Вход в Облачные Глубины открыт для демонов и небожителей

      Охотничьи угодья Гусу занимали больше нескольких сотен циней старого леса и располагались прямо за горным хребтом, на котором возвышался орден. За крутым перевалом на много ли не было ни деревень, ни городов: лишь у самого входа в угодья примостилось селение на десяток дворов, в котором жили в основном следящие за территориями угодий адепты и их семьи. Сам вход обозначали изящные лунные ворота, в которые могла бы въехать груженая повозка, украшенные вырезанными из белого нефрита облаками. По обе стороны от ворот в густой лес уходил высокий каменный забор, а у каменных колонн на страже стояли два адепта в белом. Увидев группу молодых людей они сначала напряглись, но затем выдохнули, стоило серьезным взглядам упасть на шагающего впереди Старейшину Илин. Мужчины поприветствовали заклинателя низкими поклонами.       — Старейшина! — в один голос гаркнули они, склоняя головы. Затем один поднял взгляд и на его правильном лице появилась добрая улыбка.       — Старейшина снова пришел сюда с молодежью? Разве вы не обещали, что в следующий раз снова станете пугать на охоте Цзинъи?       — Ай-я, я всеми силами обучаю молодое поколение, можно ли назвать это «пуганием»? — протянул Вэй Усянь, извлекая из одежд нефритовый жетон и показывая его стражникам.       Молодые мужчины хмыкнули, вспоминая, как быстрее ветра уносились из охотничьих угодий бледные молодые адепты в прошлый раз, но ничего не сказали. Проверив жетон Старейшины, они пропустили его и приглашенных молодых людей, которые теперь посматривали на приветливый лес, дружелюбно шумящий пышными кронами, с явной опаской. Не замечая их взглядов, Вэй Усянь принялся рассказывать, направляясь в глубь леса по проторенной тропе:       — В общем смысле «Охотничьи угодья» любого ордена — это подвластные им земли, на которых возможно проведение ночной охоты. Это могут быть как глухие горы, так и залесенная равнина, но такой орден, как Гусу Лань, может позволить себе отделить целый участок земли и выселить оттуда простых людей, чтобы обучать свое молодое поколение. На этой обширной территории, спрятанной под магическим барьером, живут сотни и тысячи темных тварей, собранных со всех краев света. Каждая из них управляется искусствами Гусу и не может сбежать, или накопить сил — но это не значит, что вам нужно быть беспечными, — Вэй Усянь остановился и круто обернулся. Сегодня на нем было черное ханьфу с изысканной выточкой по краю, и красные нижние одежды, выглядывающие из низкого ворота алыми подтеками. Темные волосы собраны в высокий хвост красной лентой, а на поясе трепещет в радостном предвкушении Чэньцин: именно такой образ Старейшины Илин рисовали в своих мыслях молодые люди до первой встречи с ним, и сейчас многие невольно почувствовали благоговейное смятение. В особо горячие головы даже закрались страшные подозрения: они сейчас одни с ним, в густом лесу, и раньше заката никто не станет их искать…       — На кого мы будем охотиться сегодня? — взволнованно спросил Лянь-Лянь, совершенно не чувствуя ни тревоги, ни общего трепета. На сегодняшнее занятие, так как оно проходило вне Гусу, приглашенным адептам разрешили облачиться в цвета своих орденов, и на Лянь-Ляне красовалось изящное ханьфу кораллового цвета, подчеркивающее янтарные глаза и фарфоровую кожу — отвести взгляд было сложно.       — Наша цель — духи Мугуй, — заговорчески понизив голос, сказал Вэй Усянь. Он достал из-за пояса Чэньцин и, покручивая ее меж пальцев, принялся объяснять. — Это древесные духи, которые питаются энергией ян и способны захватывать контроль над вашим телом. Они прячутся в лесах и маскируются под деревья и кустарники, поэтому сегодня вам нужно быть крайне внимательными и не забывать всюду использовать мелодию, которой вас обучил Лань Чжань. В лесу вы можете встретить и иных темных существ, но ваша цель сегодня — выследить всех мугуй, найти их гнездо и уничтожить. Вы можете разделиться на группы по собственному желанию, идти толпой, или по одиночке — я буду следить за вами с помощью ваших жетонов, своих духов и иногда буду присоединяться к той, или иной группе. Если вы столкнетесь с чем-то, с чем не сможете справиться — смело зовите на помощь, я буду неподалеку.       — Будто тут есть что-то по-настоящему опасное, — фыркнул Ло Бинхэ, но Вэй Усянь лишь проницательно улыбнулся.       — Помните, что гордость дешевле здоровья молодых господ. Времени вам — до следующего рассвета.       С этими словами Старейшина хлопнул в ладоши и чуть отошел в сторону, отрывая взглядам молодых людей тропинку в лес, что на глазах становилась все уже и неприметнее. Несколько юношей тут же вскочили на свои мечи, что привезли с собою из орденов, и умчались в глубь леса, другие с опаской пошли пешком.       Шэнь Цзю, стоящий рядом с Лянь-Лянем, оглядел своих друзей и картинно раскрыл веер, пряча часть лица. Не скрывая ехидства в тоне, он бросил:       — Ну что, воспитанники Байчжань покажут свое мастерство?       — О, Сяо Цзю хочет соревноваться? — ухмыльнулся Ло Бинхэ. По его взгляду было видно, что он прекрасно осознает подначку, но с радостью поддается на провокацию. — Не станет ли он звать на помощь, когда сказки Цанцюн не подействуют на мугуй?       — Мы можем пойти и вместе… — начал было А-Юань, а Шэнь Цзю строго прервал его:       — Чтобы опять думать за четверых в команде этих варваров? Нет уж, увольте.       — А-Юань, Сяо Цзю вряд ли сможет тебя защитить, так что можешь перейти в нашу команду, — улыбнулся Ло Бинхэ, но Шэнь Цзю одним движением заслонил брата:       — Только в твоем весеннем сне.       — Хватит, — строго сказал Лю Цингэ, вставая меж спорщиками. Его строгий взгляд, в котором дерзкие слова Шэнь Цзю все же зажгли искры азарта, осмотрел товарищей, и он прямо спросил: — Какие ставки?       — Если мы загоним больше мугуй, звереныш месяц будет называть меня не иначе чем Шэнь-гэся.       — Идет, — кивнул Лю Цингэ, не обращая внимания на возмущенный выдох своего младшего. Затем он серьезно продолжил: — Но если выиграем мы, то вы оба перестанете называть меня «шиди».       — Но ты же поступил на обучение позже, — округлил глаза Шэнь Юань.       — На два дня! — раздраженно фыркнул Лю Цингэ и Шэнь Цзю согласно качнул веером.       — Хорошо, если Лю шиди такой мелочный, то на том и порешим, — тут юноша обернулся к увлеченно следящему за перепалкой Лянь-Ляню и спросил: — Хуа-сюн, к кому присоединишься?       Лянь-Лянь серьезно задумался, взвешивая варианты. И Шэнь Цзю, и Шэнь Юань были хороши в выслеживании и анализе, а Шэнь Цзю еще и слыл искусным фехтовальщиком; Лю Цингэ и Ло Бинхэ же оба превосходили его в умениях, но были менее сообразительны и хитры. По мнению Лянь-Ляня команды вполне уравновешивали друг друга и, присоединись он к одной из них, она бы стала сильно умелее. Потому он покачал головой и кивнул в сторону очень кстати замершего рядом в оцепенении Гу гунцзы.       — Мы пойдем вдвоем, а вы можете соревноваться, ни о чем не думая, — улыбнулся Лянь-Лянь, взмахивая свободным алым рукавом. Вольный крой его ханьфу, подол которого имел вырезы до самой талии с двух сторон, открывая стройные ноги в черных штанах, и свободно струящиеся по спине волосы делали вид молодого человека игривым и праздным, словно у юного наследника купеческого рода. Смотря на него, незнающий человек никогда не сказал бы, что этот улыбчивый юноша может загнать всех здешних демонов в одиночку.       — Да? — удивился Гу гунзцы, которого неожиданно взяли в чужую команду. Лянь-Лянь улыбнулся ему.       — Вы же первый раз на ночной охоте, верно? Я могу подсобить вам несколько раз, чтобы помочь справиться с волнением.       — Хорошо, — опустил голову юноша, заметно расслабляя плечи.       Договорившись, молодые люди кивнули друг другу и, пожелав удачи в охоте, разошлись в разные стороны. Лянь-Лянь и Гу гунзцы отправились на юг, туда, где угодья вздымали хребет пушистыми от зелени холмами и сверкала белесая лента лесной реки. Юноши сразу взяли довольно быстрый темп, и Лянь-Лянь удовлетворенно отметил, что цигун Гу гунзцы довольно хорош. Когда голоса и отголоски ауры других адептов скрылись за малахитовой листовой, Лянь-Лянь остановился и с улыбкой спросил:       — Кажется, я еще не имею чести знать, где обучается Гу гунзцы.       — Этот адепт обучался на горе Тайцаншань, — потупив взгляд, отозвался юноша. Его дыхание чуть сбилось от попытки угнаться за Лянь-Лянем, но он быстро взял себя в руки и выпрямился, оглядываясь.       — Никогда не слышал об этом месте, — признался Лянь-Лянь. Гу гунзцы скосил на него взгляд.       — Это довольно далеко отсюда, в землях ордена Цзинь. Мне понадобилось больше нескольких недель, чтобы добраться до Гусу.       — О-о-о… — протянул Лянь-Лянь, не зная, что ответить более. Сам он провел в пути лишь несколько дней.       — Давайте осмотримся здесь: может, нам удастся сразу наткнуться на духов, — предложил Гу гунцзы и сноровисто спрыгнул с ветки дерева, на которой замерли молодые люди. Лянь-Лянь последовал за ним.       Внизу, под кронами вековых деревьев, оказалось темнее: лучи жаркого солнца, что иногда пряталось за серыми облаками, плясали по палым листьям и низкой траве яркими зайчиками, складываясь в диковинные узоры. За шумом крон и скрипом лениво раскачивающихся веток не было слышно ничего, и саму эту возвышенную тревожную тишину нарушать стало вдруг боязно. Гу гунзцы сказал шепотом:       — Попробуйте сыграть.       Лянь-Лянь кивнул и, достав из-за пояса белую чи с красной кисточкой, поднес ее к губам. Мелодия, что через мгновение опасливо ступила в лестную чащу, оказалась осторожной и пугливой, подобно юной птичке. Она коснулась зарослей орешника и взметнулась к верхушкам деревьев — и вслед за ней несколько веток будто осветились изнутри слабым золотым светом.       — Это они! — тихо воскликнул Лянь-Лянь, отнимая чи ото рта. Золотое свечение, что выдало демонов, уже погасло, но юноши запомнили расположение притаившихся демонов. Они действительно выглядели как низкий куст и толстая лиана, свисающая с высокой ветки, но стоило присмотреться, и внимательный взгляд замечал, что ни один листик не трепещет на этих «растениях».       Не сговариваясь, адепты достали мешочки цзянькуй, которыми в достаточном количестве снабдил их Вэй Усянь, и тихо двинулись к демонам. Лянь-Лянь извлек из широкого рукава талисман: достаточно было лишь прикрепить его к духу, и он более не стал бы сопротивляться. Меж пальцев Гу гунцзы же засветилась лазурным отблеском печать, ведь у юноши было достаточно ци, чтобы использовать ее без страха. Лянь-Лянь вовсе не завидовал, но про себя все же горестно вздохнул — в некотором плане ему сложно будет угнаться за сверстниками.       Молодые люди снова переглянулись, и через мгновение без страха кинулись в бой. Мугуй уже почувствовали буйную энергию ян, которой пылали юные тела и, забыв про осторожность, одновременно с адептами метнулись прямо на них. Однако дух, принявший вид лианы, что был ближе к Гу гунзцы, неожиданно ловко обошел его, бросаясь прямо к Лянь-Ляню. Юноша заметил это и подался вперед: одним движением он прикрепил талисман к веткам терновника, в который обратился второй мугуй и, подпрыгнув, уцепился за высокую ветку, уклоняясь от безумной атаки другого духа. Тот врезался в ствол дерева и, извернувшись и зашипев змеей, вновь нацелил ставший острым, словно стрела, конец на Лянь-Ляня. Тело мугуй стало источать темную ци черным туманом, а на прежде зеленом стволе вдруг открылись десятки человеческих глаз. Они щурились и бешено вращали белесыми зрачками, словно радовались и предвкушали скорый пир.       Расслабив руки, Лянь-Лянь легко спрыгнул с дерева и отступил на несколько шагов, внимательно следя за мугуй. Дух вел себя так, словно его раздразнило что-то невероятно для темной сущности притягательное, но разве приглашенные адепты не должны были быть первыми в охотничьих угодьях за долгое время? Или все же здесь бродит кто-то, от кого спокойные и хитрые мугуй вдруг стали похожи на свору голодных собак?       — Хуа гунзцы! — воскликнул Гу гунзцы, заклинание которого так и подрагивало на кончиках пальцев. Лянь-Лянь хотел сказать, что отвлечет духа на себя, дав товарищу возможность его пленить, но стоило ему набрать в грудь воздуха — и мугуй снова бросился в прямую атаку. Юноша с досадой захлопнул рот, невольно прикусывая губу: металлический вкус тут же разлился во рту и это, кажется, еще сильнее подстегнуло взбудораженного духа.       Лянь-Лянь уклонился в сторону, изящным движением извлекая из рукава еще один талисман. Они были заранее зачарованы и требовали лишь капельку духовных сил, чтобы начать действовать. Алый лист с киноварными символами в руках Лянь-Ляня в одно мгновение засветился золотым светом. Дотронуться талисманом до изворотливого тела мугуй, что напоминал уродливую змею, было сложно. Лянь-Лянь несколько раз уклонялся и припадал к земле, уходя от отчаянных атак, прежде чем наконец выбросил вперед руку, за которой красным шлейфом взметнулся рукав одеяний, и прикрепил талисман меж двух особо больших глаз. Мугуй на мгновение вытаращил глаза, борясь с силой заклинания и шипя, словно попавшая в кипящее масло вода, но быстро успокоился, вновь принимая вид зеленой лианы и опадая на землю безвольной веревкой. Темная ци вокруг него быстро рассеялась, впитавшись в землю черным песком.       — Хуа гунзцы, — снова повторил Гу гунзцы, подходя к юноше и развеивая меж пальцев собственное заклинание. Взглянув на Лянь-Ляня, Гу гунзцы извлек из одежд белый платок с вышивкой красных лепестков по краю, и протянул ему. Лянь-Лянь благодарно улыбнулся, беря платок и небрежно утирая губу, которая на несколько мгновений окрасилась в чувственно красный цвет крови.       — Странно, что этот дух был так взбудоражен, — заметил Лянь-Лянь. — Его сосед был спокоен и я быстро с ним справился, а этот даже почти принял свою истинную форму.       — Возможно, что-то потревожило его до нас? — спросил Гу гунцзы, рассматривая духа и талисман на нем. Вдруг юноша нахмурился и перевел взгляд на Лянь-Ляня. В его глазах читался вопрос, но в выражении лица вдруг появилась доля смущения. Заметив это, Лянь-Лянь дружелюбно спросил:       — Гу гунзцы волнует что-то еще?       — Вовсе нет, просто… — Гу гунзцы замялся и снова взглянул на духа. — Хуа гунзцы… это вы начертали этот талисман?       Лянь-Лянь удивленно поднял брови и тоже взглянул на лист алой бумаги с киноварными символами: заклинание на нем было написано вольными мазками, заставляющими думать, что кисть заклинателя просто выпала в какой-то момент из его руки, оставив на благородной бумаге эти кривые чернильные полосы. Заклинание на талисмане вполне можно было угадать, но стиль его написания бросался в глаза, словно желая их выцарапать.       Поняв сомнения друга, Лянь-Лянь лишь легко рассмеялся, доставая мешочек цзянькуй.       — Талисманы, которыми я пользуюсь, начертал мой шисюн, — с улыбкой пояснил юноша. — Его духовная сила велика, но каллиграфия… в любом случае, эти талисманы можно без страха использовать и в иных случаях они даже сильнее прочих.       — Ваш шисюн может сражать демонов лишь своим письмом, — ответил Гу гунзцы, забирая платок из рук Лянь-Ляня и помогая ему заточить демона в мешок. Лянь-Лянь снова лишь рассмеялся: ему эта маленькая слабость казалась крайне милой и забавной. Конечно, юноше было искренне жаль того, кто назвался учителем каллиграфии шисюна, но тот несчастный должен был сам осознавать последствия, верно?