумав про Чимку, Гук улыбнулся. Как всё-таки, ему повезло с таким другом! Чонгуку с ним было комфортно, спокойно и интересно. Немногословный Чонгук в душе всегда поражался неиссякаемому запасу разных историй, которые выдавал ему Чимин. Ему импонировала его жизнерадостность и лёгкость. А самое главное, что ценил в друге Чонгук, Пак не лез в душу, не выспрашивал о его прошлом. Он не заморачивался о том, что Гук — гей, и держал эту тайну в секрете ото всех.       Зазвенел телефон. Чонгук посмотрев на дисплей, улыбнулся: — «Ну вот! Вспомни чудо — оно и появится!» — Алло! Чим, привет! Дела нормально. Приедешь? Давай! Жду!       Чонгук отложил телефон и встал с кровати. Учиться не хотелось. Да, наверное, раз Чим сейчас приедет, сегодня и не придётся. Какой-то виноватый голосок у него был по телефону. Что-то, видать, опять натворил. Наверное, решил приехать выговорится. Ведь Чонгук знал, что в отличие от него, Чимке надо было обязательно излить душу.       Обычно звонкий Чимин, вошёл в квартиру очень тихо. Сняв с себя куртку он аккуратно её повесил на вешалку. Кроссовки, вместо того, чтобы скинуть их, как всегда куда попало, он поставил в обувной шкаф. Опустив голову и не здороваясь, он молчком быстро юркнул мимо Чонгука в гостиную. Гук озадаченно хмыкнул от такого Чимина и зашёл за ним следом. Чим скромно присел на краешек дивана, сложив руки на колени. На Гука он не глядел — сидел смирно и загадочно молчал. Гук подошёл к окну. Он выжидательно посмотрел на Чимина. Тот сидел с опущенными глазами и нервно покусывал себе губы. Чонгук понял, что его друг сильно взволнован. — Чим-Чим! — тихо позвал его он, — а где твоё «здрасте»? Что-то случилось? Что-то ты сёдня не в себе! Тихенький какой-то… Чимин неохотно поднял на него глаза. Опалив его быстрым взглядом, он тяжело вздохнул. — Привет, Гук! Даже не знаю, как тебе сказать… — он покаянно опустил голову себе на грудь. — Да давай уж, колись! Ты меня пугаешь! Что на этот раз отмочил? — нетерпеливо спросил Чонгук, подсаживаясь к нему на диван. Он руками поднял Чимкину вихрастую голову и внимательно посмотрел ему в глаза. Видимо Чимина подмывало рассказать о чём-то важном, но пока он не решался. Немного помолчав, он вдруг быстро вскочил с дивана и побежал на кухню. Гук услышал шум открываемого холодильника. Через минуту, Чим вбежал в комнату. В руках его была зажата бутылка с минеральной водой. На ходу, он залпом отпил половину бутылки и шумно выдохнул. Чонгук схватился за сердце. Раз Чимка держит такую паузу, то наверняка у него произошло что-то из ряда вон выходящее. Ведь обычно, он ещё с порога, даже не успев раздеться, вываливал свои тайны. — Тебя что, погнали из универа? — громко охнул Гук. — Нет, — отмахнулся Чимин, приканчивая вторую половину бутылки. — У тебя кто-то умер? — тихим голосом, прошептал Гук. Он быстро вскочил с дивана и сочувственно обнял Чимку за плечи. — Да нет же, говорю я тебе! — увернулся от объятий Чимин. У Чона тревожно распахнулись его и так большие глаза, и он замогильным голосом утверждающе произнёс: — Ты убил кого-то! — Да нет же, всё не так! Гуки, ты что тупишь? Давай-ка, присядь! — Чимин! Ты пугаешь меня не по-детски! Предупреждаю, моё сердце сейчас выскочит из груди! Давай уже, говори быстрее! — тревожно закричал Чонгук, но послушно уселся на стул. — В общем так, Гуки… — Чимин покраснел. Он отвернулся от Чона и быстро произнёс: — Я теперь гей! — Кто??? — от неожиданности навернулся со стула Чонгук и громко ругнулся. Быстро вскочив с пола, он завис над Чимином с выпученными глазами. Чимин медленно повернулся к нему лицом. Он скорбно опустил голову, театрально откинул руку, и трагическим голосом продекламировал: — Да, ты всё правильно услышал. Отныне, я — гей! Чонгук истерически расхохотался: — Хуей ты, а не гей! С какого боку? Приснилось, что ли? Ты мне давай, не юродствуй! Иначе щас всеку, мало не покажется! Устраивает он тут мне! Я, понимаешь ли, чуть инфаркт не схватил, а он шутить надумал! — Да ничего я не шучу, — надул губу Чимин, — тебе что, доказательства нужны? Чонгук вдруг почувствовав, что тот и впрямь не шутит, и сразу посерьёзнел. Он дёрнул его за руку к себе, и они рядышком опять уселись на диван. — Рассказывай! — строго прикрикнул он на Чимина, — надеюсь, тебя не изнасиловали? А то ты в последнее время совсем с катушек съехал. — Нет, совсем нет! — плотоядно ухмыльнулся Чимин. Немного помолчав, он тихо сказал: — Кажется, я влюбился в парня! — Что??? — опять выдохнул Гук, — в какого ещё парня? Чимин покраснел. Посмотрев на охреневшего от такого каминг-аута Чонгука, он неожиданно выпалил ему прямо в лицо: — В Юнги!!! У Чона отпала челюсть. Промычав что-то невразумительное, он всё-таки собравшись с силами, еле слышно произнёс: — Ты ж его ненавидел, помнится. И…и…что? У вас… уже ЭТО случилось? Ты же… Ну… Впрочем… Прости. Он тоже густо покраснел и замолчал, видимо переваривая услышанное. Потом он взглянул на покаянно-счастливое лицо Чимина и, покачав головой, растерянно промолвил: — Ну да, ну да… — Ага, — сказал Чимин и почему-то добавил — и вот! Они оба застыли в неловком молчании. Потом Чимин, как будто бы оправдываясь, прошептал: — Да у нас один раз всего-то и было… Гук ухмыльнувшись, сразу же встрепенулся и посмотрел на Чимина с насмешкой. — Ну-у-у… Один раз — не пидорас! — с сарказмом произнёс он. — Дурак ты, Гуки! Я же влюбился! Он… он… оказался таким классным! Он…он…такой…такой… И вообще — мы теперь вместе! — и Чимин, с его непосредственностью, взахлёб, начал рассказывать. Говорил он эмоционально, с восторгом. Он рассказал про их с Юнги первую встречу, и как потом возненавидел его; про своё неприятие, и как потом зауважал его… Потом он рассказал про свои приключения, и про то, какой Юнги заботливый и терпеливый, и как стойко переносит все его закидоны. Говорил он красноречиво и ярко! Но в этом и был весь Чимин! В запальчивости, он начал было рассказывать про свой бурный секс с Юнги, но вдруг смутился. Он увидел зардевшееся лицо Гука, его опущенные в пол глаза, и… замолк. — Ой, что это я… — прошептал он, — чёт меня не в ту степь понесло… Ой, прости, пожалуйста, я не хотел тебя смущать… Чонгук мягко улыбнулся. Нихренасе! Вот ведь как бывает! Наконец-то и Чимка влюбился по уши. И в кого? В гея? Натурал — в гея?! — Ничего, Чим-Чим, — всё нормально! Забей! А Юнги, действительно хороший парень. Мне Тэхён рассказывал. И за ним ты будешь, как за каменной стеной. И прекращай давай один по барам мотыляться! Можно так нарваться — мало не покажется! — Да знаю я уже! — отмахнулся Чим. Он доверительно положил голову на дружеское плечо и, немного помолчав, спросил: — Гуки, а тебе вот… Когда-нибудь нравились девчонки? Или… — Или! — отрезал Гук. — Только хороших парней мне до Тэхёна не встречалось. Так… Всякая шушера. Так что, знай: встретить действительно классного парня, которого полюбишь ты, и который полюбит тебя, это тоже большая проблема. Много всякой мрази ходит по земле. Так что… — Гук, может всё-таки я ненормальный какой? Но… Вот я тут подумал: а точно, что я уже гей? Или, как ты мне щас сказал, что один раз — не… гей? Я ведь тебе не говорил никогда, но мне нравится девчонка с нашего потока. Но я ей, по одному месту. Она всегда презрительно смотрит в мою сторону. Наверное ей, как и всем нужен мускулистый парень высокого роста. А я… ну ты сам знаешь. — Чимка погрустнел лицом и от обиды скривил губы. Чонгуку стало его жалко. — Ну… в общем, хоть я и люблю Юнги, но она мне всё равно ещё нравится! — неожиданно выпалил Чимин, и быстро спросил: — ты меня осуждаешь за это? Чонгук хмуро на него посмотрел. Он никогда не уважал БИ-, ему всегда казалось, что это, как-то нехорошо попахивает гнильцой… А тут его лучший друг явно переходит на тёмную сторону. Но подумав, что наверное сложно вот так сразу из натурала… Ведь самому Гуку с детства нравились только мальчишки. Поэтому, он просто молча покачал головой. Потом тихо сказал: — Я не вправе тебя осуждать — ты мой друг! Просто постарайся дорожить тем, что у тебя уже есть. Чимин посмотрел на Гука грустным взглядом и молча кивнул. — Спасибо! Ну, ты… Как сказать-то? После моего признания, ты всё также относишься ко мне? Ведь правда? Чесслово, другому бы никому не рассказал! — спросил Чимин, и в голосе его прозвучала неуверенность. Несмотря на лёгкость его характера, он очень комплексовал из-за своей хрупкой фигуры и небольшого роста. А больше всего, из-за своей девчачьей внешности: больших карих глаз, густо обрамлённых длинными ресницами, пухлых гладких щёчек, красиво очерченного чувственного рта, и прямого изящного носика. Ведь из-за этого девчонки держали его за подружку, а парни из «голубой лагуны» напропалую подкатывали к нему. Ему было это до слёз обидно, и всегда казалось, что в жизни его чем-то обделили, чего-то недодали. Но это чувство он всегда глубоко прятал за весёлой бравадой. И только один Чонгук негласно догадывался об этом, понимая переживания Чимина. — Чим, хватит дурью маяться! Ты же знаешь! Всё хорошо. Пойдём лучше позавтракаем, а потом сходим в универ, в библиотеку. Раз на учёбу сёдня забили, так проведём этот день с пользой. Заодно подождём Тэхёна. Он там репетиторствует сегодня. Может он нас покатает потом по городу, или на набережную отвезёт. Хоть развеемся немного, а то башка уже совсем не варит. Чимин заулыбался — всё-таки Чонгук его настоящий друг! Всегда поддержит и поймёт. Но вдруг у него в голове что-то замкнуло, и он испуганно вскрикнул: — Гуки, только, чтобы молчок! Пусть всё останется между нами! Тэхён не должен знать того, чем я поделился с тобой. Мне просто очень будет неловко! — Зуб даю! — Чонгук шутливо отчеркнул большим пальцем под подбородком и ногтем отщёлкнул передний зуб, — забей на это! Чё я, дурак чужие секреты выдавать? Пошли уже жрать, пожалуйста!              Вечерело. Тэхён сидел в библиотеке, подперев ладонью подбородок. Он бездумно наблюдал, как в танталовых муках корчится его ученик, стараясь решить не особо трудную задачу. Ему быстрее хотелось покончить с этой работой и поехать к своему Гуку. Но этот парень, сидевший напротив, казалось никогда не уйдёт отсюда. «Если бездарь, то это надолго, — подумал про себя Тэхён. — Ну сколько можно биться за того, чей ум совсем не приспособлен к точным наукам? Или я такой хреновый репетитор, что не могу донести до него, казалось самые обычные прописные истины? Ну, да! Наверное, я сам виноват!» Ученик написал ещё одну формулу и снизу вверх посмотрел на Тэхёна, как бы спрашивая правильность написанного. Тэхён устало вздохнул и отвернулся. Ученик, привлекая к себе внимание, нагнулся через стол и захватил своими ладонями его руку. Когда Тэхён нехотя повернулся, тот поведя томным взглядом, надул свои пухлые губы и жалобно протянул: — Ну, сонбэним, я так стараюсь… Неужели вы никогда не оцените мои усилия? Просто я уже устал и проголодался. Может пойдёмте вместе сегодня поужинаем? Я угощаю! Тэхён аккуратно вызволил свою руку из навязчивого захвата и резко ответил: — Так! Достаточно здесь выделываться — пока не решишь, никуда тебя не отпущу! И точка. Раз уж сам декан просил за тебя, я выучу тебя, во что бы то ни стало. И давай всё же договоримся — хватит уже подкатывать ко мне! Надоело. Учись лучше. А эту формулу ты выбрал неправильно. Ученик обиженно вздохнул и уткнулся в тетрадь. Тэхён посмотрел на него нечитаемым взглядом. Немного помолчав, он взял себя в руки и постарался внутренне успокоиться. Сосредоточившись, он начал заново терпеливо объяснять материал. Ведь на кону стоял его профессионализм. Если этот студент не сдаст экзамены, то грош цена будет Тэхёну, как репетитору. А своей репутацией Тэхён дорожил.       Этого недоучку лично привёл в его группу декан и представил как своего племянника. И, хотя группа была уже укомплектована, Тэхёну пришлось его взять. Ведь декану отказывать было нельзя. С тех пор у Тэхёна начались чёрные дни. Студент приходил к нему на занятия и утром, и вечером. У него были очень большие пробелы в образовании. Декан сказал, что учась в школе, племянник был трейни. Поэтому на учёбу времени почти не оставалось. Но айдолом он так и не стал. Поэтому надо с ним очень хорошо позаниматься: нагнать курс старшей школы и подготовить его к дальнейшей учёбе в универе. К тому же родители его щедро платили двойной тариф, что было немаловажно. И Тэхён старался изо всех сил. Но получалось не очень. Чхве Бин, как представился этот студент при первой встрече, не особо горел желанием учиться. Просто родители пригрозили, что если он не возьмётся за ум и не закончит универ, то они лишат его наследства. И благо, что его дядя был деканом, и согласился помочь.       Вот и сейчас, вместо того, чтобы бежать к своему любимому Чонгуку, Тэхёну приходилось отсиживать лишние часы с этим Бином, вдалбливая ему в мозги гранит науки. А этот, то ли был действительно тупым, то ли преднамеренно не хотел учиться, продолжал плестись в хвосте всей группы. Да и с воспитанием у него были проблемы: вёл себя заносчиво, и ни с кем не хотел считаться. Да мало того, в последнее время он совсем распоясался: всё время старался подкатить к Тэхёну. Но сегодня, пытаясь расставить все точки над «i», Тэхён, глядя ему в глаза, сказал: — Послушай, Бин! У меня сложилось впечатление, что ты ко мне не за знаниями ходишь. Я понял, конечно, что мы с тобой по одну сторону радуги. Но я не свободен, я в отношениях, и у меня всё серьёзно! А тебе, во что бы то ни стало, надо получить высшее образование. Так что прими это за должное и направь лучше свои усилия на учёбу. Бин несколько погрустнел, но не растерялся. Просто очень искренне удивился: Как? Отказывают? Ему? Такому красавчику? Этот Тэхён, что он о себе возомнил? Конечно понятно, что Тэхён не был обделён вниманием. Многие в универе облизывались на него: умного и обаятельного красавца, гордость всего универа. Это Бин знал уже не понаслышке. Но отказать ему, Бину? Это совсем не входило в его планы. — Тэхён! Того, с кем ты сейчас мутишь, ведь можно отбросить! Посмотри на меня — кто может сравниться со мной? Мы так подходим друг другу! — с жаром возразил он. Тэхён рассмеялся ему в глаза и, с издёвкой в голосе, спросил: — И как ты себе это представляешь? Мы же, как я понял, оба активы? Бин, быстро захватив своими руками ладошку Тэхёна и поднёс её к своим губам. Он подобострастно взглянул Тэхёну в глаза, и ухмыльнулся: — Да ради такого тебя, я согласен и на пассивную роль! Ты только скажи! Тэхён быстро выхватил свои пальцы из чужой руки. И вдруг он почувствовал, как его затылок прожгло огнём. Тэхён обернулся. Около дальней книжной полки стоял Чонгук. Он смотрел на Тэхёна застывшим немигающим взглядом. Его лицо искажала брезгливая гримаса. Рядом с ним стоял Чимин и тоже смотрел на Тэхёна, осуждающе покачивая головой. — Чонгук?! — растерянно произнёс Тэхён. Чон, услышав своё имя, резко отвернулся. Сгорбившись, шатающей походкой, он пошёл прочь. Сделав два шага, он вдруг побежал. Чимин, бросив на Тэхёна негодующий взгляд, поспешил за другом. Бин растерянно приоткрыл рот и испуганно посмотрел им в след. Тэхён, почувствовав неладное, закричал: — Чонгук! Подожди! Гуки! Он быстро со стола схватил свои методички, машинально засунул их в сумку и побежал за ними. Бин съёжился, как будто бы увидел змею. Он тихо прошептал: — Чонгук?!