Семейные ценности

      Осень в Милане — это особое время. Она, как большая кошка, приходит на мягких лапах, сдержанно и осторожно ступая в город. Обволакивает, баюкает атмосферой умиротворения и тепла. Ночью уже можно почувствовать прохладу в воздухе, но днём солнце ещё щедро льёт свои лучи.       Деревья в парках и вдоль узких улочек старого города постепенно окрашиваются и приобретают уютные цвета — от ярко-жёлтого до глубокого красного. Каштаны, платаны и дубы вокруг собора Дуомо, в парке Семпионе и на площади Кавур выглядят так, будто горят пламенем. Осенние листья создают мягкий ковёр, хрустящий под ногами. Лёгкий ветер кружит их, поднимая в воздух и делая осенние дни в Милане похожими на сцены из старых фильмов.       Осень в Милане — это аромат кофе и каштанов. Кафе, расположенные на каждой площади и в каждом дворе, наполняются людьми, ищущими тепла и уюта. Это время ароматного капучино, подаваемого в маленьких чашечках, и свежих булочек, пропитанных ароматом корицы.       Осень в Милане — это элегантная сдержанность, когда город словно замедляется, отбрасывая суету лета, плавно погружаясь в спокойствие. Это время тёплых пальто и мягких шарфов, которые согревают в промозглые утренние часы.       Осень в Милане — это время, когда прошлое и настоящее переплетаются. Город, веками привыкавший к таким осенним дням, словно оживает в своём истинном виде, напоминая каждому, что Милан — это не только мода и стиль, но и вечное, трепетное чувство уюта, покоя и красоты в каждом мгновении.       Лука Сфорца любил это время года. Несмотря на свою молодость, он умел ценить прекрасное. Возможно, виной тому были аристократические корни, а возможно, в нём погиб поэт. Но ему нравилось наблюдать, как моросящий дождь окутывает город, стены старинных зданий приобретают насыщенный оттенок, а крыши домов блестят под мелкими каплями. Он был уверен, что осень приносит в Милан не только свежесть и лёгкую меланхолию, но и желание делать глупости.       Единственный сын графа, наследник, избалованный отпрыск, ни в чём не знавший отказа, — и в то же время лучший студент курса, гордость университета, покоритель девчачьих сердец, он позволял себе многое и совершенно не боялся последствий.       Именно поэтому он, стоя перед доской объявлений родного университета, тщательно вносил в записную книжку всё, что касалось одного-единственного предмета.       История в обычной жизни его волновала мало. И до последнего времени он появлялся только на зачётах и коллоквиумах. Но сейчас у него была цель.       Цель была довольно высокой, худой и носила очки. Профессор Маттео Конти: мягкий, интеллигентный брюнет приблизительно тридцати лет, с персиковой кожей и светлыми глазами обаял всех девчонок потока. А его увлечённые рассказы, в которых старый мир оживал и играл новыми красками, заставили многих друзей, раньше вместо лекций по истории пивших вместе с Лукой кофе в ближайшем кафе, начать чаще заглядывать в университет.       — Тони, я не понял, что значит вам в универ нужно? Мы вроде как вместе учимся. — Лука с удивлением наблюдал, как друг, с которым ещё пять минут назад они спокойно обсуждали проходящих за окном девушек и болтали за угловым столиком любимого кафе, вдруг лихорадочно засобирался на пары.       — Ты не понимаешь. Маттео сегодня будет рассказывать о пиратских кладах.       — Маттео — это у нас кто?       — Сфорца, имей совесть. Не надо так открыто демонстрировать, что тебе на всех, кроме себя, плевать. Маттео — наш историк.       — А, это тот блёклый тип в очочках?       — Ну я бы не назвал его блёклым, — Тони положил на стол купюру и застегнул последнюю молнию на дорогой кожаной куртке. — С первого дня по нему сохнут все наши девчонки.       — Так ты вроде не девчонка?       — Так а я и не за внешкой гоняюсь. Хотя, знаешь, когда он начинает рассказывать, становится совершенно другим. В глазах призрачный огонь, плечи делаются шире, подбородок гордо смотрит вверх, и если бы не видел, как он робко и неуверенно входит в аудиторию, решил бы, что он мачо похлеще тебя.       — Да конечно! — Лука запальчиво вскочил, чуть не смахнув со столика пустую чашку.       — Вот тебе и конечно. Ты знаешь, что наши принцессы готовы поубивать друг друга за одну его улыбку? Но он кремень. Никому из студентов не демонстрирует симпатию.       — Кремень, говоришь? — Лука перекинул через плечо пижонский шарф и двинулся к выходу вместе с другом. — Спорим, этот непокобелимый профессор через месяц будет есть у меня с руки? — Они уже стояли перед ступенями университета, привлекая громкими голосами внимание однокурсников.       — О чём спорите, мальчики? — староста курса подошла и с интересом уставилась на двух парней, которые уже второй год были не разлей вода. Она первый раз видела, чтобы они спорили.       — Да вот! — начал жаловаться Тони. — Наша звезда не верит, что Маттео не интересуется студентами. Предлагает спор.       — И что на кону? — девушка с интересом подалась вперёд.       — Если я выиграю, отдашь мне свою любимую куртку от Aeronautica Militare, — Лука ткнул пальцем в эмблему на той самой куртке.       — Зачем она тебе? Тебе что, отец денег на шмотки не даёт? — девушка в ужасе прикрыла рот ладонью.       — Ты не понимаешь, Мари. Это дело принципа. Чтобы больше никогда не смел во мне сомневаться.       — Хорошо, отдам, — легко согласился Тони, хотя эта куртка действительно была его самой любимой. — Но если выиграю я, ты устроишь для всего курса вечеринку на вашей вилле на Комо. Идёт?       — Договорились, — Лука сжал протянутую руку и обернулся к девушке. — Разбей.       — Разобью, но ты пойдёшь с нами на историю. Ты должен сам увидеть, какой он — наш Маттео, — Мари мечтательно закатила глаза.       — Не агитируй, сам собирался. Должен же я понять объём предстоящих усилий. — В этом старинном кампусе, где каменные арки величественно встречают студента под высокими сводами в тени плюща, обнимающего фасады, где стены слышали шёпоты прошлого, разворачивалась циничная игра, которой ещё не было в его истории.       — Ну? Что скажешь? — Тони толкнул его локтем в бок. — Не хочешь отказаться от своей бредовой идеи? Я даже плату не потребую, если решишь сейчас соскочить.       — Да щаз! Это потребует даже меньше времени, чем я думал, — Лука второй раз за последние три дня наблюдал за молодым мужчиной с мягкими чертами лица, длинными ресницами и аристократическим носом, который украшали очки в тонкой оправе. Он действительно не сомневался, что для соблазнения подобного индивида ему не потребуется больше двух недель.       Привыкнув к лёгким победам, Лука Сфорца видел, как окружающие покорно следуют его прихотям, будь то на полях интеллектуальных баталий или в сердцах тех, кого он обаял. Сшитые в лучших домах моды по его меркам вещи, — безупречно сидящий ли это пиджак или чуть расстёгнутая рубашка, — создавали образ непринуждённого соблазнителя, одевающегося с небрежной элегантностью, добавляли ему очков в глазах окружающих.       — Ну-ну. Дерзай. — Пара закончилась, и студенты потянулись к выходу. — Ты идёшь?       Лука отрицательно качнул головой и начал медленно складывать в рюкзак тетрадь и карандаши, которыми он всё занятие рисовал кое-что.       — Профессор, — подойдя к кафедре, принял смущённый вид и потупил глаза, изображая пай-мальчика. — Профессор, я хотел бы извиниться за то, что пропускал ваши лекции. Сегодня я открыл для себя новый мир истории. Вы открыли мне новый мир. И я хотел бы и дальше в него погружаться.       — Я рад это слышать, — молодой мужчина улыбнулся и поправил очки. — Если вам действительно интересно, то вы можете посещать мои факультативы. Там мы с ребятами разбираем то, что не входит в обязательную программу.       — Спасибо! — восхищённо выдохнул Лука и опять потупил глаза. — Профессор, вы не обидитесь, если я кое-что вам подарю?       — Это лишнее, — улыбка будто сползла с лица Маттео Конти, уступая место строгому выражению.       — Вы неправильно меня поняли. Простите! Это всего лишь рисунок. Таким я увидел вас сегодня, — молодой граф Сфорца ловко выдернул из рюкзака тетрадь и быстро открыл на нужной странице. С белого листа на них взирал красивый мужчина с одухотворённым выражением лица.       Лука давно научился искусству манипуляций, ему не было в этом равных. Даже несмотря на свои девятнадцать, он был смел и искушён. Всегда будучи в центре внимания, он имел уникальное чутьё на слабости других. И умело ими пользовался. А ещё он с детства прекрасно рисовал, и отец даже приглашал для него учителей. Поэтому Лука был уверен, что этот портрет станет первым камнем в фундаменте его плана.       — Спасибо! — преподаватель смутился, разглядывая собственное изображение, но всё-таки продолжил: — Я действительно могу это взять?       — Конечно! — Лука Сфорца аккуратно вырвал лист из блокнота и протянул профессору. — Спасибо за интересную лекцию, профессор. Я пойду. До свидания!       Он шёл к выходу из аудитории, и на лице его расползалась предвкушающая улыбка.       — Профессор, а правда, что в Капо Пассеро может быть спрятано сокровище Тургута? — Вот уже неделю Лука готовился очень тщательно к каждой лекции по истории. Специально раскапывая непопулярные мифы и легенды, чтобы перетянуть на себя всё внимание преподавателя. В аудитории с высокими потолками, украшенными старинными картинами и канделябрами, Лука ловил на себе внимательные взгляды профессора. Видел, как нравится Маттео Конти выходить за границы обязательной программы. И действовал согласно своему плану, начиная с простой, но искренней заинтересованности, обращая внимание на детали, которые никто другой не подмечал. Он задавал вопросы, был увлечённым и вдумчивым, интересующимся не просто ради оценки, а ради самого предмета, и это притягивало Конти.       — Лука, помнится, я приглашал вас на свои факультативы? — Они вновь остались одни в аудитории после пары. И если для Маттео Конти это была лишь случайность, то для его студента чётко спланированный момент. Он знал, что в нём видят редкого студента, настоящего интеллектуала, и тщательно поддерживал этот образ.       — Профессор, к сожалению, ваши занятия не подходят мне по времени. Сейчас очень плотный график, и мне никак не удаётся попасть. Хотя я бы очень хотел подискутировать с вами вне учебного процесса.       Маттео Конти на миг задумался и вдруг улыбнулся.       — Тогда, если вам действительно интересно, я могу предложить вам личные консультации. Насколько я знаю, у вашего потока в этом семестре курсовая работа по моему предмету, и я мог бы помочь вам подготовиться.       — Профессор, я буду вам очень благодарен, если вы действительно найдёте для меня время, — Лука скромно потупился, на деле пряча торжествующую улыбку.       — Тогда жду вас завтра в моём кабинете. В какое время вам будет удобно?       — Если бы вы могли уделить мне время после семи, был бы вам очень признателен.       — Договорились. До завтра, Лука!       — Увидимся, профессор!       — Эй! Сюда! — Тони уже ждал Луку в их обычном месте. — Я заказал пиццу и моё любимое вино.       — Почему твоё? Ты же знаешь, что я не люблю эту кислятину.       — Ты забыл? Кто первый — тот и папа, — рассмеялся друг. — Ладно, не злись. Твоё я тоже заказал. Лучше расскажи, ты ещё не передумал? Не хочешь отказаться от пари?       — Чего вдруг? Я уже близок к цели. Так что ты сильно не занашивай мою куртку.       — Расскажешь?       — Сейчас нет. Но если всё будет по плану, то по итогу даже смогу кое-что показать в качестве доказательства.       — И тебе его не жалко?       — А чего его жалеть? Он же не девушка, невинности не лишится. Так что всё нормуль.       Парни рассмеялись и подняли бокалы.       Кабинет Маттео Конти напоминал маленький исторический музей. Стеллажи с книгами, старинные карты на стенах, коллекция пергаментов в углу. В нём витал аромат старой бумаги и лёгкий запах чая. Лука чувствовал, как здесь, в этом тёплом освещении и с этим человеком, можно утонуть в спокойствии и безопасности. Но не мог себе этого позволить. Каким бы симпатичным и интересным ни был человек, который увлечённо что-то печатал в ноутбуке за столом у окна, это только часть игры.       — Профессор? — негромко позвал студент.       — О, Лука, проходите. Хотите чаю?       — А разве так можно?       — Ну у нас же с вами не официальная встреча, так что можно несколько отступить от формальностей, — слегка улыбнулся преподаватель. — Какой вы предпочитаете?       — Знаете, профессор, я совсем не разбираюсь в этом благородном напитке, поэтому положусь на ваш вкус.       — Понимаю, — Маттео подошёл к угловому столику, на котором расположился электрический чайник, несколько чашек и блюдец на вертикальной подставке, небольшой заварник и с десяток жестяных коробочек. — Тогда попробуйте этот. В нём тонко сочетаются ноты карамели, сушёной груши, цветов корицы, чернослива и сладкого имбиря, со сладким ароматом и мягким насыщенным вкусом. Думаю, вам понравится. Он чем-то похож на вас.       — Что, такой же странный? — Лука сделал глоток и посмотрел прямо в глаза мужчины.       — Нет, — покачал головой тот и улыбнулся. — Такой же яркий. Так вы уже определились с темой курсовой?       — Думаю, да.       — И о чём хотите писать?       — Не буду оригинальным и презентую историю своей семьи.       — О! Думаю, это будет очень интересно. Имя Сфорца за века обросло множеством слухов и историй. Вы хотите взяться за что-то конкретное или планируете описать становление и укрепление ваших предков за весь период истории?       — Пожалуй, не буду копать так глубоко. Хочу остановиться на истории последнего инквизитора. Отец как раз недавно занимался изучением этого вопроса, так что сейчас у нас в доме собрано достаточно материала для написания подобной работы.       — Как интересно. Надеюсь, когда-нибудь вы позволите мне взглянуть на эти документы? — глаза Маттео Конти вспыхнули, и в них разгорелось фанатичное пламя.       — Если отец разрешит, то конечно, — Лука умело ушёл от обещания, которое не собирался выполнять. — Профессор, я восхищаюсь вашей увлечённостью. Ни на одном предмете и ни с одним преподавателем мне не было настолько интересно. Когда я смотрю на вас во время лекций, у меня возникает ощущение, что вы светитесь. — Молодой граф Сфорца, как кукловод, дёргал за ниточки, делая комплименты не предмету, а страсти Маттео, которая, казалось, озаряла того, когда он говорил об истории. Как паук, плёл свои сети, заманивая жертву, тонко переходя от учёбы к личному. — Только я не пойму, неужели вас никто не ждёт? Почему вы проводите своё личное время с такими, как я? — Маттео опустил взгляд и как-то сник. Поняв, что несколько поторопился, молодой граф тут же пошёл на попятную. — Простите, что-то я разболтался. Это, конечно, не моё дело. Я пойду. Спасибо за чай.       — Лука, — окликнул его Конти, когда он уже почти открыл дверь. — Приходите завтра, и я помогу вам составить план будущей курсовой.       — Спасибо, профессор! Доброй ночи. — Закрыв за собой дверь, парень чуть не подпрыгнул от того, что всё движется чётко по его плану.       — Профессор, а можно я приглашу вас на ужин? — Лука размял затёкшие от долгого сидения плечи и взглянул на профессора выжидательным взглядом. Уже несколько дней он каждый вечер проводил в этом кабинете, с этим человеком. Шаг за шагом подбираясь всё ближе к заветной цели, он позволил Маттео Конти привыкнуть к своему присутствию в его жизни. Приучил к неспешным беседам и горячим спорам, касающимся разных аспектов как среднестатистической жизни средневекового Милана, так и истории семьи Сфорца.       Лука давно признался себе, что Маттео Конти был очень интересным собеседником, и он действительно наслаждался общением, немного жалея, что всё скоро закончится. Ему было бы лестно иметь такого друга, но, видимо, не в этой жизни.       — Вы думаете, это уместно? — профессор посмотрел на своего студента поверх очков.       — А почему нет? Мы же не будем делать ничего предосудительного. Просто перекусим после тяжёлого дня.       — Даже не знаю.       — Не отказывайте мне, профессор. Я знаю неподалёку чудесное место, где пиццу готовит настоящий мастер.       Конти хотел что-то ответить, но в этот момент его живот выдал совершенно неприличную голодную руладу, заставив своего хозяина смутиться и лишь кивнуть.       — Вы часто здесь бываете? — Маттео любовался рубиново-вишнёвыми бликами в своём бокале и с интересом смотрел по сторонам. Он редко выбирался в подобные места. И никогда просто так. Всегда был какой-нибудь веский повод: день рождения декана, новогодний корпоратив или день рождения отчима. А зайти вот так просто он не мог. Чувствовал какую-то странную неловкость.       — Да нет. Так захожу иногда, когда знаю, что не успею домой на ужин.       — У вас ужинают в одно и то же время?       — Да. Как-то так повелось, что традиция, придуманная дедом, прижилась. И даже после его смерти отец не стал этого менять. Правда, последнее время он тоже редко её придерживается.       — А ваша мама не возражает?       — У меня нет матери. Меня воспитывал только папа, — парень опустил взгляд, всем своим видом демонстрируя, что эта тема причиняет ему боль.       — О! Простите. Это было бестактно с моей стороны.       — Не стоит, профессор, не извиняйтесь. Я давно пережил это. Да и с отцом мне очень повезло. Он, конечно, иногда ругает непутёвого сына, но я знаю, что могу всё ему рассказать и меня поймут. Знаю, что когда я приведу в дом свою избранницу или избранника, папа не осудит меня за мой выбор, каким бы неподходящим на первый взгляд он ему ни показался.       — А у вас, профессор, есть близкие люди? — Лука в упор смотрел на молодого мужчину и знал, что в этот раз тому не удастся оставить вопрос без ответа. Он намеренно выстроил их беседу так, чтобы вовремя расставить этот капкан.       — Остался только отчим. Но мы с ним не близки. Видимся пару раз в год. Перезваниваемся столько же. Он в целом неплохой человек, но я напоминаю ему о смерти любимой женщины.       — Почему?       — У мамы было больное сердце, и мы старались не нервировать её, чтобы не спровоцировать приступ. Но однажды она вернулась с работы раньше и застала меня целующимся. Скорая к нам в тот день не успела, — Маттео сделал большой глоток и прикрыл глаза.       — Простите, профессор. Я не хотел причинить вам боль. — Молодой граф придвинулся ближе и, чуть приобняв, погладил своего преподавателя по плечу. Чтобы отстраниться сразу, как только на него с удивлением посмотрят, и напустить на себя смущённый вид. Они давно закончили с едой, и бокалы были почти пусты. — Хотите, я вас провожу? Или лучше вызвать вам такси?       — Думаю, на такси будет удобнее. Спасибо вам за этот вечер. Удивительно, но мне удалось отдохнуть.       — Я рад это слышать, профессор. Надеюсь, у нас ещё будет возможность куда-то вот так же выбраться.       Ночью, лёжа в кровати и прокручивая в голове события последних дней, Лука сам не замечал, что на губах блуждает предвкушающая улыбка. Его план выходил на финишную прямую. Осталось отыграть последнюю роль в этом моноспектакле, и можно будет пожинать плоды.       Дверь кабинета преподавателя истории рывком распахнулась и тут же с грохотом захлопнулась, пропустив внутрь разъярённого парня.       — Лука, у вас что-то случилось? — Маттео Конти вышел из-за стола и остановился, не зная, как действовать дальше.       — Это вы мне скажите, профессор. Стоило мне немного приболеть, как моё место в вашем се… кабинете сразу же заняла прекрасная Мари? — Лука Сфорца прекрасно знал, что вчера в этом кабинете не происходило ничего предосудительного, ведь он сам попросил старосту немного ему подыграть.       — Вы больны? — Маттео подошёл и положил руку на лоб своего студента, стараясь понять, есть ли у того температура.       — А вам это интересно?       — Лука, перестаньте ребячиться. Если вы плохо себя чувствуете, вам лучше было остаться дома.       — Конечно. И тогда вы бы вновь привели сюда какую-нибудь студенточку?       — Вы бредите?       — Ну что вы, профессор. Я не до такой степени болен, — злая ухмылка исказила красивые чуть пухловатые губы. — Или хотите сказать, что вчера здесь, кроме вас, никого не было?       — Лука, всё совсем не так, как вы подумали, — профессор сам не заметил, как начал оправдываться. Почему-то развеять сомнения этого парня было важно.       — А как?       — Девушка приходила попросить список литературы, чтобы подготовиться к курсовой по выбранной ею теме. Я порекомендовал ей несколько книг, и она ушла.       — Это правда? — парень притянул к себе преподавателя за полы пиджака. Он был чуть ниже, но это не помешало уткнуться лбом в лоб, привстав на носочки. — Мне кажется, что я могу убить любого, кому ты будешь оказывать знаки внимания, — заговорил лихорадочно.       — Не злись. Я никому никаких знаков не оказываю. Сейчас всё свободное время я провожу с тобой, — так же тихо ответил Маттео и погладил парня по щеке. — Давай ты сейчас пойдёшь домой, тебе нужно выздороветь. Я вызову тебе такси. Хорошо?       — Я не хочу домой. Не хочу пропускать твои занятия, — заканючил парень.       — Если ты совсем разболеешься, то долго не сможешь ходить на занятия. Лучше один день потерпеть. А завтра придёшь с новыми силами, — уговаривал Маттео парня, как маленького. Не понимая, что попался на профессионально заброшенный крючок.       — Я по тебе скучаю, — ещё сильнее понизив голос, продолжил Лука.       — Вот, возьми. Поспишь и можешь мне написать. Надеюсь, так тебе не будет слишком одиноко.       — Будет. Но я выдержу. Я же большой мальчик, — студент вытащил из пальцев преподавателя визитку и, разгладив несуществующие складки на лацканах чужого пиджака, направился к двери, не оставляя Маттео шанса передумать.       «Ты уже закончил?» — своё первое сообщение Лука настрочил, когда часы показывали семь. Стандартное время их встреч.       «Да. Уже собираюсь домой», — последовал ответ.       «Тогда не задерживаю. Напиши, когда доберёшься».       «Я дома. Ты как себя чувствуешь?» — прилетело часа через полтора, когда Лука вовсю гонял каких-то монстров вместе с Тони.       «Уже лучше. Но завтра, наверное, ещё не приду».       — С кем это ты? — спросил Тони, не отрывая взгляд от экрана.       — А то ты не знаешь.       — О! Вы прямо настолько продвинулись в отношениях? — от удивления джойстик чуть не выпал из рук парня.       — В отношениях ещё нет. Но телефонами уже обменялись. Так что сноси курточку в химчистку. Скоро придётся отдавать, — хохотнул Лука, глядя на новое сообщение.       «Не торопись. Выздоравливай».       «Ты будешь меня ждать?» — Ответа долго не было. Но в итоге телефон пискнул, а на экране высветилось: «Конечно».       — Что и требовалось доказать, — Лука отбросил телефон в кресло, а сам опять принялся расстреливать монстров.       — И что ты ему сказал? Почему тебя на парах не было?       — Болею я. Ты что, не видишь? Кхе-кхе.       — Вот оно что, — рассмеялся Тони. — И долго болеть будешь?       — Пусть ещё денёк поскучает, а послезавтра уже приду.       Парни вновь уставились на экран, и джойстики в их руках зажили какой-то своей жизнью.       Вечер в опустевшем университете — время, когда коридоры и аудитории, только что полные голосов, оживают тихим, едва уловимым эхом. За окнами темнеет быстрее, и свет фонарей, проникающий сквозь цветные витражи, заливает пол мозаичными узорами. Опавшие листья, ещё не убранные дворниками, устилают пустой двор ярким ковром, который мягко шелестит под редкими шагами запоздалого студента.       В этот час университет напоминает живой организм, уснувший на время, — место, которое хранит не только знания, но и множество воспоминаний, эмоций и надежд, оставленных здесь каждым, кто когда-либо сидел за его партами.       Луке звук его собственных шагов казался громким и немного пугающим. Но это ровно до тех пор, пока он не толкнул дверь в кабинет Маттео Конти, где светильники отбрасывали кривые тени на старинные фолианты, выстроившиеся на полках, словно древние хранители знаний, молчаливые и строгие, а из открытого окна прохладный воздух приносил запах осенней листвы и сырой земли.       — Привет, — голос парня звучал мягко, но глаза горели решимостью. Сегодня он планировал закончить уже надоевшую игру. Он, воспитанный в роскоши и вседозволенности, не привык добиваться кого-то так долго и так осторожно. Он всегда либо сразу брал то, что хотел, либо отказывался от недоступного. Он не был хищником по своей природе. Но привык, что добивались его. И поэтому сейчас ему уже было скучно.       — Привет! Как самочувствие?       — Уже хорошо. Я соскучился, — Лука подошёл вплотную к Маттео и положил голову ему на плечо.       — Я тоже, — чуть охрипшим голосом ответил профессор. Рядом с этим парнем он забывал печальный опыт прошлого. Боль предательства. Разочарование. Ему хотелось верить и довериться. Маттео чувствовал, как рядом с этим парнем у него замирает сердце.       Лука поднял голову, всмотрелся в лицо профессора и прильнул губами к чужому рту, как мучающийся от жажды припадает к вдруг найденному источнику.       Маттео отвечал сначала осторожно и робко, а затем попытался забрать инициативу.       — Не так быстро, профессор, — парень улыбнулся в поцелуй и прихватил зубами нижнюю губу профессора, одновременно потянувшись рукой к молнии на чужих брюках.       — Нет. Не надо, — задохнулся Маттео и попытался убрать наглые пальцы оттуда, где им было не место.       — Надо, профессор. Я уже всё нашёл. И очень хорошо ощущаю, что ты совсем даже за.       Маттео на секунду смутился, но не отступил, позволяя парню делать то, что он хочет. Давно у молодого профессора не было отношений. И сейчас это яркое начало обещало такое же фееричное продолжение.       Луке не понадобилось много времени, чтобы довести его до финала. Вытирая ладонь платком, он с каким-то непонятным выражением смотрел в лицо Конти. В нём было и торжество, и разочарование, и даже горечь, но совсем не было ни любви, ни нежности, которые должны быть рядом с человеком, который дорог. Маттео Конти был неопытен в любовных делах и интригах, но и дураком не был.       — Зачем? — тихо спросил, поправляя одежду.       — Просто спор.       — Надеюсь, трофей того стоил.       — Наверное, — безразлично пожал плечами студент, отвернувшись и собираясь уйти.       Игра закончилась, и Маттео, оставшись один среди книг и старых карт, как старинный реликт, в своём кабинете, грустно улыбался, глядя в осенний вечер за окном.       Осенний вечер был окутан тонким туманом, который медленно стелился по каменным улицам, словно живой, впитывая свет фонарей и луны. Воздух был наполнен запахом увядшей листвы и мокрого камня, а откуда-то тянулся тягучий сладкий аромат горячего шоколада.       Ночь вступала в свои права уже намного раньше. Фасады домов отражали блики огней, как будто пытались сохранить тепло света ещё на несколько часов.       По узким улочкам бродили пары, обнявшись и шепча что-то, в перерывах останавливаясь под арками старинных домов.       Город, который днём пульсировал жизнью, ночью преображался, будто возвращаясь в своё прошлое. Он словно застыл в ожидании чего-то. И Маттео застыл вместе с ним.