near the volleyball net

Празднование победы в турнире было назначено на назначено в четверг, так что последующие три дня можно было провести спокойно за отдыхом, учебой и подготовкой, нигде не суетясь и бегая. Хёнджин кидает теннисный мячик в стену и жует пачку чипсов, смотря за тем как мяч отлетает от стены каждый раз. Таким образом можно разработать кисти и моторику, но он это делает забавы ради. Чан, у которого над головой бьется мячик, уже дергается от раздражения. Рюджин за стенкой, соседушка по этажу, уже стучится в дверь чтобы хорошенько встряхнуть голову Хвана, иначе в следующий раз, цитата дословно: " я откручу твои глазенки поочередно, чтоб ты не видел куда кидаешь и однажды зарядил себе мячом в задницу".  Йеджи каждый раз её успокаивала и просила Хёнджина прекратить, на что он соглашался, чем ещё больше раздражал Чхве, что даже угрозами не могла успокоить несносного соседа.    Сейчас его мозги были заняты тем, чтобы понять как выглядит тот преследователь Сынмина. Его голова кипела, но он все же написал младшему с этим вопросом. Тот его опишет, то будет легче узнать этого ублюдка и не дать им с младшим увидеться. Пальцы быстро набирают сообщение на знакомый номер и скидывают сообщение, Хёнджин откидывает телефон в сторону и зарывается руками в волосы, ероша и так спутанные длинные локоны. Его раздражало практически всё в последнее время. Конечно, он был безгранично рад победе в турнире. Тому, что Сынмин наконец показал себя на площадке и сыграл с ним в одной команде. Он был счастлив от того, что младший подпустил наконец ближе. Но чувство навязчивых мыслей, скорого зачета по знанию философии древнего Китая, ощущения того, что Киму что-то угрожает его жутко давило и иногда он ночь не мог сомкнуть глаза, пытаясь придумать, что делать в этой ситуации.  •••    Рюкзак летит на скамейку возле входа в аудиторию, быть честным, Хван уже устал за полдня учебы. Преподаватель философии прекрасная женщина, но зачет был сложной нервотрепкой из-за которой все мозги диагонального вскипели.       Откинув мысли по поводу учебы, он оглядывает коридор и решает, что нужно бы проверить Сынмина, хотя знает, что тот перестал от Феликса даже на шаг отходить. Он галопом забегает в столовку и осматривает помещение, глазами сразу ища двух экономистов. Они сидели в удаленном углу и о чем-то беседовали пока их не прервал старший, он улыбнулся, отчего оба парня тоже начали слабо улыбаться. Сегодня был тяжелый день.   — Сынмин, ты же собираешься идти на празднование? — младший кивает и роется вилкой в своей порции, он откладывает капусту в сторону, слегка морщась. — Я понял почему ты такой худой. — взгляд младшего поднимается на Хёнджина и он выгибает вопросительно бровь? — Потому что ты ничего не ешь! Даже капусту откладываешь, тебе пять лет, признайся? — младший вздыхает и укладывает потяжелевшую голову на плечо Феликсу, пока тот спокойно потягивает из трубочки сок. — Я бы не советовал сейчас тебе его упрекать, — он хмыкнул и слегка повернул голову в сторону друга, что прикрыл устало глаза. — особенно тебе. — добавил он.  — Почему? — Хёнджин нахмурился, перевел взгляд на расслабленное тело младшего, тот прикрытыми глазами следил за разговаривающими старшими, медленно погружаясь в сон.  — Кошмары. — сказал Ли, а после поджал губы отводя взгляд.       Сынмин всю ночь ворочался в кровати, просыпаясь каждый час от новых ведений. Ему редко снились сны, но если снились то очень реалистичные и пугающие своей детализированнострью, как будто кто-то включил фильм от первого лица. Ему снилось, что он до старости останется в одиночестве и только этот назойливый взгляд буравит спину, каждый раз заставляя бежать.      Уже проснувшись от сна, он был полностью растерян, Феликс постоянно окрикивал его, говоря о том, что их пара в другой стороне и нужно идти наоборот, но Ким лишь пытался вслушаться в чужие слова и сфокусировать взгляд. После столовой они спокойно разошлись с Хваном, который напоследок обнял его и прошептал что-то, но Сынмин пропустил это мимо ушей, смотря сонным и мутным взглядом вперед. Феликс лишь разлепил их и потащил Кима в сторону аудитории, сконфуженно махая хёну на прощание, обещая зайти после занятий.     Пара проходит медленно, размеренный голос кое-как прорывается в сознание Сынмина, заставляя иногда отрывать голову от парты и смотреть на преподавателя Ли. Он чувствует, что его начинает тошнить, поэтому он говорит Феликсу не волноваться и уходит из аудитории, думая десяток минут провести в туалете на первом этаже.      В итоге его не стошнило, но душила духота туалета в котором невозможно было открыть окно. Туалет пропах сигаретами и ещё чем-то вроде хлорки, а само помещение выглядело достаточно тесным. Глаза метнулись к раковине и после пары минут, что он сидел на подоконнике, встал, умылся и вышел из душной комнаты, направляясь обратно.      В его теле чувствовалась недомогание, глаза слезились от накипающей усталости, а ноги еле передвигались. Юноша уже направлялся к лестнице, как почувствовал, что его оттягивают под неё, глаза были все ещё в мутном состоянии, даже линзы не спасали. Лицо, что при темном освещении, мутном зрении и недомогании было совсем не разглядеть. Сынмин мог увидеть лишь то, что его волосы были темными как смоль, он был высоким и слаженным, голова была покрыта кепкой, а сам он был одет в какой-то спортивный костюм. Ким почувствовал губы на шее, руки на талии и хныкнул, на большее он был не способен. Руки уперлись в чужие плечи, стараясь отодвинуть массивную фигуру от себя, он стал брыкаться, но сил совсем не хватало и он зажмурился, желая, чтобы это был сон.  — О.. Отпусти.. — глаза слезились уже не только от усталости и температуры, но и от происходящего. Чужие руки сильнее сжались на талии, а чужого голоса так и не последовало. Сынмин стал догадываться кто это сразу же, как только его прижали к стене, но ничего не мог сделать, тело в последний час слишком ослабло. Руки сильнее надавили на чужие плечи, парень рядом шикнул, но заставил проскулить, запустив руку в волосы и с силой оттянул, заставляя прилипнуть всем телом к стене.  — Заткнись, — парень оттянул волосы Кима и заставил откинуть голову назад, снова припадая губами к чужой, уже истерзанной шее. — можешь только стонать. — сказал, уже узнанный Джунсок, а Ким полностью ослаб от нарастающей температуры тела, ситуации и слабости. Как не вовремя. Блять.    •••     Хёнджин выходит в туалет посреди пары, его преследовало жуткое чувство тревожности, он собирался остаться на втором этаже, но что-то сподвигло его спуститься на первый этаж и пойти в туалет там. Когда он спустился, его уши напряглись от странных звуков копошения и вздохов, он обернулся и увидел под лестницей два силуэта, выглядевших слитыми воедино.     В прижатом к стене он узнал Сынмина, отчего его глаза наполнились удивлением, а после злостью. Он уже было двинулся убрать ублюдка от младшего, но заметил значительные различия внешности подозреваемого с этим парнем. Волосы были темными, а не блондинистыми, лицо не скрывалось, да и выглядел он не особо высоким, может чуть выше Сынмина. Взгляд перескочил на чужое лицо, Ким выглядел спокойно, может даже расслабленно, глаза прикрыты, а губы слегка изогнуты в каком-то миксе эмоций. Он уложил руки на чужие плечи и выглядел не так, как будто его насильно прижали. Хёнджин поджал губы и развернулся на пятках, уходя прочь.     •••       Через какое-то время Ким разлепил свои глаза и обнаружил себя все ещё под лестницей, лежащий в собственных слезах. Он смотрел в пыльный потолок, а эмоции накатывали с новой силой. Тело все также чувствовало усталость, сонность придавливала его к полу, а шея неприятно тянула от чужих фантомных касаний. Ему хотелось встать, но он так и не смог, находясь в таком положении до того времени, пока на него не наткнулась случайная студентка.  — Хэй, ты почему тут лежишь? — девушка встревоженно осмотрела ослабленное тело Сынмина и помогла сесть.  — Я.. даже не знаю как это объяснить.. — он хмуриться и пытается встать, но безуспешно. Девушка снова помогает и сурово смотрит на парня, видя измотанный вид, она прикладывает руку к чужому лбу, вздыхая. — Ты весь горишь, пойдем в медпункт. — она кивнула, но остановилась, застегивая рубашку на чужих плечах. Кажется до неё наконец дошло, что всё-таки произошло с найденым студентом. Девушка поджала губы и попросила закинуть руку на свои плечи, чтоб если что юноша не упал посередине коридора.  — Как тебя зовут?  — Ким Сынмин. — она понятливое кивнула, но ничего не сказала. — а тебя?  — Я Чхве Джису, можно Лия. — девушка замолчала и тихо повела изнеможенного парня дальше, вздыхая когда тот спотыкался. Лия посидела некоторое время вместе с ним в медпункте, а после отправилась на пары, желая чтоб они ещё раз встретились. Он улыбнулся и кажется заснул, наконец, спустя целые сутки.  •••    Несколько дней проходят спокойно, Сынмин рассказывает о произошедшем Чонину, смотрит виновато на Хёнджина, но тот снова совсем перестал на него смотреть, говорить с ним и вообще как-либо обращать внимание. Это настораживало. Ситуация и так не из лучших, а тут ещё и это.  Оставив тщетные попытки заговорить, Ким расстроился и ушел с тренировки пораньше, говоря Субину, что чувствует себя отвратительно, но сказал чтоб завтра приходил на праздник. Он будет тут же, в спортзале.  — Хорошо. — и ушел в общежитие.    Нападений больше не было, взглядов тоже. Ничьих. Чонин пришел после тренировки к ним в комнату и сидел на кровати с младшим, хмурясь и пытаясь поддержать. В итоге на следующий день он завалился заранее, начиная подбадривать Кима и собирать того на праздник. Выбрал одежду, даже накрасил его, позаботился о прическе и наконец поднял настроение. Он и сам выглядел не хуже. Блондинистые волосы были в красивом беспорядке, рубаха была широкая, красиво спадала с одного плеча, открывая вид на черную оттягивающую майку, брюки были на высокой талии, подчеркивая фигуру. Сам Сынмин был одет в голубенькую кофту, снизу которой была белая футболка, а на шее была красивая цепочка, а голубые джинсы хорошо сидели на ногах.  Уже спустя час они были в спортзале, где собралась вся команда, клуб и общие знакомые. Алкоголя не было, что радовало Сынмина, так как он знал, что не умеет пить совсем. Много закусок, даже какие-то полноценные блюда, газировка. Вредную еду раз в год спортсменам можно. Он усмехнулся своим мыслям и оглядел зал в поисках одного человека. Хёнджин нашелся в углу, он стоял и общался с Субином, что был очень чем-то взволнован. Хван подбадривающе похлопал его по плечам и отошел, беря попутно со стола канапе. Сынмин подошел к нему, но тот лишь хмыкнул, осматривая того с ног до головы. Глаза выражали ничего, но вот в голове у Хвана мелькала мысль о ревности, ему хотелось защищать этого парня, хотелось обнимать, но     Сынмин натыкается взглядом за фигуру за углом, та неторопливо выпускает дым из своего рта. Ким подходит ближе и видит Хвана, тот замечает и смотрит холодно, практически равнодушно, но огонек удивления слабо блещет в чужих глазах. — Хён, тебе нельзя курить, ты же в сборной, — Сынмин подходит ближе и чувствует резкий запах тяжелых сигарет, сглатывает взволновано и смотрит непонятливо. — не гробь свое здоровье, пожалуйста. — Тебя ебать не должно что я делаю со своим здоровьем. — закатывает глаза старший и отводит свое внимание от Сынмина на тлеющую сигарету. — Ты даже не в сборной чтоб давать мне советы.     У Кима земля из-под ног уходит и он смотрит непонимающе на старшего, пытаясь хотя бы понять капельку из сказанного.     — Как маленький щенок ищешь хозяина в любом кто почешет за ушком, да? — Сынмин вздрагивает от этих слов, а Хван затянувшись ещё раз тушит сигарету об стену и подходит к Киму, выдыхая дым прямо в чужое лицо. Младший кривится от неприятного запаха и смотрит потеряно на Хёнджина, который пробирается пальцами сквозь волосы парня, сжимая их предостаточно на затылке. Ким шипит и упирается, не понимая, что происходит с его Хёном. — Тебя же так можно приручить, я же верно говорю? — старший сжимает волосы в кулаке, а младший хнычет от боли, нет, это не то. В другой обстановке он бы поддался вперед, всхлипнул или прижался ближе к ладони, но в этой атмосфере он мог чувствовать лишь нарастающую боль в сердце и на затылке.    — Сынмин, что случилось? — окликнул знакомый голос со стороны и Ким видит за спиной старшего Джуна. Его начинает трясти от чужой хватки в волосах, от знакомого голоса, что преследует его уже так давно, что он и не помнит когда эта головная боль появилась в его жизни.    Хёнджин усмехается и смотрит с какой-то болью на Сынмина. — Твой новый хахаль? — Ким удивлённо открывает глаза и начинает упираться ещё сильнее. — Это же с ним ты обжимался под лестницей. — до Кима доходит, а Хван ослабляет хватку, давая глоток воздуха.  — Нет, хён, послушай меня, пожалуйста, я не.. — хватка вовсе спадает и старший цокает, смотря на подошедшего Джуна.  Они сверлят друг друга взглядами, а после Джун смотрит как-то хитренько на Сынмина, сразу же пряча это за напускной обеспокоенностью. Ким кажется сейчас заплачет, ему хочется бежать, что он и делает, видя растерянные глаза Хвана и сверлящий взгляд мудачья, что пристает к нему со времен старшей школы.    Он бежит, забегает в здание, снова бежит от проблем, ему обидно, что человек которому он доверился даже не выслушал его, выставляя в таком положении. Хёнджин должен был выслушать, понять, а когда увидел бы Джуна вмазал бы ему по лицу, но он не выслушал и не понял. Киму хочется плакать, он заворачивает за угол и видит кабинет, старый и не закрытый. И почему-то решает, что переждать свою истерику в таком месте подходящая идея, поэтому он скрывается там, прикрывая за собой дверь.    Слезы скатываются бесшумно по щекам, парень прикрывает рот ладонью, стараясь не издавать звуков и приглушить таким образом свою боль. Лбом тычется в острые колени, не понимая, почему он должен это всё переживать. Перед ним куча всякого хлама, пыли и свободного пространства в этом кабинете остается мало, так что он сжимается на одном из стульев и удивлённо распахивает глаза, когда слышит скрип открывающейся двери. Он видит его, видит Джуна, что смотрит на него своими хитрыми глазами искрящиеся похотью и ещё чем-то странным, Ким задыхается и пытается уйти. Места совсем нет, он сам загнал себя в тупик и не может найти выход.      — Ну чего ты, солнышко, хватит плакать. — Джун подходит предельно близко, приподнимая чужой подбородок двумя пальцами и смотрит жадно, резко хватая младшего за предплечье, отчего то начинает болеть с невозможной силой. Он специально давит на те места, которые чаще всего травмирует младший и театрально волнуется, а после заливается смехом, когда Кима снова накрывает паничка. Джун чуть выше самого Сынмина, но очень крепко сложен, чего и не дано младшему, стараться вырываться безуспешно.     — Отпусти меня, отпусти, отпусти, пожалуйста, отпусти, Джун.. — прилетает легкая пощечина и Ким начинает истерить ещё больше, продолжая шептать эти слова раз за разом. Старшего это начинает раздражать и он закрывает чужой рот ладонью.  Младший уже откровенно ревет и пытается вырваться, на что старший зажимает ему ещё и нос, заставляя задыхаться, он наблюдает и опускает руку, когда видит, что младший уже конкретно отключается, давая резко губами хватать воздух.   Целует своими противными губами везде где дотянется, шею, ключицы и лицо. Часто целует губы и заставляет Кима утопать в своей истерике.     — ОТПУСТИ, УБЛЮДОК — Ким резко это выкрикивает и ударяет ногой чужой живот, заставляя отшатнуться. Он выбегает из кабинета и корит себя за то, что был в линзах, потому что из-за слез он начинает плохо видеть картину перед собой. Он помнит, что в этой части корпуса давно не проводятся занятия, так что людей тут мало, но он видит размытый силуэт перед собой, но бежит мимо. Силуэт кажется его узнает и бежит за ним, а после Ким слышит знакомый голос и выдыхает. Чонин.  — Сынмин, ты чего? — Ян подходит ближе и видит заплаканное лицо, начиная переживать. Сзади них слышаться шаги и младший оборачивается, видя перед собой незнакомца. — Это он тебя довел? — Ким даже не видит кто это, но уверен, что это Джун, поэтому кивает. Сынмин начинает медленно успокаиваться, потому что наконец он рядом со своим близким человеком, который ему беспрекословно верит.     — Ублюдок, ты что сделал, что мой хён так истерит. — Ян становится в миг серьезным, а Джун лишь усмехается, разводя руки. — Мальчик, чего ты, я всего лишь развлекался со своим парнем. — Чонин вспыхивает и злобно смотрит на незнакомца. — Да ты что, а по-моему у Сынмина другой любовный интерес, а ты страшное быдло даже не достоин его. — слышится удар и кажется это получил Чонин, в следующую секунду Ким чувствует как его хватают за руку, он сначала пугается, но после понимает, что это младший, узнавая родные блондинистые волосы. Они бегут уже в сторону общаги и Ким выдыхает, как только Чонин заводит его в комнату Кима. Сынмин сразу снимает линзы, начиная видеть ещё более размыто, но сразу находит очки, надевая их.    Он видит ахуевшего Феликса, взволнованного Чонина и себя в зеркале.  Глаза опухли, щеки ещё холодные и мокрые, волосы все растрепанны, а руки кажется посинели от новых синяков. По всей шее у него засосы и Ким начинает истерить ещё больше, стараясь сразу же успокоится, потому что друзья рядом, он уже в безопасности.     — Сынмин, что случилось? — Ли подходит ближе и убирает прилипшую челку со лба, трогая его. Он горестно вздыхает и берет салфетки, начиная вытирать чужое лицо. Вскоре Ким успокоился и осел на свою кровать, чувствуя полное опустошение.  Он рассказывает, периодично прерываясь на то чтобы успокоить себя, рассказывает про Хенджина, что не выслушал, про Джуна, что преследует его уже несколько лет и про то, что произошло в том кабинете. Феликс сидит снова в шоке, а Чонин лезет обнимать чтоб успокоить и Ким вправду начинает успокаиваться.  Хёнджин заявляется к ним в комнату поздно вечером, натыкаясь взглядом на слипшихся вместе вокруг Сынмина младших. Вид у Кима был паршивый, он поднял глаза и наткнулся на вошедшего. Эти глаза стали стеклянными ещё сильнее, казалось, что этот сильный, саркастичный человек снова расплачется. Когда Сынмин сбежал и оставил стоять Хёнджина в недоумении, а после пропал. Старший искал его долго, но не нашел, только наткнулся на того парня, которого назвал хахалем, но когда тот назвал свое имя у них завязалась драка. Поэтому Хван стоял с синяком под глазом и рассеченной губой. Джунсок подонок. Это факт. Этот разговор, в комнате Феликса и Сынмина, обещал быть долгим. Но Хвану нужно было прояснить все, извиниться и молить, чтоб Ким снова его простил. В который раз. Стеклянный взгляд встретился со своим хёном, а у старшего сердце упало вниз. Вид у Ким Сынмина был паршивый и Хван Хёнджин в этом виноват.