Синдром неполноценности

      Целый день с похмелья Чимин валялся в кровати. Сил на то, чтобы встать, а тем более чем-то заняться, у него не было. Ужасно болел глаз. Он заплыл, и половина лица стала похожа на воздушную подушку. Синяки на запястьях стали синевато-бордового цвета, а тело ломило и корячило. Но больше всего у Чимина болела душа. Ему было ужасно стыдно за его вчерашние гулянки. Ну спрашивается, на хрена он попёрся в этот злоебучий бар? Что он, геюг не видел, что-ли? Вот они, рядом кишмя кишат. Нет, видите ли, посмотреть ему захотелось… И что? Насмотрелся? Так насмотрелся, что теперь в зеркало на себя взглянуть страшно! И этот пьяный стриптиз в ванне, так запавший в душу Юнги… Стыдоба! Чимин покаянно вздохнул. Ему захотелось провалиться сквозь землю. И он себе дал зарок, что больше ни-ни! И ещё тут Юнги, как чиминовская совесть, сновал целый день туда-сюда. Всем своим видом он напоминал, как Чимка в послепохмельном угаре проявил к нему симпатию. И даже больше — дал надежду, что тот ему нравится. А ещё больше — что они будут вместе… Юнги тогда так обрадовался, что быстрокрылой птицей сразу же слетал к Чимину домой и привёз его вещи. И сейчас с явным удовольствием, он аккуратно раскладывал их по шкафам. Лицо его светилось вселенским счастьем. Поминутно оглядываясь при этом на Чимина, он улыбался. Теперь Чимину (с такой заплывшей рожей) уже не отвертеться — действительно придётся пока здесь жить. Ой, какой кринж!        Чимин стал замечать, что его сердечко каждый раз трепетно замирало от каждого прикосновения Юнги. Потом оно начинало сильно биться и грозилось выпрыгнуть из груди. И в душе он понял, что Юнги ему нравится не просто по дружбе, а иначе… Как-то сладко-зефирно и шоколадно-вафельно. Тьфу ты! Наверное, гейство — это всё-таки заразно! Недаром в народе говорят: — «С кем поведёшься, от того и наберёшься!» А сегодня утром Юнги снова ласково погладил его по спине (ну что за мерзкая привычка!). От этой нежности, Чимин с ужасом почувствовал, что его "дружок" дёрнулся по стойке «смирно». От смущения за такую реакцию тела он покраснел и неловко закашлялся. Резвоящеркой он быстро ускользнул под одеяло и сделал вид, что ему стало холодно. А Юнги, невольно заметив этот казус, быстро отвернулся. Он тактично отошёл к окну и улыбнулся сам себе улыбкой сытого кота.       До самого вечера Юнги, как заботливая нянька, прилежно ухаживал за Чимом. Вместо того, чтобы идти в универ, он утром сбегал в аптеку. Оттуда он принёс два огромных пакета с лекарствами, витаминами и разными отварами. Он посмотрел на Чимина сочувствующим взглядом и начал выводить из состояния нестояния. Кроме горсти таблеток, закинутых ему в рот, он заботливо смазал синяки смердящей на всю комнату мазью. И, не смотря на причитания Чимина, приложил к ним какие-то примочки с чёрт знает чем. Потом заставил выпить противный на вкус травяной отвар. Цыкнув на пытающегося сопротивляться нехочуху, он заботливо обтёр его тело водой с уксусом. Потом он приготовил умопомрачительный куриный бульон и стал вливать Чимке в рот ложку за ложкой, аккуратно промокая его губы салфеткой… Вскоре желто-зелёный вид Чимина стал приобретать здоровый окрас. Но самое главное, Юнги ни в чём не укорял Чимина. Только жалостливо смотрел на него щенячьими глазами и улыбался. Улыбался так сочувственно, так понимающе, что от этого Чимкино нутро растаяло, а по коже начался движ топающих мурашек. И ему стало очень стыдно за то, что он раньше гнобил Юнги, такого доброго и заботливого, такого понимающего и сочувствующего. Ведь если бы не он… И сейчас, послушно глотая очередную ложку куриного бульона из рук Юнги, Чимин вдруг подумал: — «Какой он всё-таки милый и волнительный! И красивый очень! Как я раньше этого не замечал?». Сердечко его тыгдымкнуло. «Но я же натурал! Что же делать, как жить дальше? А по херу! Вон и Чонгук говорит… Ну, что же тут особенного? Ну гей, и что? Ведь стоИт же на него! А телу не прикажешь! Значит, у меня это серьёзно! Но…» Чимин глубоко задумался, отстранил очередную ложку с бульоном и тяжело вздохнул. Потом устало прикрыл глаза и откинулся на подушку. Юнги посмотрел на него встревоженным взглядом и отложил тарелку с недоеденным бульоном на прикроватную тумбочку. — Чим, тебе опять нехорошо? — сочувственно спросил Юнги и взял его руку в свою, — может, тебе поблевать надо? Давай принесу ведро? И хотя Чимин уже почти оправился от похмельного синдрома, он, опустив глаза, тихо ответил: — Да, Юн! Мне плохо! Потом Чим поднял голову и вызывающе посмотрел на Юнги: — Мне плохо! — повторил он громко. — Плохо потому, что я всё-таки не каменный! Но никак не решусь ответить на твои чувства, хотя вижу, как несладко тебе со мной приходится! А ещё потому, что боюсь отношений с тобой. Ведь это не только поцелуи под луной и задушевные разговоры! Это же ещё и секс, коль на то пошло… И, хотя у меня в жизни этого не было даже с девчонкой, я же не маленький и всё понимаю. Ну, что мне делать, Юнги? Этот барьер я никак не могу преодолеть в себе, как ни крути. Я всё же натурал и не представляю себя в позиции нижнего. Выкрикнув это в лицо Юнги, Чимин не смог сдержаться и заплакал. Он плакал так горько и жалостно, что у Юнги защемило сердце. Он пересел к Чимину на кровать и нежно обнял его обеими руками, прижимая к своей груди. Покачивая его в своих объятьях, он успокаивающе начал гладить его по голове. От этих слов Чимина Юнги немного растерялся. Он никак не думал, что его краш — девственник! Значит, вон оно как! Ну, так многое проясняется! Помолчав и собираясь с мыслями, он тяжело вздохнул. — Ничего, Чим Чим, прорвёмся! Всё будет хорошо! Я обещаю, натурал ты мой любимый! Я всё понимаю! Не тревожься по поводу позиций — всё ведь по обоюдному согласию и никак не иначе, — хриплым голосом прошептал он на ухо. — Прости, я только недавно понял, что про тебя мало что знаю. Я даже не подозревал, что ты даже с девчонкой ни разу не натуралил! Чимин на минуту перестал плакать. Он с обескураженным видом посмотрел в глаза Юнги. Потом, похлопав немного глазами, он еле заметно кивнул. Отчего-то смутившись, он спрятал свою голову на груди у Юна. У того от нежности остановилось дыхание. Он бережно прижал к себе своего краша и легко поцеловал его в висок. — Ну, вот видишь! — тихо прошептал Юнги в его ухо, — Ещё неизвестно, натурал ли ты вообще! Я тебя не тороплю, разберись в своих чувствах. Я буду ждать тебя столько, сколько понадобится. Не плачь только, не разбивай моё сердце, оно и так страдает! Только знай, что я люблю тебя с первой нашей встречи! И что бы ни случилось, буду всегда рядом! Главное, только не уходи от меня! Чимин от этих слов замер в его объятьях. Ещё никто и никогда не говорил ему такого. Сердечко его сильно застучало, внизу живота что-то сладко свернулось. «А ведь правда, — подумал он, — девчонки на меня всю жизнь смотрели как на подружку. И всегда отворачивались, когда я к ним старался подкатить. А он за меня и в огонь, и в воду! А это дорогого стоит!» Он счастливо улыбнулся и почувствовал себя в безопасности. Уютно умостившись, он немного поёрзал на груди Юнги и довольно заурчал. Потом ткнулся носом в его шею и замер. Все его страхи и переживания куда-то улетучились. Неожиданно для себя он уснул. «Ну прям как ребёнок! — умилился про себя Юнги и аккуратненько вернул его на подушку, заботливо подоткнув одеяло. — Ну когда, наконец, ты поймёшь, дурачок, что любить парня не зазорно?»

***

      После этого откровенного разговора прошла целая неделя. Чимин жил в доме Мина. Учёбу он прогуливал. Оно и понятно — синяки с лица сходили медленно и неохотно. Заплывший глаз сначала побагровел, затем посинел, потом стал приобретать желтоватый оттенок. Припухлость спала, но настроения не было от слова «совсем». Чимин, пока Юн находился в универе, слонялся по дому из угла в угол. Он был мрачнее тучи и всё думал и думал о чём-то, иногда развлекая себя готовкой еды. К ужину он сервировал стол для Юнги. Чаще всего нетронутая еда оставалась на столе до утра. Потом её убирала приходящая горничная. Поздним вечером, когда Юнги приходил из универа, Чимин старался не попадаться ему на глаза. Тихомышью он сидел в своей спальне, закрывшись изнутри и притворялся, что спит. Юнги тихонько стучал ему в дверь, но его стуки отклика не находили. Тогда он мрачно вздыхал и неслышно уходил к себе. Выползал Чимин иногда, и только к полуночи. Перекусить.       В этот раз незаметно проникнуть в кухню не удалось. Когда Чимин тихонько попытался открыть холодильник, чужая рука ловко прихватила его за локоток. — Привет, давненько не виделись! — послышался хрипловатый знакомый голос. Чимин задрожал всем телом и безвольно шагнул назад. Сзади его сразу же обхватили мускулистые руки. Они с силой сжали его и развернули. — И долго это будет продолжаться? — пронзая насквозь нечитаемым взглядом, спросил Юнги, — я же сказал, что буду ждать сколько потребуется… Но это не значит, что надо так нагло избегать моего общества. Я тебе что, совсем противен? Настолько, что ты не хочешь видеть меня? — Не…нет… Юнги, ты неправильно всё понимаешь… — как во сне, тихо пролепетал Чимин, — просто я… просто я… — дальше он, как не старался, не мог придумать обстоятельного ответа. В голове его вдруг поселилась пустота. Он что-то рыпнулся было сказать ещё, но губы против его воли крепко сжались. Он застопорился и замолк. Юнги разжал свои объятья. Он схватил своими руками его ладони, и с беспокойством посмотрел ему в глаза. — Чим, ну хватит придуряться! Мы ведь с тобой нашли общий язык? Чего тогда ты дурака валяешь? Может, ты боишься меня? — тревожным голосом спросил Мин. — Ты извёл уже меня своим игнором. Мы вроде бы обо всём договорились! Что опять не так? Я уже не знаю, как себя с тобой вести. Как бы, ты дал мне надежду, а сейчас сливаешься. Измучил ты меня вконец! Я спать не могу, я есть не могу! Я учиться не могу — в голову ничего не лезет! Я не живу, а существую… Лучше давай так: если настолько я тебе неприятен, закончим нашу эпопею. Я сдаюсь! Я ведь понимаю, что насильно мил не будешь! Очень хочется, чтобы ты был счастлив. А со мною, я вижу, тебе нехорошо. Юнги освободил чиминовы руки и уронил голову себе на грудь. Чимин с опаской на него взглянул: Юнги за неделю очень похудел. Только чёрные глазюки выделялись на белоснежной коже его лица. Они глядели устало и обречённо. Чимин ахнул про себя, а вдруг Юнги исчезнет от из его жизни навсегда. И от этой мысли Чиму стало не по себе. Сейчас он даже представить себе не мог, как это - жить без Юнги… — Юн! Ты неправильно всё понял, — взволнованно вскрикнул он, — я… я… мне… мне просто нужно было время. Время без тебя… чтобы прийти в себя и осознать всё происходящее. Ты уж прости меня… Я такой, по-видимому, мудак! Как-то кринжово всё это у нас с тобой происходит… Прости, что не подумал о твоих чувствах! Прости, что такой эгоист! Ты стал мне очень дорог, Юнги! Сейчас на мгновенье представил, что тебя со мной рядом не будет… Не бросай меня, пожалуйста! Ведь ты мне… очень нравишься! От волнения у Чимина голос немного осел, и конец своего монолога он произнёс шёпотом. Юнги, не ожидавший такого признания, оторопел. Таких слов он явно не ждал. Он очень растерялся и не веря в происходящее, легонько дотронулся до плеча Чимина: — Чимини… — только и смог произнести он, сжимая его плечо, — это правда? Или ты сейчас пошутил? Своим нечитаемым взглядом он прожёг Чимина. Тот глаз не отвёл. Только медленно приблизил своё лицо и лёгким поцелуем дотронулся до губ Юнги. Юнги осторожно ответил на эту ласку и застыл, зачарованно глядя в его глаза. Чимин прерывисто задышал и крепко его обнял. У Юнги от счастья закружилась голова — его не отвергли! Его наконец-то приняли! И от того, что Чимин так открыто признался, Юнги почувствовал, как запела его душа. Она наполнилась кучей разноцветных бабочек, которые легонько задевали крылышками её изнутри, и лёгкий трепет заполонил всё тело. Молоточки в сердце застучали всё быстрее и быстрее, и оно грозило вот-вот разорваться на части. Юнги на секунду высвободился из рук Чимина и прикрыл глаза ладонью. Потом, очнувшись, он сильно прижал к себе своего краша и прильнул к его губам, таким мягким и сладким. Целовал в этот раз крепко, чувственно, с напором. Влажно мял эти желанные губы своими и засасывал их с вожделением, пытаясь насладиться их нектаром. Стало томно, тягуче и головокружительно! Как долго ждал он этого момента! Это походило на безумное помешательство. Ему захотелось полностью всосать в себя Чимина, испить его, сделать только своим, и никому его не отдавать. Чимин затрепетал от наслаждения в его объятиях. Он тихо застонал в губы Юнги и прерывисто задышал. Всё его тело обмякло и стало похоже на вату. Ноги немощно подкосились, а руки судорожно впились в чужие плечи. Это был первый взрослый поцелуй в его жизни! И поцелуй этот был… с мужчиной! Но Чимин сейчас об этом не думал. Ему было очень кайфово и трепетно. Отбросив все сомнения, он резким движением схватил Юнги за руку. Не отрываясь от его губ, он потянул его за собой в спальню. Крышу напрочь снесло, а в голове образовался вакуум. И лишь одна мысль сверлила его мозг: — «Божечки, ведь я люблю его, люблю его, люблю его, люблю…»       Юнги опешил от этого напора и решительного вида Чимина. Невольно поддаваясь ему, но ещё не веря в происходящее, он взволнованно спросил: — Чим, ты хорошо подумал? Может, нам стоит повременить? — Я понял, что люблю тебя, и этим всё сказано! Довольно временить! — резко ответил Чимин, а потом с придыханием прошептал ему на ухо, — позаботься обо мне! Юнги почувствовал, что от этих слов ему снесло голову, а душа вознеслась от счастья. Как долго ждал он такого признания от этого рыжеволосого паренька! Ведь, страдая ночами он мечтал, что Чимин когда-нибудь скажет ему такие слова, сам потянется к нему, постучится в его сердце и в обмен предложит своё. Юнги понял, что он счастлив как никогда! Он задохнулся от нежности и потерял дар речи. И в ответ только коротко кивнул головой.       По пути в спальню он, крепко обнимая своего мальчика, без устали продолжал его зацеловывать. Юнги чувствовал, как чужие губы с готовностью отдаются его поцелуям, как трепещет в его руках гибкое тело, как мигом затвердевший бугорок Чимина, с вожделением трётся о его бедро… «Какой отзывчивый! — пронеслось у Юнги в голове, — отзывчивый и страстный! Люблю его больше жизни!» — Юнги, Юнгия! — с затуманенным взглядом шепнул Чимин, когда они оказались в кровати, — я… Я не знаю, что делать дальше… Нет, порнушку я, конечно, смотрел и примерно знаю, что да как… Но… Помоги мне! У Юнги от этих слов сладко сжалось сердце. Его мальчик выглядел сейчас таким беспомощным и милым. Откуда-то во рту появилась вязкая, тягучая , и он громко её сглотнул. — Позволь мне… — хрипло пробормотал Юнги, — я хочу доставить тебе удовольствие! Он навис над Чимином и, пронзительно глядя в его глаза, обхватил его руку за запястье. Не отрывая взгляда, он медленно втянул в рот его указательный палец. Чимин громко охнул и от удивления приоткрыл свои пухлые губы. «Он что творит?» — пронеслось у него в голове. Другая его рука судорожно зацепилась пальцами за простынь и сильно сжала её в мягкий комок. Горячий язык начал медленно подниматься вверх по руке Чимина, нализывая на ней влажные узоры. Добравшись до его шеи, Юнги по-хозяйски припал губами к пульсирующей голубой жилке и укусом пометил своё. Чимин немного поёжился, но послушно отклонил голову, открыв полностью к ней доступ. Юнги потянулся вперёд и осторожно прикусил мочку уха. Тело Чимина пронзила внезапная дрожь. Губы Юнги напористо втянули в себя ухо, а язык нагло скользнул внутрь. Чимин снова громко охнул. «Он меня сейчас съест», — подумалось ему. Но пальцы его рук опять непроизвольно с силой сжали простынь. Сердечко трепетно забилось, а тело выгнулось дугой. — Хороший мой! — нежно прошептал Юнги ему на ухо. Он вдруг навалился сверху всем своим весом и вдавил его в матрас. Чимин почувствовал, как чужая горячая плоть столкнулась с его стояком. И стало жарко. От этой близости, Чимин тихо застонал. — Люблю тебя, — как в бреду несколько раз повторил Юнги, и Чимин почувствовал, как его сердце начало плавиться от этих слов и возбуждающего хриплого шёпота. Юнги с жаром начал зацеловывать его лицо, потом шею. Томными поцелуями он медленно спустился к пульсирующему животу, прижав пальцами своих рук бусины груди. Скользнул языком в пупок и начал вылизывать дорожку вниз. Чимин зажмурился. — Сладкий мой мальчик! — пробормотал Юнги и взглянул на него. Глаза Чимина были закрыты, а губы пересохли. Розовый язычок то и дело сновал туда-обратно, облизывая их. Сердце Юнги от этой картины пропустило удар. Он с наслаждением всосал аккуратный стоячок в рот. Ему стало вкусно и томно. Он втянул в себя щёки и почувствовал, как член пульсирует внутри его. Он насадился глубже. Чимин забился и жалобно заскулил. Это возбудило Юнги ещё больше, и он перестал сдерживаться: стал насаживаться всё глубже и глубже. Вязкая слюна заполонила весь рот и стала вытекать из него тонкой нитью, горло саднило и хотелось прокашляться. Но было так сладко, что выпускать это сокровище изо рта не хотелось. Чимин обхватил его голову и запустил в волосы руки. Он судорожно сжал их, не замечая, что причиняет боль. По телу стремительно пронеслась молния. Он раньше и подумать не мог, что это будет ТАК приятно. Ну никак не сравнимо с теми манипуляциями, к которым Чимка прибегал иногда по утрам между делом, торопясь в универ. Сейчас перед глазами Чимина взрывались мириады звёзд, член пульсировал как ненормальный, а тело покрыла влажная испарина. Юнги, тяжело дыша, оторвался от напряжённо подрагивающей плоти и внимательным взглядом оценил обстановку. Его малыш был близко к финалу. Он лежал, закрыв глаза и откинувшись на подушку, тихо поскуливал. Его тело пробирала мелкая дрожь. По инерции он двигал бёдрами, а его небольшой, но аккуратный стоячок истекал желанием. — Можно? — спросил Юнги надрывным голосом. Чимин посмотрел на него расфокусированным взглядом и, не в силах говорить, только кивнул головой. — Хороший мой! Я не сделаю тебе больно! Будет чуточку неприятно, но ты ведь потерпишь? Юнги развёл ноги Чимина и, приподняв тёплые ягодицы, широко лизнул по расселине. Чимину стало кринжово, и он заёрзал. Властно вернув его назад, Юнги языком ворвался в глубину его плоти и начал нежно скользить по её стеночкам. Чимин ахнул и замер. Обильно смазав пальцы, Юнги аккуратно торкнулся ими в желанное девственное тело. Плоть сильно обхватила их, не желая поддаваться. По виску Чимина заструились капельки пота. Закусив губу, он что-то промычал. Глаза загорелись жадным блеском. Тщательно растянув своего любимку, Юнги приподнял его расслабленные ноги и упёрся во вход горячим членом. Раздвинув девственные стеночки, стараясь не навредить, он плавно вошёл наполовину и остановился, давая привыкнуть к заполненности. Чимин захлебнулся воздухом и тихонько всхлипнул. — Ну вот, хороший мой, ты у меня большой молодец! — подбодрил его Юнги, и Чимин неожиданно для себя словил кинк на похвалу. Тёплая волна захлестнула его. Юнги внимательно на него посмотрел, и отвлекая от боли, легонько прикусил бедро. Чимин от неожиданности ойкнул, а член Юнги проник глубже, до конца. Чимин сдавленно застонал, запрокидывая вверх голову и заламывая брови. На него накатило блаженство: Юнги с первого раза попал по простате. — Юн, не останавливайся! — срывающимся голосом, громко прошептал Чимин. Он двинул бёдрами вверх, показывая, что хочет продолжения, что ему мало… и громко вскрикнул. Его вскрик прошёлся по оголённым нервам Юнги, и он замер: — Куда ж ты… — досадливо пробормотал он дрогнувшим голосом, виновато целуя его бёдра. — Больно? — Всё нормально! Продолжай! — прохрипел Чимин. Юнги вновь осторожно толкнулся и замер. Он почувствовал, как судорожно сжал его внутри себя Чимин. Какой чувственный! Он зафиксировал бедро рукой и начал толкаться в желанное тело. Сначала он делал это аккуратно, боясь причинить боль… Но когда Чимин стал сам насаживаться на член, Юнги понял, что малышу хочется большего. А кто он такой, чтобы не исполнить его желание?! И Юнги сорвался. Каждый раз чётко проходясь по простате, он с силой начал вбиваться в любимое тело. Чимин в экстазе схватился за влажную спину Юнги, невольно царапая её до крови. Его гибкое тело извивалось и складывалось почти пополам, прижимая колени к груди, а пальчики на ногах поджимались от наслаждения. Наконец Юнги почувствовал, как его мальчика начало скручивать. Он сделал жёсткий толчок, потом ещё один, и… Чимка громко закричал и выплеснулся себе на живот, сильно содрогаясь и хватая воздух ртом. На него обрушился мощнейший оргазм! У Юнги от этой картины напрочь снесло голову! Он торкнулся последний раз в любимое тело и на минуту замер. Откинув голову назад, он громко зарычал, чувствуя, как его семя наполняет Чимина.       Они лежали в послеоргазменной неге и лениво улыбались друг другу. Их тела соприкасались. Голова Чима уютно расположилась на плече старшего, и тот нежно прижимал её к себе, перебирая рыжие волосы. Они молчали, и каждый из них думал про себя: — «Люблю его, не могу!» Юнги был счастлив от того, что наконец-то его мечта сбылась, и Чимин рядом с ним. Чимин был счастлив от того, что просто был счастлив! Ведь не обязательно искать для этого причину…