Где мы вместе

Юля чувствовала себя паршиво, просто ужасно. Она терпеть не могла ссоры, но ссоры с Дашей были раз в пятьдесят болезненнее, чем с остальными. По правде говоря, врядли то, что произошло попадало под категорию ссоры, однако исход вышел как раз именно таким. Мало что поменялось на первый взгляд. Они никогда не занимали каждый свой вечер бесконечными разговорами ни о чем по нескольку часов, не отправляли друг другу сердечки или бесконечные ванильно-сахарные фразочки. Максимум, чем доводилось довольствоваться — пожелания спокойной ночи каждый вечер. Ни разу в переписке не проскользнули слова о любви. Да это было и не нужно особенно. Такие слова перестают иметь смысл, когда пишешь их кому-то каждый день, как ритуал. Теплом в груди короткое «люблю» расплывается тогда, когда чужие губы полепечут их на ухо, пока их тела сплетаются в такие крепкие объятия, что кости трещат. Мимолетные встречи в коридоре или на улице, когда пары заканчиваются в одно время тоже куда-то пропали. У Юли не было даже шанса перехватить девушку на перемене, сказать что-то, попросить прощение. Еи избегали — намеренно или нет, это уже не важно. Такой разговор, как этот ни в коем случае не хотелось затевать по телефону, особенно, когда в груди мерзко шевелиться червячок сомнения: а вдруг не ответит. Мир словно рушился, не успев собраться во едино, и все из-за до смешного нелепого разговора. Сейчас Юля понимала, что стоило тогда просто попросить времени подумать, развить разговор, выяснить серьезность намерений… Да хоть что-то, кроме нахождения тысячи и одной причины, почему они не могут съехаться. Девушка как сейчас помнила, как мрачнели Дашины глаза с каждой новой отговоркой, и ей хотелось дать самой себе пощёчину, да такую сильную, чтобы слезы брызнули из глаз. Дура, ты все испортила… Юля зажмурила глаза так сильно, что они стали болеть, и резко помотала головой, пытаясь вернуть трезвость сознания. Чем больше она об этом думала, тем глубже закапывала саму себя в пучину надуманных загонов и обвинений. Она виновата, но это не повод скатываться в депресняк и пускать все на самотек. Ей порой казалось, что она сама себя не узнает. До отношений с Дашей, Юля вела себя более уверенно, даже нагло, всеми силами пытаясь завоевать внимание девушки. А сейчас что? Взяла и нюни развела на пустом месте. Раз уж она все это заварила, ей и расхлебывать. План был прост и надежен, как швейцарские часы: найти в расписании, подкараулить на перемене, не слушая никаких протестов увести в тихое место и поговорить. Если уж Даша была упрямой, то и Юле стоило проявить настойчивость не только в попытках завоевать ее, но и в решимости разъяснить ситуацию и сохранить их отношения. Если будет нужно, она даже станет на колени. Хотя это, конечно, скорее походит на зализывание своей вины. Позже, это будет позже. Работать языком стоит уметь во всех ситуациях, и разговоры — не менее важная часть. Сначала они поговорят, а потом Юля извинится. Отличный план.

***

План был надёжен, но сложных моментов было не избежать: это все же Даша, ее любимая, невозможно прекрасная и упрямая Даша. Юля была готова ко всему: к игнорированию, к грустному взгляду, к злому взгляду, к тому, что Ася начнет заступаться за подругу — ко всему. Однако, сложности доставила она себе сама, она, ожидание и ее слишком уж буйное воображение. Первый этап — расписание — был самым легким и гладким. Юля наизусть знала расписание своей девушки, чтобы не тратить время на поиск его на сайте, а сразу идти в нужном направлении. Она отпросилась с пары пораньше, закончив с конспектом за двадцать минут до конца, и ушла. И вот Юля стоит у нужного кабинета, вот только до перемены все те же двадцать минут, которые с каждой секундой будто не уменьшались, а наоборот прибавляли в количестве. Цифры на часах сменялись неумолимо медленно, издеваясь над нервами девушки. Она терпеть не могла долгие ожидания и именно этот момент ее гениальный план как раз не включал. Вскоре к числу мучителей подключился и ее собственный мозг, решивший почему-то, что будет очень весело, если он начнет прокручивать разные варианты их будущего разговора, с совершенно непредсказуемым исходом. Поначалу мысли были безобидными, даже воодушевляющими, однако с того момента, как Даша в воображении начинала злиться или плакать, все пошло по откровенной *****. — Да заткнись ты уже! — не выдержав очередного наплыва несуществующей ругани, Юля решила все же воплотить в реальность ее недавную мечту, и таки отвесить себе оплеуху, но ее остановил звук открывшейся двери. — Что ты тут делаешь? — и конечно, а как иначе, это не мог быть никто иной, кроме Даши, которая в замешательстве уставилась на свою все еще девушку. Юля так и замерла в той же позе, с занесенной рукой, на несколько секунд, пока ее гениальнейший план сыпался сквозь пальцы: ну не было там пункта «Даша видит твои припадки мазохизма». Вот только мозг, натренированный быстро выдумывать всякую чушь, наконец выдал что-то стоящее. Пользуясь замешательством Даши, Юля быстро пробегается глазами по фигуре девушки, с радостью подмечая сумку, перекинутую через плечо, и, пока та не успела сбежать, хватает ее за другую руку и тянет в уединенное место. Все согласно плану. — Эй! — Даша возмущенной ойкнула от резкой встряски, однако сопротивляться почему-то не стала, желая узнать, что вообще происходит. Она покорно следовала за Юлей, что, не замечая ничего вокруг, просто продолжала идти вперед, в мыслях сокрушаясь, что у нее, похоже, не получиться занять очередь в столовой и она заработает себе в компанию одного недовольного, голодного и шипящего кота, который так хотел успеть купить сырные лепешки, увиденные ей мельком на прошлой перемене. Наконец закончив свой путь, Юля остановилась у кабинета Совета, достала ключи и быстро открыла двери. Все еще молча, она запихнула Дашу внутрь и заперлась, чтобы им не мешали. И так, теперь у них есть примерно полчаса, чтобы выполнить все пункты плана (на счет последнего пункта Юля сомневалась, но если они успеют, то почему бы и нет) Резко выдохнув, как перед рюмкой водки, Юля взяла в руки всю свою решимость и развернулась к Даше, прижимая ее к стене. Предвкушение чего-то необычного заставило младшую придержать внутри все свое возмущение, и она поджала губы. — Прости меня, — четко, но не так громко, как хотелось, Юля наконец сказала те два слова, которые все вертелись на языке. Они вышли, казалось, утянув за собой все те угрюмые, тяжелые мысли, которые преследовали девушку все эти три дня. Однако этого, конечно было мало, чтобы Юля была прощена. — Я очень хочу жить с тобой, — она подняла глаза, встречаясь с карими напротив, чтобы ее точно поняли и поверили. — Я сама так часто думала об этом, что и не сосчитаю уже. Однако сейчас еще слишком рано. Это серьезный шаг, и я хочу, чтобы мы обсудили все это еще раз, и еще, и еще. Столько раз, сколько это вообще возможно. Не в подобной обстановке и не так скомкано. Как взрослые люди. Как возлюбленные. Последнее предложение сорвалось с губ еле слышно, словно дуновением ветра его сорвало и принесло прямо в уши Даше, чтобы это услышала только она. Девушка стоила там, все еще прижатая к стене, и не говорила ни слова. Нет, она больше не злилась, еще со вчерашнего разговора с Асей вся обила как-то сдулась, перейдя лишь в тихий зудящий осадок. Да и она тоже испарился сразу, как она наткнула взглядом на Юлю, стоящую в коридоре с совершенно нелепым видом, взъерошенными волосами и блеском в глазах. Таким блеском, который могла заметить, казалось, только сама Даша. Юля смотрела на нее, а ее глаза будто разглядывали самое ценное сокровище, спрятанное за пуленепробиваемым стеклом с кучей сингалок, чтобы никто не украл. Вот только крась было нечего, Даша и так ужа давно самолично вручила сове сокровище прямо в руки этому дракону, чтобы навсегда остаться в башне. Девушки стояли так близко, что воздуху, казалось, нету места между ними. Время замерло, желая сохранить этот момент в свою драгоценную шкатулку, которую никто никогда не увидит. Даша не могла опустить взгляда ниже, впитывая в себя каждую деталь уже и так знакомых до невозможности глаз, и все равно не решилась прекратить. Это ее собственное сокровище, никому не отдаст. Юля задержала дыхание, чтобы не потревожить хрупкий миг чистого счастья, так долго таившегося где-то внутри них обоих. Однако держать себя в руках было выше ее сил. Трепетно, словно пытаясь погладить бабочку в своих руках, она наклонилась, преодолевая наконец эти жалкие сантиметры между ними, Юля коснулась чужих мягких губ. Медленно, спрашивая разрешение, она двинула ими, прижимаясь ближе. Ее не оттолкнули. Даша, отойдя от транса, обвила руками тонкую шею, желая слиться с девушкой воедино. Губы стали смелее, сминая друг друга, словно в объятия. Они не боролись за первенство, они шли рука об руку, чувствуя каждое следующее движение партнера нутром. Верхняя, затем нижняя, они уже блестели от влаги, носы сталкивались друг с другом, но это вовсе не мешало. Девушки двигались в унисон, их сердца, казалось, бились в одном ритме, дыхание прервалось, но воздух был им не нужен: они дышали друг другом. Это мгновение не хотелось заканчивать, лучше бы им действительно стать единой слитой статуей в сокровищнице какого-нибудь дракона. Там, где их ничто больше не разлучит. Там, где мы вместе. — Прощаешь меня? — задыхаясь, Юля не смогла держать вопрос в себе. Он был бессмысленным, но таким нужным, что девушка проигнорировала болезненную тяжесть в груди от отсутствия кислорода. — Да, — ответ был тише самого тихого в мире звука. Юля скорее почувствовала его своими губами, чем услышала, но это было не важно. Не теряя больше ни секунды драгоценного времени, она вновь прижалась к губам напротив, желая повторить поцелуй снова и снова. До бесконечности. Всегда.

***

— Ты бросила меня, — Ася даже не подняла голову, обиженно уткнувшись в сгиб локтя и продолжив лежать на парте. — Держи, — усмехнувшись от детского поведение девушки, Даша положила рядом с ней целлофановый пакет. — Ты купила?! — вся обида мигом улетучилась, когда Ася поняла, что лежит в нем, а ее живот радостно заурчал, предвкушая свое маленькое пиршество. — Последний забрала. Ася схватила лепешку, чтобы ее никто не украл, украдкой разглядывая подругу. Слегка покрасневшие губы и сбившаяся прическа заставили ее улыбнуться и немного расслабиться. Похоже, у них снова все хорошо.