два Мира

      В понедельник на пары добрались не все. Миша с таким лицом, что смотрю на него и думаю, лучше бы он остался дома. Прилично из всей группы выглядит человек пять, не больше. В это меньшинство вхожу я и, конечно же, Вера. Староста разочарованным взглядом обводит группу и садится за свою первую парту. Надо отдать ей должное, девочка-одуванчик, а пиздит, как дышит. Каждого прикрывала, как могла: выдумав кому болезнь, а кому и смерть любимой кошки. Только вот, преподы не дураки, и глядя на нашу группу, да, думаю, и на другие тоже, прекрасно понимают в чём дело. На большом перерыве идём с Михой в столовую, он больше мёртв, чем жив. Беру себе еду, а Мише воду из холодильника, всё равно в него сейчас ничего больше не полезет.       — Судя по виду, вы там технический спирт глушили, — пытаюсь я хоть как-то в диалог.       Мишаня хоть и хмурый на первый взгляд, но обычно как разговорится — не заткнёшь.       — По моим ощущениям, тоже. Таблеточки нет? А то я до конца дня не доживу.       Мне его даже жалко становится. Морщится от каждого скрипа. Пишу в беседу, Миша явно сейчас не в состоянии в экран тыкать. Зачем пришёл только, какое-то издевательство над собой.       — Спросил, может, найдётся у кого.       Миха вздыхает, выпивает пол бутылки воды за один раз, а потом её же к голове прикладывает. Вера подходит с максимально недовольным лицом, кидает таблетки в красной упаковке со словами «Всё, что есть, должно легче стать» и уходит, проигнорировав Мишино «Спасибо, сестрёнка, дай всемогущий тебе здоровья». А я задумываюсь, они там точно на посвят в институт были, а не в какую-нибудь секту? Вернувшись в общагу, комната ещё пустая, и где носит Мирона — непонятно. Сажусь делать домашку, в процессе понимаю, что работа, которую я собирался искать, сейчас вообще не мой вариант. Тут как бы со всеми чертежами и расчётками разобраться. Мир приходит в комнату к семи часам вечера и валится на кровать, не сказав ни слова. Вот это новость.       — Ты в порядке? За целый день ни ответа, ни привета от него.       — Ага, просто пять пар в понедельник — это пиздец. Расписание составлял сам сатана, — жалуется Мирон и начинает переодеваться. Согласен, мне это пройти только предстоит. У нас по расписанию такая жесть в среду. Пока Мир уходит в душ, как самый лучший сосед в мире, завариваю ему дошик.       — Сегодня я тебя кормлю, — сообщаю Мирону, но он, видимо, не в восторге.       — Фу, что это. Я такое есть не буду. Этот придурок открывает крышку и морщится. Чего выёбывается, интересно? Готовил ему ужин со всей душой, а он тут нос воротит.       — Не нравится, не ешь. Иди, убей два часа на кухне, отвоёвывая рабочую конфорку и столько же на приготовление еды, — тоже нашёлся мне тут, принц голубая кровь. Тебе здесь не пятизвёздочный отель.       — Ладно, уговорил.       Пробует и, поняв, что травить его не собираются, начинает уплетать за обе щёки. Чудно́й он, до этого будто бы и не пробовал такого. Поужинав, Мирон сообщает, что утомился и хочет немного отдохнуть, правда, другими словами, — там в основном стоял трёхэтажный мат, но смысл был мной понят правильно. Кто я такой, чтобы встать между уставшим человеком и кроватью. Иду к Лёхе узнать, как он себя чувствует. А Алексей ничего, прям бодрячком. Уверяет, что выпил вчера не больше двух коктейлей. Расспрашиваю у Лёши про учёбу и преподов. По его рассказам становится понятно, что грузить тут любят, и работа на первом курсе мне не светит. Поразмыслив, прихожу к выводу, что ещё год можно и потерпеть. В конце концов, хоть живу уже отдельно, и это несомненно большой плюс.       Неделя проносится быстро, и я задаюсь вопросом, где моя студенческая, сука, жизнь? Пары, общага и два похода в зал с Мироном как-то слабо тянут на рассказы людей, что данный период жизни будет лучшим и незабываемым.       Первую половину субботы мы с Миром отсыпались, он даже положил большой и толстый на свой режим, правда, сказал, что только в этот выходной. Вторую же посвятили уборке и моральному отдыху. Вечером договариваемся, что завтра съездим погулять. Благо, всю домашку я заставлял делать и себя, и Мира по будням, чтобы выходные были по максимуму свободны. Потому что если не сажать этого неуправляемого за выполнение заданий, то он проебёт все сроки сдачи. За неделю я выслушал кучу отмазок по типу: «Мирослав, давай я лучше схожу приготовлю что-нибудь», «Мир, ну время ещё дохуя, успею», «Мирослааав, давай в комп поиграем». Детский сад. ***       В воскресенье просыпаюсь даже не от раздражающего будильника Мирона, а от какого-то истошного, жалобного воя. В первую секунду подумал, что это кошка в какой-нибудь водосточной трубе застряла, потом до меня доходит, что это Мир.       — Что случилось?       Мирон падает обратно на кровать и закрывает лицо руками. Ну что за цирк происходит. Актёр в нём умер, так и не родившись. Сейчас ещё и Лёху разбудим, он этому точно не обрадуется.       — Пиздец, пиздец, пиздец, нахуй, — исчерпывающий ответ, ничего не скажешь.       — Чуть больше подробностей можно?       Должен же я знать, что у этого опиздола произошло. Он ещё таким взволнованным никогда не был.       — Меня нашли.       Блядь, неужели жизнь ко мне хоть капельку не благосклонна, и в итоге я реально живу с каким-нибудь закладчиком или бандитом. Смотрю на него и понимаю, Мирон, наверное, даже ради прикола булочку в магазине никогда не воровал. А если и проносил что-то мимо кассы, то потом обязательно возвращался.       — Мафия? Наркоторговцы? — решаю убедиться, что всё-таки никто не придёт к нам в комнату отрубать пальцы. А то, как я потом в шарики без пальцев играть буду.       — Ха-ха-ха, — изображает смех Мирон, а я понимаю, что актёр из него и правда дерьмовый. — Очень смешно. Нет, моя бывшая. Она будет похуже любого дона Корлеоне. Она ёбнутая.       Ну и что? У кого из нас нет припизднутых бывших? У меня, вон, один Павлик чего стоит, который вскрыться угрожал, если мы расстанемся. А по итогу, через три дня после окончания отношений, тусил на Бали с какими-то загорелыми качками. И выкладывал фотки во все возможные соцсети с подписью «славноеБали». Не знаю, связано ли это с тем, насколько его там славно, но факт в том, что ничего он с собой не сделал.       — Поподробнее можно?       Кто знает, вдруг у Мирона такая же ситуация. Объясню ему, что не стоит вестись на провокации.       — Ты думаешь, у меня прям мечта всей жизни была в этой шараге учиться? Опа-па… с этого момента поподробнее. Аж присаживаюсь на кровати, чтобы лучше его видеть. Сука, ссать так хочется, но тут такие подробности выясняются, мочевой пузырь подождёт.       — Я, вообще, должен был год-другой отдохнуть, попутешествовать, подумать, куда я точно хочу учиться идти, а только потом поступать. А получилось всё совсем по-другому.       Нихуя себе струя. Вот это новости. А если бы повестка пришла, как бы он путешествовал? Плацкартом до ближайшей воинской части? Хотя, Мир, наверное, не годен. А то, как он собирался странствовать, не автостопом же по стране. Сижу на него смотрю, он всё мнется, думает, что ли, рассказывать или нет. Не, я, конечно, не любопытный, и в душу к человеку лезть не буду. Только что он начинал тогда? Встаю и иду в туалет, пусть решит пока.       — Я ссать. Надумаешь продолжать изливать душу, моя жилетка всегда свободна.       И самому эту инфу переварить надо. То, что Мирон здесь не на одну стипендию жить собирался это понятно сразу было, да и кто сейчас на стипуху выживет. Вот только мои предки, — в основном отец, конечно, — хрен бы мне дали год отсрочки. Сам бы меня в военкомат за шкирку и притащил, если бы я к нему с таким заявлением пришёл. Или запихнул бы на платку в универ, а потом попрекал бы всю жизнь тем, что это он мне образование дал.       Захожу обратно в комнату, Мирон лежит на кровати и в потолок втыкает. Прокашливаюсь, чтобы он меня заметил и решил уже что-нибудь. Мир тяжело вздыхает, присаживается и продолжает рассказывать.       — Да я из-за неё сюда и свалил, думал, город большой, хер тут кого найдёшь. Меня нет ни в каких социальных сетях, пользуюсь только телегой, номер новый, его знает только мама и парочка старых друзей, но они проверенные, не слили бы.       Ага, из всего я понял, что странный здесь только ты, Мирон. Сваливаешь, скрываешься, одежду по полтора часа выбираешь. Бедная девушка тут при чём? Залетела она, что ли, а Мир решил, что ему пока рано и свалил в закат? Свои предположения пока не высказываю, надеюсь, что я сильно ошибаюсь. Но других причин для того, чтобы начать скрываться не вижу.       — Её Вика зовут и ей реально надо лечиться. Мы в начале одиннадцатого класса познакомились, на дне рождения у общего знакомого. Прикольная такая, красивая, общаться с ней интересно. Ну и начали встречаться через какое-то время.       — И? Пока всё достаточно обычно. Блядь из него всё клещами вытаскивать надо?       — И потом мы расстались. Там свои причины были. Без скандалов, криков и всего такого. Просто сели, поговорили, Вика нормально восприняла, как мне тогда показалось, — да кто бы сомневался, Мирон со своей осознанностью ссориться и орать точно не будет, он может только мозги делать, и очень долго и нудно лекции читать.       — А потом какой-то АД начался. Вика караулила меня у дома, школы, перед спортзалом, в который я ходил. Требовала всё начать сначала, причём именно требовала, а не просила. После этого, она начала писать всем девушкам, которые у меня в друзьях в ВК были, что я гей, импотент и при этом её парень, — да, чердак у дамочки явно подтекает, но, чтобы сваливать из-за такого из дома и отказываться от всех благ в пользу пыльной общаги с тараканами — это как-то чересчур.       — И это всё вперемешку с письмами, в которых она угрожала, что убьёт сначала меня, потом себя.       Эта Виктория, случайно, не сестра моего Павлика? Меня он, конечно, убить не угрожал, такое даже для Паши перебор был бы, но эти манипуляции как из одного пособия брали.       — Ты только из-за этого свалил и теперь скрываешься от неё, как от кредиторов?       — Нет, она через подругу передала мне, что собирается подать заяву, типа я её изнасиловал, если я к ней не вернусь. Мне так похуй уже было, что я ответил: «пусть что хочет, то и делает», — вздыхает тяжело Мир и смотрит так грустно.       Блин, неприятная ситуация. Встаю и воду наливаю, а то его аж потряхивает. Передаю стакан и присаживаюсь на его кровать.       — Подала?       Мир воду берёт, глоток делает и головой из стороны в сторону мотает. Взгляд отстранённый и пустой такой, что аж страшно.       — Нет. Только она всё равно эту хуйню по всему городу распиздела. Я потом с клеймом насильника ходил пару месяцев. Ну, как ходил. Мама подсуетилась, перевела меня на домашнее обучение. У меня из друзей два человека и остались только. Разбираться, правда это или нет, никто не стал. Просто в ЧС кинули и общение на этом прекратилось. Я потом психанул и сам везде удалился. А как экзамены сдал, так сразу и уехал в деревню к бабушке с дедушкой. Там даже связь не везде ловит, не то что Интернет. Мне уже не до развлечений было. Посмотрел, куда точно по баллам прохожу и сразу сдал все документы. Даже в другие места не совался. Решил, что типа с чистого листа начну.       — А ты её правда не это? Ну, не трогал? А то хорошая же комната собралась бы. Пидорас и насильник. Сейчас ещё у Лёхи скелетов в шкафу поищем и тогда вообще блок укомплектован.       — Ты совсем ебанулся? Нет, конечно! Мирон, который повышает голос — это надо сильно постараться. Видимо, правда, бедолагу этим вопросом заебали все.       — И чего она теперь от тебя хочет? Кинь эту суку в ЧС просто и не парься.       — Не поверишь, поговорить, извиниться, если в городе, ну в родном, то встретиться.       Ничего себе, как она за такое собралась прощения просить, интересно? Хату ему подарит?       — Если хочешь знать моё мнение, я бы не стал ей даже отвечать, — сейчас прогнуться — и она уже никогда не отцепится.       — Да я и не собирался, надеюсь, она не знает, где я живу и учусь, — голос у него убитый такой.       Встаю, беру из холодильника сырки и приношу Миру, может, хоть так ему легче станет. Мирон сидит, сырки ест и вроде бы отходит понемногу. Вон, даже по руке меня бьёт, когда хочу один у него спиздить. А мне один вопрос покоя не даёт, что же там такое личное было в отношениях, что они расстались, и он не колется. Может, Мир её обидел как, и она так мстила ему?       — Из-за чего вы расстались? Напоминаю себе сейчас либо бабку-сплетницу у подъезда, либо следака на допросе. Но что поделать, не складывается у меня паззл.       — Там личное, такое не могу говорить, — сырок свой жуёт и глазки вниз опускает. Поражаюсь этому человеку.       — То есть, износ, в котором тебя обвинили — это не личное, а чего разбежались — личное?       Мир на кровать падает, а ноги на сидящего меня закидывает. Нормально устроился, типа, он тут жертва и ему всё можно — и сырки все сожрать, и ноги на меня, как на подставку, положить.       — Не могу я девушек бить, понимаешь? — о, вот, вообще, нет.       — Ну и не пи́зди, кто тебя заставляет.       — Короче, рассказывать это капец как неловко, — но ты уже начал. Так что давай, хватит кота за яйца тянуть. — Ну встречались, спали, всё обычно, всё как у всех, — мне иногда кажется, что Мирону реально лет сорок. Такой старец.       — А бить-то её зачем? Ты что, домостроевец какой? У тебя комплексы?       — Блядь, я тебе тут душу изливаю, — ага, ножки тебе не помассировать? — В общем, у меня мама на месяц на море уехала, и хата осталась полностью в моём распоряжении на это время. Мы постоянно у меня тусили. Ушёл как-то с друзьями погулять, ну и вернулся поздно, мы ещё выпили там немного. Я же не знал, что дома меня будет ждать истерика а-ля «семейная жизнь». Предупреждал, что пойду гулять, буду поздно, если что, ложись без меня. Возвращаюсь домой, прохожу в комнату, свет не включаю, специально, чтобы не разбудить, только Вика не спала вовсе. На кровати сидит в темноте почти полной, меня ждёт. Я так добродушно ей «хэээй, чего в темноте, могла бы не ждать, или тебе одной страшно было?».       Он со своей душой нараспашку, будто бы не из этого мира совсем.       — А это уже была не моя добрая и веселая Вика, а психичка какая-то. Начала орать, рамку мою любимую разбила, а я там на фотке с хомяком своим, когда мне лет семь. И, как бы, я всё понять могу, вот только она нахера-то в драку полезла. Она реально налетела, как сумасшедшая, ещё своими маленькими противными кулачками меня пиздить начала. По ноге мне так своей ластой заехала, и я на каком-то рефлексе её пихнул, честно, не хотел, я просто не ожидал. Я её за руки держу, чтобы она успокоилась, а она ногой мне по голени въебала, вот я и оттолкнул, — оправдывается Мирон, а я как-то рефлекторно его по голени гладить начинаю.       Опомнился, руку отдёрнул, он, вроде бы, не заметил. Сижу и думаю, с парнями в этом плане проще, если въебёшь кому, то совесть, наверное, так мучить не должна. Мир, вон, до сих раскаивается.       — Она в стену впечаталась, я обосрался, сразу извиняться стал. Только Вика не обиделась совсем. Подлетела ко мне, давай раздевать, целовать. Короче, если без подробностей, ночь эта, за три месяца с ней, лучшей была.       — Ну и в чём проблема? Типа, страсть, все дела, как в итальянских семьях, — реально не понимаю, если она без обид, ещё и кайфанули оба, что из себя виноватого строить.       — Да, но вот я — не итальянец. Я тоже так сначала подумал, решил забить, мало ли что было. Только в следующий раз, когда у нас дело приближается к сексу, она попросила меня, чтобы я её ударил. Я, блядь, не ханжа, всё понимаю, всем по-разному нравится. Как-то шлёпнул пару раз, ещё что-то. Уж извините, плёток и наручников дома не держу, — зря, Мирон, такая вещь нужная, не знаешь в какой момент пригодиться может. — А она посильнее просит, а я понимаю, что посильнее — это уже гематомы будут, и для меня, нихера, так — не нормально. Ей же реально больно будет. Короче, так и закончили не начав. Я Вике сказал, что пока нормально эту тему не обсудим, у нас вообще ничего не будет.       — Да ты мужик, сказал, как отрезал.       Может, этой Виктории перчинки в отношениях не хватало? Мирон же правильный до усрачки.       — Мы сели, начали обсуждать, она сказала, что ей нравится пожестче, только это нихрена не «пожестче», она реально кайфует, когда её просто пиздят. Потом я Вике долго объяснял, что так не могу, её не осуждаю и всё в таком духе, но все эти БДСМные темы не моё. И, по-хорошему, такое вообще до начала отношений обсуждать надо было. Ну, короче, на том и расстались.       Пиздец у них там страсти кипели. Причём огоньку, явно, Виктория добавляла, а Мир всё потушить пытался. Мы с шлюховатым Павликом нервно курим в сторонке.