Внутренний круг Ордена

20 сентября 1971 года. После занятия со Снейпом Ремус с головой ушел в практику магии. Его жизнь словно разделилась на две части: до и после того, как он смог ощутить свои волшебные силы. Поначалу было тяжело себя настроить. Северус очень легко вывел Ремуса из себя, чтобы тот разозлился и начал колдовать. Самому же Люпину требовалось немало времени, чтобы раскачать свои эмоции. Приходилось долгое время сидеть в тишине в заброшенных классах, чтобы пробудить подходящие воспоминания. Благо их у мальчика было предостаточно. По мере приближения полнолуния делать это становилось намного легче. Все органы чувств обострились, обычные разговоры казались слишком громкими, солнечный свет, бьющий из окон чересчур ярким, а запахи невыносимо резкими. Абсолютно все начинало раздражать Ремуса, даже то, как ткань его одежды прикасается к коже. Люпин постарался позаботиться о своей проблеме заранее. Иногда, когда он уходил тренироваться в магии, мальчик говорил одноклассникам, что идет в больничное крыло, потому что у него начинаются головные боли. Один раз он действительно пошел к мисс Помфри и расспросил ее о том, какие лекарства используют волшебники от мигреней, чтобы его ложь была более убедительна.Поппи оказалась добродушной и общительной девушкой, она окончила обучение на колдомедика лишь пару лет назад и, несмотря на молодой возраст, к работе подходила очень ответственно. Бродя по замку Люпин иногда находил потайные комнаты, странные ниши и тупики, не имевшие никакого практического предназначения. Зайдя в уже знакомый заброшенный класс, Ремус кинул сумку, устраиваясь на столе. Ему нравилось, что Хогвартс такой огромный. В отличие от приюта, здесь легко можно было найти место, чтобы побыть наедине. Когда растешь в одной комнате с двадцатью детьми, личное пространство становится настоящей роскошью. До полнолуния оставался всего один день и он хотел довести до ума новое заклинание по Чарам. Импедимента – чары замедления движущихся предметов. Многим они показались сложными из-за того, что на движущихся предметах сложно сконцентрироваться. Ремус запомнил необычное название заклинания, но оно было для него не так уж и важно. Сначала он должен был научиться выполнять его по-своему, а уже потом придать его исполнению «классический» вид, описанный в учебнике. Он встал ногами на стол, вытянул как можно выше руку и подкинул небольшое перо. Пока оно медленно летело вниз, Ремус настраивал себя на нужный лад. Всего через полчаса стараний заклинание поддалось. «Перо – это всего лишь подходящий предмет для того, чтобы я мог высвободить свои магические силы. Оно будет полностью подчиняться мне, двигаться как я прикажу, а не как ему вздумается. Я заставлю его сопротивляться силе притяжения, потому что я способен на это. Потому что это дает мне власть над этим предметом и мне это нравится» –думал Люпин, чтобы настроиться. Ремус ощутил приятный поток энергии в руке, который плавно перетекал в волшебную палочку и направлялся к падающему перу, заставляя его практически неподвижно повиснуть в воздухе. Поначалу было непривычно испытывать какие-то сильные эмоции по отношению к неодушевленным предметам. Его пугала собственная агрессия и напористость, но магия Ремуса не приносила никому вреда, поэтому мальчик продолжал экспериментировать и изучать свои ощущения. Он не знал, насколько нормально испытывать какие-то властные чувства к обычному перу, но, пока этот метод давал нужный результат, Люпин был готов использовать его и дальше. Ремус хотел обсудить свои успехи со Снейпом, расспросить его о магии и понять, в правильном ли направлении он движется, но тот старательно избегал его после их «урока Трансфигурации». Северус почти все время проводил в компании слизеринцев, а на единственном сдвоенном с Гриффиндором уроке – Зельеварении, становился в пару с Лили. В сторону Люпина он даже не смотрел, не говоря уже об общении. Разумеется, Ремус помнил просьбу Северуса и никому не рассказывал о его помощи. Снейп прямо заявил, что его одноклассники не одобряют дружбу с гриффиндорцами, поэтому Люпин старался не подставлять его. Но почему же тогда Северус не разрывал свое общение с Лили? Ответ у Люпина был всего один. Ремус, в отличие от Лили, не мог показывать свои умения на уроках. Он боялся лишний раз привлекать к себе внимание. Его колдовство не было нормальным. И Люпин не знал, насколько нормальными для детей были его настоящие мысли, его характер и силы, потому на уроках он старался казаться середнячком, оставаясь в тени более амбициозных однокурсников. К счастью, Джеймс помог ему слегка уменьшить размер школьной мантии и подправить учебники, благодаря чему Люпин перестал чувствовать себя самым убогим учеником в школе. Однако это не отменяло того факта, что кроме магии у Ремуса больше ничего не было за душой. В то же время Лили блистала на всех уроках, она всегда зарабатывала много баллов для Гриффиндора и к ней часто обращались за советами другие первокурсники, которым она с радостью помогала. Учитывая все это, Ремус рассудил, что дружба с Лили для Снейпа более приемлема, чем общение со странным мальчиком в старой мантии, страдающим головными болями. Все это создавало непреодолимую пропасть между ним и Северусом. Если бы только Снейп попал на другой факультет, их отношения могли бы сложиться совсем по-другому. Закончив с Чарами, Ремус отправился в спальню. Джеймс и Питер играли в магические шахматы, а Сириус со скукой наблюдал за ними, уговаривая заняться чем-нибудь поинтереснее. –Наконец-то ты вернулся! – воскликнул Сириус, увидев Ремуса, – Эти двое доведут меня до гроба. Заставь их пойти с нами побродить по замку, прошу! Несмотря на то, что Блэк почти все время проводил именно с Поттером, Ремусу было легко с ним поладить. Сириус казался ему почти таким же необычным, как Снейп. Он был невероятно талантливым и самоуверенным, но в то же время не казался избалованным и наивным, как Джеймс. Они с Ремусом не стали лучшими друзьями, но быстро находили общий язык. –До отбоя меньше часа, – с предостережением напомнил Люпин. –Кого вообще волнует отбой? Главное просто не попадаться Филчу, – настаивал Сириус. –В прошлый раз нам это не удалось, – заметил Джеймс. –Да, Сириус, я не хочу снова полировать школьные кубки на отработках, – жалобно согласился Питер. –Переживаешь за свой маникюр, Пит? – усмехнулся Люпин, че вызвал одобрительный смех Сириуса. –Школьные отработки такая мелочь по сравнению с изучением неизведанных тайн замка! – театрально вздохнул Блэк, – Гриффиндор – факультет для смелых, неужели у вас не хватает храбрости для небольшой ночной прогулки? –Конь на Е3, – произнес Джеймс, старательно игнорируя друга. –Ладно, плевать на этих двоих. Ремус, пойдем вместе? – продолжал Сириус. –Вообще-то я собирался лечь спать по-раньше, – устало ответил Люпин. –В восемь вечера!? – разочарованно воскликнул мальчик. –У меня голова болит, – легко соврал Ремус, – Я хочу заснуть прежде чем станет хуже. –Оу, понятно, – Блэк немного смутился из-за своей настойчивости, – Зелье тебе не помогло? –Не хочу пить его слишком часто, это может быть вредно, – Люпин выдал одну из заранее подготовленных отговорок. –Да, точно, – кивнул Сириус, - Тогда спокойной ночи. –Спокойной ночи, – сказал Ремус и приготовился ко сну. Люпин все еще не мог привыкнуть к такому вежливому общению с мальчишками. Он изо всех сил старался лишний раз не язвить и не материться. Его одноклассники были совершенно не похожи на детей из приюта. Они были такими беспечными оптимистами, что Ремуса иногда это ужасно раздражало. Но вместе с тем мальчишки умели быть весьма тактичными и не задавать лишних вопросов, а это для Люпина очень много значило. Мальчик был безумно благодарен уже за тот факт, что его ни разу не дразнили за поношенные вещи. Плотно закрыв полог на своей кровати, Люпин сел по-турецки и закрыл глаза, чтобы по-медитировать. Он вычитал недавно об этой практике в библиотеке и начал ее постепенно осваивать, чтобы приводить мысли в порядок. Каждую ночь он уделял этому немного времени и это здорово помогало контролировать магию. В кромешной темноте после долгого времени погружения в свои внутренние ощущения ему словно удавалось физически почувствовать волшебную энергию, он представлял, как она сконцентрирована прямо в его скелете и оттуда растекается по всему телу. Люпин хотел обсудить это с мисс Помфри после полнолуния, потому что в книгах о подобных ощущениях ничего не писали. *** Первое полнолуние в Хогвартсе прошло отвратительно. Возможно причина была в смене обстановки, но волк рассвирепел как никогда и оставил на животе Ремуса глубокую рану. Очнувшись на рассвете, Ремус с трудом разбирал испуганные возгласы мисс Пофри и профессора Макгонагалл. Боль была настолько острой, что все силы Люпина уходили лишь на дыхание, заставляя легкие сокращаться и получать кислород. Его голову осторожно приподняли, вливая в рот неизвестное горькое зелье и Ремус снова отключился. В следующий раз он очнулся уже в больничном крыле. Боли не было, осталась лишь ужасная слабость. Медсестра сразу же подошла к нему, заботливо осматривая. Она подала мальчику стакан воды, напоив Ремуса из рук. После того, как Ремус немного отдышался, Помфри спросила: –Как Вы себя чувствуете, мистер Люпин? – в ее глазах проглядывалось беспокойство. –Уже...- Ремус прочистил горло, – Уже намного лучше, – хрипло ответил мальчик. –Живот болит? Я дала Вам сильное обезболивающее, его действие должно до сих пор длиться. –Нет, нет, мне не больно, я просто устал, – Помфри выглядела такой взволнованной, что Ремусу стало ее жаль. Должно быть она очень добрый человек, раз так волнуется о незнакомом ребенке. –Хорошо, – мягко улыбнулась Помфри, – Вам стоит еще немного поспать и набраться сил, я принесу зелья сна без сновидений, – женщина ненадолго отошла в свой кабинет. Ремус приподнял одеяло и осторожно осмотрел себя. Весь его торс был плотно перебинтован и, хотя следов крови на повязке не проступало, это явно был плохой знак. Еще никогда прежде ему не приходилось использовать столько бинтов. –Насколько сильно я поранился? – робко спросил Ремус, когда медсестра вернулась. –Мы тебя обязательно вылечим. Тебе не стоит переживать об этом, – ласково ответила Помфри, протягивая мальчику флакон с зельем. –Рана глубокая? Как долго она будет заживать? – заволновался Люпин. –Она глубокая, но это вполне излечимо, – утешила его Помфри, – Но заживать будет довольно долго, к сожалению, – осторожно продолжила девушка, – Раны, полученные от магических существ не так просто залечить, но я обещаю, что обязательно справлюсь с этим. –Насколько долго? – Люпин испуганно повторил вопрос, – Мне нельзя проводить много времени здесь, это будет подозрительно. –Твое выздоровление сейчас важнее всего, Ремус, – Помфри изо всех сил старалась увернуться от ответа. –Выздоровление ничего не будет значить, если все узнают мою тайну, – настаивал Люпин, раздражаясь от недомолвок. Неужели Помфри на понимает его положения? Им нельзя быть такими легкомысленными! –Заживать рана будет примерно неделю, – сдалась девушка, – Но я могу отпустить тебя уже сегодня вечером. Скорее всего. Нужно осмотреть рану, чтобы дать окончательный ответ. А теперь выпей зелье, ты должен проспать хотя бы до обеда, – настойчиво заключила Помфри. –Хорошо, спасибо, – огорченно ответил Ремус и выпил зелье, – Правда, спасибо, – добавил смягчившимся голосом мальчик, сожалея о своем несдержанном тоне, и медленно погрузился в сон. В последнее мгновение, прежде чем сознание окончательно отключилось, он поймал себя на мысли, что ему сейчас не хватает миссис Смит. Интересно, вспоминала ли она о Ремусе этой ночью? Из больничного крыла Люпина отпустили уже днем, выдав строгую инструкцию к обезболивающим зельям. К счастью, был выходной, и ему не пришлось пропускать уроки. Ремус всячески убеждал Помфри, что очень ответственно подходит к принятию лекарств, но та все равно приказала ему приходить к ней два раза в день на осмотр и перевязку. Боль практически не ощущалась, но мальчик все равно старался двигаться осторожно, чтобы не повредить рану. Он украдкой посмотрел, как она выглядит во время перевязки и с трудом подавил ужас. Люпину даже представить было страшно, как бы миссис Смит справлялась с таким глубоким порезом без магии. Помфри использовала специальные заклинания, которые ускоряли заживление и фиксировали рану. Ее движения палочкой выглядели очень запутанными, и Ремус невольно пришел в восторг от магической медицины. По дороге в Большой зал в одном из пустых коридоров Люпин заметил своих одноклассниц. Он сразу узнал Лили по ее длинным рыжим волосам, которые всегда были распущены. Она придерживала за плечи свою подругу, которая шла опустив голову и тихо всхлипывая. Подойдя ближе, Ремус узнал и Марлин. Она вся была промокшей, с волос и мантии стекала серая вода, будто ее облили из ведра для мытья полов. –Что произошло? - взволнованно спросил Ремус, подойдя к девочкам. –На Марлин напали, – так же встревоженно ответила Лили, потому что подруга от слез говорить была явно не в состоянии. –Кто!? – Люпин замечал разные шуточки среди первокурсников, но произошедшее явно выходило за рамки допустимого. –Этот идиот со Слизерин! – злобно сказала Лили, – Кажется его фамилия Мальсибер, с взъерошенными волосами. Мы идем к профессору Макгонагалл, чтобы разобраться. –Он был один? Где он сейчас? – Ремус так взбесился, что захотел тут же пойти и разобраться с этим мальчиком. Марлин была очень спокойной и доброжелательной девочкой, она точно не заслужила такого отношения к себе. –Они уже ушли, там был еще его друг, не знаю, как его зовут, – ответила Эванс, продолжая вести подругу дальше по коридору, – Но второй ничего не делал, только смотрел. И смеялся. Подонок... Не плачь, Марлин, их обязательно накажут, – ласково добавила девочка. –Куда они ушли? –Не пытайся их найти, Ремус, – успокаивающе попросила Лили, – С ними должны разбираться учителя, ты можешь только ухудшить ситуацию. –Ладно, – с трудом согласился Люпин, – Хорошо, не буду. –Это уже слишком нагло. Даже для такого придурка, как Мальсибер, – злобно сказала Эванс и они с Марлин отправились дальше. Ремус никогда не видел Лили такой грозной раньше. Теперь он понял, почему Снейп боялся злить ее. Мальчик с трудом успел пообедать в Большом зале и, когда вернулся в спальню, на него сразу же посыпались обеспокоенные вопросы друзей. –Вам правда не стоит так переживать, это всего лишь приступ мигрени. Она у многих людей бывает, – оправдывался Ремус, – Мне уже намного лучше. –Тебе пришлось ночевать в больничном крыле, разве это нормально? – удивленно спросил Питер. –Мне просто надо было побыть в тишине, чтобы голова не болела. Я ведь не хочу заставлять вас вести себя тихо, когда вы находитесь в комнате, – нервно ответил Люпин. Питер умел задавать вопросы самым неудобным образом. –Отстань от него, Пит. Думаю Ремус лучше знает, как справляться со своей проблемой, – вклинился Поттер и обратился к Люпину, – Но если тебе нужно будет, чтобы мы тебе не мешали, можешь сказать, мы пойдем в гостиную или используем заглушающие чары. –Спасибо, Джеймс, – облегченно выдохнул Люпин, – Кстати, вы в курсе что произошло с Марлин? – перевел тему Ремус. –Нет, – хором ответили мальчишки. –Мальсибер напал на нее и облил грязной водой, она вся была заплаканная, и Лили повела ее к Макгонагалл. –Что!? – Джеймс вскочил с кровати, – Когда? –Где-то полчаса назад, вроде они, наверное, еще не вернулись в башню. –Вот ублюдок! – злобно вскрикнул Поттер. –Да, – согласился Ремус, устало ложась на кровать, – Надеюсь его серьезно накажут, он уже всех достал. –Надеюсь этого придурка исключат, – добавил Джеймс. –Ну, за такое точно не исключат, – Питер присоединился к разговору, – Это же всего лишь вода, он ее даже не поранил. –Согласен, – добавил Ремус. –Значит это по-вашему нормально? – возмущенно спросил Поттер, – Нельзя издеваться над людьми! Зачем он вообще это сделал? –Я не говорю, что это нормально, – терпеливо пояснил Люпин, – Но это не тянет на причину для исключения. –Почему такие как он вообще имеют право учиться с нормальными людьми? – не унимался Поттер, – Он постоянно выкидает что-то подобное. –Ты не понимаешь Джеймс, – Сириус, все это время молча наблюдавший за их разговором подал голос, – Он не просто так облил ее именно грязной водой... Это намек. Завуалированное послание, – Блэк плотно сжал губы, отводя взгляд в сторону. –Какое еще послание? – раздраженно спросил Джеймс. –Намек на ее происхождение, – без энтузиазма ответил Сириус. –Ты о том, что она маглорожденная? – Ремус сразу догадался о чем идет речь. –Да. Если вы не заметили, в прошлый раз он испачкал мантию Лили, якобы случайно. А до этого Малфой сказал Роджерсу, что тому лучше корпеть над очищающими чарами, а не над Трансфигурацией. –И как это связано с маглами? – нахмурился Питер. –Ну они привыкли... – щеки Сириуса покраснели и он слегка замялся, – В их кругу принято называть маглорожденных... Вообще-то это плохое слово, оно считается ругательным в приличном обществе, но... –Но что? – настойчиво спросил Джеймс. –Некоторые чистокровные называют маглорожденных волшебников, – Сириус понизил свой голос до шепота, - Грязнокровками. Питер и Джеймс ошарашенно замолчали и только Ремус не был сильно удивлен. Он уже догадывался, что есть какое-то подобное слово, но намеков слизеринцев, в отличие от Сириуса, все это время не понимал. –Как антоним к слову «чистокровный», да? – спросил Люпин. –Да, – с досадой согласился Сириус, – На самом деле они очень плохо относятся к маглам, просто не показывают это открыто, лишь используют свои глупые шуточки. Но этот разговор не должен выйти за пределы нашей комнаты, поняли? Мне нельзя рассказывать вам такие вещи. –Без проблем, дружище, – кивнул Поттер, – Просто я не знал, что все настолько плохо... Думал подобное осталось где-то в позапрошлом веке. Поэтому ты нагрубил им тогда? – понимающе спросил Джеймс. –Да, – согласился Сириус, – Они хотели, чтобы я и дальше продолжил общаться с ними, несмотря на факультет. Но я не хочу иметь с такими людьми ничего общего, мне плевать, что наши семьи дружат. –Еще чего! – возмутился Джеймс, – Тебе не стоит водиться с этими придурками. Если бы ты был как они, ты бы попал на Слизерин, так что пусть отстанут от тебя. –Не думаю, что на Слизерине все такие, – задумался Ремус, вспоминая Снейпа. –Не знаю все или не все, но пока что издеваются над остальными только слизеринцы, – ответил Джеймс, довольный своим умозаключением. На следующий день мальчишки узнали, что Мальсиберу назначили всего два дня отработок. По правилам Хогвартса наказания для студентов назначал декан их факультета. Старшекурсники объяснили, что Слизнорт предпочитает лояльно относится к проступкам своих учеников, особенно тех, кто был в числе его любимцев. Больше всех злилась Лили, которая теперь везде провожала Марлин, чтобы защитить подругу в случае очередной нападки. Первокурсники часто обсуждали произошедшее между собой, потому что несправедливость наказания была видна невооруженным глазом, а Мальсибер стал вести себя еще более высокомерно, ощутив свою безнаказанность. –Мы должны что-то сделать с этим, – решительно заявил Джеймс через пару дней перед отбоем. –Со слизеринцами? – пугливо спросил Питер. –По крайней мере с Мальсибером, – ответил Джеймс, – И с Эйвери. Он тоже там был, когда они напали на Марлин. –И что ты предлагаешь? – сонно спросил Сириус. –Если Слизнорт не наказал их как полагается, значит мы сами этим займемся, – сказал Поттер. –Хочешь им отомстить? – глаза Сириуса заинтересованно блеснули, – Каким образом? –Пока не знаю, – признался Поттер, – Я надеялся мы вместе придумаем. Главное – объединиться. –Я тебя обожаю, Джеймс, – улыбнулся Сириус, – Конечно я в деле! –Я тоже, – согласился Ремус, – Нужно показать им, что они не могут творить все, что хотят. –Пит, ты с нами? – вдохновленно спросил Джеймс. –Эм... Да, – неуверенно ответил Питер, – Хотя я не совсем понял, что вы хотите сделать. –Этим мы и должны заняться! Нужно придумать что-нибудь... Найти какой-то способ... Чтобы приструнить Мальсибера. –И, желательно, чтобы нас за это не наказали, – добавил Ремус, – Макгонагалл не будет так же добра, как Слизнорт. –Согласен, мои предки убьют меня, если узнают, что я пошел на такую авантюру, – с энтузиазмом согласился Блэк. –Значит, будем действовать тайно, – заключил Джеймс, который светился от предвкушения. Их обсуждения и подготовка продлились долгие несколько дней. Поттер предлагал точно так же облить Мальсибера грязью, но Сириус не соглашался, считая такой способ мести слишком банальным. Питер хотел выкрасть из сумки домашние задания Эйвери и Мальсибера, чтобы те снова попали на отработки, однако и этот вариант Блэк отмел, потому что их сумки наверняка были серьезно зачарованы от воровства. В итоге все сошлись на том, что идея Ремуса оказалась самой интересной и относительно безобидной. Мальчик не был настолько хорош в чарах, чтобы реализовать свою задумку, поэтому практическую часть на себя взяли Джеймс и Сириус. Они пришли на завтрак раньше обычного, чтобы сесть на удобные места. С трудом скрывая предвкушение, мальчишки принялись есть, то и дело озираясь в сторону входа в Большой зал. –А если они будут не вместе? – нервно спросил Питер. –Значит мы применим заклинание в другой раз, – раздраженно ответил Сириус, – Не волнуйся, Пит, все будет хорошо. –Да, мы уже сто раз его протестировали, – присоединился Джеймс. –Нас ведь точно не поймают? Я слышал, что есть заклинание, которое показывает, какие чары были использованы волшебной палочкой, – с сомнением спросил Люпин. –Приори Инкантатем, – кивнул Сириус, – Его используют авроры, когда ведут следствие. Поверь, Ремус, никто не будет применять его на палочках детей, – Сириус вздохнул, закатывая глаза, – Перестаньте оба нервничать, вы сбиваете нас с Поттером с настроя. –Да, – хихикнул Джеймс, – Идут, идут, – быстро прошептал мальчик. Все четверо, стараясь не привлекать внимания, повернулись к дверям. Мальсибер и Эйвери не спеша шли на завтрак, неподалеку от них шли несколько других слизеринцев. –Все, поехали, Блэк, – уверенно сказал Джеймс, вставая из-за стола. Сириус встал следом за ним, и Ремус восхищенно проводил их взглядом. Его поражала их решительность. Поттер и Блэк направились к выходу из Большого зала, держась друг от друга на расстоянии. Джеймс прошел слева от Мальсибера, а Сириус справа от Эйвери. Еле заметным движением они сделали одинаковые жесты палочками, прошептав нужное заклинание, и прошли мимо с невозмутимым видом. Питер прыснул от смеха, зажав ладонью рот. Ремус низко опустил голову, чтобы скрыть улыбку и сделал вид, что ковыряется в тарелке. –Тише ты, не пались, – задыхаясь от смеха прошептал Люпин. Кроме них пока что никто не заметил, как Мальсибер и Эйвери вошли в Большой зал, держась за руки. Спустя секунду мальчишки удивленно посмотрели на свои руки, а потом друг на друга, не понимая что происходит. Мальсибер что-то сказал другу и попробовал отдернуть руку, но у него это не получилось и он лишь потянул на себя Эйвери, обращая на них внимание окружающих. Вскоре все вокруг начали оглядываться на слизеринцев, попавших в неловкое положение, и хихикать. Эйвери достал волшебную палочку и попробовал отменить заклятие при помощи «Фините», левой рукой это явно было неудобно делать. После нескольких попыток он понял, что контрзаклятие не работает. Об этом позаботился именно Сириус, который для склеивания рук использовал редкие чары, обычно применяемые в строительстве. Спустя пару минут уже большая часть школьников заметили этот инцидент, а Малфой, попытавшийся помочь однокурсникам, еще больше привлек к ним внимание. Мальсибер уже раскраснелся от злости, он нервно дергал рукой, ругаясь с Эйвери и Малфоем. Люциус тоже вспылил и угрожающе шипел на Уильяма в ответ. Через какое-то время они сдались и, продолжая держаться за руки, направились прочь из зала. Наверное, к декану или в больничное крыло, это уже было неважно. Ремус с Питером выбежали из зала и догнали Джеймса и Сириуса, которые, сложившись пополам, уже задыхались от смеха. –Это... Было просто великолепно, – выравнивая дыхание сказал Ремус. –Ремус ты гений, – сквозь смех добавил Блэк. –Да я просто придумал, в этом нет ничего сложного. Но вот ваше исполнение было на «Превосходно», – ответил Ремус, – Они и вправду не смогли снять заклинание. –Блэк, оказывается, тот еще зубрила, я даже не слышал никогда про эти чары, – хитро улыбнулся Джеймс, – А на уроках дурака валяет. –Просто мои гениальные мозги могут быть направлены лишь на решение сложных задач, – нарочито высоко задрав подбородок ответил Блэк, – Никто ведь не понял, что это были мы? –Нет. Думаю нет, – Ремус уверенно покачал головой, – Они в вашу сторону даже не смотрели. –Вот и отлично, – ухмыльнулся Блэк, – Жаль, что Марлин этого не видела. –Уверен ей все перескажут в самых ярких красках, – Джеймс похлопал друга по плечу, – Мы доблестно отстояли честь этой гриффиндорки, миссия успешно выполнена, господа, – гордо произнес Поттер, вызвав смешки друзей. Шутка над слизеринцами стала самой обсуждаемой новостью среди первокурсников на всю следующую неделю. Мальчишки, скрывая улыбку, отворачивались, когда рядом с ними начинали говорить об этом. Многие гадали, кто же мог устроить подобный розыгрыш, но они все твердо отрицали свою причастность к произошедшему, говоря, что либо Мальсибера и Эйвери наказала сама судьба, либо они так хорошо дружат, что готовы гулять буквально не отлипая друг от друга.