Где мы вместе

После соревнований прошло почти две недели, но Юля все еще могла четко воспроизвести те моменты перед глазами. Она думала об этом все время: дома, на занятиях, на работе, да даже перед сном. Это было просто невыносимо. Хотелось хоть на секунду освободить мозги настолько, чтобы сосредоточится на окружении. Все эти мысли просто загоняли девушку в глубокую яму собственных оголенных эмоций и чувств, не позволяя выбраться и глотнуть воздуха. Черт возьми, Юля никогда не чувствовала себя настолько нерешительной и жалкой. Уже восемь месяцев она не может просто подойти и сказать о чувствах. Раньше такого никогда не было. Однако сейчас одна только мысль о том, что она может получит отказ заставляла останавливать себя и оттягивать момент как можно дольше. Если раньше хватало лишь дружбы, то теперь Юля просто не может себя сдерживать. Ее тело намного более прямолинейное, чем рот. Все эти касания, от которых по спине бегут мурашки, переглядки, когда глаза просто не хотят отворачиваться. Все это заставляло биться головой о стены собственных страхов. Каждый раз, когда из руки соприкасались, каждый раз, когда они были наедине…каждый раз, когда губы Юли касались чужого лба, девушке не хотелось останавливаться. Хотелось выкинуть из головы дурацкие опасения и просто переступить эту черту. Чем больше она тянула, тем невозможнее Юле казался положительный ответ. Все эти мысли загоняли Юлю в тупик. Она чувствовала, что еще немного, и воздуха вокруг станет настолько мало, чтобы она начала задыхаться. Тени вокруг сгущались, постоянно бормоча себе под нос обрывки несвязных фраз, которые где-то на подкорке сознания плясали на еще оставшихся нитях самообладания. Там были и фразы отца, сказанные в из последнюю встречу, и жестокий отказ одной из ее первых девушек, которая. как оказалась, просто проспорила своим друзьям. Но больше всего выделялась лишь одна фраза: встречаемся с Антоном… Юля понимала, что это глупо, ведь Даша и Антон давно уже не пара, однако она просто не могла выбросить это из головы. Они встречались так долго, а сейчас довольно близкие друзья. И Даша близка с этим парнем гораздо больше, чем с Юлей. И Антон наверняка знает о Даше кучу личных подробностей, наверняка они заходили гораздо дальше простых обнимашек. И от этого осознания Юле хотелось разбить к чертям эти чашки, которые она натирает уже минут пятнадцать. Черт, Юля так хотела быть на месте Антона. Ей было почти физически больно, когда она думала обо всем этом. Ревность бушевала в груди так, как ни разу в жизни. Это Юля должна была с ней встречаться, это Юля должна была покупать Даше подарки по любому поводу, это Юля должна была водить Дашу в ресторан, это Юля…должна была целовать Дашу и обнимать ее тогда, когда этого захочет. Юля, и только она. Девушка готова была разорваться на части, чтобы только на день побывать в шкуре Антона в тот период. Хоть на пару минут ощутить ответную любовь. Хоть на секунду… Но все, что могла Юля: наблюдать за всем со стороны, мяться при любой их встрече, фантазировать о том, о чем и знать то стыдно и тихо молча ревновать, проглатывая едкие слова, которые так и хотелось высказать тем, кто касался Даши. Девушка откинула полотенце в сторону и вышла из-за стойки бариста. Кафе давно закрылось, и Юля была последней сменщицей, которая должна прибраться и закрыть кафе на ключ. А это значило, что тут не было ни души, и можно спокойно расслабиться, хоть на пару минут. Подойдя к одному из столиков, Юля не на долго задумалась, но все же села. Это было именно то место, которое так полюбили Даша с Асей, именно тот стул, где Даша сидела и украдкой переглядывалась с девушкой. Юля улеглась на стол и закрыла глаза. Прямо сейчас они могли бы поболтать по телефону, обсуждая, как прошел день, или, что еще лучше, Даша пришла бы сюда лично и весело смеялась бы, рассказывая, как чуть не грохнулась на лестнице, пока в слух размышляла о методах убийства соц. педа. А Юля бы периодически бормотала бы себе под нос что-то на подобии боже, дай мне сил не запереть ее там, где риск травмы ну очень маленький. Но в душе в это время весело порхали бы бабочки, ведь Даша тут, радом, и ее смех предназначен только для Юли. Однако этому было просто не суждено сбыться, ведь Юля засунула свой язык в жопу и боится сделать первый шаг. Это все так на нее не похоже. Очень выматывает. Голова гудела от очередного мозгового штурма. Все, о чем могла мечтать сейчас девушка — прохладный душ и теплая постель. Закрытые глаза и полумрак в тихом помещении не способствовали бодрости и накатившей усталости. Юля понимала, что еще немного и она заснет, но даже двигаться не хотелось. Ведь пока она тут, на этом самом месте, ей было так легко представить чужие руки на своих плечах. Хотелось просто остаться тут навечно и не шевелится. Пусть вокруг всегда будет так сихо и умиратворенно. Никакой суеты, лишнего стресса или волнений. Никакой ревности и соблазна. Никаких тревог. Пожалуй, это было бы просто чудесно. Однако, кто вообще придумал словосочетание затишье перед бурей? Пусть он горит в аду вместе со всей его философией… Неожиданный звонок прерывает такую густую и приятную тишину, заставляя Юля вздрогнуть, отрываясь от своих несбыточных мечт. Пришлось проморгаться, чтобы глаза наконец сфакусировались на имени звонившего. Юля замерла, боясь отвечать. Мама. Она не разговаривали два месяца. С того самого раза, когда Юля сбежала с семейного ужина, захлебываясь обидой и слезами. Первой мыслью было сбросить трубку и выключить телефон, чтобы вновь погрузиться в такую приятную атмосферу, когда те события лежали глубоко, не осмеливаясь выходить наружу. Однако рука просто не слушалась, продолжая держать телефон так, чтобы было видно и название контакта и фото. Юля почувствовала, как спина покрылась холодным потом, а губы задрожали. Все ее естество сопротивлялось этому разговору. Девушка даже задержала дыхание, будто бы одна малейшая вибрация в воздухе и из-за спины нападет монстр. Звонок прекратился самостоятельно, и Юля выдохнула. Ее сердце колотилось так быстро, словно пыталась отбить все нужные удары перед смертью. В ушах все еще застыла мелодия звонка, которую Юля не слышала уже очень долго. Она что оставила звук на телефоне включенным? Руки задрожали, выпустив телефон из рук. Благо, тот упал на стол. Ногти впились в кожу, сдерживая желание выбросить его к чертовой матери. К матери, блять… Юля глубоко дышала, вновь закрыв глаза, чтобы унять тревогу, мигом восставшую будто из могилы. Она облокотилась о стол и спрятала лицо в ладонях, надеясь избавится от раздражения в глазах. Чурт, ну и почему обычный звонок настолько выбил ее из калии? Хотелось хорошенько стукнуть себя по голове, чтобы только выбить из нее все эти воспоминания и просто вернуться в свои привычные будни. Но этому не дал произойти второй звонок. Контакт тот же. Имя то же. Фото то же. Но страх еще сильнее. Юля не двигалась, стараясь просто выкинуть из головы эту ужасную мелодию звонка. Нужно будет ее позже удалить. Она не хотела отвечать. Сейчас, еще немного, и человек на том конце провода сдастся. Нужно только подождать еще немного… За все то время, что прошло с того отвратительного вечера, Юля просто выкидывала из головы все, что всплывало, тут же переключаясь на что-то другое. И это неплохо получалось. В конце концов она вообще перестала думать о родителях, радовавшись, что то тоже предпочитали ей не звонить. Хотя, от мысли, что от тебя так просто отказались, становилось невыносимо больно. Но Юля не обращала внимания на свои чувства, слепо смеясь рядом с Дашей, все моменты, когда они были рядом. Однако сейчас рядом не было никого, кто мог бы отвлечь девушку от всего этого. Было только мрачное пустое кафе и непрекращающиеся звонки. Сколько их уже было? Восемь? Или уже десять? Юля не считала, она только надеялась, что это все закончится. Нет, Юля не могла просто выключить телефон. Она не могла даже просто посмотреть в его сторону. Девушка прекрасно понимала — еще совсем немного и она сорвется, ответит. Нет, она этого не хотела! Внезапно все стихло. Звонки прекратились, будто звонивший и правда сдался. Было только тиканье часов, отбивавших семь вечера. Юля не шевелилась, надеявшись просто стать невидимкой и пропасть из этого места. Как дети, которые закрывают ладонями лицо и смеются, когда взрослые не могут их найти. Юля отняла лицо от ладоней только тогда, когда убедилась, что мама не собиралась вновь звонить. Медленно, будто опасавшись нападения, девушка потянула руку к телефону, желая включить режим полета, чтобы уж точно обезопасить себя. Однако, как только она разблокировала экран, на нем вновь показалось окошко вызова. То же самое. Юля просто не успела откинуть мобильник в сторону, как ядовитую змею, ведь ее руки уже приняли вызов. — Алло? — раздался приглушенный женский голос из трубки, однако Юля все еще сидела без движения, не осмелившись произнести и слова. — Юля…ты все еще злишься? — …Ты это хочешь знать? — максимально холодным голосом, как это только позволило ее состояние, Юля ответила. — Я…нет, — женщина тихо выдохнула, явно собиравшись с мыслями, после такого резкого ответа дочери. — Ты так долго не отвечала, все в порядке? — Я еще раз спрашиваю, это все, что ты хотела мне сказать? — Юле хотелось прикусить себе язык. В последний раз, когда она так грубо разговаривала с матерью был еще в школе, когда Юля призналась в своей ориентации. Тогда она была готова отстаивать свои позиции до конца. И сейчас не отступит. — Если да, то я не хочу с тобой говорить, пока… — Нет! — резко крикнула женщина, боявшись, что ее действительно сбросят. Наконец, она решилась сказать то, к чему так долго готовилась. — Юля…мы с твоим отцом развелись… Я…мне было так больно слышать все то, что он говорил тебе тогда, так больно видеть твои слезы… Я понимаю, что сама не достойна прощения — так долго закрывала на все это глаза. Но я не могу больше так жить я… — Погоди, — отойдя немного от шока, Юля смогла выдавить из себя лишь пару слов: — Вы что? -…развелись, — повторила женщина, замявшись на секунду. — Когда? — Дыхание стало таким тяжелым, будто воздух стал невыносимо густым. Юля чувствовала себя так, будто медленно погружается на дно абсолютно черного озера, где нет даже рым, которые могли бы ей помочь. — М…месяц назад, — женщина явно ощущала напряжение. Она говорила зажато, тихо. Словно пряталась под кроватью от чудовища, которое ищет ее уже очень долго. — Я долго добивалась его согласия решись все мирно. Мы так много еще никогда не ругались. Я думала, он меня просто убьёт. Все это было так тяжело, я почти легла в больницу, когда процесс закончился. Ты должна меня понять. Я ведь никогда не чувствовала себя так ужасно. Мне было так больно слушать твоего отца, он стал таким чужим… Юля вновь застыла, не слыша больше ни единого слова матери, которая будто оправдывалась, рассказывая от себе. Но девушка не могла воспринимать все это. В голове бились мысли вперемешку с руганью и криком, но на лице не было ничего, кроме опустошения. Девушка закусила губу так сильно, что выступили капельки крови, но она этого и не заметила. Развелись? Месяц? Целый месяц? Она молчала целый месяц! Говорит, что сделала это ради нее, но молчала обо всем, предпочитая оставить дочь наедине со своими переживаниями и болью от их прошлой встречи! В груди все сжалось. Дышать тяжело… глаза застыли, однако вся картинка мутнеет. Сосредоточится просто не получалось. Мысли были одновременно и очень громкими и отсутствовали вообще, оставляя в голове давящую тишину. В ушах звенело. Виски пульсировали, будто кто-то специально направил всю кровь к ним. Юля не чувствовала пальцев, которые сжимали телефон ну очень сильно. Удивительно, как он только не треснул? От туда все еще доносилась сбивчивая речь женщины, которая говорила о чем-то таком не важном в данным момент. Юля просто не могла слышать этих слов. — …ты…и ты говоришь об этом лишь сейчас… — голос подвёл, срываясь к концу. Он был таким тихим, что вряд ли бы кто-то разобрал хоть слово, даже стоя рядом. Однако речь женщины прервалась. — Юля…я… — не смотря на то, что только что слова лились из ее рта без остановки, женщина не смогла ничего ответить на надрывный вопрос дочери. Она просто замолчала. Юля сбросила трубку. Ее снова окунают в чан с ледяной водой, а потом оставляют одну. Хотелось упасть на пол и разрыдаться. У нее будто выбили весь воздух из груди. Юля не могла поверить в то, что услышала. Был огромный соблазн перезвонить в надежде, что мама посмеется и скажет, что лишь пошутила, но Юля знала, что это не шутка. И это знание было самым болезненным в ее жизни. Отец, которого она ненавидит всей душой, мать, которая потеряла ее доверие, когда просто молчала не смотря на все жестокие слова, которые ее муж говорил Юле — оба они просто выкинули Юлю из своей жизни. Решили, что будет чертовски весело оставить дочь в неведенье и посмотреть, а как она отреагирует на такую чудесную новость. — Блять, я что плясать от счастья должна! Девушка вскочила из-за стола, откидывая стул на пол. По помещению разнёсся громкий стук, который быстро стих. Крик будто поглотило густой атмосферой, что окутала все кафе. — Это же…хых, это же просто издевательство… По щекам неконтролируемо катились слезы, хотя губы были растянуты с нечто кривое, на подобии ухмылки. Юля смеялась, пока слезы затекали под одежду. Соленые дорожки холодили кожу, однако девушка и этого не чувствовала. Все вокруг нее будто обратилось в ничто. Рыдания вырывались наружу с все большей и большей силой. Юля кричала, материла мать, отца, пинала стулья. ей хотелось разнести тут все, однако силы покидали тело так быстро, что уже через несколько минут она просто рухнула на колени, сотрясаясь в безмолвных всхлипах. — Да пошла ты к черту…иди к черту…идите все вы к черту!

***

Юля прокрутила ключом в замке и подергала ручку, убеждаясь, что дверь заперта. На часах было восемь, а она только уходит из кафе. Слезы высохли, соленые дорожки неприятно стягивали кожу. Глаза опухли и, Юля была уверена, остались красными от недавней истерики. Девушка не хотела возвращаться домой. Рома будет спрашивать, а Юля не сможет и слова сказать, вновь погружаясь в эмоции. Она не хотела этого. Нужно было хоть немного развеяться, отключится от всего того, что произошло час назад. И, как бы девушка с этим не спорила, лучшая вещь в таких случаях — крепкий алкоголь. Ведь он моментально притупит все чувства, даст в голову и позволит отвлечься хоть на каких-то пару часов. И плевать, что на утро ты будешь себя проклинать. Это не важно. Хотелось просто напиться вусмерть. Бар Руслана показался очень быстро. Ну или Юля просто не заметила всего того пути, думая (или не думая) о чем-то совершенно не имеющем значение. ведь эти самые мысли просто забывались, спустя секунду, как появлялись. Вот только дойти до входа Юля не смогла. Прямо рядом с дверь стояла никто иная, как Даша, весело болтавшая с Русланом. Юля остановилась, на секунду задумавшись — подходить или нет. Вот только решение принять не успела — Даша, что-то нашептав парню на ухо, что вызвало у него улыбку и энергичные кивки, притянула его за шею и… Юля отвернулась и рванула прочь. Не было никакого желания смотреть, что было дальше. В груди будто образовалась огромная дыра, из которой текла кровь. В глазах вновь встали слезы. Хотелось просто выбежать на дорогу и зажмуриться… — А я…все равно напьюсь… Слова были громкими, однако вокруг ни души. Юля вновь одна. Снова…