Где мы вместе

Посылки им приходили весьма редко. Чтобы прям с почтальоном и неожиданно. Обычно нужно было идти на пункт выдачи, стоять в очереди и ждать, пока заветная коробка наконец окажется у тебя в руках. Но прямо сейчас Вера озадаченно рассматривала небольшую коробку, которую ей только что вручил курьер, и пыталась вспомнить, заказывала ли она что-нибудь недавно. Мысль, что это может быть девочек, отпала сразу, как глаза наткнулись на имя получателя. Посылка для нее. И отправили ее из Италии. Вера поджала губы: это было неожиданно. Она не знала, что ей чувствовать. Последнее письмо приходило на Дашино день рождение, о чем женщина решила не говорить, чтобы не расстраивать ее. А тут посылка ни с того ни с сего. Это врядли было что-то срочное, ведь могли бы и просто написать, а не ждать, пока почта выполнит свою работу. Однако другого повода для подарка женщина не находила. А потому сомнения на счет содержимого росли с каждой секундой, пока она продолжала прожигать коробку взглядом. Но все же, как бы не хотелось, открыть посылку нужно, как и ответить на нее. Вера закрыла дверь на кухне, чтобы иметь хотя бы какое-то уединение. Вооружившись ножом, она быстро смогла вскрыть коробку. Внутри оказалась еще одна, только завернутая в оберточную бумагу и ленточку, на которой была прицеплена бирка с ее именем. А рядом лежало два письма: Даше и Соне. Вера вздохнула и перевела взгляд на ящик с разными документами. Даше нужно будет вручить два конверта. В конце концов, она не в праве обрывать даже эти крохотные ниточки общения между ними. Может быть, присутствие Юли поможет девушке лучше справиться, и она не захочет прибить тетю за такое «досадное недоразумение». Но об этом она будет думать потом. Отложив письма, Вера вернула свое внимание подарку. Потянув за ленточку, женщина аккуратно развернула обертку. Внутри наборчик был весьма лаконичен: бутылка какого-то итальянского вина, небольшая коробочка конфет и конверт. Вера понадеялась, что там не будет денег, и вздохнула с облегчением, когда внутри оказалось только письмо, выведенное сразу двумя очень знакомыми почерками.

Привет Вера! Не думай, что мы забыли про твою юбилей. Не смотря на все

мои косяки, я все еще помню, что моей любимой сестре исполняется 35.

Я очень обрадовалась тому, что тебя наконец повысили до руководителя,

ты заслуживаешь этого больше, чем кто-либо еще. Поздравляю тебя!

Это вино особенное, самое лучшее, на мой скромный взгляд. Выпейте

его с девочками, и с Соней тоже. А может и с мальчиками) Боже, я

даже не знаю, есть ли у тебя или Даши кто-нибудь! Хотелось бы это исправить.

Я знаю, что ты любишь девочек больше своей жизни, но прошу, не забывай

и о себе. Буду рада услышать, что ты перестала распугивать парней

своими слишком шикарными подколами. Скучаю по вам…

Таня

Просто, обычно и чертовски мало. Сам факт того, что Вера забыла не то, что про юбилей, а вообще про день рождение, а Таня помнила и, судя по всему, радовалась за сестру, разбивал в дребезги всю обиду и одновременно наматывал на огромный кокон еще один слой. Надо же, скучает… Как мило… Если бы Даша сейчас услышала бы то, что на секунду промелькнуло в мыслях, она бы точно грозно нахмурилась бы и заперлась бы в своей комнате, чтобы побороть желание хоть что-то ответить. Вера вздохнула и помассировала вески. А может, эту бутылку ей выпить самой?

Через пару минут она вернулась к письму, где начинался другой почерк:

Привет! Поздравляю с днем рождения, юбилеем, новым годом,

восьмым марта, двадцать третьем февраля, девятым мая и так далее.

Остальные праздники я в уме перечислила. Вино действительное лучшее,

иначе быть не может, его я выбирала, советую спрятать и выпить самой.

И Соне не давай, пусть хоть она будет трезвой до семнадцати. Кстати, мой проект утвердили, как приоритетный, а это значит, что скоро мне повысят зарплату.

Пришлю вам еще бутылочку. Выпьете с девочками и одним мальчиком, твоим.

Даша пусть не притворяется, из нас всех только мама и не знает.

Скучаю, аж зубы скрипят, но приезжать некогда, слишком

много у нас всех работы. Повеселитесь там за нас всех!

Маша

Вера сложила письмо обратно в конверт и засунула его в коробку. Может быть, она перечитает его позже, а сейчас стоило преступить с готовке завтрака, чтобы отвлечься. Она очень надеялась, что ни Даше, ни тем более Соне, никто не написал про очередную загруженность на работе. Это был бы полный провал. Чтобы не зацикливаться на письмах, Вера переключилось на свой день рождения. Он был через неделю. Они его отпразднуют, и Даша практически на следующий день уедет, чтобы заселиться в общежитие. Значит не следует устраивать слишком уж пышное празднество, где не просыхают пару дней подряд. Однако и скромно резать тортик и расходиться в девять вечера по кроватям тоже был не вариант. Вера решила спросить у девочек позже, кого приглашать. Она застыла и усмехнулась: женщина догадывалась, кого обе захотят увидеть. Недолго осмотрев холодильник, Вера взяла все, что нужно для тонких блинов. Сегодня нужно было сделать что-то достаточно вкусное, чтобы письма не сильно испортили настроение. Блинчики любит и Даша, и Соня, и Юля. Наушники в уши и вперёд, хмыкнула сама себе женщина, перемешивая смесь венчиком. Сковородка с нагретым маслом зашипела, когда на нее капнули немного воды, а значит можно было жарить. Уже от первого блина, который получился совсем не комом, сладкий запах наполнил кухню, заставляя Веру улыбнуться еще шире. В холодильнике стояла почти полный баллончик сливок, с которыми она этот первый блин и съела, чтобы ТОЧНО убедиться, что все получилось. Ну, возможно сливок она положила совсем немного больше, чем нужно, но кто ей запретит? Такому безжалостному поеданию подвергся еще один блин, но на нем женщина героически остановилась, решив продолжить уже вместе со всеми. Было бы неплохо, если бы девочки проснулись в ближайшие пол часа, чтобы блины оставались горячими и вкусными. Однако с этим проблем возникнуть было недолжно. Более того, Вере даже будить никого не нужно было — вкусный запах и невероятно острый в такие моменты нос были лучшим будильником. Не заставив себя долго ждать, Сонное личико просунулось в дверной проем, жадно осматривая кухню. Заметив вторженца, Вера убрала наушники и улыбнулась. Молча помахав рукой и подмигнув девочке, она вернулась к готовке, с улыбкой слушая тихие отдаляющиеся шаги. Дело сделано, следующим звуком, который услышала женщина их кухни был смех одной и ругательства другой. Скорее всего третий участник сейчас старался успокоить разбушевавшуюся Дашу, но этого было не слышно. Прислушиваясь ко всем звукам, Вера нежно улыбнулась самой себе под нос: эта картина была такой щемяще обыденной, такой родной. Совсем не хотелось чего-то менять. Даже свой собственный семейный статус. Оба письма призывали ее перестать зацикливаться на девочках, найти кого-нибудь. Но сердце сжималось от одной мысли, что скоро в доме уже не будет так оживленно. Разве кто-то мог заменить ей их? Врядли. Возможно, он смог бы стать для нее кем-то не менее важным, но заменить — нет. Быстро помотав головой, она отогнала от себя эти дурацкие мысли, и очень вовремя нужно сказать. Дверь открылась, и тихое ворчание прервалось, чтобы вдохнуть поглубже, а после скрылось ха дверьми ванной. Вместе с этим за дверью скрылись и успокаивающие слова. На кухне осталась только Соня, которая предвкушающее сидела и смотрела на стопку блинов. — Доброе утро, солнце, — улыбнулась Вера, складывая на тарелку еще один блин сверху. Теста оставалось мало, может, еще штуки на четыре, а значит к тому времени, как все рассядутся за столом, завтрак будет готов. — Доброе утро, — кивнула Соня и снова зевнула. Глаза продолжали гипнотизировать стопку с блинами, время от времени жалобно поглядывая на тетю, но женщина оставалась непреклонна, стойко игнорируя эту чудовищную манипуляцию. Соне оставалось только начать скулить, и она станет точной копией их кошки, которая сейчас с особым аппетитом поедала свой собственный завтрак. — Очень не… — дверь в ванную открылась, выпуская уже чуть менее недовольную Дашу, но договорить ей не дала настойчивая рука, зажавшая рот. Девушка возмущенно зыркнула в сторону этого грубияна, но ей не ответили, совершенно не смотря в ее сторону. — Доброе утро, — Юля взяла на себя обязанность предотвратить ссору за столом, и села между Соней и Дашей, которая все еще обиженно дулась. Желая немного подбодрить девушку, Юля чмокнула ее в щеку. Соня то ли возмущенно, то ли смущенно пискнула и отвернулась, на что Даша победно хмыкнула и немного оттаяла. Вера еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Эта маленькая сценка полностью избавила ее от неприятного осадка, и она смогла наконец закончить жарку блинов и поставить их на стол, выключая плиту. — Осторожно, они все горячие, — она села напротив девочек. — Не волнуйся, обжечься чем-то настолько вкусным будет проблематично, — Даша аккуратно переложила один себе на тарелку, выдавила сливки и свернула конвертик. Затем быстро откусила кусочек и положила обратно. Это выглядело так, будто она показывает мастер-класс по правильному поеданию горячих блинов. И Соня, И Юля внимательно наблюдали за каждым действием и, с выражением абсолютного понимания истины бытия на лице, медленно повторили все действия за ней. Послышался синхронный стон блаженства, и Вера уже не смогла сдержаться, заливаясь смехом. — Вы изверги! Я чуть чаем не подавилась! — сквозь смех она вытирала рукавом рот, чтобы избавиться от капель. Все трое подняли на нее глаза, смерили высокомерным взглядом и синхронно сделали еще один конвертик. Они точно хотят моей смерти, подумалось женщине, которая спрятала лицо в ладонях, чтобы только не видеть причину, по которой у нее уже начинает болеть живот от смеха. — Вступай в наш культ, стань адептом и только тогда пойми, как ужасно тяжело было постичь это искусство, — растягивая слова, словно католический пастор, Даша складным движением переложила на тарелку тети один блин и пододвинула ближе сливки. Дождавшись, пока женщина сквозь слезы наконец посмотрит пряма не нее, она медленно кивнула, как бы говоря «приступай, дочь моя». Вере пришлось прикусить губу, чтобы не залиться новым приступом смеха. Пытаясь выдержать общую напускную серьезность, она старалась идеально завернуть блинный конвертик. Затем она откусила его так же, как делали остальные, и медленно прожевала, наслаждаясь сладким вкусом. Когда последний кусочек отправился в желудок, Вера открыла глаза и с надеждой посмотрела на Дашу. — Я справилась, падре? — и это стало последнее каплей. Все мгновенно потеряли всю свою сосредоточенность, покатываясь со смеху, который, казалось, слышат даже соседи. Даша терла глаза, чтобы избавиться от слез, однако это было абсолютно бессмысленно, новые капли тут же становились на ту же позицию, и в итоге девушка потеряла надежду и просто уткнулась Юля в плечо, чтобы ее футболка впитала все. Немного отдышавшись Вера сосредоточила свой взгляд только на красивых цветах, изображенный на скатерти, чтоб только девочки не увлекли ее в очередной приступ смеха. Боже, она словно снова в универе на последней парте пыталась удержать хохот, чтобы преподаватель не вышвырнул ее с подругой и кабинета. Прекрасное чувство, но стоило чутка притормозить, иначе кто-нибудь подавиться блинами. — Так, все хватит. Давайте закончим завтрак нормально, — однако этого только распалила немного утихший смех с новой силой, и вот четверо снова не могут вздохнуть. Это продолжалась почти пятнадцать минут, пока все просто не устали, а пресс начал серьезно ныть от перенапряжения. Каждый молча уставился на скатерть и старался быстрее прикончить как можно больше блинов. В таком напряжении внушительная стопка блинов растаяла буквально на глазах, как и весь баллончик сливок. Когда глаза устали пялиться на замысловатые цветочные узоры, Даша решила наконец поднять взгляд. — Откуда у нас эта бутылка? Ты в магазин ходила? — в замешательстве Даша рассматривала довольно красивую бутылку вина, которую она точно не видела в запасах дома. — Эта? — Вера обернулась, улыбка тут же сползла, а в груди зашевелился все еще не растворившийся неприятный осадок. Стараясь казаться максимально отстраненной, она ответила: — Нет, я никуда не ходила, это было в посылке. — Посылке? — Даша нахмурилась еще сильнее, ей совершенно не нравилось, как заблестели глаза тети. — От кого? — От… — она замялась, но врать было бесполезно. Сделав глубокий вздох, Вера посмотрела Даше прямо в глаза: — От Тани и Маши.

***

Даша с умилением посмотрела на маленького дрожащего котенка, который доверчиво ластился к ее ногам, и подняла его к себе на колени. Тот по началу напрягся, но, почувствовав нежные поглаживания по спутанной шерстке, расслабился и замурчал. Девочка уже не могла оторваться от маленького существа и улыбалась так широко, что щеки начинали побаливать. Ну все, его она забирает домой. Тетя точно не будет против, они и так собирались в ближайшее время покупать котика, а зачем покупать, когда такой маленький пушистик уже засел глубоко в сердце.

Даша, дорогая, поздравляю!

18 лет это лучший возраст, не упускай все его возможности.

Я бесконечно горжусь, что ты поступила, ты большая молодец…

Вытащив из кармана маленький запечатанный пакетик, Даша привлекла внимание почти спящего котика и выдавила жидкий корм на пластиковую крышечку от сметаны. Котенок отказывался спускаться обратно на землю, так что девочка поставила импровизированную миску на свои колени. Даша перестала его гладить, чтобы не отвлекать от вкусного обеда, но он протестующе потоптался лапками по ногам, и руки вернулись на его загривок и спинку. Котенок если с таким аппетитом, что аж самой есть захотелось, однако возвращаться сейчас домой не было желания. Соня ее все равно не пустит.

Машу повысили, так что сейчас куча работы. Я недавно подружилась

с одной женщиной, которая оказалась новой начальницей отдела. Милая

женщина, но строгая, так что теперь и я тоже засиживаюсь допоздна.

Приехать в этот раз тоже не получиться, но я думаю мы сможем

вместе отпраздновать Верин юбилей. Ждите!

Совсем недавно пришло еще одно письмо. Даша вспылила, а Соня разозлилась на нее и устроила истерику. Хотя что еще ждать от девятилетки. И тем не менее, девочка не дала старшей сестре выбросить конверт в мусорку. Даша решила погулять на улице, пока не вернется тетя. Прошло уже три часа. Осталось столько же. Она дождется хотя бы тетю, раз родители не в состоянии приехать. Тем временем котенок полностью вылизал все лакомство и благодарно топтался по бедрам, мурлыча. Даша взяла его в руки и уложила на грудь, укутывая в свою курточку. Котик был грязным и мокрым и непременно испачкал бы футболку, но девочку это не особо волновало. Близился вечер и на улице постепенно холодало. Комочек и так дрожал, так что Даша прижала его к себе как можно крепче. В конце концов, ей самой так теплее.

Привет, Даш.

Думаю, ты злишься, что это снова всего лишь письмо.

Я тебя сильно люблю! Так сильно, что сердце разрывается…

— Не подкармливай уличных котов, деточка, они потом будут детям досаждать, того и гляди расцарапают кого-нибудь, — рядом встала пожилая женщина, неодобряюще смотря не котенка. — А он и не уличный, — грубо отозвалась Даша, вставая со скамейки, — Он мой, домашний! Девочка развернулась и отошла к другому подъезду, чтобы старушка могла насладиться отдыхом без кота. Комочек беспокойно зашевелился, чувствуя недовольство хозяйки, и высунул мордочку из куртки. Даша покрепче перехватила его и снова начала гладить, шепча что-то успокаивающее. — Мой котик, мой, никому не отдам. Никому. — Бедная девочка… — к старушке кто-то подсел. Даша дернулась, когда до нее долетел обрывок фразы, и повернула голову в их сторону. Они, казалось, этого не замечали.

И сильно скучаю. Ты не ответила на прошлое письмо,

так что поздравлю тебя еще раз. И с днем рождения и с окончанием

первого курса. Горжусь тобой!

— Слышала, за два года они ни разу… — они не потрудились понизить голос, а потому девочка могла слышать почти все. Ее словно парализовала, она прилипла к скамейке и не могла убежать. Два года. Восемь писем. — Безответственность так и хлещет, — укоризненно покачала головой и махнула рукой в сторону пластиковой крышечки, где недавно был корм. — Вот дите уже животину к себе тащит и кормит…бог расплодятся! — Все время по улице шатается, — голосом заботливой бабушки, от которого у Даши скрутило желудок. Да кто им вообще разрешил так говорить? — Мне моя Анечка рассказывала, что они за старшей дочкой рванули, — словно по секрету сказала одна из женщин. Котенок вновь забеспокоился, однако на этот раз внимания на него не обратили. — А их тут оставили, даже не собирались забирать… Вот что за поколение…

А не хочешь приехать? Следующим летом с Сонечкой. Я так

давно вас не видела. Наверное, это моя вина. Очень жду твоего ответа.

В нашем доме будет достаточно места для вас всех, как и в моем сердце.

Люблю тебя!

Мама

— Замолчите! — Даша встала напротив старых сплетниц, грозно сдвинув брови ко лбу. Котёнок трепыхался в ее руках, но не сбегал. Да его и не отпускали. Женщины подняли удивленные глаза и хотели уже что-то ответить, но Даша начала раньше: — Вы ничего даже не знаете, а открываете рот так, как будто вам они все лично рассказали. Такие как вы мне просто отвратительны. Не став слушать возмущенный визг двух старух, Даша быстро зашла в подъезд. Внутри кипела злость, голова раскалывалась от напряжения, а руки все сильнее прижимали к себе жалобно пищащего котенка. Она шла, но не видела куда. Все перед глазами перемешалось в непроглядное марево, но она не споткнулась. Дверь ей открыли без особого энтузиазма, но заметив состояние сестры Соня заволновалась и отскочила от порога. Быстро скинув ботинки Даша метнулась в ванную. Ей нужно отвлечься, а котенка нужно вымыть. Даша заперлась в ванной и, выстелив дно полотенцами, осторожно опустила в нее дрожащего котенка, и включила воду. Нужный шампунь у нах был. Котенок дернулся, почувствовав лапками воду, однако не пытался сбежать, подставляясь под ласки хозяйки. — Ш-ш-ш-ш, все хорошо, я тебя не брошу. Обещаю… Девочка так сильно увлеклась котенком, что забыла про свою собственную грязную одежду. Шерсть у комочка высохла быстро, а в это время Даша искала что-нибудь, чтобы его снова покормить. Ничего лучше колбасы не нашлось, но котик, казалось, был доволен и этим. Он мурчал и с радостью тянулся к ласковым рукам, которые по кусочку подносили к мордочке лакомство. Даша чувствовала, как злость отпускает, оставляя после себя только неприятный осадок. Этот котенок в сто раз лучше тех двух ворон, которые только и умеют, что судить. — А я все равно тебя люблю, — кивнув своим мыслям, Даша быстро поднялась сс кровати и подошла к столу, где лежало письмо. В нем говорилось, что они и в этот раз не приедут. Но это не важно. Даша схватила конверт вместе и с листиком и разорвала их. Несколько раз, до тех пор, пока они не превратились в кучку маленьких ненужных бумажек, не имеющих смысла. Да, верно, они не имеют смысла. — Никакого письма не было. Никто не писал мне никакого письма. Никто не говорил, что не приедет, этого не было. Они приедут, чуть позже, но приедут. Они нас любят, а мы любим их. А? Котенок незаметно подкрался и потерся головой о ледышки девочки. Он громко мяукнул, явно недовольный, что его так грубо покинули. Дашу это рассмешило. Было забавно наблюдать, как маленький белый, как оказалось, комочек шерсти, который почти умер там, дрожащий от холода и голода, ластиться и ревнует, что его больше не гладят. — Какой ты маленький и наглый котик, — ласково пожурила она его, беря все-таки на руки. — Тебе одиноко? А теперь нет, теперь ты не одинок. И не голоден, — котенок встрепенулся, — Нет, ты уже поел, так что подожди до вечера. Наверное, ты ужасно устал. И я тоже. Они легли вместе на кровать, и Даша почти сразу уснула. Все, что она слышала сегодня потерялось где-то в подсознании и не беспокоило. Котик завозился, устраиваясь поудобнее и утыкаясь мордочкой Даше в шею. Девочка тихо захихикала и прижала го ближе.

Очень жду…

***

Даша отложила письмо в сторону, борясь с желанием снова разорвать его. Она ждет их? Но ведь и они ждут ее. Почему в двух письмах, между которыми прошло всего пол года, столько противоречий, словно их писало двое разный людей? Даша была рада, что тетя решила придержать первое письмо. Она не хотела бы пол года жить в надежде, что они смогут наконец увидеться. Как бы сильно Даша не уверяла себя, что уже давно привыкла и не в обиде, но порой она не верила сама себе. В комнате она была одна, Юля сейчас сидела с Соней в зале, они писали ответ вместе. Дверь тихо скрипнула, но пошел не человек. Уже давно не котёнок, а красивая белая кошка, не такая активная, но по прежнему ласковая. Она медленно подошла к сидящей на кровати девушке и привычно потерлась о ее ноги. Даша слабо улыбнулась и наклонилась, чтобы взять кошку на руки. — Какая ты уже большая и тяжелая. Тебя бы кормить поменьше, а то скоро не подыму, — кошка протестующе зашипела и когтем зацепила футболку. — Ну-ну, нервная какая. Я же шучу. Тебя попробуй не покорми, проблем не оберешься. Тихо приговаривая что-то себе под нос, Даша все больше и больше увлекалась своим милым питомцем. Кошка словно чувствовала плохое настроение хозяйки и, не смотря на свой буйный нрав громко мурлыкала, подставляясь под ласковые руки. Совсем как в тот день. — Всегда то ты меня успокоишь… Кошка немного потопталась по бедрам, а после поставила лапки на живот и заискивающе заглянула Даше в глаза. Девушка в непонимании наклонила голову в сторону, на что кошка потоптала лапками по животу, надавливая. Понимание пришло сразу, и Даша легла на спину, поудобнее перемещаясь повыше. Кошка довольно мяукнула и продолжила топтаться по животу и груди, а потом улеглась совсем рядом с головой и хвостом постоянно проходилась по шее, немного щёкотя. Она уставилась на дверь, готовая защищать спокойствие хозяйки от любого, кто посмеет вторгнуться в ее пространство. Даша улыбнулась снова, но уже гораздо шире. — Моя ты защитница, спасибо. Даша чувствовала грудью мурчание кошки и успокаивалась. Тело расслабилось, а мысли опустели. Какая разница, что там в этом дурацком письме? Приехать? Да! Да, она очень хотела бы приехать, хотела бы увидеться, обняться. Она чертовски соскучилась, и даже разговоры по скайпу не помогали. Это все было не по настоящему. Раз они не приезжают, но стоит сделать первый шаг. Хотя бы раз. Хотелось бы показать, какой она теперь была, и с кем. Наверное, Юля бы им понравилась. Да, абсолютно точно, Юля бы их впечатлила. Мысли перестроились в другое русло, в то, которое ну очень нравилось Даше. Наверное, ей нужно составить список, который назывался бы «Почему Юля потрясная». Чем больше девушка об этом думала, тем больше пунктов было в этом списке. Надо же, а она и не замечала их особо. — Интересно, а у нее есть такой же список со мной? Хотелось бы мне его прочесть. — Мне стоит ревновать? — дверь снова открылась, впуская еще одну «защитницу» в комнату. Заметив кошку, Юля хитро улыбнулась и села рядом на кровать. Даша повернулась к ней и покачала головой. — А может и стоит, ты вон посмотри, какая у нее морда самодовольная! — она обиженно надула губы, а когда увидела обеспокоенный взгляд, направленный на нее, вновь хитро улыбнулась. Поставив руки по обе стороны от чужой головы, Юля нависла над девушкой и кошкой, но не касалась их. Даша непонимающе подняла брови, на что Юля лишь хмыкнула. Кошка забеспокоилась, зашипела. Но Юля смотрела только на Дашу и склонялась все ближе. Ее собственная грудь приближалась к кошке, которой грозило быть сжатой с обеих сторон, и она начала шипеть более настойчиво. Однако когти она держала при себе. И вот Юля уже почти коснулась чужих губ. Кошка наконец не выдержала и, возмущенно мяукая, выбежала из комнаты. Юля рассмеялась и, точно так же, как чужой хвост, уткнулась Даше в шею, продолжая смеяться. — Я победила. — Детский сад, — Даша закатила глаза, но все же положила свою ладонь Юле на голову, как до этого кошке. — А победитель не желает поцеловать приз? — Желает больше всего на свете, — Юля тут е оторвалась от шеи и их губы сплелись в медленном, почти целомудренном поцелуе. Даша проникла пальцами к волосы и притянула девушку ближе. Она не сопротивлялась, радуясь, что уж эти губы точно только ее и ни чьи больше. Оторвавшись друг от друга, девушка поудобнее устроились на кровати, обняв друг друга руками. Юля чмокнула Дашу в макушку и тихо спросила: — Как ты? Что было в письмах? — Я в порядке, я привыкла, что они не приезжают, — прижавшись покрепче, Даша почувствовала себя, как ее кошка и от этого стало смешно. Находясь в этих теплых объятиях ей было слишком хорошо, чтобы бояться рассказать о письмах. — В одном письме мама говорила, что приедет летом, а во втором, что не получилось. Все довольно обычно. — даже слишком отстраненный голос, но Дашу это не волновало. — Черт, это неприятно, — Юля нахмурилась, начав невесома поглаживать девушку по спине. — Было бы круто, если бы они приехали. — Да, наверное, — пожала плечами, и продолжила наслаждаться приятной близостью. Чем меньше времени оставалось до первого сентября, тем больше хотелось быть постоянно рядом и желательно обниматься с Юлей. — Но они не приехали… Хотя бутылка неплохая, хотелось бы поискать такую у нас. — Думаю, можно будет заказать ее, — вино они еще даже не пробовали, но оно выглядит довольно солидно. И все же Юля не хотела так быстро соскакивать с темы. — Но почему они уехали тогда? Вы все друг по другу скучаете, но никто не удосуживается сделать хоть что-то, чтобы встретиться хотя бы на пару деньков. Ведь деньги же есть. — Как и работа, — Даше не нравился этот разговор, но пока Юля не переходит черту, она была готова открыться ей. — Работа не помеха для тех, кто очень сильно жаждет встречи, — она поджала губы. — Ты не понимаешь… — Душу прервали прежде, чем она успела начать очень слезливую тираду про тяжелое семейное положение. Надо сказать, за это она была благодарна. — Нет, не понимаю, — Юля отстранила девушку от себя и заглянула в ее глаза, — Я не понимаю, потому что ничего не знаю. Ты не рассказываешь. Боишься может, не знаю. Но бояться не нужно, я не буду осуждать ни тебя ни их. Я просто хочу знать, понимать тебя. Ты моя девушка, Даша, я тебя люблю, а потому хочу знать каждую твою сторону. Даже самую неприятную. Прошу, позволь мне понять. Даша замерла, не в силах отвести взгляд. Так вот оно что, вот что она хотела услышать так отчаянно. Ее любят, ее поймут и примут. Она знала это, но хотела услышать. Теперь не было смысла прятаться. — Маше предложили работу в итальянском филиале какой-то частной архитекторской компании. Она был в восторге. И это понятно, ей всего двадцать один, только устроилась и уже такая честь. Но отпускать ее одну было страшно. Одно дело — другой город, а другое — другая страна, с другими людьми, языком, менталитетом и все такое. В общем, одну ее отпускать не хотел никто. Мама предложила переехать всем. В то время она уже уволилась со своей прежней работы и ее не держали контракты, а папа и так на дому работал. Никто не был против, мы с Соней вообще были в восторге. И мы переехали. Вот только все оказалось не так радужно. Итальянский знали только мама с Машей, а у нас и с английским было все не так хорошо. Соседские дети были весьма холодны, а перспектива идти там в школу и вовсе пугала. В общем, нам там не нравилось. А вот Маша с мамой и папой наоборот неплохо освоились. Было принято решение отправить нас назад. Мама договорилась с Верой, что мы живем у нее, мы были рады, да и тетя не противилась. Сначала хотели приезжать друг к другу, но все постоянно шло не так. В итоге у нас остались только письма и редкие звонки по скайпу. Вот и вся трагедия, — Даша развела руки в сторону и засмеялась, но весело ей не было. Впервые рассказав кому-то всю историю, она чувствовала странное опустошение. В какой-то мере ей даже нравилось. Юля молчала. А что ей нужно было сказать? Все хорошо? Родители любят их? Да Даша и так об этом знает. Девушке не хотелось говорить что-то обыденное, банальное. Она не считала все это чем-то простым, было сложно. Скорее всего, всех подробностей не знает даже сама Даша, так как Юля может утверждать, что все будет хорошо? Никак. Юля может только обнять, прижать к себе сильно-сильно и сказать, что любит, что рядом. Так она и сделала. Даша охотно снова улеглась на кровать и удобнее устроилась в объятиях. Опустошение внутри не способствовала слезам, да и какой смысл, все что можно она выплакала уже очень давно. Сейчас хотелось только лежать и чувствовать, что вот она только не уедет. Точно будет все время вот так обнимать, гладить, целовать, любить. О да, любить… — Тебе уже есть 18, — тихо проговорила Юля, когда прошло уже достаточно времени. — Что? — подняла голову, с замешательстве уставившись на девушку. — Тебе уже есть 18, — повторила Юля с улыбкой, — Тебе уже не нужно подстраиваться под расписание твоей супер занятой лучшей тети на свете. Ты сможешь полететь туда к ним сама, если захочешь. Даша несколько раз моргнула, переваривая информацию, пока до нее не дошло. Она резко подскочила на руках, нависнув над удивленной Юлей, а потом снова упал на кровать, крепко обнимая бедную девушку. В защиту Юли стоит сказать, что она даже не поморщилась. — Юля ты гений! Почему я не додумалась до того! Почемуууу! Это было очевидно. — Ну а как иначе, я же ТВОЯ девушка, — Юля самодовольно улыбнулась, но улыбка сменилась чистым шоком, когда Даша без предупреждения и очень настойчиво поцеловала ее. Крышесносно и чертовски мало, как обычно. — Мама в последнем письме написала, что будет очень ждать нас следующим летом, если получиться! — Даша вновь улеглась Юле на грудь, довольная мягкостью своей новой подушки. — Ты поедешь со мной, — она замялась и осторожно заглянула в зеленые глаза. — Поедешь, же? — Я? — Юля не поверила своим ушам, которые тут же покраснели. ЕЕ ХОТЯТ ПОЗНАКОМИТЬ С РОДИТЕЛЯМИ. НЕ С ТЕТЕЙ, С РОДИТЕЛЯМИ! Боже, боже, боже, боже боежбожебожебожебожебожебожебожебожебожебожебоже! — ЮЛЯ! — Даша трясла ее за плечи, чтобы вывести из транса. Наконец услышав зов, Юля медленно повернула голову на свою девушку, ошалело глядя ей прямо в глаза. — Ты чего застыла? — Знакомиться с родителями? — слабым голосом спросила девушка, все еще не веря своему счастью. — Ну да, — Даша впервые видела Юлю такой озадаченной, радостной и напуганной одновременно. — Вау, — она все ее было слишком тормознутая, чтобы мыслить здраво, однако одно она понимала очень хорошо: она познакомиться с Дашиными родителями, а это серьезный шаг. Очень серьезный. Боже, она самый счастливый человек на земле! — Конечно да! Да я с радостью поеду с тобой, сделаю все, что нужно. — Ура, — Даша довольно улыбнулась и вновь улеглась на свою «подушку». От переизбытка эмоций хотелось спать, и она не отказывала себе в таком удовольствии. — Люблю тебя — Я тебя еще сильнее люблю…