Безбилетники

Правда бывает порой жестока.

Только её хранить,

тихо беречь как зеницу ока

и по ночам молить,

тёплые капли с лица стирая,

землю и небеса

даже во благо нещадно сложно.

Главное, что душа

может спокойно бродить по свету,

мир поглощая в тьму.

Я б рассказал тебе притчу эту,

видишь лишь — не могу.

Но и сейчас я готов, взирая

на то, как ломает дрожь,

Богу твердить, что иного рая

вряд ли уже найдёшь.

Я бы не верил в дурные грёзы,

я бы не ждал, когда

для предсказания станет поздно,

если бы не одна

очень смешная, пустая, злая

маленькая деталь:

как оказалось, Судьбе-старушке

было

меня

не жаль.

Брат, ты пойми, на кону стояла

наша с тобою жизнь.

Пусть ты один на один с мыслью этой,

но — я прошу — держись.

Я не хотел уходить, оставляя в памяти годы лжи.

Я не хотел, чтобы вместо смеха папа скрывал ножи.

Я не хотел, чтобы мама вязала свитер для пустоты...

Веришь ли мне?

Я искал спасения,

прячась от темноты.

Знаю, что ты не услышишь эту исповедь, но пути

если бы мне предложили так же шаг за шажком пройти,

если б был шанс сотню раз по кругу вынести страх и боль,

я без раздумий бы сердце отдал,

только бы быть с тобой.

И вот теперь я стою за гранью,

руки тяну вперёд.

Небо твердит:

(да я знаю! знаю!)

«Это не произойдёт!»

ибо желания мои не значат

более ничего.

Но всё равно

— я клянусь! обещаю! —

буду просить Его

освободить мою душу из плена,

(Он должен меня понять!)

чтобы хоть раз,

на секунду,

как прежде,

молча тебя обнять.

Хоть я не ангел

(я им и не был — мне бы себя найти),

и всё ж за разлуку,

за быль и небыль

ты, Джордж,

меня прости.