Это всего лишь конец света

— Я в этом не пойду, — сказал Чонгук. Он вцепился в узел галстука, затеребил, но безрезультатно. От досады пнул комок из джинсов и брюк. На полу и кровати валялся целый шкаф одежды. А ещё там сидел Тэхён. И Чонгук старался лишний раз не поднимать на него свой взгляд. — Мне кажется, что тебе всё очень идёт. — Чонгук вздрогнул и уставился на себя в зеркале. Никак не мог привыкнуть к голосу Тэхёна. К такому голосу. К мягким и бархатным переливам, что нежно струились под кожей. — Становишься сразу таким серьёзным и представительным. Словно министром. — Министром туалетных бачков или глупых шуток, — пробурчал Чонгук. Узел всё не поддавался. Он злился. Что за дурацкий узел?! У них пятнадцать минут до выхода, а Чонгук не определился со своим внешним видом. До прихода Тэхёна он выложил обычные джинсы и чёрную футболку, а потом пришёл… от воспоминаний о виде Тэхёна в груди с ужасающей силой заколотилось сердце. Чонгук сглотнул, направляя все свои мысли на плотный узел под горлом. Развязывайся, чтоб тебя! — Помочь? — тихо спросил Тэхён. Ноготь Чонгука соскользнул с краешка ткани, хотя почти успел подцепить. — Не нужно мне ничего! Ничего не говори! — взвился Чонгук. Сердце разбухло, перекрывая возможность дышать полной грудью. В комнате стало тихо-тихо. От Тэхёна ни звука. Чонгук тоже застыл, и даже плотный узел галстука перестал волновать его. — П-прости, я-я…. Руки сорвались вниз, повиснув плетьми вдоль тела. Скрипнула кровать, несколько тихих шагов, и перед Чонгуком вырос Тэхён. Светлые брюки из мягкой ткани, как будто больше на размер, на поясе перетянуты ремнём, и чёрная водолазка под горлом, она плотно облегала всё его тело. Вроде с одной стороны такое же худое и субтильное, как и у Чонгука, с другой — мышцы на руках и плечи шире. На первом этаже Тэхёна ещё дожидались кремовый пиджак и белые кроссовки. А тут Чонгук в своих обычных синих джинсах и в повседневной чёрной футболке. Принц и побирушка. Перед Сокджином не хотелось упасть лицом. Они столько нормально не общались, а теперь Чонгук сделал первый шаг к тому, чтобы возобновить отношения. А ещё они собирались признаться старшим братьям, что начали встречаться. И вот Тэхён оделся по-взрослому, представительно, а Чонгук так, сбоку припёка. Никакого доверия. А Чонгук не хотел лишиться доверия. Ему важно было показать и Сокджину, и Намджуну, что между ним и Тэхёном всё серьёзно. Было бы даже три года назад всё серьёзно. Они бы дошли естественным путём, но из-за старших братьев всё пошло кувырком. — Чонгук? Он встрепенулся. Сердце грохотало, перекрывая все мысли в голове. — Я какой-то дурацкий во всём, — со слезами в голосе сказал Чонгук. Тэхён стоял напротив. Спокойный, с улыбкой на лице. Но в этой улыбке изменилось в последнее время всё: её изгиб, как уголки тянулись к небу, как с улыбкой на губах начинали сиять глаза. — Ты… — Тэхён шагнул к Чонгуку, но опомнился и отступил назад. Из-под чёлки влажно блестели глаза. — Чонгук, ты… Чонгук горел от смущения. Когда Тэхён так смотрел на него, в его теле умирали миллион нервных окончаний. — … очень красивый, — прошелестело в воздухе. Чонгук подпрыгнул на месте, а Тэхён вообще отлетел к стене. Они пялились друг на друга во все глаза, боясь пошевелиться. — Я к-красивый? — еле смог выдавить из себя Чонгук. Сразу пожалел о своих словах. — Подожди, — Тэхён схватился за грудь в районе сердца. — Что случилось? — Чонгук, несмотря на дикое смущение, которое все мышцы в теле превращало в неподвижную массу стали, смог подойти к Тэхёну и за плечи усадить его на кровать. — Тебя тошнит? Болит голова? Я сбегаю за маминой аптечкой. — Пожалуйста, не надо, — прошептал Тэхён. — Просто я готов расплакаться только от того, что вижу тебя. Чонгука затрясло. Он обнял себя руками. Тут же расцепил их. Руки зависли в нескольких сантиметрах от плеч Тэхёна. Если Чонгук прикоснётся, всё станет хорошо. Это он знал точно. Не будет страшно увидеться с Сокджином. Тэхён приподнял голову. Увидел руки Чонгука. Губы на его лице попытались растянуться в улыбке, но не получилось. Они дрожали, будто предупреждали, что Тэхён не сможет сдержаться. — Если ты заплачешь, я тоже не удержусь. Чонгук не переборол себя. Его руки не оказались на плечах Тэхёна, но он сел рядом, стараясь соприкоснуться бёдрами и плечами. — И поедем мы с красными глазами и вспухшими носами. Не хочу, чтобы Сокджин ругался на тебя за вид. — И я не хочу, чтобы ругались на тебя. Они напряжённо уставились друг на друга. — Можно… — начали они одновременно. Замолчали, оба ждали, когда заговорит другой. — Я тебя поцелую? — Выпалили в один голос. Шарахнулись по разные стороны кровати, а потом облегчённо рассмеялись. — Иди ко мне. — Тэхён распахнул объятия. Руки обвили Чонгука всего, прижимая к груди. Ближе к гулко стучащему сердцу, ближе к глазам Тэхёна, взгляд которых всегда был прикован к Чонгуку. Даже если не видел из-за чёлки, он ощущал их взгляд кожей. В объятиях Чонгук тут же обмяк. Сердце потихоньку перешло с бега на быстрый шаг. Теперь хоть дышалось чуть легче. А ещё тепло, хорошо, прекрасно. Встреча с братом пугала меньше, потому что после встречи они поедут с Тэхёном к нему. При любом раскладе они вместе. Скромный чмок в лоб, а Чонгук счастлив, будто выиграл миллион в лотерее. — Я хочу т-тебе соответствовать. — Чонгук положил голову на плечо Тэхёна. — Мне? — Да. — Чонгук рассматривал разбросанную по полу одежду. — Я хочу быть достойным партнёром. Чтобы я даже выглядел тем парнем, на которого можно положиться. Ещё один скромный поцелуй и ещё одно воспоминание на ночь. Чонгук будет вспоминать перед сном сегодняшний день, и эти объятия и поцелуи станут его прекрасной и неотъемлемой частью. — Ты соответствуешь на все сто одним фактом своего существования, — серьёзно сказал Тэхён. Чонгук поднял голову, чтобы посмотреть в лицо Тэхёна, но тот поспешил отвернуться. По его медовой шее пошли красные пятна. Чонгук не сдержал улыбку. Это могло означать только одно. — Тэхён, поцелуешь меня? Из-под лохматой светлой чёлки сверкнули карие глаза. Они потянулись друг к другу одновременно. Чонгук никак не мог договориться со своим сердцем, и оно пустилось в галоп. Стыдобища. Тэхён точно слышал, как надрывалось ошалелое сердце в груди. Чонгук выставил руки, чтобы отодвинуться, но Тэхён расцепил объятия и, поймав пальцы Чонгука, прижал их к груди там, где билось его сердце. Билось так сильно и громко, что отдавалось в Чонгуке пульсациями. Их сердца синхронизировались в одну секунду. Теперь Чонгук сходил с ума не только от губ Тэхёна, которые нежно касались его губ, кожи вокруг них, каждого уголка. Им ещё ехать в ресторан к Сокджину и Намджуну, и… — Ресторан! — выпалил Чонгук, соскакивая с ног Тэхёна. Тот обречённо выпустил его пальцы. Но Чонгук снова схватил их в воздухе. — П-помоги мне с галстуком. Тэхён кивнул. Его пальцы ловко распутали узел. Чонгук потёр горло. Выбор остановил на чёрных джинсах и белом тонком свитере. — Я лучше не придумаю. Чонгук уставился на себя в зеркале. До сих пор недоволен. Теперь Чонгук вылитый подросток из американских ситкомов. Именно его должны бросить, даже не соизволив прийти на свидание. Чёрные волосы у Чонгука отросли и закручивались на кончиках. Чонгук метнулся взглядом, нашёл на тумбочке резинку, хотел собрать волосы на макушке, чтобы чуть освободить лицо. Тэхён замер за спиной. Они одного роста, но так отличались. Тэхён — взрослый, а Чонгук — малолетка. Пальцы соскальзывали, не получалось затянуть резинку. — Волнуешься? — Тэхён перехватил короткий хвостик из чёрных волос. Чонгук ещё не один раз загонится за их внешность, за зрелость, за чувства, которые один осознал и признал сразу, а кто-то… Руки Чонгука упали. Через зеркало он наблюдал за сосредоточенным лицом Тэхёна, который затягивал резинку. — Не больно? — Нет, — выдохнул Чонгук. Они уставились друг на друга через зеркальную поверхность. — У меня не хватит сил признаться. Тэхён встал рядом с Чонгуком. Сначала их пальцы, а потом и руки соединились. — Я всё скажу сам. — Тэхён серьёзен как никогда. — Только не отпускай мою руку. Конечно. Конечно! Конечно!!!  Чонгук не вытолкнул этого из себя, но руку Тэхёна не отпустил, даже когда они спустились вниз. Разомкнули, только чтобы обуться, потом их пальцы снова переплелись. В такси они сели рядом, их руки оказались между их плотно прижатыми друг к другу бёдрами. — «Ресторан закрыт на спецобслуживание», — прочитал Тэхён. Их руки всё ещё вместе, но спрятаны от людских глаз в широком кармане кремового пиджака. — Это мы спецобслуживание? — Это же его ресторан. Что хочет, то и делает… — голос не слушался Чонгука. Теперь признаться в отношениях с Тэхёном становилось с каждой секундой всё сложнее и сложнее. Если бы за столиками ужинали другие люди, то и Намджуна Чонгук бы боялся меньше. Сейчас же всё менялось на сто восемьдесят градусов. — Чё стоим, мля? Чонгук рывком выдернул руку из кармана Тэхёна и обернулся. Намджун стал ещё больше и страшнее. Волосы стрижены ёжиком. Серебристые иголки торчали в разные стороны. В глазах — сталь. Губы побледнели, стали бескровными. Всё лицо вызывало животный страх. Весь он — гора мышц и тупой злобы. Брат Тэхёна, видимо, не готовился к их встрече от слова совсем: обычная чёрная футболка, бесформенные военные штаны и кроссовки, все в пыли и засохшей грязи. Непонятно, зачем на плече висел пиджак. Подобрал он его, что ли? — Не описайтесь, — кинул Намджун и расхохотался: громко и некультурно. Его крепкая рука просвистела в воздухе и упала камнем на плечо Чонгука. Он тут же согнулся под её тяжестью. — Давно тебя не видел, Гуки. На руку Намджуна опустилась рука Тэхёна. Он отцепил пальцы от плеча Чонгука, давая тому отойти на безопасное расстояние. Только когда удостоверился, что до него нельзя было снова дотянуться, отпустил руку Намджуна. — Он Чонгук. — Да? А выглядит как малышня. Как Гу-уки. — Брат, — строго сказал Тэхён. Намджун прекратил смеяться, но не из-за Тэхёна, а потому, что у него зазвенел телефон. — Мы уже заходим, не волнуйся. — Намджун шагнул к двери. Из кармана появилась ключ-карта, которой он без труда открыл замок. — Миль пардон, заходите, лоб не расшибите, мля. Не дожидаясь, пока Чонгук или Тэхён двинутся с места, сам нырнул в ресторан с молодецким криком: — Джин! Ты где? Я подписал новый контракт! Срочно похвали ме… На этих словах дверь в ресторан закрылась. — Намджун как был громким, так и остался, — неуверенно сказал Чонгук. Он потёр плечо. — А ещё бескультурным, грубым и… — Тэхён прерывисто вздохнул. Намджун неприятен, но он брат Тэхёна, поэтому Чонгук готов… потерпеть? Кончиками пальцев он вцепился в рукав Тэхёна и потянул на себя. Тот тут же ожил, потянулся навстречу, но вовремя опомнился. — Прости, пожалуйста, за него. — Спасибо, — сказал Чонгук. — За что? — За то, что вступился. На щеках Тэхёна вспыхнул румянец. Он отвёл взгляд в сторону. Чонгук бы всё отдал, чтобы сейчас обнять или, в крайнем случае, положить голову ему на плечо, чтобы слушать, как он дышал. — Я очень хочу поцеловать тебя, — прошептал Тэхён. — И я. Они нервно рассмеялись. — Я рядом, ничего не бойся, — Тэхён открыл дверь, пропуская Чонгука. Он тоже рядом. Он тоже рядом! Он тоже рядом!!!  Слова застряли в горле. Статная фигура брата в чёрном костюме с узким галстуком строго посередине. Его тёмные волосы собраны в хвост. Чонгук так и не понял, назло родителям Сокджин это сделал или сам захотел. Но в детстве отец строго следил, чтобы Сокджин и Чонгук посещали парикмахерскую раз в три недели и чуть ли не с линейкой мерили длину отросших волос. Теперь же, рассорившись с родителями, Сокджин не следовал ни одному из заветов: не стригся, не создал семьи с прекрасной девушкой и двумя детишками, не пошёл в науку, не стал профессором. — Чонгук, — поприветствовал его Сокджин, когда он переступил порог ресторана. Ресторан внутри был таким же красивым, как и на картинках в журналах. Родители хоть и не общались с Сокджином, но его успехами кичились на всех семейных праздниках. «Сокджин был бы выдающимся профессором, но вот ресторан, он там самый главный», «общепит — не то, о чём мы мечтали, но какие красивые шторы, в журнале пишут, что шили на заказ», «Сокджин знаком лично с президентом Южной Кореи, наверное, он к нему захаживает». О Сокджине и его ресторане писали и делали репортажи. На глянцевых страницах фотографии из главного зала поражали масштабом. Высокие потолки, пол из полированного тёмного дерева контрастировал с белыми стенами, на которых развешаны современные арт-объекты и картины. Всё подобрано со вкусом. Не вычурно. Критики очень лестно отзывались, ставили высокие оценки, хвалили Сокджина за редизайн. Родители нарекли вид ресторана «нормальным, но без искры». Вот если бы мама взялась, так там бы всё заиграло как надо. Центральное место занимал бар — длинная конструкция из дерева и металла, заставленная богатой коллекцией спиртных напитков. Мягкие диваны, обитые тканью, и стулья с резными спинками расположены группами вокруг небольших столиков. Вдоль одной стены протянулась длинная ниша с мягкими сиденьями. Открытая кухня частично видна из зала, позволяя гостям наблюдать за работой поваров. Стена напротив бара украшена большим зеркалом, визуально расширяющим пространство. В дальнем углу расположен небольшой подиум для выступлений музыкантов. Освещение зала многоуровневое: яркие светильники над баром, приглушённые лампы над столиками и скрытая подсветка.  — Сокджин, — вместо приветствия Чонгук склонил голову в коротком кивке. Тэхён за ним. На спине натянулся свитер. Чонгук улыбнулся, но тут же сжал губы. Он не хотел, что Сокджин догадался о чём-то раньше времени. Но Тэхён рядом, он держал Чонгука, пусть и не за руку. Дверь за спиной Сокджина распахнулась, и в зал ворвался Намджун с тарелкой. Изо рта у него торчал бутерброд. — Ты смеёшься? Мы сейчас будем ужинать, — холодно сказал брат. Намджун пошире открыл рот, затолкнув остатки бутерброда. — Очень хотел есть, — пробухтел Намджун, расплёвывая вокруг себя хлебные крошки и мелкие кусочки чего-то мясного. Он прошмыгнул мимо Сокджина. Как он ещё не превратился в скульптуру под его ледяным взглядом? — А вы чё трётесь у дверей? Топайте за стол, мля. Джин, не прожигай меня зенками своими, падай за стол. Я тебе местечко рядом с собой занял. Тэхён слегка подтолкнул в спину Чонгука. Тот не сдвинулся с места. Как тогда, так и сейчас он не понимал, почему Сокджин встречался с Намджуном. Брат Тэхёна — невоспитанное чудовище, похожее на настоящую свиноту. Чавкал, чуть руку всю не засунул себе в рот, чтобы выцепить застрявший кусок пищи из зубной щели. — Чонгук? — разлетелось мягко над ухом, будто пёрышком провели. — Я и Тэхён встречаемся! — выкрикнул Чонгук. Перевёл дыхание. — По-настоящему. Намджун громко икнул, а потом зашёлся в душераздирающем кашле. Сокджин спокойно подошёл к нему, стряхнув со стула, заставив встать на ноги, а потом толкнул в спину, чтобы тот наклонился вперёд. Свитер сильнее натянулся на спине. Чонгук не мог нормально пошевелиться, потому что все его конечности окаменели. Он сам не ожидал, что выкрикнет признание сразу и вот так. Намджун перестал кашлять. Он весь побагровел. Руки Сокджина нежно поддерживали брата Тэхёна за плечи. — Всё норм, мля, — прохрипел Намджун, но рук брата не оттолкнул. Даже показалось, что их пальцы переплелись в каком-то известном только им значении. — Налить воды? — спокойный голос Сокджина — эталон безэмоциональности. Может, он остыл к Намджуну? — Сам. Лучше, — Намджун кивнул в их сторону. Чонгук тут же вытянулся, отступая назад, но не смог. Сзади его подпёр Тэхён, — придумай, чё ответишь своему брательнику. — Ответить? — Сокджин полоснул взглядом, как острой бритвой, по Чонгуку. — Что за блажь? — Почему блажь, мля? — Намджун плеснул себе воды. Несколько глотков слились в один большой. Он не сводил взгляда с Чонгука и Тэхёна. — Чего-то подобного я и ожидал. Молодец, братишка. — Бред, — отрезал Сокджин. — Они не будут встречаться. Чонгук опять сделал попытку развернуться и уйти. Сначала из ресторана. Потом с улицы. Может, из самого Сеула, а потом и из Южной Кореи. Тэхён выпустил свитер Чонгука, но убежать не дал. Он дёрнул за рукав одеревеневшую руку к себе и крепко сжал пальцами его пальцы. Тэхён встал рядом с Чонгуком. Будто им уже объявил войну весь мир. Намджун перевёл взгляд с Чонгука на Тэхёна и обратно, потом ухмыльнулся: — Почему не будут? По-моему, они уже. — Значит, расстанутся. — Чонгука даже пощёчина бы так не оглушила, как слова брата. — Потому что Чонгук — мужчина, и Тэхён тоже. — Да ладно, — Намджун даже привстал со стула. Он оттянул футболку на груди. — А я кто? Не мужчина разве? А ты? Сокджин взял со стола стакан воды, из которого пил Намджун. В несколько глотков осушил стакан. — Что «а я», «а ты»? — Брат дёрнул салфетку и промокнул воду на губах. — Не надо нас сравнивать! — А чё не надо? — удивился Намджун. — Вы родные братья, чё вас не сравнивать? — Он учится в университете. Получит диплом, найдёт себе девушку и выкинет из головы эти глупые мысли. В руке Чонгука дёрнулись пальцы. — Это не глупые мысли, Сокджин-хён, — сказал Тэхён. — Чонгук слишком слабоволен. — Сокджин смерил его ледяным взглядом. — Всегда повторял за мной. Родители затыкали моим примером, вот и стал встречаться с Тэхёном назло. Чонгук кинулся вперёд. Он убьёт Сокджина за эти слова. Да, он во всём уступал своему брату. Не стал отличником, еле наскрёб на проходной балл в университет, когда Тэхёна приглашали в лучший, но он остался рядом. Чонгука поймали крепкие руки. Они сомкнулись на животе, не давая бежать дальше. — Ты урод, Сокджин! Да, я никогда не достигну и десяти процентов твоего величия, но Тэхён тут ни при чём! Я не позволю тебе оскорблять его, слышишь?! Я не позволю, или ты мне тогда не брат! — Чонгук, не надо, всё хорошо, — горячий шёпот над ухом. Чонгук со всех сторон окутан пуховым одеялом. Нет! Не сейчас! Чонгук отчаянно пытался расцепить руки Тэхёна, но он не давался, кажется, даже сильнее сжал его. — Чонгук, ты ещё ребёнок. И, наверное, поругались по глупости с Дженни, а теперь тут изображаете любовь. — Это неправда! Нет! Мне очень… очень… — Ну, я же говорил. — Сокджин удовлетворительно кивнул. — Это всё блажь. Чонгук закричал. Он забился в руках, как в рыболовных сетях. Локоть его полетел назад, ударившись со всей силы во что-то твёрдое. Руки на животе разжались, и Чонгук вывалился из объятий Тэхёна кубарем. Но вместо того чтобы побежать к брату и ударить его, повернулся назад. Тэхён стоял с чуть удивлённым взглядом. Вроде бы всё было в порядке, но из носа у него текла кровь. Нет, упали не две капли, а хлестало водопадом. Тэхён попытался улыбнуться. Чонгук на дрожащих ногах сделал короткий шаг ближе. На улыбку он постарался ответить, растянув неестественно губы. Несколько капель упало на кремовые брюки. Чонгук прижал руку к щеке Тэхёна. — Ч-что в таких случая делают, Т-тэхён? — Голос Чонгука подводил его по всем фронтам. Он заглянул Тэхёну в глаза. — Всё в порядке, Чонгук. Только не плачь, пожалуйста, — сказал Тэхён. Ему в рот затекла кровь из носа. — К-как не плакать? Я тебя ударил и не знаю, что делать с этим. Чонгук не придумал ничего умнее, приставив белый рукав к носу Тэхёна. Ткань свитера быстро пропиталась кровью. Чонгук почти упал в обморок, и только благодаря Тэхёну, который похолодевшими пальцами вцепился в его свободную руку, всё ещё стоял на ногах. — Я говорил, что это всё полная… — … блажь. Мы всё это уже слышали. Заткнись, Сокджин! — гаркнул Намджун. Шаги за спиной Чонгука как выстрелы. С трудом он ещё держал рукав у носа Тэхёна. У Чонгука от страха кружилась голова. На его плечо опустилась крепкая и мощная рука. Тэхён тут же зыркнул в сторону. — Если ты пришёл говорить гадости, что и Сокджин-хён, лучше уходи, — тихо посоветовал Тэхён. Чонгук чуть спустил рукав. Кровь пузырилась из носа. Чонгук запаниковал, собрал другой рукав в гармошку и сильнее прижал его к носу. Пальцы Тэхёна вновь сомкнулись на руке Чонгука. — Не дави. — Намджун на удивление мягко отвёл руку Чонгука. — А ты, голову назад, мля. Тэхён задрал голову. — Что ты будешь делать? — грозно спросил Чонгук, несмотря на животный страх внизу живота. Намджун был в сто, нет, в тысячу раз страшнее Сокджина. Сильнее. Он сколько угодно мог притворяться тупыми, но в ответственный момент именно его кулаки решали исход боя. — Если ты хочешь что-то сделать Тэхёну, то я не дам! Намджун хмыкнул. Огромными пальцами он ощупал нос Тэхёна, тот застонал от боли. Чонгук почувствовал, что холодные пальцы сдавили его кожу на руке сильнее. Он вырвался и толкнул Намджуна.  — Отойди от него, слышишь?! Т-ты делаешь ему больно! — Для Намджуна толчок Чонгука как слону дробина.  — Скажи своему трусливому кролику, что я могу твой ровный нос доломать, и останется его парень без носа, мля. — Намджун кровожадно улыбнулся Чонгуку. Если бы Тэхён не дёрнул его за руку, он кинулся бы на Намджуна. — Его зовут Чонгук. Пожалуйста, называй его по имени и не шути сейчас, он очень волнуется за меня. Намджун снова хмыкнул. — Ну, нос не сломан, но у тебя кровь долго останавливается, пойдём на кухню. Приложим холодный кусок мяса или пакет льда. Трусливого кролика оставь здесь, вдруг он там в обморок грохнется, мля. — Я пойду с вами. Тэхён сжал руку и скосил глаза, шумно выдыхая через рот. — Чонгук, подожди, пожалуйста. Не нужно на всё это смотреть. Ты и так запачкался. Чонгук не шевелился, пока Намджун с Тэхёном не скрылись за дверью кухни. Сокджин смерил его взглядом. — Всё доказал или где-то не доиграл? — Чонгук еле оторвал взгляд от кухонной двери. Брат, как мраморная статуя, стоял около накрытого стола. — Выпей воды, у тебя всё лицо серое. Деревянные ноги отказывались слушаться, но Чонгук делал шаг за шагом, пока не дошёл до стола. До краёв наполнил стакан, но вместо того чтобы выпить воды и чуть прийти в себя, выплеснул в лицо Сокджина. Брат даже бровью не повёл. Чонгук не выдержал. В нём взорвалась бомба, и эмоции захлестнули с головой. Стакан полетел под ноги Сокджина и разлетелся на осколки. — Потешаешься, да?! Смешно издеваться надо мной? Смешно, Сокджин?! Мелкий брат, который лезет весь из себя, чтобы быть хоть немного похожим на старшего брата! Подражает тебе, любит тебя, боготворит! Я вырос, разве ты не видишь?! Я больше не хочу копировать тебя. Ты не пример для подражания! Ты ужасный, злой. Ты меня не любил как брата никогда! Зверушка подопытная, которой можно пригрозить убить, потому что застукал тебя и Намджуна! — Хлопнула кухонная дверь, но Чонгук не обернулся. Его трясло от злобы и страха. — Я чуть не совершил ошибку из-за тебя! Я почти поверил, что испытывал к Дженни хоть что-то, что могло нас сделать семьёй. А когда она сказала, что беременна, я подумал, что славно было бы умереть в ближайшей канаве, потому что… потому что… — На вздрагивающие плечи опустились руки. Не огромные и тяжёлые, а крепкие и тёплые, в которые помещались ладони Чонгука. Самые прекрасные руки, которым он мог отдать душу и сердце. Чонгук заплакал. Всё, что в нём накопилось, вырвалось наружу диким воем. Чонгук думал о смерти в последний год очень часто. Если бы история с ребёнком оказалась правдой, то он не смог бы больше находить поводов для жизни. — Почему ты мне ничего не сказал? — еле слышно спросил Тэхён. Чонгук никому и ничего не говорил. И не сказал бы сегодня. Может, через несколько лет под покровом тьмы, в одной постели в обнимку, он шепнул бы Тэхёну. Но Чонгук не хотел рассказывать Сокджину. Только не ему. — Вытрись. — Намджун сунул в руки Сокджина полотенце. Тот не взял. Намджун расправил полотенце, кинул на волосы брата и зашебуршал неаккуратно и не нежно. Тэхён прижал Чонгука к себе. — Джин. — Намджун остановился и заглянул под полотенце. — Ты чё ревёшь? — Я не реву. — А из глаз чё течёт, мля? Радуга? — Намджун запрыгал, как попрыгунчик, вокруг Сокджина. Сорвал полотенце с волос и ткнул им в красивое лицо брата. Из-за широкого тела Намджуна Чонгук мог разглядеть только вздрагивающие плечи. — Давай сморкайся. Грязно? Грязно в толчке, когда мы с тобой дристали после прокисшего молока. Вот тогда было грязно. А полотенце чистое, мля, из твоих запасов кухонных. Держи давай, не выкобенивайся. Сокджин на удивление послушно взял полотенце из рук Намджуна. Следом он стянул с себя пиджак и накинул на плечи брата. Он по-настоящему утонул в нём. — У тебя в кабинете запасной костюм висит в шкафу. Может, переоденешься? Нет, чё я спрашиваю, мля? Иди переодевайся. Ты же простудишься, если будешь разгуливать в мокрой одежде. Ну же. Вот надо свой говнястый характер прямо сейчас показывать? — Намджун громко вздохнул. — Понял. Намджун поднял Сокджина, как пушинку, на руки и пошёл с ним к производственным помещениям. — Я тебя сейчас не смогу поднять, — грусть в голосе ранила Чонгука до слёз. — Я обещаю, что подкачаюсь, чтобы, как мой брат, носить тебя на руках. — Нет. — Чонгук обернулся и чуть не полетел вниз. Ноги ослабли и, оказалось, всё это время его держал Тэхён. — Мне это не нужно. Не хочу как у них. Я не Сокджин, а ты не Намджун. Я — Чонгук, и я делаю миллион ошибок. — А я, — Тэхён погладил Чонгука по щеке, — всего лишь Тэхён. Обычный парень, который влюбился в парня, который делает миллион ошибок. Чтобы Тэхён не разглядел, как смутил Чонгука, он повёл его к столу и усадил на ближайший стул. Забрал пакет льда, сам положил ему на переносицу. — Очень больно? — Пока на лице Тэхёна, кроме остатков крови под носом, не было никаких видимых следов. — Я не знаю. У меня болит всё лицо, будто сковородкой огрели. — Прости, — выдохнул Чонгук. — Перестань, всё в порядке. Тэхён поймал пальцы Чонгука. Холод проник в тело и добрался до сердца. Больно. Всё не в порядке. Всё ужасно, просто катастрофа. — Нет, правда, прости. Всё из-за меня. Тэхён убрал руку Чонгука, забрал пакет со льдом и откинул его на фарфоровые тарелки. Сам обнял стоящего Чонгука. Ему никогда не привыкнуть к этой ласке. К тёплым пальцам, что не делали больно. Они даже, казалось, боялись коснуться Чонгука. Порхали рядом, как рой серебряных бабочек. К улыбке, что осторожно выглядывала на лице Тэхёна, что заставляла в глазах Чонгука собираться слезам. К присутствию человека, который знал тебя от и до и всё равно смотрел, будто каждое твоё слово, каждый твой смех, каждое твоё новое движение он видел словно первый раз. Как будто всё и весь Чонгук стал сплошным восхищением. Теперь вместо своего отражения в глазах Тэхёна он видел это восхищение. — Когда я на тебя смотрю, — сказал Тэхён еле слышно, не сводя взгляда, — вокруг тебя переваливаются звёзды. Твоей вины нет. Я сам встал вплотную. Мне показалось, что ты в этом нуждался. А потом мне прилетел локоть. Инициатива наказуема. Чонгук потёрся о макушку Тэхёна. Опять он нашёл нужные слова. Ведь Чонгук был одной ногой, чтобы войти в бездну сожалений, но Тэхён захлопнул дверь, не пуская его туда. — Может, это была плохая идея? — Чонгук готов так стоять вечность. — Не получается у меня с Сокджином наладить контакт. — Не получилось сегодня, получится потом. Можешь выбрать любой другой день. А сейчас, — Тэхён поглаживал Чонгука пальцами по спине, а тот в ответ щурил глаза, — давай скажем им, что поедем домой. Чонгук кивнул. Как Тэхёну удавалось читать его мысли? Он просто смотрел ему в глаза и говорил то, что он боялся озвучивать напрямую. Вот и сейчас, причём тут разговоры? Изначально это было гиблой идеей, но Чонгук решил, что пора натянуть хотя бы тоненький мостик между ним и старшим братом. Чтобы не было неловко на семейных встречах, и Чонгук не морозился от вопросов Сокджина. Чонгук будет становиться честнее. Вот и сейчас ему понадобилась лишь минута, чтобы взять за руку Тэхёна. Уже не вечность. Они бесшумно прошлись по производственным коридорам. У Чонгука могут быть вопросы. Почему Тэхён так легко ориентировался в узких коридорах, заставленных коробками? В отличие от него с Сокджином, Тэхён и Намджун были близки, чтобы пересекаться раз в неделю. Возможно, и в ресторане Сокджина он был не один раз. Очередной поворот, и они замерли у полуоткрытой двери. Из щели на тёмный кафель падала ровная полоска света. Тэхён занёс руку, чтобы дать знать о своём присутствии. — … повторял мою судьбу, — монотонным голосом сказал Сокджин. Чонгук дёрнул Тэхёна, чтобы он не спешил раскрывать их. — Он ребёнок, Тэхён тоже. Как они собираются справляться с мерзостью этого мира? — А как ты справляешься? Или я, мля? — Намджун тоже поразительно спокойный. — Я в своём брате уверен. — А я в Чонгуке нет! Чонгук вздрогнул. Ну конечно. Он не достоин уверенности Сокджина. Кто Чонгук? Слабый брат. Нытик. Несостоявшийся самоубийца. А кто Сокджин? Всего добился сам, отбрил родителей, которые лезли в его жизнь. Свой ресторан, Намджун, который с ним шёл рука об руку десять лет. Это Чонгук предал себя. Сделал больно Дженни, издевался над Тэхёном. Чонгук оглянулся на коридор позади себя. Время бежать? Прятаться? Пытаться зализать раны? Оплакивать своё никчёмное существование? Тэхён в ответ крепче стиснул пальцы Чонгука. Сухим и крепким рукопожатием. Опять слышал его. Опять чувствовал, опять понимал. — Я сам зайду, хорошо? — спросил он шёпотом. У Чонгука миллион слов в голове, но на языке — ничего. Поэтому лёгкий кивок, и Чонгук отступил к стене. Тэхён стукнул по двери и зашёл без приглашения. — Мы поедем домой, — сказал он, оставляя за собой щель размером с человеческое тело. — Вы даже не поели, — строго ответил Сокджин. — Там Джин столько наготовил. Вы уедете и не попробуете, мля? Тэхён, не дури. — Идите за стол, — слово взял Сокджин. В тоне нотки давления. В нём угадывались родители, которые тоже не брезговали даже сейчас помыкать и приказывать Чонгуку. — Мы придём через минуту. Чонгук с ужасом мог представить их дальнейший ужин. Кусок уже в горло не лез. А дальше? Нужно будет говорить с Сокджином. Слушать его нотации. А если не только? Если брат будет говорить гадости о нём? Ладно, он переживёт. А если про Тэхёна? Если Сокджин будет поливать его дерьмом, заведёт снова эту песню, что они друг другу не подходят? — Нет, не пойдём. Не сейчас. Сокджин-хён, своими словами ты обидел Чонгука. Сделал ему больно. — Я лишь сказал правду, которую вы упорно не замечаете. — Возможно. — Тэхён не спорил, и голоса не повысил. Чонгук бы уже разозлился и раскричался. Он и сейчас почти затопал ногами от бессилия. Потому что Сокджин был прав, как бы Чонгук ни замалчивал в себе эти слова. — Но эта правда не нужна Чонгуку. Если у нас ничего не получится, это только наше с ним личное дело. Если Чонгук захочет расстаться, то я его неволить не буду. Но мы это будем решать вдвоём, без посторонних. Сокджин-хён, я влюблён в вашего брата, и его личное дело — отвечать мне взаимностью или нет. Чонгук заплакал, не сдержался. Тэхён был на голову выше его. Умнее и откровеннее. — Я не понимаю, почему вы собираетесь уехать прямо сейчас. Можно поесть, и… — Джин, хватит, — остановил его Намджун. — Они не останутся. Могу подбросить вас по домам. — Мы сами, спасибо. — Тэхён открыл дверь, и Чонгук, позабыв обо всём, шагнул на него, чтобы быстрее обнять и сказать, что он не собирался его бросать ни за что. За спиной Тэхёна в кабинете на одном из стульев рядом со столом сидел Сокджин, Намджун замер за спиной брата. Его рука давила на правое плечо, и выглядели они как образцовая семейная пара с портрета. Тэхён не дал ему усомниться в своём выборе. Он прижал к себе Чонгука. Как и обещал, защитил. Как и обещал, всё взял на себя. Чонгук кинул последний взгляд на брата. Тот с непроницаемым лицом. Кроткий кивок, который сделал Сокджин, Чонгук мог бы проигнорировать, но он не сделал этого, а кивнул в ответ. Дома у Тэхёна тихо. Родители в офисе на корпоративе, а ночевать останутся в отеле, потому что на следующий день снова на работу. — Я не понимаю, зачем так много работать. — Чонгук с ногами забрался на стул, усаживаясь. Тэхён включил чайник и уже минуту пялился в холодильник. Чонгук успел сходить в душ, переодеться в вещи Тэхёна, а свои засунул в машинку. — Они говорят, что на счастливую старость. У меня есть остатки карри, будешь? Или могу поставить пароварку. В морозильнике есть баоцзи с тыквой. — А можно я тебе приготовлю что-нибудь? — Мне помочь? — Да, достань кастрюлю. Ты главный по лапше. — Чонгук сменил Тэхёна у холодильника. На дверце провёл пальцем по разноцветным крышкам — Соус Чам, соус Бульдак, а майонезный есть? — Есть. Тэхён тут как тут. Протянул руку через Чонгука. Вторая рука чуть приобняла его со спины. Без какого-либо намёка, потому что секунда, и в руки Чонгуку вручили соус. Тэхён поставил кастрюлю и положил две упаковки лапши, залил горячей водой. Чонгук обошёл Тэхёна, проведя краем плеча по его спине, и выставил на стол соусы. Нашёл яйцо и перец. Лапша закипела быстро, Тэхён скинул её в дуршлаг и включил холодную воду, чтобы избавиться от крахмала. Чонгук замешал соус. С яйцом перестарался. Ему нужен был только желток, но он неудачно ударил ножом, и всё яйцо растеклось по пальцам. Чонгук в страхе уставился на грязь, которую развёл. Хотел показать мастер-класс, удивить, приготовить для Тэхёна что-нибудь, а теперь вот. — Это специальный секрет твоего блюда? — спросил Тэхён. — Н-нет. — Чонгук расстроен. Огляделся по сторонам, чтобы найти тряпку или салфетку. — Просто не рассчитал силы. — Иди сюда. — Тэхён оставил дуршлаг с лапшой в большую пиалу, чтобы стекли остатки воды. — Помой руки, я уберу. — Я тут сильно насвинячил. — Чонгук оглядел растёкшееся яйцо и мелкие кусочки скорлупы. Белок вперемешку с желтком стекали со столешницы на пол. — Просто неудачно разбилось яйцо, — Тэхён мягко взял Чонгука за талию и подвёл к раковине. — Я вообще с ними на «вы». Не проси приготовить тебе яичницу или омлет, иначе будешь скрипеть скорлупой. Тэхён, пока говорил, выкрутил воду, сам настроил температуру и когда убедился, что всё хорошо, подвинул руки Чонгука к струе. Сам он схватил тряпку и сел на корточки протирать яичную слизь. Чонгук медленно мыл руки, не в силах отвести взгляда. Тэхён крутился на корточках, а когда встал, то Чонгук невольно уставился на пятки с красными волдырями. — П-почему ты не сказал, что натёр ноги? — Он молниеносно выключил воду и побежал в гостиную. В шкафу нашёл аптечку, в ней вату, рулонный пластырь, перекись. Тэхён на кухне уже сполоснул тряпку. — Садись. — Мне не больно, Чонгук, — мягко сопротивлялся Тэхён. — Сядь, пожалуйста. — Чонгук. — Тэхён! — Чонгук повысил голос. — Пожалуйста, я хочу о тебе п-позаботиться. Тэхён сморгнул, на лице расцвела улыбка. — Хорошо, я понял. — Он сел, а Чонгук опустился к его ногам. Смочил вату перекисью. — Если будет щипать сильно, скажи сразу, — пробормотал тихо Чонгук. Он взялся за ногу Тэхёна. Чуть приподнял. Ваткой Чонгук прошёлся по пятке. Сверху зашипел Тэхён. — Б-больно?! Подожди, я водой протру. — Чонгук заглянул в лицо Тэхёна. Но вместо искажённых от страха черт — лишь лёгкая улыбка. — Холодно. Чонгук кивнул. От ярких глаз, которые уставились на него, на душе расцвели цветы и зажглись звёзды. Еле справившись с собой, Чонгук ещё раз протёр по надрыву. Потом заклеил пластырем, аккуратно вернул ногу на место, взялся за вторую. — Люблю, — пророкотало над головой Чонгука. Он кивнул. Жар охватил всё тело. Тэхён влюблён в него.  Чонгук заклеил ещё один надрыв. Закрутил бутылку с перекисью. Взгляд зацепился за ровные, чуть удлинённые пальцы на ногах. Чонгук поддался мимолётному желанию, склонился и поцеловал большой палец. Следом оставил поцелуй у основания, затем на чуть выступающей косточке, выше, поцелуй на голени, чуть задирая широкие домашние штаны. На голову Чонгука опустилась рука. — Не продолжай. Чонгук прижался губами к коже, замерев чуть дольше. — Почему? — Он задрал штанину. — Тебе не нравится? Чонгук поцеловал колено Тэхёна, прижимаясь всем телом к его ноге. — Нравится, — прохрипел над головой Тэхён. — Очень нравится. А тебе? — Мне? — Чонгук наконец поднял глаза. Тэхён уже склонился над ним. В карих глазах ворочалось доселе неизвестное и пугающее, но волнительное чувство. Оно перепрыгнуло в Чонгука и защекотало внизу живота, пока сердце тяжело билось о грудную клетку. — Мне кажется, что я не достоин твоей любви. Тэхён наклонился ближе. Поцелуй начал с нижнего края губы. Чонгук бы умер от счастья, но резко стало больно. Тэхён укусил его. — Пожалуйста, не говори так. В следующий раз укусом не отделаешься. — Тэхён говорил одними губами, но Чонгук его слышал так, что закладывало уши. — А что будет в следующий раз? — Чонгук не сводил взгляда с лица Тэхёна, где всё непонятно, кроме одного. Глаза горели адовым пламенем. Продолжая удерживать зрительный контакт, Чонгук губами коснулся коленки Тэхёна. Сам он дёрнулся всем телом назад. — Ты хотел приготовить мне что-нибудь, — сказал Тэхён, громко сглатывая. — Что будет в следующий раз, Тэхён? Поцелуй чуть выше. Последний. И не потому, что дальше не задирались брюки. Тэхён бухнулся на колени перед Чонгуком, обнял его, придвигая вплотную к себе. От их поцелуя весь Чонгук превратился в синоним «счастья». Чувство зародилось в середине его трусливого сердца и солнечными зайчиками поскакало по всему телу, щекоча и согревая. Чонгук прижался к Тэхёну. Их языки бились друг о друга. Чонгуку смешно, но он еле сдерживал слёзы. Почему так хорошо? Несмотря на то, что они целуются как-то по-дурацки. Чонгук мог показать, как нужно. Хоть он и встречался с Дженни, но целовался с ней. Даже знал, как можно удивить партнёра. В какой-то момент Дженни наскучили их обычные поцелуи, и она заставила посмотреть Чонгука целый курс в шесть серий по десять минут. Но Чонгук не собирался этого делать, потому что болезненные мурашки вызывали именно эти нелепые движения языком Тэхёна. Будто Чонгука хотели съесть заживо. Когда боль в коленях стала неприятной и перебивала волны возбуждения, будто кто-то поставил волнорез посреди тела, Чонгук отстранился. — Я… прости, — задыхался Тэхён. Чонгук мельком увидел его красное лицо. — Я херово целуюсь. Знаю. У меня нет никакого опыта. Чонгук чуть сморщился, но прежде чем встать, он всё-таки хотел услышать ответ на свой вопрос: — Ты так и не сказал, что будет в следующий раз. Тэхён выпрямился. Они уставились друг на друга, глаза в глаза. — Я не дам тебе убежать, потому что хочу тебя до боли. Поэтому в следующий раз я сделаю тебя своим. — Только в следующий раз? А если я хочу, чтобы ты меня сделал с-своим прямо сейчас? Тэхён первый подорвался и протянул руку Чонгуку. — Заранее прости меня. Чонгук осторожно положил руку, вставая с колен. Он вскрикнул и чуть не завалился на впередистоящего Тэхёна. Тот вдруг обошёл, присел, подставляя руку под колени Чонгука, а второй — удерживая его спину. Рывком Тэхён поднял его на руки. Он вцепился руками в шею Тэхёна. Они в ужасе уставились друг на друга. Чонгук медленно начал опускаться вниз. У Тэхёна покраснело от натуги лицо. Они вместе опустились на пол. На лицо Чонгука упали две горячие капли. — Что случилось? — Неужели Чонгук обидел его? — Я даже не смог донести тебя на руках к себе. Чонгук нежно коснулся щёк, убрал за уши светлые вихры волос, открывая несчастный взгляд. — Тэхён, ты сказал сегодня, что в-влюблён в меня. Ещё слёзы. Это не то, что Чонгук хотел увидеть в ответ. — П-пожалуйста, не сомневайся в своих чувствах ко мне, — Тэхён замер. — Я сам сомневаюсь во всём: и за себя, и за тебя, поэтому… Тэхёна Чонгук сам отвёл в его комнату за руку. Очень медленно, потому что его не слушались ноги. Голова стала чугунной. Всё его тело содрогалось от страха и от желания невысказанного, которое будто пряталось всё это время. Никому не показывалось, и только сейчас, разбуженная любовью Тэхёна, являя себя свету. Показаться хоть раз, хоть одному человеку. Определённому человеку. Тэхён посадил Чонгука на кровать и сам сел напротив. Если присмотреться, то он дрожал. Чонгук скосил взгляд на свою руку. Она тоже дрожала прямо на бедре. — Я могу тебя раздеть? — спросил Тэхён. Правда, взглядом он уже раздел Чонгука. И не раз. Потому что Чонгук сделал то же самое. И не раз. Тэхён опять читал его мысли. Пальцами он подхватил края футболки. Уже всё началось? Тэхён стянул футболку с Чонгука и скинул её на пол. Он остановился, раскачиваясь. Из-за того, что сердце оглушающе колотилось, он ничего не слышал. Чонгук нервничал. К рукам подключилось всё тело. Оно затряслось. — Почему ты дрожишь? — Я-я не знаю, — честно признался Чонгук. Его голос был не похож на себя, скакал снизу вверх. Чонгук всё ещё мог закончить. Он облизнул слипшиеся губы. Сказать Тэхёну, что ему нужно время. Ещё чуть-чуть. Взгляд переместился на руки, которые Тэхён уже положил перед собой. Они дрожали. Тэхён ногтями впился в кожу. Руки ходили ходуном, оставляя на коже неглубокие красные полосы. Тэхён тоже волновался. Чонгук накрыл своими руками ладони Тэхёна. Они, не сговариваясь, наклонились друг к другу. Чонгук поцеловал Тэхёна. Теперь, когда соединились, дрожь пропала. Чонгук помог футболке Тэхёна оказаться на полу. Им пришлось на одну секунду разомкнуть губы. Это как задержать дыхание. Чонгука на эту секунду лишили воздуха, Тэхён первым кинулся обратно к губам. Придвинул к себе ближе голову Чонгука. Перевести дыхание не получалось, Тэхён не отпускал. Чонгук замычал в полуоткрытый рот. Горячий и мокрый. Он растворялся в движении языков, в их переплетении или как они бились, пытаясь взять превосходство. Чонгук настолько забылся и пропустил, когда слюна потекла по подбородку. Её слизнул Тэхён, вызывая мурашки по спине. — Нгх! — Чонгука пробрала новая волна дрожи. Язык Тэхёна мягкий и горячий. — Чонгук? — голос Тэхёна зазвенел в воздухе. Мутным взглядом Чонгук заскользил по Тэхёну. — Прости, если у меня не очень хорошо получается. — Тэхён, — У Чонгука много всего на сердце. Он очень хотел быть услышанным. Особенно Тэхёном. Человеком, который нравился. Он подсел ближе, сжал чужие пальцы в своих. — М-мне уже очень приятно. Поэтому я так не думаю и… никогда не думал. Тэхён заключил в объятия Чонгука. Они опять поцеловались. Секунды переплетались с секундами, перетекали в минуты, но дальше не раздевали друг друга. Они не продолжат? Чонгук хотел плакать от того, как тянуло у него в штанах. Тэхён тоже был возбуждён, но как будто ему хватало страстных поцелуев. Но Чонгуку — нет. Ничего не хватало. Спросить? Задать вопрос напрямую? Или ждать? Тэхён же должен его понять. Прочитать между строк. Но поцелуи не прекращались. Бесконечный танец, который не давал расслабиться. Чонгук схватился за плечи Тэхёна, меняя положение. Ему было больно. Член сдавливало со всех сторон. — Чонгук? Как ты? — Я н-не знаю. Голос Тэхёна так далеко. Боль громко стреляла в висках. Член упёрся куда-то в живот Тэхёна. Чонгук зажмурился. Теперь встать, сесть, встать, сесть… Чонгук тёрся о Тэхёна. Он не обратил внимания на то, что вокруг исчезли звуки, остался только шум в ушах, биение сердца на языке и давление члена. Чонгук мог дальше тереться, но на его член опустилась рука Тэхёна, возвращая в реальность. — Н-не н-надо… — вытолкнул из себя Чонгук, заваливаясь на Тэхёна. Его пальцы приспустили резинку. — Тэхён! — Пальцы перехватили возбуждённый член и спустились ниже. — Э-это очень… Т-тэхён, я сейчас умру. — Не умрёшь, — зашептал Тэхён. Его голос и тут, и там, и под ним. Чонгук весь соткан из голоса Тэхёна и собственного возбуждения. — Чонгук, тебе не нужно стесняться. Если чего-то хочешь, просто, — Тэхён подхватил зубами мочку уха, поигрывая ею, — попроси. Как тебе больше нравится? Чонгук захлёбывался слезами и дрожью. Всё тело отзывалось на голос Тэхёна новым бесконтрольным возбуждением. — С-сними с меня шорты. Они мешают. — Конечно. — Тэхён нежно стянул их с ног Чонгука, оставляя его в нижнем белье. — Что ещё? Чонгук затаил дыхание. Пальцы Тэхёна игриво скользнули по бедру, всё ближе и ближе подбираясь к краю брифов. У края ткани они остановились. Чонгук толкнулся в воздухе, давая понять — он ждал продолжения. Но Тэхён будто ослеп. Чонгук опять толкнулся, второй и третий. Но пальцы Тэхёна оставались на одном месте, выводя из себя. — Т-тэхён! — взмолился Чонгук. — Что мне сделать? Скажи, к чему прикоснуться? Чонгук кипел и покачивался в воздухе. Он ещё надеялся, что Тэхён просто прикалывался, но он смотрел серьёзно, без тени смеха. Чонгук осел. Дрожащей рукой он потянулся к пальцам Тэхёна на бедре, которые массировали кожу, но не проникали под ткань. Чонгук накрыл его руку и чуть протолкнул пальцы дальше, ближе к возбуждённому паху. — Здесь… — Голос Чонгука сорвался. От смущения у него кружилась голова. — Чуть выше… Пальцы Тэхёна скользнули по члену Чонгука, смыкаясь на нём. Нежно он начал надрачивать. Медленно, не передавливая. Чонгук сходил с ума от размеренных движений. От низа живота поднимался жар, который почти перекрыл дыхание. Чонгук сжался, а Тэхён замедлился. — Неприятно? Чонгук отрицательно закачал головой. Пальцы чуть крепче пережали головку. Он откинул голову назад и выдохнул в воздухе рваный стон. Жар уже опалил рёбра, почти добрался до сердца. То быстро-быстро выстукивало. Чонгук рукой нашёл под брифами пальцы Тэхёна. — Мне… страшно… — Чонгук всхлипнул. — Я… я боюсь. — Тэхён не двигал рукой, пока Чонгук не отдышался. — Возьми меня… за руку. Тэхён нашёл свободную руку Чонгука, переплёл их пальцы. Быстрый поцелуй, за которым следил Чонгук, пылая от возбуждения. Тэхён потёрся щекой. Заглянул в глаза Чонгука своим спокойным взглядом. — Что дальше? — прочитал Чонгук по губам. Дыхание ускорилось. Тэхён повиновался, стоило Чонгуку сделать лёгкое движение пальцами. Он опять водил по члену вверх-вниз. Что дальше? Быть рядом с Чонгуком. Смотреть как на что-то прекрасное. — Я… отрицал свои чувства. — Голос предал Чонгука, а потому он шептал. Жарко и глухо: — Прошу, прости. Изо всех сил Чонгук пытался унять дрожь, но выходило из рук вон плохо, потому что руки Тэхёна тоже дрожали. Чонгук сделал вдох и наклонился вперёд. Коснувшись лба, он ничего не почувствовал. У них одинаковая температура. Тэхён тоже пылал. — Тэхён, — шёпотом произнёс Чонгук. — Я тебя люблю. Плечи Тэхёна дрогнули. Он поднял пылающее лицо. По нему катились слёзы. Много слёз. Чонгук не удержался и тоже расплакался. Тэхён плакал навзрыд, упав на плечо Чонгука. Ему ничего не оставалось другого, как обнять и прижать к себе. Он гладил его по горячей спине в ожидании, пока слёзы выплачутся без остатка. Тэхён натерпелся, а Чонгук никуда не торопился. Только он успел подумать об этом, как в грудь Чонгука упёрлась рука. Второй рукой Тэхён придерживал, чтобы он не ударился об кровать. Над ним навис Тэхён, всё ещё с хлюпающим носом. Несколько слезинок упали на лицо Чонгука. — Ты прости, но я слишком возбуждён, чтобы и в этот раз всё закончить. Чонгук потянулся и смахнул с ресниц капли. — Я тоже возбуждён. Поверь, я безумно хочу, чтобы ты… Чонгук смущённо зажмурился. Он никак не привыкнет к этому внутри себя, а тут он выкинул слова в воздух. — Это будет больно. Чонгук кивнул. Хоть тысячу раз. Больнее, чем ему было три года в обмане, точно не будет. В руках Тэхёна презервативы и смазка. Чонгук следил, как он достал серебряную упаковку с выступающими краями презерватива. Он испугался. Что если Тэхён сразу войдёт в Чонгука. И это страшно. Он выдержит? Он сможет? Если будет больно, то Чонгук перетерпит. Правда. Тэхён достал презерватив и просунул один палец. — Что ты делаешь? — Собираюсь тебя разработать. — Тэхён раздвинул ноги Чонгука. Он тут же вспыхнул, потому что лежал перед Тэхёном обнажённым, во всей красе. Точнее, уродстве. Чонгуку даже в голову не пришло, что у него так много волос. И выглядело это не сексуально, а грязно и тошнотворно. — Что значит р-разрабатывать? Тэхён щедро полил палец, размазывая тягучую смазку. — Я не смогу сразу войти в тебя. Тебе будет больно. И это ещё минимум. А максимум — наврежу тебе так, что… Я себя не прощу тогда. — Я потерплю, вдруг у тебя упадёт? Тэхён зло зыркнул, поджав губы. — Упадёт? — Он резко придвинулся ближе. Приспустил шорты вместе с трусами. Член у Тэхёна огромный в сравнении с чонгуковским. — Я еле сдерживаюсь. Чонгук приподнялся на локтях. Своими пальцами потянулся к члену Тэхёна, но в нескольких сантиметрах замерли: — М-могу коснуться? Тэхён ответил кивком. Чонгук осторожно коснулся одним, потом вторым. Твёрдый и очень горячий. Стоило только пальцам обхватить член, он запульсировал и, кажется, стал ещё больше. — Я собираюсь его вставить в тебя, но сначала хочу подготовить, чтобы не было больно. — И он войдёт?.. — Чонгук заворожённо провёл ладонью вверх-вниз. — Не знаю, — сказал Тэхён и отстранил руку Чонгука. На его вопросительный взгляд тут же сказал: — Если ты так будешь делать, то я кончу. — Это плохо? Тэхён остановился. — Нет, не плохо, просто… Ты хочешь это сделать? — О-очень хочу. Чонгук вылил себе на руки смазку, потому что не хотел царапать Тэхёна своими грубыми и мужскими руками. — Тебе нужно будет повернуться головой к ногам. Чонгук чуть не задохнулся от смущения. Несмотря на заверения Тэхёна, кончил тот не сразу, потому что Чонгук никак не мог сосредоточиться. Палец Тэхёна в нём ощущался инородным, и всё его естество напряглось, чтобы вытолкнуть его из себя. Тэхён успокаивающе гладил его по пояснице, пока Чонгук привыкал. Десять минут или час Чонгук пытался изо всех сил привыкнуть к движениям в себе. Взгляд перехватил пах Тэхёна. Он шире, вокруг тоже много волос, но Чонгуку приятно на них смотреть. И даже коснуться их. Чонгук незамедлительно запустил в них свои пальцы. Лаская, Чонгук водил ладонью по паху, подкрадываясь к тёмным яйцам. Его пугала возможность взять их и сжать, как свои. Палец Тэхёна ощущался всё ещё дискомфортно. Но Чонгук без проблем отвёл эту боль на второй план, наслаждаясь прикосновениями к коже Тэхёна и его курчавым и жестковатым волосам. Он прикоснулся к яйцам, сначала просто задел пальцем, отчего по бедру Тэхёна пробежали мурашки. Потом ещё раз, ещё и ещё. Простых прикосновений было недостаточно, и вот яйца Тэхёна у него в руках. Чонгук делал так, как себе. Осторожно перекатывал в пальцах. Через какое-то время и этого стало мало. От яиц рука скользнула на член. Чонгук знал, что ему нравилось при мастурбации: сначала водить быстро, пережимая иногда головку, чтобы поласкать её большим пальцем, затем замедляя ход. Делал размашистые движения от основания, почти доводил себя до края, отдёргивал, замедляя свои движения. Так он поступал и с Тэхёном. Но Чонгук не очень понимал, нравится тому или нет. Да, член подёргивался чаще, но Тэхён сохранял стоическое молчание. А если Чонгук возьмёт его в рот? Если провести языком по нему вверх и заглотить головку. Чонгук сразу высунул язык. Кончиком прикоснулся к члену и повёл вверх, оставляя за собой пылающий след. Чонгук открыл шире рот, чтобы зубами не задеть нежную кожу. Только губы успели сомкнуться на головке, мощная струя ударила под язык. Чонгук тут же отпрянул, выбираясь из рук Тэхёна. Член дёргался у него на животе, выплёскивая мутно-серые капли на живот. Пальцами Чонгук дотронулся до губ и языка, куда попала сперма. Он не смахнул остатки, а собрал их. Затем слизал всё, что осталось на пальцах. Прямо под пристальным взглядом Тэхёна. На его шее дёрнулся кадык. — Чонгук, ты прости меня, пожалуйста. Чонгук хотел спросить за что, но Тэхён его повалил на спину, приминая горящим телом. Что произошло? Почему? Что? Давление в его анусе стало больше. Чонгук замычал, выгибаясь в руках, прислушиваясь к хлюпающим звукам. — Ха… ха, — дышал прерывисто Чонгук. Он вцепился в мокрые плечи Тэхёна. Толчки стали ощутимее. Он входил пальцами во всю длину и выскальзывал, оставляя после себя пустоту, разрастающуюся во все стороны чёрной дырой. Чонгук на каждый толчок отзывался всем телом. Из него вырывались приглушённые стоны, которые Чонгук с трудом контролировал. Несмотря на то, что Тэхён был занят его задницей, второй рукой он обнимал Чонгука. Всё это время прижимал к себе. Это было очень тяжело. Но Чонгук был рад, что Тэхён даже в такой ситуации был рядом. Третий палец Чонгук встретил вскриком, потому что Тэхён не замедлился. — Ах! — Толчки в нём угасли. Взгляд Чонгука плыл. Лицо Тэхёна размыто, глаза — горящее пламя, губы шевелились, но Чонгук не понимал ни слова. Тэхён что-то спрашивал? — Голос… Он… странный. Я… не могу с-сдержаться. А-ах! Тэхён ввёл в него пальцы быстро и до конца. — Странный? — Тэхён наклонился и поцеловал его, сплетая их языки. Чонгук не успел войти во вкус, как тот отстранился. — Из-за него у меня снова всё каменное.  Чонгук собрался попросить больше так не шутить, но его отвлекли быстрые и частые толчки. Рукой Тэхён чуть повернул тело, и его пальцы внутри Чонгука задели что-то, что разлетелось по телу яркой вспышкой боли и наслаждения. Пальцы на ногах и руках на секунду онемели, и Чонгук закричал. Он поймал руку Тэхёна, чтобы тот не смел менять угол проникновения, но пальцы вдруг исчезли вовсе. — Прости, Чонгук. — Тэхён отклонился назад. С пальцев презерватив полетел вниз, за ним новая вскрытая упаковка. Презерватив с трудом налез на член Тэхёна, натянулся. — Прости. Наверное, я сейчас вставлю тебе. — Чонгук привстал и, обхватив головку члена Тэхёна, направил её в себя. — Это против правил. — П-пожалуйста, — Чонгук почти плакал от того, как хотел Тэхёна в себе, — войди в меня. Тэхён смял пальцы Чонгука. Головка члена легко проскользнула внутрь, растягивая стенки ануса. Чонгук закусил губу. Крик отчаянно шарахался в нём и требовал выхода. Но он держался. Тэхёну сверху тоже туго. У него перекосило лицо. Он свёл брови к переносице и сморщился. — Как узко… — выдохнул он, протолкнувшись в Чонгука лишь до середины. — Боже, как узко. С лица Тэхёна на Чонгука падали большие капли пота. Они разбивались о кожу на животе. Тэхён двигался рваными мелкими толчками, пока весь его член не оказался в Чонгуке. — Можешь двигаться. Тэхён сделал первый толчок, он выбил из Чонгука воздух. — Нормально? — ещё толчок. В ответ Чонгук промычал нечленораздельное. Ещё толчки. Тэхён выходил до середины и потом снова толкался. Чонгук сам приподнял ноги, потому что только так член Тэхёна задевал приятное внутри. Это приятное прокатывалось волнами по телу. Тэхён ускорился, вдалбливаясь в Чонгука с какой-то бешеной скоростью, поэтому он упустил момент, когда его накрыл оргазм. Уже в конце с губ Чонгука сорвалось: — С-стой! Но до Тэхёна дошло слишком поздно. По телу Чонгука пробежали мурашки, вытягивая все кости, вены и сухожилия. Следом дикий толчок, который остановил всю жизнь его существа на яркую вспышку оргазма. Всего несколько секунд. Чонгук даже не дышал. — Чонгук? Голос Тэхёна запустил биение сердца. Всё в нём обновилось, зажило, забилось в такт сбитому дыханию. Через нос не получалось вдыхать столько, чтобы наполнить лёгкие, поэтом подключился рот. Чонгук хотел дышать всем телом, не только носом и ртом, каждой порой, кожей, каждой клеточкой. Чонгук мазнул взглядом по Тэхёну, у того на лице странное выражение. У него нет сил спросить, что случилось. Но он всё ещё мог проследить за его взглядом. На животе Чонгука капли спермы. Тэхён кончил? Но нет, его член ещё в Чонгуке. — Кончил? — спросили Тэхён и Чонгук в один голос. Чонгук потянулся к каплям, размазывая их между подушечками. Он кончил. От того, что Тэхён в нём. Тэхён выскользнул из Чонгука. — Ст… — Чонгук нашёл в себе последние силы приподняться и положил руку на скользкую резинку на члене. Горячую. Неужели в Чонгуке так горячо? — Стой, не выходи. Ха-а. — Тэхён остановился, и Чонгук упал обратно на подушки. — Не хочу заканчивать. Хочу ещё, Тэхён. Рука Тэхёна упала на колено Чонгука, задирая его ногу наверх. Он вошёл до основания, выбивая из Чонгука задушенный полухрип. Комната наполнилась шлепками. Тэхён навалился всем телом, чтобы сорвать с губ Чонгука поцелуй. Чонгук ответил, проводя по скуле Тэхёна. — Так п-приятно. Не хочу ничего, кроме этого. Тэхён, не хочу никого, кроме тебя. Тэхён снова обнял Чонгука и задвигался в нём быстрее. Толчки звериные, какие-то дикие, но Чонгуку даже нравилось. Рывок со всей силы, второй и Тэхён упал рядом. Всё тело билось в такт частому биению сердца. Чонгук не знал, что дальше. С Дженни он сразу бежал в ванную комнату, потому что ему говорили, что от него воняло потом, и он был весь мокрый. Сейчас ему тоже стоило уйти в душ? Но Тэхён не дал Чонгуку даже сдвинуться с места. Он приподнял его голову, просовывая руку. — Ложись, — Чонгук тут же положил голову на руку Тэхёна. Он лёг на бок. — Ты далеко, двигайся ближе. Прижмись ко мне. — Я же грязный. — Но сам, в противовес собственных слов, прижался к взмокшему Тэхёну. — И я. — Чонгук осмелел после слов и приобнял Тэхёна. Тот улыбнулся в ответ. Его пальцы убрали с мокрого лба Чонгука волосы, заглядывая в глаза. — Я хочу, чтобы так было всегда. Чонгук заснул сразу, а проснулся, когда за окном ещё было темно. Чтобы не разбудить Тэхёна, он аккуратно выполз из-под одеяла и слез с кровати. Бесшумно вышел за дверь. Спиной подпёр закрытую дверь и посмотрел вниз. На нём пижама, а под мягкими штанами оказались трусы. Неужели Тэхён успел его переодеть? Ах, как же стыдно. В ванной комнате он подставил ладони. Несколько глотков холодной воды, чтобы смочить пересохшее горло. Сам с собой он встретился взглядами в зеркале. — Я просил не останавливаться? Да, Чонгук. А ещё ты кончил, стоило Тэхёну только войти в тебя. А ещё ты признался в любви. А ещё сосал член Тэхёна. А ещё… — Всё! Хватит. Сейчас довоспоминаешься, что придётся дрочить в туалете, — прошептал сам себе Чонгук. Он вернулся в комнату. Повсюду пахло Тэхёном. Запах спрессованный и густой. Чонгук задышал глубоко, до самого низа живота. Хотелось пропитаться этим запахом, чтобы от Чонгука тоже так пахло. Пахло Тэхёном. Чонгук топтался у двери. Скорее бы вернуться. Уткнуться в бок Тэхёна и задышать в унисон. Но Чонгук не делал и шага. Было неловко. Смущающе возвращаться к Тэхёну, который обтёр его и одел. — Чонгук? Что ты там делаешь? — Рука Тэхёна взметнулась вверх с одеялом. — Ныряй скорее, я грел всё это время место, чтобы ты вернулся, а тут тепло. Чонгук упал в постель. Тэхён накрыл его с головой. У него ярко светились глаза. Чонгук влюблён в этот взгляд, в эту улыбку. Они смотрели друг на друга, пока Чонгук не закипел от смущения. — В чём дело? Что теперь? Между ними всё по-старому или что-то поменялось? — Могу к тебе притронуться? В ответ он сжался и натянул одеяло на голову. Как же страшно. Чувства Чонгука точно не поменялись. Кажется, что любовь к Тэхёну превратилась в галактику внутри него, и она уже росла и ширилась. И воспоминания, как звёзды, зажигались в ней. Одна, вторая, третья. Галактика разрасталась на глазах. — Тебе не нужно было провожать меня, — вздохнула Дженни. Они встали неудачно — прямо у входа в метро. Со всех сторон их задевали люди. Видно, что Дженни было неприятно. Она дулась и всё время поправляла ремень сумки на плече. — Хорошо, но я уже проводил. Дженни зыркнула на Чонгука. — Ну и ладно. Счастливо оставаться. — Дженни! — Она уже успела отвернуться от Чонгука. — В парке ты сказала, что хотела мной завладеть, но было поздно. Почему ты так сказала? Дженни вся передёрнулась, её плечи рванули вверх. — Сам подумай! Мы теперь не вместе, и каждый сам за себя! — крикнула она и кинулась к дверям. Чонгук повернулся на бок и сразу попал в объятия Тэхёна. Они сплелись ногами, прижались телами, а их руки уже грели щёки друг друга. Кажется, Чонгук всё понял. Для этого понадобилось время. И он будет жалеть о нём, но сейчас… — Могу я заявить свои права на т-тебя? Тэхён поцеловал Чонгука в лоб. — Я уже твой. До самой смерти.