Две трети

Два месяца спустя Сережа стоял возле плиты и жарил яичницу. За два месяца, что он ухаживал за Олегом, пока тот приходил в норму, его кулинарные навыки стали заметно лучше, хотя он все равно предпочитал доставку из ресторанов. Но Олег любил домашнюю еду, поэтому Сережа старался как мог. Эти два месяца были наполнены больницами, лекарствами, бинтами и сеансами у психотерапевта. Раны Олега заживали быстро, как он сам говорил «как на собаке», но вот шрамы останутся навсегда. И Сережа понимал, что самые главные не на теле, а в душе. Все это время они избегали говорить о Паше, случившемся и главное — будущем. Хотя тема все равно мусолилась в Интернете, а первые две недели фотографии Паши, Олега и Сережи были на первых полосах почти всех газет. Громкое дело «Разумовский против Разумовского» было на слуху у всех. Пусть все и решилось в пользу Сережи, но легче от этого не становилось. По ночам Сережа часто просыпался в холодном поту, а потом долго не мог уснуть, потому что перед глазами стоял осуждающий Пашин взгляд. Олег тоже спал отвратительно. Сережа часто слышал, как он ворочается с боку на бок в попытке уснуть, но почему-то не подходил, не пытался поговорить, будто это окончательно поставит точку в их отношениях. Сейчас они жили скорее как соседи, чем пара. Сережа не хотел давить на Олега, но признавался сам себе, что, убегая от этого разговора, просто боится его потерять. — Ты спалил яичницу. — Голос Олега вырвал Сережу из размышлений, и он наконец-то обратил внимание на то, что завтрак действительно теперь годился только для помойки. — Ты же знаешь, что тебе не обязательно оставаться здесь? Теперь же дом и квартира только твои. — Я продал дом. — Сережа выключил газ, а затем повернулся к Олегу. Видимо, время разговора пришло. И судя по его началу, должно случиться то, чего Сережа так сильно боялся. — И квартиру тоже, — добавил он. — Деньги отдал на благотворительность. Детскому дому отремонтируют здание, да и в целом моя компания теперь будет ему помогать. — Это здорово. — Олег привалился спиной к стене и продолжал смотреть на Сережу. — Но я думаю, что ты можешь купить новую. — Если ты хочешь, чтобы я съехал, то я попрошу Марго заняться этим вопросом, а пока я могу пожить в гостинице. — Я не прогоняю тебя, — вдруг сказал Олег, — просто теперь Паша — не проблема, а ты не привык жить вот так. — Я… — Сережа запнулся и перевел взгляд в окно. Он просто не мог смотреть на Олега, потому что все, что у него крутилось в голове, что он только так и привык. Что жить, по сути, начал только рядом с Олегом. — Уже и не знаю, когда жил по-настоящему. Только здесь, видимо, в этой квартире. С тобой. Но я понимаю, что для тебя я теперь только ужасное напоминание о том, что произошло. — Эй. — Олег в несколько шагов оказался возле Сережи, взял пальцами его подбородок и заставил посмотреть на себя. — Я не отказываюсь от того, что сказал там. Ты ни в чем не виноват, Сережа. И то, что ты сделал… Я думал, что это я теперь вечное напоминание, что ты убил брата. Убил из-за меня. — Нет. — Сережа дернулся и крепко обнял Олега, прижавшись к нему всем телом. — Ради того, чтобы спасти тебя, себя. Он преследует меня во снах. Я боюсь, что проснусь, а он жив, что я снова в клетке. Что ты умер. Что я не смог. — Я тоже боюсь, что все сон. Что я снова вернусь в тот кошмар, где ничем и никак не могу тебе помочь. Ненавижу чувствовать себя беспомощным. — Но мы же справимся с этим? Вместе. — Сережа посмотрел Олегу в глаза. — Если ты этого хочешь, — улыбнулся Олег. И Сережа понял, что, на самом деле, не он один боялся начинать этот разговор. Паша стал тем, кто почти разрушил их жизни. Страшным монстром, вылезшим из-под кровати на свет, но больше Сережа не собирался позволять ему влиять на них. Все это должно было остаться в прошлом, а значит, он наконец-то готов дать ответ Марго. Он не хотел знать, убил Паша их родителей или нет. Он просто хотел оставить все это в прошлом. — Я очень этого хочу, — ответил Сережа и потянулся к Олегу, чтобы поцеловать. Олег сразу ответил на поцелуй. Сережа почувствовал, что ему становится легче. Вместе с Олегом он готов был справиться со всем. И даже оставить Пашу в прошлом. Навсегда.