два Мира

      Мир с собой на неделю шмотья набрал столько, сколько у меня при всём желании за всю жизнь не наберётся. Два, сука, ебучих здоровенных чемодана. Один из которых везу я, потому что «Мирослааав, ну ты что, хочешь, чтоб я, как долбоёб, с двумя чемоданами тащился? А у тебя вон рюкзак только». Заебись. Поэтому Мирослааав теперь прёт чемодан каких-то непонятных цыганских цацек. Такое ощущение, что у нас вместо ёлки Мирон будет. А что? Нацепит свои блестящие кольца с цепочками и будет красивый ходить-сиять.              Поезд.              Сопящий на плече Мир.              Орущий всю дорогу личинус.              Вокзал.              Чёрная бэха.              Ахуй.              Это кто? Мир же сказал, нас мама его встречать приедет. А тут девушка какая-то. Если это Светлана, то она его либо в восемь лет родила, либо пьёт кровь девственниц каждое утро. Может, у Мирона сестра есть, а он её скрывал?              — З-здравствуйте, — непонятно, от чего заикаюсь больше. От волнения или от блядских минус двадцати.              — Привет-привет, мальчики, — сгребает нас двоих в охапку, будто я уже тоже родным стал, и тискает. Ну ладно, я не против. Меня так ни разу не встречали, а в этих объятьях ещё и тепло. Причём почему-то не только физически.              Садимся на заднее с Миром, Светлана на переднее. А за рулём какой-то хмурый дядька.              — Домой еду закажем или в ресторан?              — Дом! — отвечаем в один голос. Нам определённо первым делом нужен душ. Потому что ебучий плацкарт — это филиал ада на земле.              И ведь могли же как люди доехать, но нет. Когда надо было покупать билеты, Мир махнул рукой и сказал «да успеется». Когда времени оставалось впритык, Мир отбрехался: «да чего спешить? купим». Когда я уже не выдержал и гаркнул: «ёп тебя за ногу. дай свой паспорт, сам всё сделаю», Мир виновато пожал плечами. А через десять минут допытываний выяснилось, что этот самый паспорт он проебал. Ну, по мнению Мирона, это было не «потерял», а «забыл, куда положил», но сути это сильно не меняло. Перерыли всю комнату, даже в трусы с носками залезли, а оказалось, что блядский паспорт лежал в принтере. Сука, в принтере. МЕСЯЦ. Мирону копия для деканата понадобилась, он её, как самый ответственный студент, в тот же вечер сделал, а на паспорт благополучно положил хуй. Естественно, уже на следующий день он в душе не ебал, где его документ, удостоверяющий личность, а мне в этом признаться ссался.              Светлана говорит хмурому мужчине, что нам домой, он молча машину заводит, и мы выруливаем с парковки.                Ебать, когда сказали домой, я думал домой, а не ДОМОЙ. У Мира реально ДОМ, не, это не дом. Дом у моих бабушки и дедушки в деревне, а это какой-то ёбаный особняк. Мир даже не рассказывал никогда, где он именно живёт, мог бы хоть фотки показать как-нибудь на досуге. Я ему, конечно, фотокарточки своей квартиры тоже не предоставлял. Странно бы это как-то выглядело: «присаживайся, Мирон, сейчас буду тебе показывать трёшку родителей». Бля, ну будь у меня такой ДОМ, может, и похвастался. У них вон даже венок на двери рождественский висит, как в американских фильмах. Наверное, вечером ещё и куча фонариков включается.              Только и успеваю разуться, как Мирон тут же орёт: «Мы мыться!» — проталкивая меня к лестнице на второй этаж.              Э? Вдвоём? Я что-то морально пока к такому не готов. Тут же мама твоя, идиот. Она всё поймёт.              — Ванна или душевая кабина? — спрашивает, пока не начали подниматься.              — А? Кабина, — хуй знает зачем так ответил. Моё сознание к тесным влажным обжималовкам не готово, а вот подсознание просто орёт об этом.              — Ага, погнали.              Поднимаемся, Мир меня в ванную заводит, скидываю с себя всю одежду, а он что-то не очень раздеваться спешит.              — Сейчас тебе чистый шмот дам.              — А ты? — спрашиваю, стоя на тёплом кафельном полу в одних трусах, когда Мир мне вещи приносит.              — А я на первом в ванной поплескаюсь, — плечами жмёт и уносится. Заебись. Нафантазировал тут себе уже разного. Даже вроде как с совестью своей сторговаться успел. А нет. Вот тебе, Мирослав, хуй в руку — то есть облом. Хотя. Хуй в руку не такая уж и плохая мысль. Интересно, дрочить в душевой своего парня, пребывая в его доме не больше десяти минут, это как себе идея? Ага, типо если б больше времени тут провёл, то можно было бы и не задаваться такими вопросами? Полдня прошло. Пообжился. Можно и подрочить.              Хуйня идея. Никакой дрочки. Это как минимум неприлично.              Моюсь. Одеваюсь. Выхожу. А куда идти? Мир меня в ванную пропихнул, портфель забрал и свалил. Даже не показал, где его комната.              Заебись, а шариться по чужому дому это норм? Или больше норм долбоёбом около ванной стоять? Ладно, пойду на поиски своего парня. Он там что-то про первый этаж говорил. Спускаюсь. Мирона нахожу сразу. Он всё ещё намывается. И поёт. А в нашей он почему-то так не голосит. Только вот репертуар для мытья у него странноватый какой-то: «прости, мне придётся убить тебя ». Он там точно моется, а не вены себе режет? О, слова забыл. Переключился на новогоднюю тему. Ну: «Новый год к нам мчится, скоро всё случится » куда веселее звучит. Бля. Что я творю? Стою подслушиваю за своим парнем. Совсем растерялся. Он же там ещё на час как минимум. Прохожу на кухню, которая скорее кухня-гостиная. Ёлка прям пиздатая. Гигантская. Ёп, да она настоящая походу. Подхожу проверить. Реально.                — Не люблю искусственные. У меня они с кладбищем ассоциируются.              Дёргаюсь. Потому что Светлана подошла пиздец как незаметно.              — Красивая.              — Спасибо. Сама декор выбирала. У Мирона сейчас от неё нервный тик случится.              — Почему?              — Давай поспорим, первое, что он скажет: «Ма, чё за колхоз? Почему всё не в одном цвете?»              — А мне нравится. Прям как в детстве. Ещё бы дождик.              — Ооо… Он нас с тобой на этом дождике и повесит тут сразу.              Начинаю угорать, потому что это правда. Мирон блестяшки принимает исключительно на своих пальцах и то только в виде серого цвета.              — Ма, а что за сельсовет на выезде? Мы резко в СССР вернулись? — первое, что комментирует Мирон, заходя на кухню. Быстро он.              Смеяться начинаем уже вдвоём. А Мир не очень понимает из-за чего.              — Ага, ясно. Спелись, блин.              — Красивая ёлка, — начинаю защищать труды Светланы. Потому что она реально, блин, кайфовая. А Мир со своими сочетаниями цветов в могилу нас скоро всех загонит. И гроб, сука, обязательно должен будет сочетаться с нарядом и внутренней обивкой.              — Да ещё вот эту хрень струящуюся на неё накинуть, чтоб у меня тогда точно инфаркт случился.                — А мне нравится дождик. Сразу будто в детство возвращаешься, — ляпаю между делом, ни на что не намекая.              — Да? Ма, у нас его нет?              Тут Светлана водой давится, пытается откашляться и смотрит на Мирона охреневше, а он только плечами жмёт как ни в чём не бывало.              — Я это… Мне переварить услышанное надо. Я в подвал. За дождиком.              — Погнали, комнату свою покажу, — одновременно с предложением за руку меня хватает и начинает тянуть к выходу.              Блин, мы же не у себя в общаге. Вдруг это увидит кто-нибудь. Вон сейчас тот мужик хмурый придёт. Кстати, а кто это? Отчим, может?              — Мир, а что за мужчина нас вёз? — решаю спросить, пока он меня на второй этаж тащит. Если отчим, надо хотя бы узнать, как его зовут. Не обращаться же к нему «простите, дядя-хмурый-мужик, салат не передадите?»              — Павел? Это водитель.              — Прям личный? — нихуя себе струя. Вот это я парня себе подцепил. Водитель. Дом гигантский. Ёлка шикарная. Не хватает только предложения руки и сердца под бой курантов и признания от Мира, что он тайный миллиардер. Вот тогда прям полный комплект мелодрамы с первого канала получится.              — Скорее семейный. Но уже да, личный, наверное. Меня-то возить больше не надо.              — Мир, ты же говорил, у тебя мама в салоне работает.              — Ну да, у неё сеть салонов красоты и косметологическая клиника. Ну там не клиника, так, пара кабинетов, где губки колют.              Ааа… Это у нас теперь так называется. «В салоне работает». Ну, папа у меня тогда в кофейне работает, получается.              — Это что же выходит, я приехал в столицу и подцепил богача?                Мир на это хихикает, вталкивает меня в комнату и к стене тут же прижимает. Лезет целоваться, а руками задницу мою наминает. Отцепляю этого прилипалу.              — Погодь, дверь.              — Поверь, Лёха к нам не ворвётся.              Обещает, засовывая руку мне в трусы.              — Да не могу я так. Тут же мама твоя.              Мирона прибить иногда хочется. С самым невинным лицом головой по сторонам вертит и интересуется как ни в чём не бывало: — Где?              — В рифму ответить? В подвале́.                Бля. У них ещё и подвал есть. Надеюсь, едят они не шестью вилками. Я, когда волнуюсь, и с одной-то еле справляюсь.              — Ну Мирослааав. Ну мы так тихохонько. Вшух-вшух.              — Неа.              Знаю я его тихохонько. В соседнем доме услышат. На нас и так уже пол-этажа в общаге косо смотрят. И на Лёху заодно. Но этот вообще непрошибаемый. Ебало кирпичом сделает и ходит как ни в чём не бывало.              — Капец ты кайфоломщик. Спасибо, что хоть конспекты с собой не потащил.              А я вот как бы… Ну не конспекты, а ноут. Что мы неделю тупо деградировать будем? Ладно, я Мирону об этом попозже сообщу, первого января.              — Комнату свою хоть покажешь? — а то звал же он меня именно для этого.              — А что на неё смотреть? Кровать. Шкаф. Комп, — перечисляет, указывая рукой.              Дааа… А я надеялся увидеть плакаты с корейскими звёздами. Ничего интересного, прям как и у меня.              Миру звонит кто-то, он угукает и сбрасывает.              — Еда приехала.              Входим, а всё уже по тарелкам разложено. Ого, и даже шампанское по бокалам разлито.              — Мир, ты чего как неродной в проходе толкаешься? — спрашивает Светлана, поправляя дождик на ёлке.              — Чёй-то я в проходе? — отвечает мой Мир вопросом на вопрос, присаживаясь за стол.              — У меня теперь два Мира, балда.              — А ты боялся, что она тебя не примет.              — Человека, ради которого мой сын согласился украсить ёлку дождиком?              Прохожу к столу. Мирон мне суп пододвигает. Сам уже ложкой во всю работает. Совсем оголодал в поезде.              — Так что? Какие планы на новый год, молодёжь?              — Мирослав же дед. Он речь послушает и в двенадцать ноль пять уже на боковую.              — Неправда. Могу до двенадцати тридцати посидеть, — чего сразу дед? У меня хотя бы нет старческого режима, как у некоторых.                — А вы что, даже не пойдёте никуда?              — Ма, ты нас сбагрить хочешь и привести сюда кого-нибудь? Подожди-ка, у меня что, будет новый папа?              — Никого я не сбагриваю, просто надо же меню продумать. Что закажем? Будем только я, вы и Павел.              Судя по тому, как Мирон том ямом подавился, его явно что-то удивило. И я не думаю, что это вопрос про доставку.              — И давно это Павел у нас стал на семейных вечерах присутствовать?              Мир щурится хитро и улыбается. Светлана смотрит на Мирона как на дитё и вздыхает.              — Ты же знаешь, что у Павла нет семьи, он вообще собирался тридцать первого работать и в Новогоднюю ночь хотел нас всех развозить.              — Куда развозить?              — А я откуда знаю? Куда-то да собирался.              — Ну ладно. С Павлом так с Павлом. Ты бы присмотрелась к нему. Мужик-то неплохой, а то я отчий дом покинул. А ты не молодеешь.              — Ну спасибо тебе, сын, на добром слове.              Я, пожалуй, помолчу. Суп вкусный пиздец. А то странно сейчас будет высказываться о молодости и красоте мамы своего парня. Даже несмотря на то, что я не по чужим мамам, да и вообще не по мамам. Бля, да и не по папам я. Пиздец. Надо есть суп и молчать, чтоб никакой хуеты вслух не ляпнуть.              — Так что заказывать будем? По классике? Оливье, картоху, рыбные стейки и тарталетки?              — Ну фрукты-овощи ещё, — Мир согласно кивает и приговаривает «блин, точно».              — Мы не будем готовить? — а что все так смотрят на меня? Бля, всё-таки вырвалась из моего рта херня какая-то. Ну я же в конце концов про готовку спросил, а не «вы тоже любите смотреть порно, где ногами дрочат».              — Ты? Готовить?              — Ну… Просто мама всегда нас с папой заставляла помогать. Говорила, это добавляет новогоднего настроения и сплачивает семью.              — И как? Добавляло?              — Сплачивало?              Спрашивают у меня в один голос. Решаю ответить сразу на оба вопроса.              — Обычно мы орали друг на друга. На меня за то, что я режу колбасу большими кубиками. На папу, что он, пока яйца чистит, половину белка в помойку выкидывает. Один раз я кинул в папу картошку.              Бля. Ну вот кто меня за язык тянул? Блядское волнение. Такими признаниями я не то что Светлане не понравлюсь, меня и Мир нахуй пошлёт.              — Но она была варёная и нарезанная кубиками, — бубню, решая исправить ситуацию. Хотя… Такое ощущение, что делаю сейчас этим только хуже.              — Ма, давай сами приготовим. Походу, это весело.              — Ты хочешь едой покидаться?              — Не, ты чё? Помнишь, нам бабушка люлей каких за хлеб ввалила? На всю жизнь желание отбила.              — Ага, тебе она хотя бы полотенцем по жопе не настучала: «Мироша же маленький, а ты дылда, что устроила?» — передразнивает Светлана писклявым голосом.                — РЕШЕНО. Готовим сами. Ма, пиши список, а я одеваться. И это. Павел тоже готовит. У нас кто не готовит, тот не ест, — заявляет Мирон уже в проходе серьёзно.              — Вы пока собирайтесь. Павел меня на работу отвезёт и вернётся сразу. Как раз ты минут за сорок подберёшь нужный цвет пуговицы на носке.              — Мааа… Договорились же, никакой работы в праздники, и вообще я уже быстрее собираюсь, — последнее Мир бубнит как обиженный ребёнок. Ну и я бы с ним тут поспорил.              — У тебя мать как оборванка ходит, видел мой маникюр? — показывает нам указательный палец, на котором ноготь под корень срезан. — У Лены запись отменилась, по блату меня тут же записали.              — Лааадно. Маникюр — это да. Это надо. А то, что ты как сапожник без сапог.              ***              Мир меня в комнату вталкивает со словами «ну вот мы и одни».              А мы ещё нихера не одни. Там Светлана внизу где-то ходит. Стою, головой из стороны в сторону мотаю, бубня «ничего не одни».              — Я уехала! — кричит она нам с первого этажа.              — Теперь точно одни.              Мир футболку с себя стягивает и ко мне прижимается, утягивая сразу в очень настойчивый поцелуй. Одновременно с этим ещё и меня раздеть пытается.              — Я короче подготовился уже, давай сразу, — из кармана достаёт презерватив, два пакетика со смазкой и в руку мне это добро вкладывает.              Облокачиваю Мирона на стол, резинку своих спортивок под яйца опускаю, а его шорты стягиваю немного и проникаю одним пальцем внутрь. Второй тоже свободно более или менее входит, а вот третий совсем туго. Разрываю первый пакетик, добавляю на пальцы лубрикант и начинаю растягивать, но Мир шипит на меня, утверждает, что готов, и требует войти в него прямо сейчас.              — Мне твоя жопа ещё целой нужна, — шлёпаю его несколько раз по ягодице. А Мир заявляет, что с жопой его ничего не случится, руку назад заводит, за член меня берёт и проводит им между влажных ягодиц. Пиздец. Ну нахуя ж так делать? Надавливаю ему на спину, чтоб улёгся и не самовольничал. Раскатываю презерватив по члену, добавляю ещё смазки и вхожу медленно. Мир назад подаётся, возится, сам себе дрочить начинает. Приходится руки его на спине зафиксировать, а то он своими действиями точно меня с ума сведёт и аккуратно войти нихуя не получится. Толкаюсь, проникая наполовину, слышу, что он шипит, втягивая воздух сквозь зубы. Блядь. Ну говорил же, что нихуя он не подготовился нормально. Провожу рукой по его члену, а тот на удивление вот совсем не вялый. Мирон стонет, снова сам назад подаётся. Вхожу в него в несколько не очень образцовых движений и замираю. Вожу рукой по его члену, головку большим пальцем по кругу обвожу несколько раз. Мир хнычет, пытается в ладонь толкнуться, у него не получается.              — Мирослааав, ну я привык уже. Давай, — задницей пытается круги выводить, но вывести у него только меня получается. Срываюсь сразу же на какой-то совсем ебано-быстрый темп, отпуская руки Мира, только на спину ему надавливаю. Слышу, как он стонет и сжимается на мне, кончаю за пару резких движений и наваливаюсь сверху.              ***       — Ты как? — шепчу прихрамывающему Миру в супермаркете.              — Да иди ты… — шипит на меня, пока Павел впереди идёт. Охренеть, он даже без списка продукты правильные накидывает, можно и не сверяться. Мы с Миром чисто как два пиздюка, плетущиеся за батей.              — Простиии, — толкаю его плечом легонько.              — Знаешь, кто ты? Большехуй, бля.              Заебись, ещё и обзывается. Говорил же ему, что нихуя по-быстрому не наш вариант. «Да, Мирослааав, да, я сам подготовился, да, честно». Подготовщик, ёпт. А я теперь себя полным уебаном чувствую.              На кассе беру Миру примирительный киндр. А около машины понимаю, что забыл его оплатить. Хотел же по-тихому пробить, чтоб он не заметил. Ебать, я теперь ещё и вор.              — Мииир. Давай мир? — протягиваю ему киндр уже в машине. — Я его ради тебя украл.              Конечно, изначально такого плана не было, но так даже романтичнее.              — Ты украл киндер? — орёт он на всю машину.              Заебись, теперь ещё и Павел знает, что я вор.                — Я случайно.              — Ради меня ещё никто ничего не воровал, спасибо.              Ан нет. Ошибся. Думал, он меня сейчас за такое покарает, заставит идти оплачивать, извиняться, а потом ещё отправит волонтёром в Африку, чтоб я точно вину искупил. А Мир просто взял и сожрал своё шоколадное яйцо в одну харю за секунду. Даже со мной не поделился.              — Игрушки у них, конечно, стрёмные стали. Держи, подарок тебе на Новый год, — протягивает мне какие-то детальки пластмассовые непонятные с довольным лицом.              — Спасибо, что не уголь.              — ТВОЮ Ж МАТЬ! Павел, а вы нас в ТЦ отвезёте потом? Ща продукты только в холодос закинем.              — Конечно.              Что за идея Мирона резко осенила? Нахера ему в ТЦ? Мы ж и так всё купили вроде.              Мир домой заносится, продукты кое-как распихивает. Конечно, это ж не наш мини-холодильник. Тут место можно и не экономить.               — Ты объяснишь, что случилось?                У него вон от стресса даже жопа прошла, походу. Ну, либо он больше притворялся.              — Мы Павлу подарок на Новый год не купили. Ща он нас довезёт, и мы его к маме отправим, а обратно тогда уж сами вернёмся.                Ооо… А что можно купить хмурому мужчине средних лет на Новый год? Это у бати спрашивать надо. Вообще надо подумать. Он водитель, постоянно в машине. Может, подушку от геморроя? Ей-то он нас с Миром и придушит. Тем более Мирону она сейчас больше нужна. Так, ну меховая накладка на руль сразу нет. Хотя выглядело бы комично.              — А ты знаешь, что он хочет?                — Нет. Я думал, ты знаешь.              ВОТ ОТКУДА, БЛЯДЬ? Откуда у Мирона в голове такие мысли берутся?              — Ладно, на месте разберёмся.              ***              Сошлись на часах. Мироново «это примета плохая» пошло нахер. Потому что я не ебу, что ещё можно подарить, а часы красивые и как раз для хмурых взрослых мужиков самое то.              — Мир, пошли отсюда домой быстрее, — Мирон в пятилетку превращается, дёргая меня за рукав в сторону выхода.              — М? Ты пи́сать, что ли, захотел?              — Да не хочу я пи́сать, — шипит на меня, одновременно с этим в экран телефона тыкая и заказывая такси. — Там Вика.              — Какая Вика? Ааа… та самая. Сумасшедшая-клептоманка-истеричка-гомофобка…              — Да-да, — перебивает меня, не давая закончить перечисления всех её рангов.              — Кивни хоть, куда смотреть. Надо ж узнать твои вкусы на девушек.              — Мир! — Мирон, орущий шёпотом, это очень забавно. — Она единственная с коляской. Всё, пошли. Сейчас машина подъедет.              С какой коляской? Инвалидной, что ли? Оборачиваюсь и понимаю, что нихуя это не инвалидная. Хо-хо, это ж я что получается, спас Мирона от отцовства в восемнадцать? Ха, так это он мне теперь должен. Натурой отдаст. Смотрю на жопу Мира, который вперёд умчался, осознавая, что долг мне теперь только в следующем году забрать можно будет. Ну ничего, там как раз проценты накапают.              ***              Мир — нетерпеливый жуть. Растолкал меня в самую рань со словами «иди под ёлку смотри, дед мороз подарок тебе ночью принёс». Дед мороз, походу, из Хабаровска, раз так рано решил нас посетить. Отпихиваю этого приставалу подушкой и переворачиваюсь на другой бок.              В следующий раз меня будят через час криками «ЗАВТРАК!». Походу, у Калугиных вставать до зари не сравши — это семейное. Бля, а может, присказка «кто рано встаёт, тому Бог подаёт» реально рабочая? Походу, если это так, не быть мне богачом. Буду выспавшимся нищим.              — Давай поднимай свою жопу, — Мир в дверях стоит, и он уже прям фреш. Помылся, умылся, нарядился. А я как чмо. Спящий уродец, бля. — На завтрак панкейки с малиновым джемом.              — Ебааать. Панкейки. Сударь, а не вы пару дней назад заточили просроченный сырок и отсыревшие чипсы?              — Милейший, вы сейчас допиздитесь и получите по своему красивому сонному лицу подушкой, — Миру зрение проверить надо, где он красивое лицо увидел? — Вставай. Я жрать хочу.              ***              Завтракаем.              Приезжает Павел с лапником.              Начинается бурная деятельность.              Причём от Павла. Мы как три несмышлёныша просто делаем то, что нам говорят. Светлана ещё иногда подворовывает у нас с Миром нарезанную еду.              На фоне играет «Ирония судьбы», от которой у меня уже дёргается глаз. Мир взял на себя функцию мандаринового кормильца. Вместо того, чтобы помогать, он ходит и кладёт нам всем в рот мандарины. Ещё и шампанское так хорошо заливается время от времени. Чувствую, если Светлана не прекратит нам подливать, то я усну до курантов.              — Ну, стол почти готов. Минут через сорок горячее достаём и можно садиться, — сообщает Павел, снимая фартук.              — Как через сорок? Я же в домашнем, — спохватывается Мир.              — А у меня вообще из праздничного сейчас только маникюр, — Светлана вскакивает, бокал допивает и кричит нам из коридора. — Убежала наряжаться.              — А я готов, — пожимаю плечами, рассматривая домашнюю футболку.               — Да, я тоже, — во, Павел, Вам прям уважуха. Будем вдвоём в спортивках встречать. Надо у него потом узнать, что это за адидасовская коллекция. Я таких ещё не видел.              — Давай я тебе хоть футболку праздничную вынесу, — предлагает Мир, рассматривая меня.                — Тащи, — тут проще согласиться, чем начинать отпираться.              Пу-пу-пу… Вот она, неловкость… А чё говорить-то?              — Павел, давайте прибухнём, что ли, — ну не тупо же в «Иронию судьбы» пялиться. Оно будто бы по кругу идёт. Ощущение такое, что я его уже третий раз за сегодня смотрю.              — Давай. Только я коньяк, а то от шипучки этой голова трещит.                 — Ну, за уходящий год, — чокаемся, выпиваем. Мандарины Мирона как закусь на ура прям идут.              Сидим. Молчим. В телевизор пялимся. Бля, ну ещё по одной разолью. Павел здоровый, ему от этой одной стопки ни тепло ни холодно.              Вооо… После третьей и разговор нормально пошёл. И Павел не таким хмурым стал. Оказывается, спортивки эти из коллекции девяностых. Хуй я теперь где такие найду.              — Нормально, накидываются и без нас.              Светлана возвращается первой. Мир вслед за ней заходит, теребя что-то в руках.              — Держи, это моя любимая, но она правда из тренда вышла уже.              Разворачиваю футболку, а там на всю грудь флаг России и Китая и надпись «Гоша Рубчинский».              — Я — будто бы Гоша Рубчинский Модели-модели, я делаю деньги, — ой, бля. Последний бокал шампанского явно лишним был.              — Простите, само вырвалось.              — Мирослааав, а почему ты мне рэп никогда не читал?              Кидаю на Павла быстрый взгляд, потом Мирону пытаюсь сигналы подать. Кто тут из нас двоих бухал? Пил я, а язык за зубами у него не держится.              — Чего ты тут рожи мне строишь? Павел-то уж точно в курсе, что мы встречаемся, — заявляет Мирон со спокойным видом.              — Ну вот теперь точно в курсе, — подтверждает Павел немного охуевше. Ха, значит, что-то его может из равновесия вывести. Бляяя… Давайте без ругани на Новый год. Так хорошо всё начиналось.              — Э…              — Эгэ, балбесина. Ты думаешь, я без твоего разрешения пошла всем трепать налево, направо?              — О, горячее готово. Давайте за стол.              Павел, Вы что, блядь, святой? Или это я так намучился с папаней, что судьба мне теперь только толерантных людей посылает?              Переодеваюсь быстро. Павел всем еду накладывает. Мне даже неловко как-то, предлагаю ему помочь, но он отмахивается и ставит меня на должность главного наливальщика. О, такое мне по душе.              Садимся, рассказываем с Миром про учёбу, а он всё на стуле возится. Я начинаю уже всерьёз за жопу его переживать.              — Давайте подарки дарить, — не выдерживает Мирон.              — Я не против, — до Нового года ещё час, конечно, но Мир весь как на иголках. Ему вот прям сейчас надо. Не, вообще ему прям с самого утра надо было.              — Ваши под ёлкой одинаково упакованы.               Безжалостно рвём упаковочную бумагу. Мир в восторге, я в ахуе. Я даже думать не хочу о том, сколько они стоили. Мирон кроссы натягивает сразу же. Они у нас ещё и одинаковые, оказывается. Охуеть, куда ж в таких ходить?              — Спасибо большое, — не знаю, что ещё сказать. Кроссы — кайф, я вообще на подарки не рассчитывал так-то.              — На пару сезонов, конечно, быстро глаз замозолят, но я не смогла удержаться.              — Ма, спасибо, они офигенские.              — А это от меня.              Павел протягивает коробки нам троим. Мы свои подарки им тоже отдаём. Ого, теперь у нас с Миром ещё и футболки одинаковые будут. Ну прям фэмили лук. Осталось только фотосессию у камина замутить.              Пока всё распаковали, пока все пообнимались, уже новогодняя речь пошла. Павел шампанское новое открывает, разливает всем, чокаемся под бой курантов и выпиваем. Мир нам заботливо мандарины очищенные раздаёт. Ну раз теперь все в курсе. Притягиваю его к себе и в щёку чмокаю.              — С Новым годом. Люблю тебя, — шепчу ему, пока он улыбается, мандарин жуя.              — И я тебя. А ТЕПЕРЬ САЛЮТ!              Стоп. Какой салют? Мы пьяные уже все. Это небезопасно.