Синдром неполноценности

            Всю ночь Чонгук спал беспокойно. Ему казалось, что если он уснёт покрепче, то Тэхён обязательно слиняет. И обратно Гук его больше никогда не получит. Ни под каким соусом. А отпускать его очень не хотелось. И стоило тому только пошевельнуться, Гук сразу же захватывал его своими руками и ногами. Успокоившись, что Тэхён рядом, он ненадолго засыпал. А заснув, расслаблял свои объятья, раскидываясь по кровати наподобие звезды. И тогда Тэхёну оставалось ютиться на самом краю, в позе человеческого зародыша. Через некоторое время Чонгук снова неосознанно начинал искать его во сне. Заново, как магнит прилипал к нему своим жарким телом и захапывал всего без остатка. И так всю ночь. Под утро Тэхён опять почувствовал, что его захватили в плен, но не проснулся. Улыбаясь во сне, он нашёл губы Чона и сладко присосался к ним своими. Гук умилительно почмокал и успокоился: Тэхён рядом, Тэхён с ним! И вскоре сон его крепко сморил. Морфей быстро забрал его в своё царство.       Проснулся Чонгук внезапно, подсознательно почувствовав пустоту рядом. Не открывая глаз, он руками обследовал постель. Сердце гулко торкнуло. Он открыл глаза и осмотрелся: Тэхёна не было. За окном уже ярко светило солнце, и новый день радостно начинал набирать обороты. Он ещё не верил до конца, что Ким, как крыса, убежал тайком. Чонгук в панике быстро обошёл всю квартиру. Надежда, что тот может быть в ванной или на кухне, ещё теплилась в его сознании. И напрасно. Тэхёна в квартире не было. Также не было одежды и заплечной сумки, накануне оставленных им в коридоре. Чонгука охватила паника. Он в одних боксерах выбежал на лоджию. Машины Тэхёна, припаркованной вчера под окнами, тоже не наблюдалось. «Вот и всё! — с горечью подумал он, — финита ля комедия! Ну, что ж — этого и надо было ожидать! Что хотел, то и получил! Это ж надо быть таким придурком, так поверить в себя!» Он сел на диван, где его накануне так смачно разложили, и устало откинулся на спинку. Ему сразу вспомнились сладкие слова, которые нашёптывал ему вечером Ким на этом диване. Он вспомнил, как самозабвенно отдавался он здесь Тэхёну, поверив в его заверения, что отныне они — пара. Вспомнил, как хорошо ему было с ним… «Вот же идиота кусок! — обругал себя Гук, — не надо было принимать эти слова за чистую монету! Всё ведь было и так понятно с первой встречи! Ну потрахались, и потрахались бы просто. Так нет — любовь теперь мне подавай! Так поверить этому плейбою, ну это ж надо таким дураком быть!» От горечи воспоминаний, он закрыл лицо руками. Ему вдруг стало очень обидно за себя! Ну, что с ним не так? Понятно, что не красавец, понятно, что не достоин, понятно, что заика… И теперь понятно, что это был одноразовый секс. Но нельзя же так с человеком поступать, не попрощавшись, просто взять и исчезнуть!       Чонгук сидел на диване и от безысходности раскачивался из стороны в сторону. Слёзы текли по его лицу, но он их не смахивал — не замечал. Горькие мысли одна за другой проносились в его голове. Сердце рыдало и разрывалось на части, оно кусками навешивалось на рёбра и начинало кровоточить. Ему было больно! Гуку вдруг захотелось умереть. Вот просто взять и умереть! Чтобы уже никогда не испытывать такое разочарование и боль, и никому не докучать своей никчемной жизнью. Даже самому себе. Ведь это так просто! Он вспомнил про мост Мапо-дэгё (или Мост Самоубийств на реке Хан). Вот где решение всех проблем! Не выдержав переживаний, Чонгук, соскользнув с дивана на пол, начал тихонько подвывать. Он сейчас сам себе почему-то напоминал собаку, выброшенную хозяином за ненадобностью. Которая еще не веря, что её выкинули, понимала, что назад её не возьмут. И от этого сравнения ему стало себя ещё жальче. Уткнувшись лицом в колени, он зарыдал во весь голос…       Вдруг он почувствовал на себе чьи-то сильные руки. Они его трясли с большой силой. А низкий, до боли знакомый голос кричал на ухо: — Чонгук, Гуки! Что с тобой? Тебя кто-то обидел? Очнись! Посмотри на меня! Гук быстро поднял голову и неверящим взглядом уставился на… Тэхёна! Тэхён стоял перед ним на коленях. Лицо его было встревоженно, глаза сверкали молниями. Он крепко держал Чона за плечи и тряс, тряс их, стараясь поймать его глаза своим взглядом. Рядом с ним, на полу валялся букет белых роз и его заплечная сумка, из которой наполовину выкатились упаковки с рамёном. — Гуки, что случилось, отвечай сейчас же! На тебя напали? Кто? Когда? Ты цел? С тобой ничего не сделали? Ты не ранен? — тревожно верещал Тэхён, по пути осматривая тело, — да ответь же ты, наконец! Чонгук очнулся и опять заревел как белуга: — Т-ты з-за-чем ме-меня б-бросил? П-по-ч-че-му т-ты т-так со мною? — сквозь рыдания, еле проговорил он, захлёбываясь слезами. Тэхён удивлённо застыл. Рывком развернув его к себе, он с сожалением произнёс: — Ты опять заикаешься? Здорово понервничал? Он вытер своей ладонью слёзы с лица Чонгука и внимательно посмотрел ему в глаза долгим немигающим взглядом. — Ты что-то опять сам себе надумал? — тихо спросил Тэхён, с проблесками понимания во взгляде, — я просто сходил в магазин, прикупить еды. Ведь в твоём холодильнике мышь повесилась со вчерашнего вечера. А будить тебя не хотелось. И вот! — Тэхён подобрал с пола букет роз и протянул его Гуку, — хотел сделать приятное своему парню! Пришлось на машине ехать, искать цветочный магазин. Чонгук обалдело взял этот букет и покраснел. Он разом обмяк, и от стыда за свои сомнения, зарылся лицом в эти розы. Потом он счастливо засмеялся. Какой же он дурак! Но, глядя через цветы на Тэхёна, всё же тихо прошипел: — Боль-ше та-ак никогда не-е де-е-лай! Все-егда говори мне ку-уда уходишь! Иначе я тебя убью! — Гуки, ты решил, что я тебя бросил? — прямо спросил Тэхён, — да ты оказывается ненормальный? Тэхён отбросил от его лица розы и стал его целовать. От того, что Чонгук расстроился, он почувствовал себя очень виноватым. Надо было всё-таки его разбудить. Но было жалко — Гук так крепко спал! Он лежал в позе звёздочки, такой раскрасневшийся, тёплый и улыбался во сне. Захотелось сделать приятное своему парню: приготовить завтрак и накормить. Никто же не знал, что всё так произойдёт…       — Ты ненормальный, я тебя спрашиваю, — зацеловывая уже шею, опять воскликнул Тэхён, — или ты так мне не доверяешь? Чонгук немного успокоился, засопел, и сомлев от поцелуев, рвано пробурчал: — Дааа… я подумал, что ты слинял не попрощавшись… Может тебе что не понравилось… Может я что-то не так сделал… Может я тебе надоел… Может… Тэхён властно захватил его шею двумя руками и опять привлёк его голову к себе. Он накрыл губами его рот и в наказание легонько укусил. Осушая последние слёзы, он провёл по глазам Гука влажным языком. Посмотрел в них немигающим взглядом и жёстко произнёс: — Не может!!! Ничего такого быть не может! И заруби это себе на носу, глупый Чонгуки! Тэхён легонько хлопнул пальцем по его носу. Не прерывая зрительного контакта, он чётко дополнил: — И хочу, чтобы ты уяснил себе раз и навсегда: мы с тобой — пара! Я тебя люблю! Ты для меня самый важный человек на Земле! Ты — мой парень! И хватит себе надумывать всякие глупости! От этих слов и такого непререкаемого тона, Чон почувствовал как ему напрочь снесло башку, и мурашки огромной толпой понеслись по его телу. Таким жёстким Тэхёна он ещё не видел. Сердечко его гулко торкнуло и мгновенно растаяло. И он поплыл в заоблачные дали. Ещё никогда в жизни никто так рьяно не заявлял на него свои права! И душа его замлела и запорхала: раз Тэхён назвал его своим, то — да, пусть так и будет! Ведь подсознательно Гуку всегда хотелось быть чьим-то, принадлежать кому-то, быть не одиноким. А если Тэхёну — то «да», вдвойне! Он молча впечатался в тело Тэхёна, обнял и доверчиво положил подбородок на его плечо. Ему стало очень уютно. Чужие ласковые руки стали нежно оглаживать его спину, ещё больше прижимая его к себе.       — Ты мой дурачок маленький! Ну почему ты такой дурачок? — совершенно другим тоном, ласково прошептал Тэхён ему на ухо. Он вдруг почувствовал необычайную нежность к своему крольчонку. Его захотелось успокоить, обласкать и защитить. Ну откуда у Гука такая мнительность и неуверенность в себе? Тэхёну было непонятно, почему его парень считал себя худшим. Ведь он такой классный! Откуда у него развился этот синдром неполноценности, фиг его знает. Тэхён вспомнил, что ребята-студенты, которые учились в старшей школе с Чонгуком, как-то ненароком проговорились, что якобы у Чона случилась какая-то некрасивая история с его бойфрендом. Но конкретно никто ничего не знал. Только после той истории Чон начал заикаться, и у него на лице появился шрам. Он перестал общаться с одноклассниками и стал часто пропускать уроки. Потом и вовсе перевёлся в другую школу. С тех пор, до поступления в универ, они его не встречали. Тэхён услышал, как гулко отбивает удары сердечко Гука, и его охватила жалость к доверчиво прижавшемуся парнишке. Тут же в его душе начал постепенно подниматься гнев. Какой же негодяй посмел обидеть его кроличка? Чья рука посмела подняться на него… Тэхён прижал Чонгука к себе ещё ближе и тихо спросил: — Гуки, ты веришь мне, доверяешь? Ответь — мне это очень важно! Если «да», то расскажи свою историю про это. Он провёл своим пальцем по шраму на чужом лице. Чонгук вздрогнул всем телом и глухо пробурчал ему в плечо: — А если тебе будет неприятно и ты почувствуешь ко мне отвращение? — Гуки! По-моему, я тебе всё озвучил! Нет ничего такого в жизни, чтобы вызвало отвращение к тебе! Я люблю тебя, и этим всё сказано! Ты на меня можешь положиться! Я до последнего вздоха буду защищать тебя, если понадобиться. Клянусь! Другой момент — твоё доверие. Но если ты не хочешь, отложим этот разговор на потом. Чонгук молча кивнул головой в его плечо. До сих пор он тщетно старался отогнать от себя эти навязчивые воспоминания. Но они всё время лезли и лезли ему в голову, и отделаться от них не хватало сил. Это стало его ночными кошмарами на протяжении последних двух лет. Об этом он не решался рассказать даже Чимину, который тактично не задавал вопросов. Да и натуралу незачем было знать про такое. Но вот Тэхёну, пожалуй он расскажет, ведь они пара! И недомолвок между ними быть не должно. Перед его закрытыми глазами пронеслось то время, которое он никогда бы не хотел вспоминать. Слишком тяжёлым грузом повисло оно в душе Чона и никак не убиралось оттуда. И ему сейчас захотелось довериться Тэхёну, поделиться с ним этой чёрной страницей его жизни.        И он начал говорить. Говорил он шёпотом, не отрывая подбородка от плеча Тэхёна, боясь встретиться с ним взглядом. Сначала он заикался и останавливался после каждого предложения. Но Тэхён молча слушал и не перебивал. Он только нежно поглаживал его по спине, как бы успокаивая, и тяжело вздыхал. Поэтому Гук, незаметно для себя стал говорить смелее. Речь его стала сумбурной и эмоциональной.       Гук рассказал, что в какой-то момент его жизнь нежданно-негаданно разделилась на «до» и «после». Жизнь «до» — была комфортной и радостной. Рос он в благополучной семье, где все любили и уважали друг друга. Начальную и среднюю школу он помнит мало, да запоминать особо было нечего. Всё как у всех: родители, школа, друзья, развлечения. Обычная жизнь обычного корейского школьника. А вот жизнь «после», когда он перешёл в старшую школу, заставила его задуматься. Когда его приятели наперегонки вдруг стали ухаживать за девчонками, взахлёб рассказывая о своих победах, Чонгук вдруг понял, что особы женского пола его не привлекают. И, хотя девчонки всячески старались заманить его в свои объятья, Гук оставался непреклонен: ну не нравились ему эти манерные куклы с писклявыми голосами. То ли дело парни! С ними было весело, и можно было быть самим собой. «Пройдёт, — успокаивала его мама, — ты просто немного не повзрослел, чуток отстал от других мальчиков, всему своё время. И у тебя когда-нибудь будет девушка, красивая и нежная.» «Вряд ли», — про себя тогда подумал ещё Гук. Ведь он-то, дроча в туалете на картинку очередного красавчика из манги, уже понимал, что он не такой. Но как жить дальше он не знал. Ведь все, с кем он дружил, были совсем другой ориентации. Да и вообще, это же были друзья!       Когда препод представил всему классу новенького, Чонгук сразу же залип на него. Белая мраморная кожа, голубые с прищуром глаза, влажные розовые губы, застывшие в презрительной улыбке и светлые непослушные волосы, спускающиеся локонами до плеч, — всё это напомнило Гуку образ принца из недавно прочитанной манги. Или айдола одной из многочисленных к-поп групп. Парень, поймав восхищённый взгляд Чонгука, быстро направился к его парте. — Не занято? — спросил он и протянул руку для знакомства, — я Чхве Чанбин. — Чон Чонгук, — растерянно проговорил Гук, пожимая мягкую ладонь. Чанбин на секунду задержал его руку в своей и пристально посмотрел в его глаза. Чон смутился и покраснел. Сердце громко пропустило удар. — Вот ведь как прикольно! У нас с тобой инициалы одинаковые — ЧЧ и ЧЧ, — отпустил его руку Чанбин и весело хохотнул. Он небрежно кинул сумку на парту и сел рядом с Гуком. Их плечи нечаянно столкнулись. Воздух наполнился лавандовым ароматом его духов. Чонгук почувствовал как участились удары его сердца. От такого хрустального смеха и близости этого небожителя, Чон завис и только сумел лишь кивнуть головой. Слова застряли в горле и никак не хотели выходить наружу. Чанбин рассмеялся от произведённого им эффекта. Он панибратски хлопнул Гука по плечу: — Ты чего, как неродной? А ну, колись, как проводишь свободное от школы время?       С этого дня и началась у них общая туса. Если раньше после школы Чон бежал к себе или в библиотеку делать домашку, то сейчас он не расставался со своим новым другом. Гуку в нём нравилось всё, с Чаном было весело и беззаботно. Оказывается, он ещё в начальной школе начинал в качестве трейни в ВigHit. Поэтому Чанбин среднюю школу еле-еле закончил, а на старшую просто забил. Он мечтал свой путь продолжить на большой сцене. Но в айдолы его не отобрали. Поэтому и пришёл доучиваться, ведь он пропустил два года. И в классе теперь он был старше всех.       Чхве иногда подрабатывал в ночном баре в подтанцовке. По закону, несовершеннолетнему Гуку без его протекции, вход туда был запрещён. Но Чанбин проводил его с собой. Чонгук скромно садился за дальний столик и, заказывая себе бокал с колой, дожидался выхода на сцену своего краша. Потом хлопал в ладоши, как ненормальный, выражая свой восторг. Он видел, как выкладывается по полной на сцене Чанбин, и ему было не понятно, почему того не взяли на большую сцену. Ведь Чанбин был лучшим! Отработав программу, Чанбин подсаживался к нему и отдыхал, попивая неизменный вискарь. Он довольно усмехался, глядя на восхищённого Гука, побольше бы таких фанатов. А тот залипал на него своими глазищами и потихоньку обтекал. Ведь уже давно понял, что влюбился в старшего. После полуночи в баре оставались только персонал и любители покера. Чонгука, как малолетку, всегда просили на выход. Он безропотно заказывал себе такси, и порой на последние деньги ехал домой. Ведь ночью автобусы уже не ходили. Но он не роптал, он чувствовал себя счастливым лишь от того, что весь вечер он находился рядом с Чаном. Чанбин каждый раз оставался в баре играть в покер.       Как-то в один из таких вечеров Гук, как всегда достал телефон, чтобы заказать себе такси. Рука Чана властно вырвала и отбросила его на край стола. Чонгук вопросительно поднял глаза и встретился с помутневшим взглядом. — Останься! — хрипло прошептал Чан, — я договорюсь, тебя никто не выгонит. Побудь сегодня со мной, не хочу, чтобы ты уходил. Ты единственный, с которым мне здесь спокойно. Он придвинулся к Гуку очень близко и обнял его. В его взгляде и голосе было столько страсти, что Чонгук почувствовал как его накрыло возбуждение. Он молча кивнул головой, стараясь не смотреть ему в глаза. Чанбин щёлкнул пальцами, и услужливый официант поставил перед ними выпивку. — Давай за нашу дружбу! — предложил Чхве, — и они выпили. Чонгуку стало весело. Чан покровительственно похлопал его по плечу и сказал: — Ты уже не ребёнок и пора тебе входить во взрослую жизнь. Хочешь, я тебя научу игре в покер? — Конечно, — ответил Чонгук, гордо выдвигая грудь вперёд, ведь он не малолетка какой! Он вдруг почувствовал себя значимой персоной. Его не прогнали после полуночи, значит посчитали его взрослым! Он опять посмотрел на Чана влюблённым взглядом. Тот ухмыльнулся. Быстро разложил карты на столе и показал азы игры. Чонгук увлечённо высунул язык и со вниманием постарался вникнуть. Вроде бы всё было понятно. Только в голове немного шумело от выпитого алкоголя. Чанбин осоловело завис на его влажный язык.       — Ну на первый раз достаточно! — непререкаемым тоном сказал он, через некоторое время. Вообще, ты молодец! Сразу уловил суть. Чонгук улыбнулся и стал похож на маленького довольного кролика. Ему стала приятна эта похвала. Чхве обнял его и провёл по его спине тёплой ладонью, второй — по внутренней стороне бедра. Гук непроизвольно выгнулся. Кровь прилила к его лицу. Чанбин крепко прижал его к себе и, примкнув губами к его шее, начал её зацеловывать. — Ты любишь меня? — на ухо спросил он. Гук кивнул головой и тихо ответил: — Очень, уже давно! А ты? — он с надеждой в глазах всмотрелся в лицо Чана. — Больше не могу терпеть! Я очень долго ждал… Пойдём! — он, со страстью во взгляде, не отвечая на вопрос, дёрнул его за руку с места и потащил за собой. Чонгук понял, что сейчас начнётся то, что он уже долго ждал — взрослая жизнь! От этой мысли он почувствовал, как тело охватила сладкая истома и налился его член. С горящими от волнения глазами, он последовал за крепко держащей его рукой…       Вопреки его ожиданиям, ничего о чём мечталось, не произошло. Но может это так у всех в первый раз? Чанбин, сгорая от страсти не стал заморачиваться долгими прелюдиями. Он затащил Гука в туалет. Наскоро растянув его пальцами и поплевав на свой член, нетерпеливо всунул его в Гука… Было больно. Но Гук мужественно терпел, тихо сдерживая слёзы. Ведь он знал, что после боли его ждёт то самое пресловутое блаженство, которое так красочно описывалось в любимых мангах. Но этого не случилось. Во всём теле чувствовалась одна только боль. Чанбин быстро кончил и, посмотрев в нуждающиеся глаза Чонгука, со вздохом сел на колени и быстро ему отсосал. Минет Гуку понравился больше.       С этой ночи их связь перешла на новый уровень. Теперь Чон всегда оставался после закрытия бара. Он садился невдалеке от игроков и молча наблюдал. Он не роптал, сидел тихо, не мешая никому. Ему нравилось наблюдать за игрой, а в особенности за своим бойфрендом. Его мимика лица, жесты, словесные выражения, умиляли Гука. Иногда, чтобы совсем не запустить учёбу, он доставал свои учебники и делал домашку. Ведь сидеть дома за ней до утра, ему не хотелось. Иногда выиграв или проиграв немалую сумму денег, Чанбин срывался с места и утаскивал его то в туалет, то в какую-нибудь подсобку. Ему срочно надо было разрядится. Чон не препятствовал этому, ведь он любил, и от него не убудет. Быстрый секс не то, чтобы нравился ему — он нравился его парню. И Гук воспринимал его как должное — ведь они были парой. Иногда Гук затаскивал его на ночь к себе домой, и тогда на любимой кровати, они отдавались друг другу в комфорте. Такие ночи приносили Чону удовольствие, ведь здесь он занимался любовью со всей страстью и нежностью. Но это было не так часто. Но утром Чонгук, испытывая обиду и разочарование, всегда просыпался один. Его парень, в отличие от Гука, не любил глупых утренних сюсюканий и обнимашек. Поэтому рано утром уходил по-английски, не прощаясь. Так проходили дни: днём они учились, вечерами зависали в баре. И всё как бы было у них хорошо. Пока не наступил этот роковой вечер, который Чонгуку перевернул всю жизнь…       В этот момент Гук задумался, тяжело вздохнул и замолчал. Он потихоньку высвободился из тэхёновых объятий, и поднявшись с пола, пересел на диван. Он откинулся на его спинку и устало закрыл глаза. Тэхён немедленно последовал за ним. Он подвинулся близко-близко и прижал его к себе. — Гуки, если тебе тяжело это рассказывать, не надо больше, — тихим голосом сказал он, — я чувствую как тебе трудно даются эти воспоминания. Прости, что настоял. — Тэ, ты не понимаешь, мне хочется тебе всё рассказать! Ведь носить это в себе очень тяжело — а тебе я доверяю. И я расскажу тебе, только чуть позже. Сейчас я что-то очень устал от всего этого, — тяжело вздохнул Чонгук и умолк. — Хорошо, малыш! Пойдём я тебя покормлю. Ты, наверное, очень голодный! Он ласково, как больного, поднял Гука с дивана, и обнимая повёл на кухню.