два Мира

      Просыпаюсь, как обычно, в половине девятого, Мирона уже нет. Оно и понятно, оказывается, он на занятия приходит не как я, — минута в минуту, — а заблаговременно. Обсудить какие-нибудь темы с одногруппниками и просто пообщаться. Мне лично хватает, не затыкающегося на парах, радио по имени Мишаня. Собираюсь и выхожу на занятия. Погода уже не такая тёплая, приходится утепляться. Мама отправила мне несколько тёплых вещей и куртку, но дойти до почты никак не получается. На семинаре до нас сильно не доёбываются, преподаватель даже в какой-то момент хвалит нашу группу, от чего мы все немного в шоке. Мирон сегодня поздно придёт, у него же по расписанию пять пар. Захожу после занятий в магазин, нам надо пополнить запасы дошираков. А то, чем я своего псевдо-парня кормить буду. Приходится быть ответственным за ужин по понедельникам. Лапша ему вон как зашла.       Заваливаюсь в общагу, принимаю душ, после тяжёлого начала недели, и переодеваюсь в домашнее. Чтобы на всякий случай не попасть в неловкое положение, решил отдать предпочтение оверсайз футболкам, которые в случае чего прикроют мой заинтересованный настрой. А то со вчерашнего дня мыслей о грёбаном Калугине Мироне батьковиче всё больше становится. Интересно, какое у него отчество. Заинтересовавшийся этой мыслью, лезу в стопку с выполненными работами, которая у нас на письменно-обеденном столе лежит, и смотрю титульник его реферата. Андреевич. Калугин Мирон Андреевич. Красиво звучит. Не то что какой-нибудь Павлик. Сажусь за домашку и параллельно отвечаю Мише на какие-то странные вопросы. Про цветы, духи, конфеты. Какие лучше брать и что вообще принято дарить при ухаживаниях. Он что, ко мне подкатить решил? Пусть тогда лучше кусок сыра и чипсы принесёт. Отвечаю Михе, что, если прям на повал сразить надо, пусть лучше айфон дарит, попадание стопроцентным будет, и продолжаю делать задание. Мишаня не унимается, говорит, дама сердца не меркантильная и такого ей не надо. Отправляю ему страничку магазина с букетами и говорю, чтобы отъебался от меня наконец. Пусть там сидит теперь сам выбирает из двух тысяч вариантов. У меня тут ещё уроки даже на четверть не сделаны и ужин не приготовлен.       Закончив со всеми делами и нарезав корявых бутербродов, сажусь играть в шарики. Мирона нет ни в семь, ни в восемь вечера. Странно, где он мог так задержаться. Звонить ему и спрашивать это совсем чересчур будет? Типа, я как мамочка?       Вы: «Ты где?»       Ну, написать — нормально. Убедиться, что он мёртвый под забором не валяется.       Мир: «Дела. Поздно буду».       Отвечает минут через пять. Ничего себе, какой важный, как хуй бумажный. Дела у него, а бутеры я для кого делал? Встаю, иду к Лёхе, сожрём вместе с ним тогда, в одного всё равно не получится. Стучусь, как нормальный человек. Может, хоть на моём примере Лёша усвоит, что вламываться в чужую комнату в любое время суток, ещё и без стука, не очень правильно. Ответом мне служит тишина.       Дёргаю ручку, а дверь закрыта. Ну и где эти суки шароёбятся? Возвращаюсь к себе и беру бутер. Остальные ставлю в холодильник, может, Мир придёт вечером голодный и съест парочку. На телефоне у меня уже десять сообщений от Миши, который требует ответить какой букет лучше. Что там за дама его так зацепила, интересно? И почему я должен участвовать в её завоевании. Если бы он меня ещё спросил, как покорить сердце красавчика-парня, тут бы я, может, и помог чем, но девушки вообще не мой профиль. Отправляю ему фотку с синими гипсофилами в чёрной бумаге и говорю, что вот они норм. Мишино «фууу… они как на похороны» заставляет меня закатить глаза. Нормальный букет, чего он выёбывается. Отправляет мне фото с какими-то непонятными голубыми цветами и спрашивает: «А это как?». Бля, ну не знаю, какой-то он маленький. Читаю подпись к посту, оказывается, это гортензии и цена у них, как у крыла самолёта. За такой-то куцый веник. Я ему хоть нормальный предложил, большой, по той же цене. Через час обсуждений, в которые я не имел ни малейшего желания вступать, приходим к выводу, что совместим Михин и мой вариант в один. Типа, лучше больше, чем меньше. Надеюсь, нормально получится, а не уродство какое-нибудь. Мы же с ним столько сил на этот веник потратили. Мирона всё ещё нет, и где он шляется — непонятно. Даже Лёха уже пришёл. Не забыв сообщить мне об этом. Чувствую себя второй вахтёршей.       Мир заявляется полдвенадцатого, буркнув «привет», идёт в ванную, а потом сразу укладывается спать. Нормально пообщались. Бутерброды я для кого готовил, сука? Во вторник всё повторяется точно так же. Выспрашивать у Мирона, где он шароёбится, мне кажется неправильным. Может, он себе девчонку нашёл, а я тут полезу к нему. Хотя, мог бы и предупредить. Вдруг, она такая же пизданутая, как и его бывшая. А нам потом опять что-то придумывать.       В среду Миша появляется только ко второй паре, зато довольный, сверкает, как начищенный самовар. Говорит, что доставку задержали, поэтому не успел к первой паре. А через две минуты, смущённая Вера заходит со здоровенным букетом. Тем самым, который мы выбирали весь вечер понедельника. Ну, молодец, Мишаня, ничего не скажешь. Подкатить к старосте хороший вариант, она тебя и от пропусков отмажет, если что. Девчонки Веру облепляют, выспрашивают что-то, галдёж поднимается. Староста застенчиво отвечает, если бы не преподаватель, подошедший в аудиторию, её бы вопросами замучили.       Вечером такая же канитель с Миром творится. И я вообще не понимаю, что происходит. При этом с утра меня всегда ждёт завтрак, а в холодильнике есть ужин. Он во сколько просыпается, чтобы приготовить всё? К вечеру пятницы меня это заёбывает в край, и я решаю уточнить, что творится у этого придурка в башке. Приходит, как обычно к двенадцати, а я как ревнивая жена с порога.       — Поговорить надо. Ты где шляешься?       Может, и не моё это дело, а вдруг он с какими наркоманами связался, и его пора уже в лечебницу класть. Или в секте какой. Уроки тоже не пойми когда делает, и делает ли вообще.       — Это срочно? Давай завтра, вырубает пиздец.       Переодевается быстро и на кровать ложится, к стене отвернувшись. Ну конечно, так я и поверил. Тебя же завтра уже не будет с утра. И вернёшься ночью опять.       На часах шесть утра, играю в шарики, хоть так отвлекусь от предстоящего разговора. Мирон ещё спит, а я встал полчаса назад и уже ненавижу весь мир. В половину седьмого играет будильник Мирона Андреевича, теперь понятно во сколько он сваливает. Мир удивлённо на меня смотрит и интересуется, почему я не сплю.       — Поговорить надо, ты же у нас занятой, что пиздец, тебя хуй выловишь, — отвечаю, не отрываясь от своей игрушки.       — Что-то случилось?       Действительно, не ты же тут меня избегаешь. Это я уже понял сегодня в пять утра. Пока занимался психоанализом сам с собой. Потому что на сообщения мои он тоже отвечает: «да», «нет», «занят».       — Вообще, да, случилось, — откладывая телефон, сообщаю Мирону.       — Ну.       Он сонный, со своими растрёпанными волосами, ещё до конца не понимает, что от него хотят. Милый такой. Что даже в грубость как-то не тянет.       — Ты меня избегаешь.       М-да… в моей голове это было не так блевотно-пафосно.       — Чего, бля? Это что за выяснение отношений, в стиле пятнадцатилетней девочки?       Вот, сука. Значит, когда надо, Мир может и на хуй тактично послать и съязвить.       — Я не то имел ввиду. Ты заебал, уходишь ни свет, ни заря, возвращаешься ночью. Если тебя так напрягает моё присутствие, можно прямо об этом сказать! У моего одногруппника соседа по комнате нет, могу к нему съехать.       Ёпта… как-то слишком драматично, не хватало только кружку его любимую разбить, для полноты картины. Но он сам меня вывел этой хуйнёй про выяснение отношений.       — А что, тут насосался со всеми, скучно стало? — Ах, вот оно в чём дело. Гетеросексуальные волны заиграли. Ну, что-то ты, Мирон, так не выёбывался, когда отвечал мне. И когда эта пизда от тебя отвалила. Тоже мне, униженный и оскорблённый тут нашёлся.       — Я будто бы для удовольствия это делал.       Удовольствие я конечно получил, но оно слишком коротким оказалось и это не была моя первостепенная задача. А учитывая тот факт, что в придачу я получил ещё одну твою шизу, лучше бы не делал ничего.       — Не надо съезжать, никаких напрягов.       Встал и ушёл в душ. Вот тебе и поговорили, и никаких напрягов. Сижу за игрой в шарики, и пытаюсь отвлечься от разговора, который только что произошёл. Больше напоминающий скандал парочки, находящейся в отношениях. Мир выходит минут через сорок. Быстро, насколько он это умеет, собирается и уходит из комнаты, прихватив с собой рюкзак, с которым обычно на пары таскается. Это типа мне его не ждать до вечера понедельника? Или вообще не ждать? ***       В половину одиннадцатого в общем коридоре слышу возню, Лёха ушёл пару часов назад к очередной красавице и любви всей его жизни. Значит, Мирон пришёл. Как-то рано он сегодня. В комнату Мир не входит, а влетает, споткнувшись о порог и распластавшись посередине комнаты. Вставать он, видимо, не собирается. Лежит ржёт. Вздыхаю и поднимаюсь с кровати, чтобы помочь этому вусмерть пьяному придурку.       — Ты где так нажрался?       Окей, вот теперь реально напоминаю себе жёнушку, которая непутёвого мужа отчитывает.       — Ооо, семейные разборки подъехали.       Да эта сука ещё и подъёбывать в состоянии.       — Ясно. Вставай.       — Нет, я буду спать тут.       Вот баран, пить ему противопоказано.       Единственное, что мне сейчас приходит в голову — это немного привести в чувства Мирона с помощью холодного душа. Стараюсь поднять его, блядь, а он не пушинка совсем, мы же с Миром одной комплекции. Особенно тяжело на ноги поставить это недоразумение, когда брыкается и пытается вырваться. Что ему этот пол, мёдом намазан, что ли? С горем пополам отвожу его в ванную и усаживаю в неё прямо в одежде. Настраиваю прохладную воду, но не ледяную, а то ещё сердце встанет; и начинаю приводить Мирона в чувства. Кто тут из нас гей ещё — большой вопрос. Он мне в таких красках описал, как, где и в каких позах меня ебал, пока я на него воду лил, что мне даже любопытно стало, откуда столько знает. Через пять минут водных процедур, вытаскиваю Мира, в мокрой и холодной одежде, которая облепляет его тело, из ванной. Не сказать, что сильно протрезвевшего, но хоть немного присмирённого. У него теперь новая шарманка, что спать мы вместе будем. Эх, Мир, будь ты в трезвом уме и здравой памяти, я всеми руками за. Но тут, извини, никак.       — Тебе надо переодеться.       Стараюсь быть максимально спокойным и достаю его домашнюю одежду из шкафа.       — Яааа… неее… могууу… — тянет Мир на один мотив.       Уж лучше так, чем он мне пел «Коламбия Пикчерз не представляет, как хорошо мне с тобою бывает» , пока я его поднять пытался. Оцениваю состояние Мирона и понимаю, что сам он может только наебнуться и разбить себе голову.       — Блядь.       Стягиваю с Мира свитшот и спортивки, занятие не из простых это конечно. Он стоит, качается, заводя новую песню.       — Раздеваю догола малую, я раньше не видал её аппаратуру .       Ужас, Мир, какой ты пизданутый, когда пьяный. Замолкает, когда надеваю на него футболку. Психанув, пинаю мокрые вещи Мирона под кровать, — сам пусть завтра с этой хуйнёй разбирается.       — Что, дальше текст забыл? — спрашиваю у него, оценивая ситуацию. Штаны уже не надену. Уровень с верхом и так был слишком сложным.       — Нет, нет, нет, нет, — качает Мир головой из стороны в сторону, в такт песне. Я бы на его месте так не делал. Сейчас вырвет ещё. Хотя, Мирону-то насрать, он спать ляжет, а мне убирай за ним.       — Ламбада, мы танцуем у бара весь день.       — Слышь, Скриптонит, спать ложись, — усмехаясь, говорю тихо. — Хотя, ты, скорее, Оксимирон*.       Укладываю Мира на кровать, но он не унимается вообще ни в какую.       — Я для тебя не Оксимирон*, а Мирон Янович , — ему бы на эстраду куда, петь идти с таким рвением, а не в техническом ВУЗе учиться.       — Спи, блядь, уже! Мирон Андреевич.