Домой на Новый Год

Лололошка смотрит в окно, но за ним пустота. Он видит своё отражение — бледное, размытое в отблесках уличных фонарей. И только оно смотрит на него в ответ. Только оно не отворачивается. Оно отвечает ему тишиной. Как и тогда. Как всегда. — …как в детстве, когда родители делали вид, что тебя вообще нет! Слова Джона звучат, как хлёсткая пощёчина. Как будто он вскрыл что-то, что давно должно было остаться погребённым под слоями тишины. Фраза эхом отдаётся в голове, и Лололошка рефлекторно сжимает пальцы на коленях. Не потому, что это было неожиданно. Нет. Это было слишком ожидаемо. Джон любит говорить, не думая о чувствах других. Любит разбрасываться словами, как если бы они ничего не значили. Но бывают моменты, когда он попадает точно в цель, даже слишком точно. Лололошка моргает, стараясь выбросить из головы старые воспоминания, но они уже здесь. Лололошка не вздрагивает. Не показывает, что это задело. Он научился этому ещё тогда, когда маленьким мальчиком стоял на пороге родительской спальни, наблюдая, как его присутствие растворяется в воздухе. Как никто не поднимал головы. Как никто не спрашивал, как прошёл его день. Никто не говорил: «О, ты уже вернулся?» Как никто не замечал, что он вообще есть. «Ты ведь не хочешь быть обузой, правда?» Это не было сказано вслух. Но он слышал это в каждом взгляде, в каждом равнодушном «потом», в каждом скупом кивке вместо ответа. Когда его замечали, это всегда сопровождалось чем-то тяжелым. Иногда молчанием, а иногда и наказаниями. Внимание было не только редким, но и опасным. Как если бы его существование подтверждали только через боль и страх. Лололошка не помнит, когда в последний раз слышал своё имя из их уст — если вообще когда-нибудь слышал. Он помнит, как в какой-то момент перестал пытаться. Тогда, в детстве, он думал, что, может, это его суперспособность — становиться невидимым. Только почему-то от этого не хотелось чувствовать себя особенным. Этого его совсем не радовало. Сейчас он больше не ребёнок. Сейчас всё иначе. Но вот только почему, чёрт возьми… это всё ещё так больно? Лололошка глубоко вдыхает, сжимая пальцы на коленях. Всё в порядке. Всё это было давно. Но его собственное отражение смотрит на него с усталостью. И он знает — он может притворяться сколько угодно. Но он всё ещё тот же мальчик, стоящий в дверях, ожидая, что кто-то заметит, что он есть. Он думал, что это наконец случилось. Джон, Мэри, Саша… Они все так добры к нему. Особенно Джон. Он всегда замечает его, проявляет внимание, но всё ли это настоящее? Может, Лололошка привык думать, что он не такой, как все остальные, что его видят. Но в глубине души он боится, что это лишь иллюзия. Страх, что этот момент исчезнет так же, как исчезает его отражение в темноте.Так же, как исчезает всё, что когда-то казалось настоящим. Он не может забыть, что именно он — тот, кто всегда остаётся на обочине, хоть и старается изо всех сил помогать всем, всегда чем только может. И, может, тот момент, когда его заметят и примут, никогда не наступит, сколько бы он ни старался.