Вишневский

Сосед слева аккуратно записывал в свою тетрадь слова лектора, периодически поднимая и опуская голову. Спереди сидели две подруги, тихо шепчущиеся об очередных сплетнях. Чуть дальше, через три ряда, точно такие же занятые студенты, которые судорожно старались успеть запечатлеть на листе бумаги каждое слово философа. Нога дергалась. По правому краю ничего нового, из общей массы выбивалась разве что ярко-розовая макушка однокурсника, который в очередной раз смотрелся в зеркало, убеждая себя, что неотразим, как и всегда. На фоне белого поля это розовое недоразумение особенно сильно выделялось. Хотя, скорее, на фоне серого. Халаты, надетые на студентах, чего только в этой жизни не повидали. Удивительно, что у некоторых они еще умудрились сохранить свою белизну. Ладно, всё не так критично с халатами. Вернемся к ногам. Дергались уже обе. Параллельно с этим нижняя губа судорожно жевалась, лицо обдавало жаром. Чувство, как будто прямо сейчас всё тело обливалось потом. Он ещё никогда так нервно не ждал окончание пары. — …Соответственно, он считал, что наш мир — худший из возможных миров, потому что мир, который был бы хуже нашего, совсем невозможен, ибо он не мог бы и существовать… Господи, этот старик всегда настолько нудно и медленно рассказывал о своём предмете или это сегодня такая бонусная акция? А речь, судя по всему, о Шопенгауэре. Чтоб этого Артура со своим «О ничтожестве и горестях жизни». Хочется простого человеческого завалиться в кровать и проспать весь день, чтобы потом до трех ночи зубрить фарму. К сожалению, средства, влияющие на центральную нервную систему, сами себя не выучат. Для чего он вообще сидел и слушал сейчас о том, как Шопенгауэр спорил с Лейбницем о чертовом мире? Господи, зачем он сюда поступил… Мысли потихоньку понеслись не в ту степь. Но, наверное, всё тот же господь, а может просто элементарная быстротечность времени наконец-то показали ровно 16:50. А это… — Конец пары, на сегодня закончим. Хорошего вечера! Тэхён сегодня, наверное, был быстрее Форреста Гампа. Побежав в сторону выхода с уже давно собранной сумкой и кое-как скомканным халатом внутри (достаточно белым, между прочим), парень промчался сквозь всю толпу в коридоре, которая непонятно каким образом уже успела образоваться (хотя чего удивляться, нормальные преподы отпускали на десять минут раньше), и выбежал из корпуса, вдохнув полной грудью свежий воздух. Боже, неужели осталось лишь потерпеть потные тела и неровное дыхание в шею в автобусе, и он окажется в своей мягкой, уютной и невероятно комфортной кровати, видя во сне целое ничего вплоть до девяти вечера. Прямо по курсу — остановка, до которой пятьдесят метров. Пятьдесят метров до отдыха и спокойст… — Тэхён! Блядь. Остановив своё бренное тело, названный медленно повернул голову назад и увидел перед собой то самое розовое недоразумение. — Погнали сегодня заедем за моей книгой вместе? Пожалуйста! Знакомьтесь, Пак Чимин, обворожительный молодой человек с не менее обворожительной улыбкой и розовым гнездом на голове. Хотя парень бы обязательно возразил, сказав, что его волосы находятся в отличном состоянии. Но мысли на то и мысли, чтобы их никто не слышал, верно? Он однокурсник Тэхена и по совместительству лучший друг детства. Как они оказались в одном учебном учреждении? Всё просто: Чимин из семьи потомственных врачей, который решил пойти по стопам своих предков, а Тэхён… Ну, он просто тоже пошел в медицину. И не потому, что иного варианта у него не было, и совершенно не по причине того, что он даже не пытался придумать что-то иное. Противно ли ему видеть кровь? Нет. Анатомические препараты, плавающие в формалине? Нет. Или, может, ногу в состоянии ожога третьей степени? Совершенно нет. Ну, почему бы и не попробовать тогда? Ему было нейтрально, а учиться пойти куда-нибудь надо. Раз не противно и в обмороки он не падал, то врач — отличный перспективный вариант. Врачи всегда нужны. И не будем думать о том, что это всё лишь попытка сгладить хоть как-то своё решение, принятое три года назад. — Чимин, ради всего святого, отъеб… — Умоляю, не хочу сегодня один ехать! — Чимин состроил страдальческое лицо (не как при холере) и сложил руки в умоляющем жесте. — Обещаю, потом мы сходим в твою любимую кофейню и возьмем раф! Отдохнуть Тэхён очень хотел. Поступив в медицинский, он прекрасно осознал всю свою безграничную любовь ко сну и собственной кровати. Но ещё за два года обучения он принял любовь к кофе. В особенности к рафу. И, несомненно, будет кощунством не упомянуть важный момент: Тэхён любил халяву. — На шоколадном печенье. — На шоколадном печенье, — подтвердил Чимин и крепко обнял уставшего друга. — Последний том остался, и он наконец-то приехал! Я ждал гребаных три месяца, будь эта типография неладна. Я тебя даже эклерчиками угощу, главное, не злись! А Тэхён уже не злился, ему перепал бесплатный раф на шоколадном печенье. Ещё и эклеры, как выяснилось несколькими секундами ранее. — Поехали, всё в порядке, — вздохнул Тэхён и направился к остановке уже вместе с другом. — Ты лучший! — следом полетел поцелуй в щеку. — Блин, клянусь, если через неделю лекции будут такие же душные, я просто скинусь с окна аудитории и приду лишь к практическим занятиям, — резко стал возмущаться Пак. — Первую помощь оказывать не буду, — прокомментировал Тэхён. — Я всегда знал, что на тебя можно положиться, друг, — иронично подметил Чимин, посмотрев на парня. — Ты лучше расскажи, как там дела у брата. Они с Сора всё ещё в ссоре? — Ох, там вообще комедия, — начал Тэхён. — Всё началось с обычной ссоры. Ну, знаешь, классическая жизнь молодоженов: ссоры по пустякам и страстные извинения по ночам. Только до страстных извинений всё ещё не дошло, что удивительно, — Тэхён слегка нахмурил брови, задумываясь. — Если честно, не совсем понимаю поведение Сора. Она стала какая-то… нервная? Джин тоже это заметил, но мы пока оба не понимаем, в чём проблема, а разговаривать она не хочет. — Может, у неё эти… ну… — Месячные? Доброе утро, Чимин, ты на третьем курсе, пора это выговаривать поуверенней, — ответил Тэхён. — Да блин, мы ещё даже толком не практиковались, только теория, а это не сильно помогает стать уверенным. Ещё скажи, что мы почти врачи… — нахохлился Пак. — Ага, без трех лет врачи, — съязвил Тэхён. — Воробушек, ты иногда на такие темы шутишь, что все вокруг в полном шоке стоят, а проговорить для тебя слово «месячные» — это уже целое испытание… — сказав это, парень запустил руку в розовую шевелюру и растрепал её. — Ай, Тэхён, я же только-только их поправил! — взбеленился Чимин и начал быстро искать телефон, чтобы включить фронталку и поправить волосы. — Не беспокойся, дружище, твоего ненаглядного в зоне видимости нет, — ответил Тэхён и гадко улыбнулся. — Ким Тэхён, отстань от меня. Я не ради него это делаю, и вообще… — Ой, это Намджун-хён там? — Где?! — Чимин настолько резко встрепенулся, что чуть ли не выронил свой телефон под заливистый смех друга. — Ну умора, ей-богу, — продолжал смеяться Ким, придерживая живот рукой. Конечно же, никакого названного Намджун-хёна нигде не было, но поиздеваться над другом — это святое. — Клянусь, Тэ, я так оторвусь на тебе, когда ты словишь сердечки, ты себе не представляешь, — гневно прокомментировал ситуацию «воробушек» и направился дальше к остановке в спешном режиме. — Запомни мои слова. — Да ладно, не бузи и притормози, — со смехом отправился за другом Тэхён. Добравшись наконец-то до книжного магазина и получив долгожданную книгу, счастливый Чимин и спокойный Тэхён направились в сторону кофейни, которая находилась рядом. Заказав обещанный раф на шоколадном печенье, эклеры и фирменный баунти флэт, парни сели за свободный столик и принялись ждать заказ. Ребята обсуждали сегодняшний учебный день, не забыли упомянуть несчастного Шопенгауэра, будь он неладен, и, конечно же, пару по патфизу, которую вспоминать не хотелось совершенно. Во-первых, преподавательница — женщина в возрасте, о которой не самые лучшие слухи и отзывы, во-вторых, невозможность смотреть презентацию, потому что прекрасная сонсэнним стояла ровно по центру проектора и не желала сдвигаться. Но ладно, бог с ней, занятие провели спокойно, никого не трогали. Стоило упомянуть, что Чимин с Тэхёном учились в разных группах, однако находились на одном потоке, поэтому каждую неделю в один из дней, когда проводились только лекции, они были вместе, хотя иногда некоторые отдельные пары ставили в любой другой день. В конечном счете кофе был готов, еда принесена, кости всем перемыты, вуз унижен, а время неумолимо достигло семи вечера. Пак на удивление тоже выдохся за день, поэтому ребята спокойно разошлись по домам. Чимин, предвкушая новый том любимой книги, а Тэхён — сон. Единственная радость — в автобусе оказалось чуть свободнее, что странно, но несомненно радостно для Тэхёна. Доехав без происшествий до дома, Ким зашел в родную квартиру. Родной она стала с недавних пор, прям перед поступлением. Сокджин, старший брат парня, устроил Тэхёну возможность окунуться с головой во взрослую самостоятельную жизнь, так что после сдачи экзаменов перед первым курсом обеспечил его небольшой квартирой. Конечно, без помощи родителей не обошлось: они помогли подыскать через интернет подходящую берлогу в часе езды от вуза и подсобили деньгами, хотя Сокджин настаивал на том, что сам поможет младшему. С родителями Ким виделся нечасто, ибо они жили в Тэгу, а сыновья переехали в Сеул. Сокджин на несколько лет раньше. Здесь же он и встретил свою будущую жену — прекрасную Сора, с которой у него сейчас не самый легкий период. Причина? Черт его знает, но Тэхён уверен — разберутся. Наступило восемь вечера. Ох, будь неладен этот Пак Чимин: он потерял почти три часа святого сна! Но кто такой Ким Тэхён, чтобы вешать нос? Быстро переодевшись в домашнюю одежду, студент взял плед, улегся у себя на кровати и поставил таймер на два часа. Не больше, ибо не успел бы выучить фарму. Не выучить её — значит получить два. Получить два — значит попасть на отработку. А отработка — это прекрасная возможность остаться в вузе до минимум десяти вечера, потому что иначе в этой «шараге» ничего не делалось: либо слишком долго, либо никак. С такими мыслями и уснул, однако жизнь устроена таким образом, что когда-то все-таки приходится вставать. К сожалению, такая несправедливость не прошла мимо Кима. Разлепляя глаза, Тэхён уставился в сторону окна, сквозь которое пробивались утренние лучи солнца. Так светло и комфортно, а, главное, ощущение, будто Ким наконец-то смог поспать чуть дольше, чем четыре часа. Будто попал во времена каникул и восстановил свой сбитый режим сна. Блаженно потягиваясь, парень забавно причмокнул губами и устроил голову поудобнее на руке. А солнечные утренние лучи так и продолжали пробиваться сквозь окно и тюль нежно-коричневого цвета. Стоп. Солнечные лучи? Утренние?! Тэхён резко открыл глаза и подскочил на кровати, судорожно ища телефон и молясь всем богам, чтобы в Сеуле просто резко появились белые ночи и он вовсе не опоздал. 8:05. Блядь. Когда он успел выключить будильник? Почему не проснулся хотя бы ночью?! — Мать моя женщина… В этот день пришлось стать быстрее не просто Форреста Гампа, а самого Флеша. Тэхён никогда в жизни так быстро не собирался. Ким установил новый рекорд: шесть минут, и он уже бежал по лестничной площадке вниз. Ехать до вуза почти час, так что он молился всему, чему только мог, что опоздает хотя бы максимум на десять минут. Первой парой лекция, а дальше фарма, чтоб её. А был вообще смысл идти? Он же к чертовой матери перепутает холинергические средства с адренергическими или скажет, что сальбутамол — это альфа адреномиметик. Однако не стоило забывать важное правило: лучше прийти и получить два, чем не прийти вовсе и получить «отсутствие на занятии». Отсутствие на занятии равносильно семи смертным грехам. Пропустить можно только в одном случае — в случае собственной смерти. И то желательно как угодно, но свою тушу принести в альма-матер. Тэхён успел, не считая того, что зашел через десять минут от начала лекции. Повезло, ведь аудитория, в которой проводилась пара, имела пожарный выход, и его можно спокойно открыть изнутри. А милый Пак Чимин, как всегда, приходил на помощь. Так что, забежав через пожарку, Тэхён очень аккуратно присел на ближайшую парту, оставшись незамеченным. Отлично, пока что всё шло гладко. Осталось успеть за час выучить целую тему по фарме. Возможно ли это? Нет, но он должен был попытаться. Когда лекция закончилась и начался перерыв в двадцать минут, Тэхён осознал: дальше ненавистная за сегодняшний день фарма. Господи, ну всё, вот и конечная. Отработки, в принципе, равносильны каторге, а отработки по фарме — смерти, и не самой быстрой. Но чему быть, того не миновать, и с такими мыслями Тэхён пошел на пару. В какой-то момент он даже поверил в свои силы, ведь до этого готовился к занятиям, исправно выполнял домашние задания, писал рецепты, да и сейчас галопом по Европам прошелся по материалу, что-то вспомнил, даже не напутал бы адренергические и холинергические… Не сдал. — Старая карга, чтоб её метеоритом уеба… — резко остановил свою пламенную речь Тэхён, ударившись в чью-то спину. — Блин, смотрите, где стоите! — и поспешным шагом ретировался с ненавистной кафедры, не слушая причитания студента, в которого врезался. По вине студента, который стоял и никому не мешал, конечно же, а не самого Кима. И вообще ему простительно, он только что не сдал фарму старой маразматичке, которая принципиально его не закрыла из-за одной небольшой, но очень существенной, по её мнению, ошибки. Да здравствует отработка через месяц, освобождайтесь и возноситесь…

***

В легком темпе прошел почти месяц учебы с того момента, как Тэхён феерично обломался и попал на отработку. Ну, как в легком… Само понимание того, что на тебе висел долг по, прости господи, фарме, уже не особо скрашивал будние дни, да и не только их… И вот сегодня день икс: в три часа дня должна была начаться та самая суицидальная тусовка до десяти вечера. Почему суицидальная? Потому что пришлось бы пройти все девять кругов ада, чтобы сдать эту ужасную дисциплину. Хотя кого он обманывал, тормознул бы в седьмом кругу в лесу самоубийц, и терзали бы его гарпии скальпелями… Но не будем о плохом. Бывают ведь и хорошие новости, особенно за прошедший целый месяц. Во-первых, Тэхён приобрел себе специальный будильник, который отключается лишь тогда, когда человек разгадает небольшую загадку. Изредка, но Тэхён пользовался этой безделушкой. Правда, несколько раз уже порывался кинуть её в стенку, потому что с утра башка не варила, особенно после зубрежки патана, а чтобы эта громко звенящая вещь перестала орать на всю хату, надо решить идиотскую головоломку, но парень сдерживался и каким-то чудом с задачей все-таки справлялся. Зато теперь в важные дни Ким стоял по стойке смирно в семь утра и со спокойной душой собирался на учебу. Чимин, конечно, как настоящий дружище поддерживал друга и готов был прийти к трем часам, чтобы подарить уверенность непосредственно на самой кафедре перед отработкой, но каждый студент, даже не являясь должником, не мог находиться там, ибо это равносильно удару мизинца о тумбу. Так же больно. Поэтому Пак, все-таки прибежав в качестве поддержи, протянул плитку шоколада, сказал: «‎Удачи, бро, я позабочусь о твоём кактусе», перекрестил его и убежал восвояси. На фоне в этот момент не хватало лишь какой-нибудь музыки, вызывающей панику и чувство страха для всех, находящихся сейчас на кафедре. Во-вторых, проблема между Сокджином и Сора решилась очень хорошо, даже замечательно, и это, пожалуй, чуть ли не самая радостная новость за месяц. Тэхён станет дядей! Оказалось, всё это время девушка была в положении, уже второй месяц, и из-за всяких пустяков начинала бычиться на мужа, хотя сама по себе чуть ли не божий одуванчик. Теперь Джин, зная о ситуации, грамотно выходил из положения, и ссоры если не прекратились, то значительно уменьшились, а смешная Сора дулась уже не так долго. Но вернемся к отработке. Тэхён, оставшись совсем один на поле боя (и остальные студенты совершенно не в счет, потому что среди них у парня не было знакомых, ведь вся его группа, кроме него, эту фарму сдала, и только на него карга решила взъесться за всё хорошее), сел на пол в своем почти белом халате и стал ждать новостей. Повторять материал смысла нет, слишком много вечеров было потрачено на эти лекарства, чтобы и сейчас душить себя буквами и цифрами, судорожно запоминая способ применения адреналина, который нужно знать как «Отче наш». Опустим момент, что «Отче наш» Тэхён не знал. Лишь через час дверь на саму кафедру открылась, и из неё вышла немного тучная женщина со списком в руках. То ли препод, то ли нет, Тэхён первый раз её видел. — Студенты, здравствуйте. Сейчас я назову десять человек, которые вместе со мной пройдут на кафедру. Остальные будут ждать, когда их позовут, — проговорила та. Далее был назван список из десяти студентов, в который Тэхён не попал. Расстроился? Скорее да, чем нет, потому что хотелось быстрее избавиться от этого долга и уехать спокойно домой. А теперь он сидел и трепал сам себе нервы в томительном ожидании, как это обычно и происходило. Так прошло три часа. За всё это время вышло, дай Бог, тридцать человек, а народу в коридоре будто бы не стало меньше. Потихоньку нервы отказывали, но Тэхён мальчик сильный, он не стал бы срываться и спокойно дожидался своей очереди. Правда, парень слегка подзабыл еще одно важное правило вуза: преподы тоже люди, и к вечеру они всегда устают. А если препод устал, жди беды, потому что исхода два: либо поставит тебе твою несчастную тройку и отпустит, потому что сам хочет домой, либо принципиально не закроет, чтобы не тратить на тебя время, потому что сам хочет домой. Схожесть между всеми лишь в одном — все хотят домой. Но вот наконец-то какие-то неведомые Тэхёну силы сжалились над ним, а может сама женщина, читающая список, потому что вокруг парня воздух уже начал сгущаться и даже дышать стало тяжелее рядом с ним (хотя откуда ей было знать, что его зовут Ким Тэхён), и его позвали. «Лишь бы не гребаный Ли, лишь бы не гребаный Ли…» — проговаривал про себя Тэхён, искренне веря, что его несчастную тушку не подкинут тому самому «гребаному» Ли-сонсенниму — фармакологу среднего возраста, который на вид хоть и был похож на милого мужичка, но на деле пороховая бочка, и если хоть одно слово ты скажешь как-то не так или он, не дай бог, не расслышит тебя с первого раза, то пиши пропало. Тогда парню светила уже последняя попытка сдачи, а там — как повезет. А везет ему, собственно, как утопленнику. И вот Тэхён вместе с женщиной прошел мимо кабинета Ли, чему парень несказанно рад. Он уже готов был подпрыгнуть от радости, что будет отвечать кому угодно, но не ему, и его тут же обломали, даже не дав насладиться триумфом. — Ой, прости, задумалась, — сказала женщина с улыбкой и развернулась на сто восемьдесят градусов назад, — тебе сюда, — и указала своей полной рукой на дверь с ненавистной табличкой «Ли Сын Мин». «Чтоб вы тут все обосрались, козлы вонючие», — гневно прокомментировал про себя Ким, хотя после слегка озадаченного лица женщины он уже не уверен, что не сказал это вслух, и зашел в кабинет. Хотя, скорее, взошел на эшафот.

Некоторое время спустя

— Это просто пиздец, Чимин, это просто лютый пиздец! — не переживая о том, что его слышали окружающие люди в магазине, громко говорил Тэхён в трубку. — Клянусь, я уже хотел ударить эту мразь по его наглой ухмыляющейся роже, он меня выбесил просто невероятно… — Господи, Тэ, ну как так вышло, что именно к нему? Ты же умеешь договариваться, почему не воспользовался этим сейчас? — ответил Пак другу, искренне переживая. — Да хрен там с ними договоришься, Чимин, — произнес Тэхён, держа небольшой пакет с пачками чипсов, колой и бутылкой соджу, так сказать, запить горе, и вышел из магазина. — Это не кафедра, а какое-то дерь… Ай! — резкое торможение и падение прямо на пятую точку. Пакет выпал из рук, телефон чудом остался в руках, а бутылка с характерным звуком разбилась, встретившись с землей, и часть святого напитка пролилась на асфальт. Даже не облизать уже… Голова молодого человека медленно поднялась вверх. При виде мужчины над собой в глазах парня сначала мелькнуло небольшое удивление, а затем уголки бровей сильно опустились и лицо перекосило так, будто у Тэхёна паралич мимической мускулатуры лица. До взрыва три, два… — Ёб твою мать, мудила ты рослая, ты хоть видишь, куда идешь?! Я себе всю задницу из-за тебя отбил, ещё и бутылка к чертовой матери разбилась! Да чтоб тебя и всю твою семью… Далее пошел трехэтажный мат, пока взрослый мужчина в черном пальто и таком же классическом костюме стоял рядом, возвышаясь над Тэхеном, и, мягко говоря, охреневал от того, что слышал своими ушами. Как у него ещё кровь из них не пошла от этой малявки на асфальте, он сам не знал. А пока тот орал, внимательно разглядывал его своими антрацитовыми глазами. Намереваясь уже хоть слово вставить, мужчина открыл рот, но Тэхён резко вскочил, злостно исподлобья посмотрел на мужчину и точно так же быстро ретировался. Один вопрос — что это, черт возьми, было?.. Так нервно парень и дошел до дома, всё ещё находясь в смешанных чувствах. Ну вспылил слегка, ну с кем не бывает? Отработку не закрыл, на конченного препода напоролся, бутылку соджу разбил, наверняка получил синяки на пятой точке из-за падения… Тэхён, сидя уже у себя на диване в гостиной с ноющей задницей (всё-таки нехило приложился), до сих пор слегка рвано дышал и агрессивно жевал чипсы, запивая всё это дело колой, которая, слава богу, была в пластиковой бутылке и не разбилась. А в голове лишь мысли о том, как же он сегодня проебался. И антрацитовые глаза… Так, стоп. Почему он сейчас это вспомнил? Этот козел сам на него напоролся, даже не посмотрев по сторонам. Почему Ким должен был это спокойно принять? И не важно, что это сам парень выходил из магазина и не смотрел по сторонам, когда мужчина в черном проходил мимо, возможно намереваясь зайти в тот же магазин. Блин, а вдруг он его тоже жестко зацепил?.. Так, нет, пострадавшая сторона однозначно Тэхён, незачем было думать о других. Но глаза все-таки красивые…

***

Новый день, на удивление, начался хорошо, если не вспоминать вчерашний. Прошло уже две пары, и вот наконец-то осталась самая последняя, длиною почти в три часа, — общая хирургия. Ничего, ему не привыкать. Тем более пару вел милый дедушка Пак, как его называли в кругу студентов, который очень спокойно проводил свои занятия, отвечал на вопросы и никогда не пытался палить их во время самостоятельных. Святой мужчина — редкость для этого места. Группа Тэхёна расселась по своим местам в аудитории в ожидании препода. Ким же ненароком вернулся во вчерашний день, начиная обмозговывать всю ситуацию. Во-первых, судьба явно в последнее время не на стороне парня. Как и фортуна. Попасть к Ли-сонсенниму, которого явно хотелось называть совершенно не в уважительной форме, — шанс на миллион. На миллион, потому что преподов на кафедре фармы огромнейшее количество, и это без учета ординаторов, которые тоже имели возможность преподавать. И, насколько известно Киму, вчера преподов было чуть ли не пять, а то и шесть, которые принимали отработку, что совершенно удивительно. Обычно это два или три человека. Почему из всех пяти или шести ему достался конкретно этот хрен, он не знал, да и знать не хотел. Лишь надеялся, что в следующую, последнюю для него попытку, ему достанется кто угодно, но не он. И вообще, если вчера было столько преподов, какого лешего они принимали, как улитки? Всю ту толпу в коридоре можно было ликвидировать в течение двух часов и спокойно уйти домой, как этого и хотели все в тот день. Парадокс. Во-вторых, то столкновение у магазина. Тэхён кретин, если бы не признался, что в действительности виноват. Однако его все-таки можно было понять! У него день выдался явно ужасный, а тут ещё подвернулся из ниоткуда красавчик, и они столкнулись, да так, что бутылка соджу, содержимое которой он в своей голове уже распивал под слезливую дораму дома, оказалась явно не там, где нужно, а чуть ниже — на асфальте. Стоп, в смысле красавчик? Снова занесло не в ту степь. Тэхён так-то, если быть честным, и не сильно разглядел своё препятствие в виде мужчины в строгом черном костюме, таком же пальто, с волосами цвета вороного крыла и темными глубокими глазами. Ага, не разглядел. Но впечатление, даже сквозь пелену гнева, было оказано неимоверное. Стоял весь из себя такой Аполлон, смотрел на него своими бездонными чарующими глазами, в которых явно так и искрились изумление и полный шок от происходящего. А ведь мужчина порывался уже потянуться за ним и помочь, а он только сейчас об этом вспомнил. Тут-то Тэхёну резко пришло осознание, что конкретно он наговорил мужчине. О господи, как же стыдно… Он так, по его скромному мнению, никогда в жизни не матерился, тем более на незнакомого человека. Прорвало трубу конкретно. Он явно вылил на незнакомца весь свой негатив не просто за прошедший месяц, а, скорее, за всё время обучения в медицинском. А тут иначе не бывало: либо держишь всё в себе и копишь, либо изначально становишься пороховой бочкой, взрываешься и изливаешь все свои эмоции по поводу и без. Тэхён был чем-то средним между этими двумя состояниями. Обычно ему проще было абстрагироваться от раздражающего фактора, а иногда, как вчера, взорваться и проклясть всё, на чём свет стоит. Спустя пятнадцать минут от начала пары в кабинет зашел Чхве-сонсенним, один из преподавателей на кафедре хирургии, который, помимо ведения занятий, занимался также организационными вопросами. Его появление в кабинете не сулило ничего хорошего, потому что если он приходил, значит… — Привет, ребята. К сожалению, с сегодняшнего дня профессор Пак не сможет вести ваши занятия, поэтому до конца этого семестра у вас будет новый преподаватель. Он подойдет через пять минут, пока посидите, — сказал мужчина. — Простите, а что с ним случилось? — спросила староста группы под полное молчание остальных из-за шока и попытки осознания, что им сказали. — Семейные обстоятельства, — коротко ответил господин Чхве и направился к двери. — Сидите тихо, не шумите. Как только дверь захлопнулась, студенты, конечно, сразу же взбеленились. — Боже, почему именно в середине семестра?! — возник один из одногруппников. — Если это будет та темненькая бестия, я даже не знаю, обрадуюсь или нет, — произнес ловелас их группы, который своими чарами частенько спасал всю группу от гнета женщин преподавателей. — Ты как всегда одним местом начинаешь думать, — ответила ему одногруппница. — Она единственная молодая женщина среди преподов хирургов, не думаю, что тебе настолько сильно повезет. — Я больше скажу, у неё кольцо на пальце, — вставил слово Тэхён, опустив голову и припоминая образ той, о ком говорили ребята. — Пф, ничего, муж не стенка, подвинется, — довольно проговорил одногруппник. — Вам лучше надеяться на неё, потому что я могу утихомирить даже таких неприступных, как она. Капец, лучше бы Тэхён этого не слышал. Ребята продолжали обсуждать тему, вспоминая всех преподов на кафедре и предполагая, кто мог заменить их дедушку Пака. Он ведь был одним из самых нормальных на хирургии. А если придёт кто-то из тех, кому даже в глаза боятся смотреть? Там иногда такие отзывы на преподавателей, что просто хотелось моментально ретироваться в окно и валяться в своей собственной луже крови, пока кто-нибудь неравнодушный не подбежал бы к тебе в попытках помочь. Тэхён искренне надеялся, что его темная полоса прервалась и на расстоянии вытянутой руки виднелась белая, но как же он, черт возьми, ошибался. Эта самая белая полоса стремительно начала отдаляться от него. Но не стоило наводить суету раньше времени, ведь преподаватель ещё не пришел. Вполне себе мог зайти адекватный, входящий в положение хирург. Он даже не против той самой бестии, несмотря на всё то, что о ней говорили. Хотя в груди ощущалось непонятное покалывание, будто сам организм уже пытался подсказать Тэхёну: «Тебе пиздец». Надежда умирает последней, верно? И вот под общий шум всё ещё удивленных студентов дверь снова открылась, и в кабинет зашел мужчина. Тэхён решил не поддаваться общему порыву поднять голову и повернуть её в сторону вошедшего, поэтому просто встал, чтобы поприветствовать нового преподавателя. — Добрый день, меня зовут Чон Чонгук, до конца этого семестра я буду вашим новым преподавателем, — в уши сразу же ударил низкий бархатный тембр, от которого даже мурашки прошлись по всему телу. — Буду рад, если мы с вами без каких-либо проблем окончим этот курс. Голова Тэхёна всё же поднялась и встретилась со знакомыми антрацитовыми глазами. Блядь.