wrong choice

      После душу рвущего расставания с Тэсоном, Чонгук, словно тень, искал убежище в объятиях того, кто стал для него целой Вселенной. Ему казалось, что именно в этих руках он найдёт успокоение души — в его истинном. В глубине души теплилась надежда на то, что, погрузившись в этот океан нежности, он сможет наконец глубоко и облегчённо выдохнуть.       Груз обмана, который так давил на него всё это время, должен был исчезнуть, ведь правда теперь была вскрыта, как гнойник.       Чонгуку было плохо не только морально — ему было плохо и физически. Его тело, всегда чувствительное к стрессам, реагировало наравне с мыслями. Стресс всегда выражался в нём самыми неожиданными и болезненными способами. Непрекращающаяся головная боль, вялость в теле, как при сильной простуде. Было чувство, что все суставы и сухожилия натянуты до предела. Всё внутри него страдало от ноющей притупленной ломоты, каждая клетка тела отзывалась на дичайший стресс, делая его физическое состояние едва выносимым. Но Чонгук был здоров.       По дороге к Тэхёну он старался собраться с силами, взывая к остаткам своей воли. Мысль о том, что скоро он окажется рядом со своим любимым, давала силы кое-как собрать себя в кучку, несмотря на недомогания.       Тэхён безумно переживал: за Чонгука и за брата. Он хотел приехать к началу их разговора и ждать, но Чонгук его остановил в этом, убеждая, что Тэс ничего ему не сделает. И Тэхён был вынужден пойти на уступку.       Чонгук всецело верил, что вместе с Тэхёном они смогут пройти через все бури и штормы, опираясь друг на друга. Однако, реальность оказалась куда более жестокой. Чувство вины перед Тэсоном было настолько огромным и всепоглощающим, что Чонгук был на грани отказа от чувств к Тэхёну.       Это внутреннее давление было физически ощутимым, вызывая у омеги тошноту и болезненные ощущения в желудке. Он чувствовал себя раздираемым между двумя альфами, которым он был так дорог, и которые были дороги ему. Дороги по-разному, но одинаково сильно.       Взгляд на Тэхёна больше не был для него только зеркалом любви и общего будущего; теперь это было напоминание о предательстве и страданиях, которые он причинил Тэсу. Каждый раз, встречаясь глазами с Тэхёном, Чонгук не мог не видеть тень Тэсона. Сердце омеги разрывалось. Казалось, что каждый его шаг — ошибка, а каждое решение — предательство. Он чувствовал себя таким потерянным. Душа кричала от боли, а сердце искало спасения в тишине и покое, которые казались недостижимыми на фоне разрушений, которые происходили со всех сторон.       Засыпая в крепких и любимых объятиях, омега надеялся, что завтра будет хоть немного легче. Он так надеялся на это… Но уже не верил.       Он проснулся ночью от резкой боли в животе. От тихих стонов и ёрзания проснулся и Тэхён.       — Что случилось? — Альфа щурился ото сна и света лампы.       — Желудок болит. Спи. Я пойду таблетку найду какую-нибудь. У тебя же есть аптечка?       — Есть. Подожди, я сам найду, лежи, не вставай.       — Спасибо… прости, что разбудил…       — Да ты чего, родной… — Тэхён с беспокойством смотрел на Чонгука. В глазах была искренняя забота и беспокойство. — Давай врача всё-таки вызовем, если в больницу не хочешь…       — Да не надо никакого врача. Он скажет пить обезболивающие и не волноваться ни о чём. Проходили. Просто я так на стресс реагирую. В универе, в день защиты я так волновался, что меня даже вырвало два раза, — омега поморщился. — А то, что сейчас происходит по сравнению с защитой… Я даже не знаю с чем сравнить, — он усмехнулся слабо, — просто я только что бросил брата-близнеца своего истинного, разбив его сердце, и ещё нас всех хотят убить. Класс…       Тэхён взял руку Чонгука и поцеловал несколько раз в ладонь.       — Мы справимся и всё решим. Никто не умрёт, и мы все будем жить долго и счастливо. Я обещаю тебе, любимый.       — Ты не можешь такое обещать. Давай будем реалистами.       — Именно потому что я считаю себя реалистом, такое сейчас и говорю. Мысли материальны, слышал такое? — Альфа мягко улыбнулся.       — Аха, а ещё слышал о том, что якобы у соседа трава зеленее.       — Согласись, такое тоже иногда бывает.       — Тэхён… ты не обидишься, если я домой поеду? У мамы есть таблетки и чаи, которые мне помогали…       — Сейчас что ли? Давай я утром тебя отвезу. Ай, чёрт… лекарство-то там, — хмурился Тэхён. — Собирайся тогда… Я отвезу тебя.       — Да не надо. Я на такси.       Тэхёну хватило лишь строго посмотреть на Чонгука, как тот согласился со всем. Но на самом деле, суть была не в лекарствах и чае. Суть была в том, что Чонгук физически не мог находиться сейчас рядом с Тэсоном и Тэхёном. Хотелось отстраниться от всего и всех. Хотелось быть будто бы в какой-то своей непроницаемой оболочке.       В одиночестве.       Хотелось просто спокойно выдохнуть. Хотелось, чтобы никто не смотрел на него так, словно он либо убивает, либо воскрешает. Сейчас даже истинность не могла заставить Чонгука оставаться рядом с Тэхёном.       Хотелось сбежать.

* * * * *

      Поздним утром следующего дня, после встречи с братом, Тэхён приехал в дом матери Чонгука, чтобы проведать омегу.             — Привет, любимый, — нежно произнёс он, заключая Чонгука в тёплые объятия.              — Что с тобой?! Что случилось?! — Омега смотрел на своего избитого любимого с тревогой и недоумением.       — Пустяки. Это Тэс. Я только что от него.       Лицо альфы было покрыто синяками: с левой стороны разбита бровь, губа ещё недавно кровоточила, а на правой стороне подбородка уже набухал синяк.       — Тэхён… — шёпотом выдавил омега, — зачем ты пошёл к нему сейчас? Ну… Зачем?..       — Хотел поговорить, но выбрал неудачный момент, — тихо ответил Тэхён, едва заметно вздыхая. — Только позже понял, когда Юнги это объяснил, а потом и сам Тэс… Ничего, пройдёт.       — Юнги с ним? Это хорошо…       — А как ты? Получше стало? Ты завтракал?       — Да, кажется, но сил совсем нет. Желудок уже не болит, но аппетита нет.       — Может, всё-таки к врачу?       — Не, не нужно, это у меня всегда так.       — Хочешь побыть у мамы какое-то время?       — Да… если ты не против…       — Конечно, я не против, — Тэхён осторожно поцеловал его в щёку, притягивая ближе. — А мама где?       — В магазине… Тэхён, а что с Паком?.. Уже почти месяц прошёл…       — Юнги сказал, что нашёл на него кое-что интересное. Вот-вот должна прийти последняя информация, и тогда разработаем план. Родной, не волнуйся и не бойся. Не только у него есть друзья и связи, у нас тоже кое-что есть.       Чонгук смотрел на Тэхёна уставшим стеклянным взглядом.       — Хочешь, побуду с тобой? — альфа видел, что что-то не так, но старался всеми силами отогнать от себя это чувство.       — Не надо, я выпил снотворное ночью, но оно что-то не сработало тогда. А сейчас рубит очень сильно. Думаю, как лягу, сразу усну.       — Хорошо. — Тэхён мягко провёл пальцами по лицу. — Если что-то нужно — сразу звони. — Он поцеловал сухие губы и сказал следом в них: — Люблю тебя, родной.       Немного отстранился и продолжил:       — А ты чем-то тёплым стал пахнуть…       — Не удивительно… — Чонгук будто улыбнулся. — Мама говорила, что я в младенчестве был с таким тёплым запахом, а потом этот кактус стал появляться. И примерно к двум годам остался только он. Но у мамы я всегда превращаюсь в будто топлёное молоко.       Омега обнял, и поцеловал в ответ.       — Созвонимся позже… Как я посплю. Может, мне лучше станет настолько, что я обратно к тебе уже завтра перееду, — он едва улыбнулся, совершено не веря в собственные слова.       Как только звук шага Тэхёна затих за дверью, Чонгук с рывком подхватил телефон, пальцы его трепетали по экрану, когда он набирал номер. Нервно покусывая губу, он ждал ответа, сердце колотилось как сумасшедшее.       — Да, слушаю, — раздался голос на другом конце.       — Юнги, привет! Ты должен спрятать меня! От Тэхёна… и от Тэса, — выдавил Чонгук из себя, словно каждое слово было тяжёлым камнем.       — Что ты несёшь?.. — ответ был скептическим. Юнги был в недоумении.       — Просто спрячь меня. Умоляю… Неважно где. Я… Я не могу видеть их обоих. Я на взводе, голова готова просто взорваться. Мне нужно просто немного пространства… и одиночества… — голос, переполненный болезненной искренностью, дрогнул.       — А почему ты сам не можешь это им сказать? И Тэс, думаю, после всего, не будет приставать, — всё ещё сомневался Юнги.       — Тэхён… он не поймёт… Или поймёт, но ему это будет больно и обидно. А от Тэса… за утро три пропущенных и четыре сообщения. Юнги, я на грани, я не могу… — Чонгук едва сдерживал слёзы.       — Быть одному сейчас опасно. Ты ведь и сам это знаешь… — Юнги пытался возразить, но по голосу уже понял, что это будет тщетно.       — Как будто эта безопасность есть сейчас хоть где-то… Мы можем собраться вместе, и всё равно кто-то из нас может получить пулю в лоб. Или вообще каждый по очереди, через секунду. А если Тэхён и Тэс окажутся рядом… они поубивают друг друга. Я видел Тэхёна… и Тэс не лучше, думаю. Юнги, я не могу быть с ними рядом сейчас. Тем более, одновременно. Это… это всё меня выворачивает наизнанку в прямом смысле, — слова вырывались из него отчаянным шёпотом, граничащим с шипением.       — Мда… Но я понимаю тебя, Гук. Хорошо… у меня есть одна идея. Сейчас заеду. Скинь адрес, — Юнги сдался. В его голосе звучало понимание.       …       — При-ивет, — удивленно протянул Юнги, как только Чонгук открыл входную дверь. Перед ним стоял омега с плотно набитым рюкзаком в руках, словно готовый к побегу.       — Привет! Я готов! Можем ехать!       — Лихо ты…       Сев в машину, напряжение тут же заполнило салон, как грозовые тучи, готовые обрушиться молнией.       — Куда ты меня отвезёшь? — Спросил Чонгук, всматриваясь в профиль альфы.       — К себе. Но не туда, где живу. У меня есть небольшая территория с недостроенным домом. Там первый этаж полностью сделан, а второй только начат. Но электричество с водой есть. В принципе, несколько дней там можно пожить. Тебе же несколько дней надо?       — Наверное… Может, максимум неделя… Я просто хочу спрятаться в прямом смысле от них. Они меня душат. Меня от них бросает то в жар, то в холод. Выкручивает всего и невозможно думать вообще… Я не ем, потому что кусок в горло не лезет. У меня такое ужасное чувство вины! Я себя сжираю просто… нужно время, чтобы успокоиться. Принять и осознать нашу с Тэхёном истинность. И принять, что это никак не касается Тэса… А я… А я когда на Тэхёна смотрю, сразу вспоминаю Тэсона, как он стоит на коленях и умоляет, чтобы я не уходил… Вот как после такого можно радостно и беззаботно быть с Тэхёном, наслаждаться истинностью? Как будто ничего и не было с Тэсом…       — А по утрам не подташнивает? Температура не повышается? Сил встать нет, полежать хочется всё время? — без нотки шутки спросил Юнги, не поворачивая головы.       — Не неси чушь, — фыркнул Чонгук. — Что за намёки?..       — Я не намекаю, а прямо спрашиваю. — Со спокойной серьёзностью ответил альфа.       — Нет никакой беременности, — недовольно рыкнул омега, — я всегда так реагирую на стресс. Ничего нового.       — Я просто предположил, извини. Не моё вообще дело. Просто… — Юнги коротко поморщился и сделал поворот. — Неважно.       — Тошнота ладно ещё, о ней все слышали, а про остальное ты откуда знаешь?       Чонгук распахнул глаза в удивлении:       — Юнги! У тебя есть ребёнок что ли?!       — Нет у меня никого. Остынь.       — Ты просто так спрашивал, как будто ты проходил со своим омегой это…       — Проходил, — почти неслышно ответил Юнги.       — Не понимаю тогда ничего… А где они?!       — Он меня бросил. — Юнги так ни разу и не повернул головы в сторону Чонгука.       — С ребёнком ушёл что ли?! Что за монстром он оказался?!       — Нет никакого ребёнка. И ушёл он один. Извини, но я не хочу об этом говорить, — Юнги уверенно вёл машину. Казалось, что он был бесконечно рад этому простому процессу — оно избавляло его от необходимости встречаться взглядом с Чонгуком.       — Ладно… Это ты меня прости, что лезу не в своё дело. Спасибо, что разрешил пожить у тебя.       — Да без проблем. Ты, главное, на связи будь всегда.       — Хорошо. — Благодарно кивнул омега.       — Вообще, я на твоей стороне. Правильно, что решил взять тайм-аут. Как-то, всего сразу много так навалилось на всех… Пак ещё этот, блять, чтоб он сдох…       — Юнги, мне Тэхён сказал, что у вас тоже есть друзья и связи… Мы, правда, сможем… выжить?       — Есть шансы. Но не стопроцентные, конечно.       — Какая жопа…              — Не вижу смысла тебе врать. Пак — игрок, и, как я узнал, он просто конченый псих. Он реально играет в жизни людей. Деньги, власть и положение позволяют ему это делать. Вот и развлекается, больной ублюдок.       — И как же выжить?.. — Чонгук с волнением не сводил взгляда с Юнги.       — Хитростью, мой юный друг. У всех есть слабые стороны. И мы должны их найти у Пака.       — Не могу представить, что у этого психа есть такие… — омега отвернулся к окну.       — Есть хотя бы что-то одно… У каждого есть его ахиллесова пята. Смотри, мы почти приехали.       Они въехали на территорию престижного посёлка. Вскоре Юнги припарковался, действительно, у недостроенного дома.       — Ну вот, добро пожаловать. — Он открыл двери забора. — По идее, сюда никто не придёт, так что, если вдруг что, можешь смело херачить по голове, — он впервые взглянул в глаза Чонгука с начала дороги и улыбнулся.       — Смотри: кухня, туалет, спальня. Короче, разберёшься со всем, я тут уже давно не был сам. — Юнги включил перекрытую воду и разобрался с электричеством. — Гук, будь на связи в любой момент. Это моё единственное условие.       — Хорошо.       — И если Кимы у меня спросят, где ты, я отвечу. Но сам говорить не буду.       — Хорошо. Спасибо, Юнги. Ты очень помогаешь. Вообще всем нам… Спасибо!       — Хоть кто-то это понимает и ценит, — улыбнулся Мин. — Ладно, всё, поеду. На кухне, кажется, есть какие-то крупы, рамён — бери смело, что найдёшь.       — Хорошо, спасибо! До связи… Спасибо ещё раз!       Когда машина Юнги уехала, Чонгук сбросил свой рюкзак на пол с тяжёлым вздохом и опустился на диванчик, который казался единственным свидетелем прошлой жизни дома. Оглядываясь, он почувствовал спокойствие в этом полузабытом уголке мира, где время будто замерло в ожидании решения судьбы. Уют, ощущаемый здесь, несмотря на заброшенность, был странным контрастом к внутреннему хаосу омеги.       Стены рассказывали историю недосказанного и недостроенного будущего — было очевидно, что этот дом когда-то был одноэтажным, но потом его захотели расширить, достроив второй этаж. Но планы были оборваны, оставив замысел незавершённым.       Чонгук достал из рюкзака тест на беременность. Его пальцы нервно крутили упаковку, он облизнул пересохшие губы, на которых застыл вкус страха и неопределённости. Каждое движение было наполнено колебаниями, в каждом прикосновении к упаковке теста чувствовалась тревога. Этот маленький предмет в руках стал олицетворением всех его страхов, тихим вопросом к будущему, ответ на который изменит всё.

* * * * *

      В воздухе кабинета витал запах предвкушения, когда господин Пак, несмотря на свою внешнюю сдержанность улыбнулся, словно вкушая аромат страха своих игрушек, который скоро наполнит его. Его улыбка была хищной, глаза — зеркалом бездушной жестокости. Сон, его преданный слуга и помощник, сидел напротив, ожидая приказа, но Пак казался погружённым в свои мрачные размышления, словно оценивал каждый возможный сценарий предстоящей игры.       — Господин, может, уже будем начинать подготовку к охоте? Скажем так, начнём чистить ружья? — голос Сона был наполнен нетерпением.       Пак поднял взгляд на Сона, его улыбка расширилась, став ещё более зловещей.       — У тебя нет никакой выдержки, мой дорогой Сон, — произнёс он, и каждое слово было как приговор, отголосок судеб, которые он лично переписывал в своих кровавых играх.       Мужчина мягко опустился в своё высокое кожаное кресло, которое казалось троном в этом царстве страданий, что он создал вокруг себя. Усевшись, он обрёл расслабленность хищника, который точно знает, что его жертва уже в ловушке, и вопрос лишь в том, как именно будет разыграна эта жестокая партия.       Пак наслаждался его властью — способностью разрушать жизни, не поднимая даже пальца. Для него не существовало большего удовольствия, чем наблюдать, как мир вокруг скручивается от боли и отчаяния перед ним. Его жестокость не знала границ, его игры были честны только в его собственных глазах, а ставки всегда были смертельно высоки. Всегда, каждый вздох его игрушек подчинялся ему, и Пак предвкушал момент, когда начнется новая игра, новая борьба, новое мучение.       Но в этот раз игра намечалась более увлекательная. Пака заводила дерзость и смелость Тэсона. Никто уже очень давно не разрешал себе так разговаривать с министром. Не говоря уже о каких-то действиях.       До многих уже стали доходить слухи о его играх. Его боялись.       Сон с безразличием к чужому горю размышлял о последней игре хозяина.       — Скучно… Интерес пропал… сдулись, — продолжал он, перебирая в уме последние события. — С семьей Че уже всё понятно. Им осталось совсем недолго. Они уже продали все свои активы, Че выгнали из коалиции, сейчас следствие идёт, но его посадят пожизненно, ребёнок в какой-то деревне с бабкой прячется. Скандал с женой всё ещё муссируется. Из фонда её позорно выгнали… Скучно… Уже недели две, как скучно. Может, всё же вы дадите хотя бы низкий старт?       Пак, развлекаясь своей властью над судьбами, с улыбкой спросил:       — Не любишь прелюдии?       — Нет. Не люблю тратить время впустую.       — Зря… Это же так… будоражит… — словно соблазняя, он выдохнул эти слова, заставляя Сона почувствовать себя неправым.       Верный пёс Пака громко выдохнул.       — Можешь идти, — был отдан холодный приказ, — и считай, что у тебя ещё неделя отпуска. Не-ет, давай две. Хочу уступить ему дополнительных семь дней. Хорош, чёрт бесстрашный, — альфа довольно усмехнулся. — Оповести, что у него ещё неделя на подготовку. И я запрещаю тебе начинать что-либо по нему. Ты меня понял?       — Понял, босс.       — Сон, — Пак смотрел пронзительно, — узнаю, что ты начал рыть раньше времени — убью в этот раз. Пальцем не отделаешься. Ты знаешь, я всегда играю честно и по правилам.       — Да, босс, — альфа неосознанно потёр место, где когда-то был мизинец. Около полугода назад Сон решил обрадовать своего хозяина и приступил к игре немного раньше. За своё непослушание и был наказан. Пак больше всего в жизни не терпел, когда что-то идёт не по его плану или приказу.       Министр едва улыбнулся:       — Можешь идти. Приедешь через две недели.

      Спустя четыре дня       Тишину раннего утра разорвал отчаянный звонок, Тэхён с сильно бьющимся сердцем ждал ответа Юнги. Каждая секунда ожидания была наполнена тревогой и страхом за Чонгука.       — Твоё счастье, что я проснулся пять минут назад, чего тебе? — голос Юнги в трубке звучал едва раздражённо и ещё немного сонно.       — Чонгук пропал, — Тэхён озвучил свой самый жуткий страх.       — В смысле «пропал»? — недоумение в голосе Юнги стало единственным ответом на всепоглощающую панику, охватившую Тэхёна.       — Не могу его найти. Я ему звонил, писал… — голос альфы дрожал.       — Успокойся, — попытался утешить Юнги, но его слова лишь разожгли огонь отчаяния, жгущего Тэхёна изнутри.       — Ты в своём уме?! Какое нахер успокойся! Четыре дня назад, ночью, он проснулся от боли, я отвёз его к маме. Там лекарства и чаи, на следующий день приехал к нему. Он сказал, что может завтра уже вернётся. И после этого тишина… В тот день он говорил, что принял снотворное. На следующее утро не ответил на звонок, прислал только смс, что всё «окей» и он отлёживается, только спит и ест, живот прошёл. И это всё. Он больше не отвечал ни на звонки, ни на смс… Я приезжал к его маме. Та сказала, что он уехал в путешествие по ближним городам. Что за абсурд?! Говорит, что пишет ей каждый день. Но фото не присылает. Юнги… А вдруг… Ведь писать можно всё что угодно и кто угодно! — Тэхён был в панике.       — Да мозгами думай, а не задницей! Блять, ещё один… На кой Паку писать смс матери Чонгука?! Ты в своём уме?..       — Юнги… а вдруг… — голос Тэхёна был пропитан страхом до слёз, каждое его слово дрожало от неуверенности и ужаса.       — Повторяю! Мозгами думай, а не задницей! — резко отрезал Юнги.       Тэхён выдохнул:       — И то правда… Но где он, мать его?!       — Лучше приезжай, у меня кое-что есть на Пака интересное.       — Слушай, помоги найти Чонгука. Молю, отследи его карты, телефон, ещё что… хоть что-то…       — Ладно. Постараюсь. Но Тэ, не кипишуй раньше времени. Думаю, время нужно не только вам с Тэсом. Давай, приезжай, нужно всё обсудить и решить, что делать. Предупреждаю, Тэс тоже будет.       — У меня с ним нет проблем. Это у него — со мной.       …       Братья сидели в разных частях комнаты, Юнги стоял посередине. Он только успел рассказать Тэхёну о том, что Тэсу пришло смс от Пака о том, что тот продлил время перед «игрой». И только сказал первое предложение о том, что ему удалось узнать о министре, как Тэхён задал вопрос брату:       — Ты разговаривал с Чонгуком?       — Нет, он мне не отвечает, доволен?! Или это ты запретил ему общаться со мной? — голос Тэсона звенел от злобы.       — Совсем умом тронулся, придурок?! Давно он не отвечает тебе?! — возмущённо сипел Тэхён.       — Не твоё дело! Иди на хер! — демонстративно оскалился Тэсон.       — Моё! Ещё как моё! Он пропал!       — Что-о?! — лицо Тэсона исказилось страхом.       — Блять… — спокойно произнёс Юнги, — как же вы меня заебали оба… Разберёмся с Паком и уеду в психиатрический санаторий какой-нибудь. Буду гулять по лесу в тишине… Да, Гуки… как же я тебя понимаю…       Братья этого ничего не слышали, потому что были заняты тем, что от страха просто орали друг на друга.       — Чонгук у меня! — Юнги постарался их перекричать.       — Чего?.. — удивился Тэс.       — Как?.. Почему?.. — в крайнем удивлении обернулся на друга Тэхён. — Почему ты нам ничего не сказал?       — Потому что он просил тишины и покоя. А вы оба его душили! Бедняга просто не знал, как отвоевать у вас хоть немного пространства для себя самого. Один говорит, что жить без него не может и помрёт, а другой вообще — истинный. Вы подумали о нём? И Тэхён, не в обиду, но всё-таки, у него тоже чувства какие-то к Тэсу были и есть… Да, вы истинные, но год жизни… Блять… да что я вам объясняю? Вы же сами всё это знаете и понимаете! Просто думать не хотите! Упёрлись, каждый в своё и всё!       — Где он?! — Тэхён словно бы проигнорировал слова Юнги, которые были сказаны только что.       — У меня. В доме. В посёлке. В безопасности.       — Чё сидим?! — спросил Тэс, вставая. — Едем! Как минимум его нужно успокоить, — он окинул взглядом брата и Юнги. — Правда, давайте хоть с этим дерьмом уже разберёмся. Тошно.       Воцарилось молчание, которое стало царапать слух.       — То, что мне не повезло… не значит, что я должен быть против истинности брата и… Чонгука. Так?.. И да, мне больно... Но я хочу, чтобы вы были счастливы. А вся херь, кажется, в том, что друг без друга вы уже не сможете это сделать.       У Тэса глаза блеснули влагой. Он чувствовал, как его сердце покрывалось тоненькой корочкой льда. Кажется, уже навечно. Но это были правильные слова. Он это знал. Знал, что это слова правды, против которой нет ни противодействия, ни оружия.

* * * * *

      Когда дверь дома распахнулась перед ними, приветствие Юнги звучало, почти как эхо в пустоте.       — Чонгук, привет! Это я! И Тэ с Тэсом… — его голос был попыткой разрядить напряжение, но воздух оставался наполненным тревогой, с каждым мгновением становясь всё более густым.       Проходя дальше, они окунались в тишину дома, которая казалась почти осязаемой. Отсутствие Чонгука ощущалось как пустота, сжирающая любые надежды на то, что в следующую секунду он окажется тут.       — И где он?! — прорычал отчаянно Тэс, в нём звучал страх перед неизвестным.       — Был тут… Я приезжал позавчера. Лекарства привозил, он простудился. У него был жар…       — И ты, блять, молчал, что он заболел?! — Тэсон взревел, теряя последние крупицы самоконтроля. Он словно больше не был человеком — перед ними стоял зверь, каким он был четыре года назад: яростный, страстный, необузданный. Его разум померк, уступив место чистой ярости и инстинктам.       — Эй! — внезапный крик Тэхёна из спальни заставил их мгновенно отвлечься от напряженного диалога.       Переходя порог спальни, они остановились как вкопанные, их взгляды невольно упали на кровать, на которой были расплывчатые пятна крови.       Тэсон медленно повернул голову в сторону друга. Всё его тело максимально напряглось, он был готов сорваться в любой момент. Его грудь поднималась и опускалась в несколько раз быстрее чем обычно, от частого и глубокого дыхания. Ноздри расширились, как у разъярённого хищника, который буквально в следующую секунду набросится. Он прошипел сквозь зубы:       — Где он? И что… тут… произошло?       Юнги сам был в шоке.       — Я не знаю… Он должен был быть тут. Он никуда не выходил. Он просто просил найти какое-то безопасное место, чтобы от вас обоих спрятаться.       Тэсон резко схватил друга за грудки и с силой впечатал в стену, встряхнув.       — Если с ним что-нибудь случится или уже случилось, я тебя убью сам, Мин! Собственными руками! Я клянусь тебе в этом!       Юнги с той же силой отпихнул Тэсона, отвечая:       — Начни с себя тогда, идиот! Напоминаю, что он от тебя спрятаться хотел!       — Это не Пак… — негромко произнёс Тэхён, с чувством, что его сердце упало в колодец с ледяной водой, — если бы это был он — сказал бы. Да и неделю дал ещё… Он же игрок. И так сразу… нет. Ему нужна не смерть, а игра. Процесс. Мы для него игрушки. Он не будет сразу ломать и выбрасывать своих солдатиков. Никто не выбрасывает свои новые игрушки.       — Ты о чём? — нахмурился Тэсон.       — У Чонгука что-то случилось другое… не связанное с Паком.       Тревога, напуганным скулящим волком металась в груди Тэхёна, и этот волк плакал, скулил, выл. Он был бесконечно напуган.