Синдром неполноценности

      Тэхён крутил руль и задумчиво глядел на дорогу. Иногда он поглядывал направо и любовался профилем Чонгука. Тот в эти моменты старался отвернуться к окну. Он делал вид, что любуется мелькающими видами тёмных деревьев, росших на обочине. За окном уже была ночь, и особо там смотреть было не на что. Но Чонгук упрямо вглядывался в темноту и тяжело вздыхал. И в эти моменты Тэхён чувствовал себя очень виноватым. Только вот в чём? Тэхён не мог понять, почему у Гука так резко изменилось настроение. Вроде как они нашли контакт между собой. Они весь вечер с интересом общались, и Гук даже громко смеялся над его шутками. А немного привыкнув, даже начал произносить слова, не заикаясь… Но вдруг, к концу свидания, что-то пошло не так. Это началось с того момента, когда Тэхён поцеловал его в висок. Нет, это не был поцелуй с сексуальным подтекстом. Просто дружеский, совсем лёгкий. Неужели Гук такой недотрога, что даже так его нельзя целовать? Неужели этот, такой невинный, чмок привёл Чона в такое замешательство? Вроде бы он уже встречался с парнем, и поцелуи не должны были смущать его? Тэхён вспомнил, как сразу после этого лёгкого поцелуя изменилась интонация голоса Чонгука. И как он с обидой просверлил Тэхёна своим чёрным взглядом… Как он вскочил на ноги и неприязненным тоном сказал, что пора домой. А ведь тогда Тэхён еле сдержал себя. В тот момент, если честно, Тэхён был готов наброситься на этого парня, прижаться к его губам и всосаться с языком по самые гланды! Хотелось смять эти самые губы своими зубами, выгрызть из них эту манящую мягкость и в послевкусии ощутить их нектарную сласть. Но в последний момент Тэхён взял себя в руки и, легонько чмокнув Чонгука в висок, благоразумно отстранился. Конечно, Тэхён предполагал, что Чонгук не допустит какой-либо близости в их первое свидание. Чувствовалось, что он очень стеснительный и нерешительный. А ещё, наверное, он очень правильный. По-видимому, Тэхёну придётся с ним нелегко. Но Тэхён-то упёртый! Тэхён-то всё равно своё получит. Надо только подождать, не спугнуть и не оттолкнуть своим напором. Хотя хотелось! Очень хотелось незамедлительно завладеть им, влюбить в себя и сделать своим! Чтобы потом на всю оставшуюся жизнь! Чтобы вместе! Чтобы навсегда! Уж очень крепко засел в его сердце этот парнишка. Но правила конфетно-букетного периода никто не отменял. И Тэхён, скрепя сердце и чувства, решил про себя, что торопиться в таком деликатном деле он не будет. Но всё равно что-то он сделал не то, что-то пошло не так.        Притормозив машину около подъезда Чонгука, Тэхён наклонился к нему. Чтобы тот опять не отвернулся к окну, Тэхён захватил рукой подбородок Гука и мягко повернул его лицо к себе. Он проникновенно посмотрел Гуку в глаза и прямо спросил: — Гуки, ответь честно: тебе что-то не понравилось сегодня? Чонгук быстро отвёл глаза, теряя зрительный контакт с Тэхёном и, соскользнув подбородком, отвернулся. Он опять стал замкнутым и недосягаемым. — Тогда скажи, что не так? Я же вижу, как тебе некомфортно стало в конце нашего свидания. Это всё из-за того поцелуя? Так не обращай внимания на него и ничего себе не надумывай, это было по-дружески… Чонгук почему-то посмотрел на него с укоризной, молча открыл дверцу машины и вышел. Не оглядываясь, он быстрым шагом направился к подъезду. Тэхён подорвался за ним и мягко словил его за руки, поворачивая к себе лицом. Он увидел, как в глазах Чонгука застыли слёзы, а губы исказились в обиженной гримасе. — Во-от им-мен-но, что по дру-у-жес-ки! — опять заикаясь, с обидой произнёс Чонгук. Видимо, он опять разволновался. — Заа-чем на-а сви-да-ани-е при-глаа-сил? По-и-изде-ва-ать-ся заа-хотелось? Он стоял такой взъерошенный и, видимо, был на что-то очень обижен. Сейчас он стал похож на колючего ежишку. Глаза его сверкали от обиды, а кулаки непроизвольно сжимались. Тэхён невольно застыл от удивления и, открыв рот, только и сумел произнести: — О-о-о! Он не знал, что сказать в ответ, настолько несправедливыми показались эти слова. Ведь он так старался закомфортить Чонгука, чтобы ему понравиться! От неожиданного ответа Тэхён выпустил его руку. А тот, пользуясь свободой, с чувством стукнул кулаком себе в грудь и с горечью прошептал: — Я те-бе не иг-рууш-ка! Дуу-ма-ешь, что-о если нее-кра-сии-вый, так зна-ачит, со мной та-ак можно? Он отвернулся и нажал на дверной код подъезда. Тэхён обалдел и так возмутился про себя, что невольно сам стал заикаться от такой несправедливости: — Ты-ы чее-го наа-ду-мыываешь? Дуу-рак что ли? Дверь открылась, и Чонгук, придержав её на мгновение, с укоризной посмотрел на Тэхёна колким, пронизывающим взглядом: — Ещё и дра-аз-ни-ишься ? Эх ты! Ну, лаа-адно. Спа-аси-бо, что наа-кормил, — произнёс он и твёрдой поступью зашагал к лифту. Он нажал кнопку своего этажа и стал ожидать лифт, не оборачиваясь. Охреневший от такого демарша, Тэхён смотрел на удаляющегося Чонгука и очнулся только тогда, когда подъездная дверь стала закрываться, и перед его носом осталась еле заметная щёлочка. Он вздрогнул, просунул в неё руку и, широко распахнув дверь, зашёл в подъезд. Он увидел, как Чонгук шагнул в открытые двери лифта, и быстро подорвался за ним.        Чонгук зашёл в лифт и обернулся. Его не по-корейски круглые глаза ещё больше округлились. Тэхён стоял перед ним. Он был страшен: глаза его полыхали огнём, а ноздри раздувались от гнева. Двери лифта за ним закрылись, и он напористо прижал тело Гука к стенке. Он рывком приблизил своё лицо и хрипло прошептал ему в губы: — Ты чего творишь, Чонгуки?! Его губы оказались очень близко от губ Чона, а насквозь прожигающий душу взгляд просверлил его глаза. Тэхён со всей силы ударил кулаком по стенке лифта рядом с его головой. Тот зажмурился от страха, и из его глаз покатилась слеза. Лифт остановился между этажами. Но Тэхён, не замечая этого, продолжил: — Я тебя спрашиваю: ты чего творишь?! Я за тобой бегаю, как последнее чмо! Я стараюсь понравиться тебе всеми способами! Я ищу с тобою встреч, которых ты явно избегаешь… Я готов для тебя на многое! Да надо мною в универе уже все стебутся, как ненормальные! Ведь никто и никогда не видел такого кринжа — чтобы я, Ким Тэхён, за кем-то так носился! А ты? Мало того, что ты избегаешь меня, обещая встретиться… Но ты как будто не замечаешь, что я сохну по тебе! И ты просто негласно меня посылаешь на хуй! Спасибо, хоть не при всех. И сегодня, на первом нашем свидании, ты уходишь и говоришь «спасибо» за ужин? И даже стараешься не смотреть в мою сторону? Чонгуки! В закрытую дверь долго стучаться — так себе забава! Просто я понял, что тебе не нравлюсь. Я слышал, у тебя была некрасивая история с твоим бывшим? Может, после этого ты вообще решил забить на отношения? Ты скажи, я пойму! Или действительно тебе нужен кто-то другой? Может, твоё сердце уже занято? Но тогда зачем ты поехал на свидание?! Ничего не понимаю! Тэхён увидел, как Чонгук сжался от страха, и ослабил свой натиск. Он пальцем машинально словил со щеки Гука слезинку. Удивлённо посмотрел на неё и сказал: — Прости. Я тебя напугал, наверное. Я сейчас уйду. Прости ещё раз, что накричал. Этого больше не повторится. Он повернулся к дверям и только тогда заметил, что лифт застрял. Он понажимал кнопки на табло — ответа не было. Вынул из кармана телефон — связь и интернет отсутствовали. Он повернулся опять к Гуку. Тот стоял с распахнутыми глазами и не мигая смотрел на Кима. Сердце громко стукнуло от жалости: он был очень похож на испуганного обиженного оленёнка. И Тэхёну захотелось прижать его к своей груди, спрятать, успокоить, сунуть в рот конфетку и укрыть от всех переживаний. Он мысленно отхлестал себя по щекам. Нельзя было, ох, как нельзя было так грубо кричать на этого парнишку! Ну вот какая муха сейчас его укусила? Надо было помягче. Тэхён немного помолчал, разглядывая лицо Гука. Потом он на минуту прикрыл глаза и уже спокойно произнёс: — Гуки, ну что ты… Всё в порядке. Вот только какая незадача — придётся ночевать в лифте. Уже ночь, и надеяться, что кто-то нам поможет, не стоит. Ну что, готов ли ты провести этот остаток ночи со мной вдвоём, не побоишься? Тэхён улыбнулся. Его немного развеселила эта нестандартная ситуация. Он нежно провёл рукой по черноволосой макушке паренька. Немного потрепав его волосы, он дурашливо добавил: — Ну-ну, не расстраивайся! Я ничего плохого тебе не сделаю. Так сказать, твою честь сохраню в целости. Всё равно, хочешь ты этого или не хочешь, деваться некуда! Подумай, Гуки, а может, это судьба? — шутливо спросил он и, наклонившись, заглянул своими красивыми глазами в глаза Чонгука. Чонгук быстро-быстро заморгал и вдруг очень ало покраснел. Он подумал: «Он чё, совсем дурак? Вроде бы я ему уже всеми способами дал понять, что я против сохранения своей чести. О-о-о, как всё-таки трудно с такими дебилоидами. Прям хоть самому на него кидайся! И чего это он про судьбу, и что сохнет по мне? Ну и сказочник! Уж слишком переигрывает. Ну, ясно же, что пикап — его конёк. Браво, браво, Тэхён! Мысленно аплодирую! Только для чего тратить столько сил в мою сторону? Я, как бы, и так согласен».        Тэхён деловито разложил свой лонгслив на полу. Он критическим взглядом посмотрел на свою работу и опять шутливо произнёс: — Ну что, Гуки, садись — постель разобрана. Не стоять же всю ночь, в ногах правды нет! Тэхён стоял в одной футболке. Она выгодно облипала его тело, красиво подчёркивая его широкие плечи. Чонгук непроизвольно залип на сильные, мускулистые руки и стройный торс. Тэхён перехватил его взгляд и еле заметно ухмыльнулся. «Начинаем с козырей! — подумал он. — Как кстати застрял этот лифт! А как малыш покраснел! Значит, не всё ещё потеряно! Всё-таки эмоции в мою сторону у него есть!» Он приосанился и потянулся. Футболка ещё больше обтянула его тело, демонстрируя кубики мышц, плод многочисленных тренировок. — А к-как же ты-ы? — спросил Чон, с неохотой отводя от него взгляд. — Д-для дво-их места здесь не хва-а-атит. — Ничего, я на краешке посижу, — тихим голосом ответил ему Тэхён, — ты располагайся поудобнее. В тесноте, да не в обиде! — улыбнулся он. Ему понравилась реакция этого кроличка. Гуку стало неловко от такой заботы, и он немедленно скинул свою толстовку. «В тесноте, в тесноте! Ну какие обиды… хоть что-то!» — подумалось ему, и он тоже улыбнулся в ответ. Он бросил одежду рядом с тэхёновой и быстро приземлился на лонгслив. — То-гда ты са-адись на мою, — он похлопал по своей толстовке, приглашая Тэхёна. Тэхён не заставил себя долго ждать и уселся рядом с Гуком. Их плечи очень тесно соприкоснулись, но их это не смутило: обстоятельства! Они сидели и думали каждый о своём, привыкали к такому осязаемому контакту.       Первым нарушил молчание Чонгук. Ему стало очень стыдно за себя. Ведь, если подумать, ну чего плохого сделал ему Тэхён? Абсолютно ничего! Только старался, ухаживал. И не важно, что это всё только ради одноразовой цели: подложить под себя, а потом кинуть. Ведь Чонгук всё для себя решил и согласился в душе. И на это у него были веские причины.       Во-первых, у него, Чонгука, давно не было секса. А порой очень хотелось нацеловаться до одури, почувствовать себя желанным, получить крышесносный оргазм и проснуться в чьих-нибудь объятьях. Ну, не в чьих-нибудь… А в Техёновых… Ведь этого парня Чонгук давно уже заприметил в многочисленной толпе студентов. И он ему иногда даже снился по ночам… в эротических снах. Там он был очень горяч, и Чонгук нередко по утрам сломя голову бежал в ванную, чтобы смыть с себя плоды ночных фантазий.       Во-вторых, Тэхён ему очень нравился. Нравился так, как никто и никогда. Когда ещё он, Чонгук, получит такого парня? Шансов нет, от слова «совсем». Кто вообще захочет затащить в постель такого уродца со шрамом на лице, да ещё и заику? А здесь вот оно — само в руки приплыло! Бери — не хочу! А он, Чонгук, хочет! Да ещё как хочет! И хочет именно его, Тэхёна. И никого больше! Только вот не выгорело почему-то. Вроде бы Тэхён уже прекрасно знал все его, Чона, недостатки. И ведь на свидание пригласил! И общались они очень здорово! Но… Что-то пошло не так. Всё-таки не хватило смелости у этого красавчика завалить такого урода. Наверное, Чонгук всё же оказался неприятен ему. Передумал Тэхён. Наверное, подумал: да на хрена растрачивать себя на таких, лучше других красавцев поискать. Так их и искать не надо — вон, только свистни! Или ещё хуже — пожалел Гука: мол, щас трахну его, а он возьмёт и влюбится. Потом будет за ним ходить, прохода не давать. Да и жалко заику, наверное, и так в жизни не сладко! Лучше остаться с таким в друзьях, так хоть совесть не будет мучить. «Думай, думай, Чонгук! Надо, ох надо что-то придумать! Не упускать ведь такую возможность! И чего он взъерепенился? Сделал бы вид, что и не ожидал ничего от этого свидания. А то разнюнился — обидели, не трахнули! Фу, как глупо получилось, стыдоба! Ну, Гук, какой же ты дурак! И что теперь? Вот починят лифт, и Тэхён ведь уйдёт навсегда. Вот, блять! Непруха так непруха! Не был умным, и не суждено уже!» Вслух же он сказал: — Ты п-про-сти меня, Тэ-эхён! Всё не-е так, как ты ду-умаешь! Ты-ы оч-чень н-нра-вишься м-не! — А? — Тэхён от удивления вытаращил глаза. Чонгук полностью к нему повернулся и, обняв его за шею одной рукой, приблизился к его лицу. — Ты оч-чень н-нравишься мне! — повторил Чонгук в его губы. Тэхён покраснел от чего-то и смутился. Он не ожидал такого признания. Душа его всколыхнулась, сердечко застучало сильнее. От близости губ Чонгука, таких соблазнительных и желанных, рассудок в голове помутился, а в паху сильно торкнуло. Тэхён почувствовал, что всё его существо налилось ватно-сладостной негой. Он медленно, как во сне, загрёб в свои объятья Чонгука и с удовольствием зарылся своим носом в его шею. Он вдохнул его запах и почувствовал себя счастливым. — Гуки, Чонгуки! — еле сдерживая свои нахлынувшие эмоции, прошептал Тэхён. — Так значит… так значит, мы вместе? От его низкого баритона у Чонгука волосы встали дыбом, и мурашки пробежали толпой куда-то вниз. В области солнечного сплетения что-то тыгдымкнуло и сладко засосало. И он почувствовал, как его тело расслабилось, а сердце забилось часто-часто. Тэхён нежно провёл своими губами по шее Чонгука. Осторожно поцеловал. Его губы были мягкими и влажными. Чонгук с улыбкой поёжился. Ему стало щекотно и очень приятно. Он закрыл глаза и полностью отдался во власть этих ощущений. Тэхён встревоженно посмотрел на Гука: что не так? Но, увидев счастливую улыбку Гука, успокоился: малышу было хорошо.              Губы медленно поднялись по подбородку и невесомо, словно касаясь крылом бабочки, стали зацеловывать легкими поцелуями лицо Чонгука. Они исследовали трепещущие густыми ресницами веки, почмокали виски и лоб, неторопливо зацеловали обе щеки. Найдя шрамик на одной из них, долго и нежно исследовали и его. Шершавый и влажный язык тотчас же стал его зализывать. «Ну прям омегаверс начался», — пронеслось почему-то в голове Гука, — «интересно, как бы Тэхён смотрелся в обличье волка?» Он про себя хихикнул. Резко прекращая все эти влажные сопли и, захватив голову Тэхёна обеими руками, Чонгук страстно и с напором всосался в его губы. Тэхён от неожиданности отпрянул назад, но далеко отклониться ему не дали. Его губы оказались во власти бушующих страстей. Их засасывали и раздвигали жёстким языком, который вылизывал весь рот, доставая чуть ли не до гланд. Казалось, что этот наглец лез во все укромные уголки его рта, и ему не хватало длины, чтобы проникнуть глубже. «Ого, вот это напор! Однако…» — пронеслось в голове Тэхёна, но он быстро откинул эту мысль, полностью отдаваясь на милость победителя. Ведь ему нравился такой Чонгук. И ему нравилось, что сейчас творится между ними. И ему нравилось, что он, Тэхён, нравится Чонгуку!        Так и сидели они в лифте до утра, целовались до безумных звёздочек в глазах: то сладко, тягуче, томно; то безумно, до головокружения, до помешательства. И им было совсем не до разговоров. Каждому хотелось испить полностью свою долгожданную чашу шоколада: Тэхёну потому, что он выбрал этого паренька на всю оставшуюся жизнь; Чонгуку потому, что он должен был хотя бы воспользоваться этим подарком, который предоставила ему жизнь. И в эту ночь они оба чувствовали себя счастливыми.