wrong choice

      Тёмные коридоры особняка заполнились грозными шагами альфы, внушающего страх своей несокрушимой уверенностью. Коридоры также заполнились и ароматом альфы, идеально подходящим под него. Альфа за собой оставлял аромат чернил, в которых были утоплены чёрные лесные ягоды: ежевика, голубика и черника. Облачённый в чёрное, впрочем, как и всегда — от кожаных штанов, обтягивающих его сильные ноги, до грубых берцев, альфа словно вышел из тьмы, чтобы властвовать над светом. Чёрная водолазка облегала его крепкий торс, подчёркивая каждую линию мускулатуры, а пальто, мягко развеваясь за его спиной, добавляло образу загадочности. Его руки, скрывались в кожаных перчатках, сшитых по индивидуальному заказу. Отсутствие места для мизинца на левой перчатке обращало на себя внимание — заметный знак особой судьбы.       Сон, непреклонный и верный слуга, был ручным псом Пака уже больше десятилетия. Вместе они прошли через огонь и воду, видели друг в друге и благородство в каких-то моментах, и бездну жестокости. Их отношения были сотканы из взаимопонимания и непоколебимой верности. Они уже знали друг друга в радости и гневе, в силе и слабости, создавая нерушимую связь, сформированную опытом, пройденным рядом, плечом к плечу.       Сон был рядом с самого начала политической карьеры Пака. Именно его руками и хладнокровием Пак прокладывал свой путь.       Не всегда было ясно, кто из них двоих был более жесток: господин Пак или Сон. Впрочем, был один случай, который заставил вздрогнуть даже Пака. Один-единственный, но его хватило, чтобы понять: своего верного и преданного пса нужно всегда держать на коротком поводке, крепко сдавив шею строгим ошейником.       Сон негромко постучал в массивную дверь кабинета хозяина.       — Добрый день, господин, — голос его прозвучал спокойно, сдержанно, как всегда.       — Привет, — ответил Пак, не отрываясь от своих мыслей. — Проходи.       Сон мягким движением скинул пальто, аккуратно положив его на спинку кресла. Он сел рядом, напротив хозяина, ожидая приказов. Пак наполнил два бокала алкоголем, чей тягучий и тяжёлый аромат заполнил комнату.       — Прошло ровно две недели. Я вернулся, как вы и приказали, господин, — Сон говорил чётко, без лишних эмоций, словно это был просто очередной отчёт.       Пак едва заметно улыбнулся, протягивая один из бокалов:       — Попробуй, скажи, как тебе. Это новый. Думаю, стоит ли выкупить всю партию. Осталось всего пятнадцать бутылок на весь мир.       Сон взглянул на бокал, но так и не сделал ни единого движения.       — Выкупайте, — голос альфы был спокоен и уверен.       — Ты даже не попробовал, — альфа приподнял бровь, наблюдая за своим подчинённым.       — Вы же знаете, господин, я не пью алкоголь, — спокойно ответил Сон, не отрывая взгляда от Пака. — Да и если бы попробовал, всё равно не смог бы оценить. Я не ценитель подобного пойла. При всём уважении к вам. — Он едва заметно наклонил голову, показывая своё почтение. — Но именно это качество вы цените во мне больше всего — ясный ум и трезвую оценку ситуации.       — Верно, — усмехнулся Пак, наслаждаясь моментом. — Так почему выкупать?       Сон продолжил.       — Всего пятнадцать бутылок… уже через год вы продадите их в несколько раз дороже, чем купите сейчас. Это хорошая сделка, как я считаю.       — Да… — Пак кивнул, обдумывая слова Сона. — На этой неделе заедет мой сомелье, чтобы пополнить коллекцию. Скажу ему, чтобы занялся этим. Кофе тогда?       — А от кофе я не откажусь. Спасибо, — сдержанно ответил Сон, следя за каждым движением хозяина.       Пак позвонил и приказал принести кофе.       — Чем порадуешь меня сегодня? — он наклонился вперёд, весьма заинтересованный.       — Пока только поверхностная информация. Но и она может оказаться полезной. Позволите? — Сон указал на ноутбук, стоявший на столе.       — Конечно, — Пак жестом дал разрешение.       Сон повернул компьютер к себе, вставил флешку и открыл файлы.       — Здесь четыре объекта. На каждого своя папка. Дополнительно — три папки на их семьи.       — И что интересного ты нашёл? — Пак откинулся на спинку кресла, расслабленно покачивая бокал в руке.       — Пока не так много, как хотелось бы. Но я уверен, что будет больше. Учитывая, что вы отдыхали в одном клубе…       — На это и рассчитывал, — Пак улыбнулся, играя с ароматом напитка. — Мне понравилась его дерзость и смелость. Думаю, будет интересно. Когда будет полная информация?       — Думаю, через несколько дней. Люди работают, — голос Сона был спокоен, безэмоционален, словно обсуждение подобного рода было для него рутинным делом.       — Отлично! А пока расскажи, кто они… чем занимаются? С кем трахаются?       — Ким Тэхён и Ким Тэсон. Близнецы. Один был финансовым аналитиком, другой — боксёром.       Пак усмехнулся, наполняя второй бокал.       — Боксёр, говоришь? Тогда мозги-то у него, видимо, уже давно отбиты.       Сон задержал взгляд на господине.       — Но потом они оба резко сменили род деятельности. «Переквалифицировались» и занялись торговлей оружием.       — Денег захотелось? — Пак качнул бокал, наблюдая, как жидкость плавно закручивается в нём.       — Всё прозаичнее. Их мать заболела.       — И что? Смогли её спасти? — Пак поднял бровь, проявляя мимолётный интерес.       — Да. Она перенесла операцию, реабилитацию. Сейчас живёт за границей.       — Она меня не интересует. Дальше.       — Они уже около восьми лет в этом бизнесе. Репутация у них безупречная, чистая. Их уважают, — продолжил Сон.       — Семьи? Дети?       — Нет.       — А тот омега?..       — Его зовут Чон Чонгук. Он омега Тэсона. Также с ними работает Мин Юнги. Это их друг и бизнес-партнёр, — Сон сделал паузу, ожидая реакции.       — Неинтересно, — Пак отмахнулся от этой информации, как от надоедливой мухи. — Найди мне всё про омегу.       — Я бы не торопился с выводами по поводу Мина, — Сон наклонился вперёд, едва заметно улыбаясь.       — Мда? И что же ты можешь мне рассказать о нём такого, что заинтересуешь?       — Пять лет назад он был в браке. Но его муж потерял ребёнка. После этого они вскоре развелись.       — И что?       — Его мужем был Ли Су, — Сон произнёс эти слова медленно, следя за тем, как они попадают прямо в цель.       Рука Пака, уграющая с бокалом, замерла в воздухе.       — Ты… хочешь сказать… Что это кто-то из семьи крысы Ли?! — В глазах Пака загорелся огонь опасного интереса.       — Да, господин. Конечно, он так далёк от глаз Ли, что возможно и не важен ему, но тем не менее, бывший супруг Мина — двоюродный племянник Ли Лима.       Пак задумался, затем на его лице появилась жёсткая улыбка.       — Не знаю как, Сон, но мы это обязательно используем. Уже десять лет пытаюсь добраться до этой крысы Ли… Господи, неужели мои молитвы наконец услышаны? Я всё-таки придушу его, скормлю червям, как и хотел! — Пак в возбуждении поднялся с кресла.       — Скорее, дьявол, — произнёс Сон с лёгкой, почти невидимой усмешкой на правой стороне губ.       — Что? — Пак прищурился, оборачиваясь к своему верному псу.       — Скорее вас услышал дьявол, чем бог, господин — Сон с лёгкостью выдержал взгляд Пака.       — Да без разницы! — Пак махнул рукой, вновь наполняя свой бокал. — Скоро я доберусь до этой суки.       — Продолжать?       — Погоди… Кимы, говоришь… да, это важно. Но я хочу теперь знать всё и про этого Су с его бывшим мужем. Сон, ты сегодня превзошёл себя! Ты сделал мой день ещё лучше! Продолжай! Отлично работаешь!       Пак залпом выпил третий бокал, наслаждаясь тем, как складывались обстоятельства.

* * * * *

      Двумя неделями ранее       Чонгук оставался погружённым в свои мысли ещё минут пять, пытаясь упорядочить эмоции и размышления, которые вились в голове.       Тэсон, Тэхён, Пак…       Однако каждая попытка разобраться в мыслях тут же рассыпалась в пыль под натиском одной-единственной догадки. Он был уверен на девяносто девять и девять процентов, но нужно было подтверждение.       Наконец, не выдержав внутреннего напряжения, Чонгук резко поднялся. Его движения были быстрыми, как будто тело само знало, что делать, пока разум блуждал в тревоге. Он направился в ванную. Остановившись перед большим зеркалом над раковиной, он вглядывался в собственное отражение, ища в глубине глаз ответы на вопросы, которые мучили его. Умылся. Оставил воду течь, слушая её монотонный шум, позволяющий отвлечься от бури в душе. Прохладная вода, струящаяся из крана, казалась единственным понятным моментом в этой свалке эмоций и сомнений.       Сделав всё, как было указано в инструкции, Чонгук хотел спрятать тест обратно в упаковку, чтобы не бросать на него взгляд каждую секунду, но этого не понадобилось. Прошло всего тридцать секунд, и две яркие полоски начали проступать, резкие и отчётливые. Через мгновение рука инстинктивно легла на живот, словно ища там ответ, который уже стал очевидным. Едва шевеля губами, омега произнёс тихо-тихо:       — Привет, крошка…       Радость смешалась с тревогой, растерянность переплелась с волнением.       Мир вокруг Чонгука словно изменил декорации, разом стерев всё прошлое — Пака, Тэсона, и все прежние страхи и переживания. Осталось только новое, пока ещё непонятное, но удивительно приятное ощущение безмятежности. Вся суета, словно по волшебству, растворилась в воздухе. Появилось что-то, что оказалось важнее даже самого страха и возможной смерти.

Появилась жизнь.

      Ребёнок, незапланированный, но уже бесконечно желанный. Чонгук уже любил его всем сердцем и душой. Разве могло быть иначе? Ведь это было продолжение их любви с Тэхёном.       Чонгук почти сразу почувствовал, что что-то изменилось. Его тело, его организм ясно давали понять о новом положении. Он понимал, что это не просто стресс, как он пытался уверить окружающих.       Внутри него зародилось противоречивое чувство. С одной стороны, хотелось тут же позвонить Тэхёну и рассказать, что они станут родителями. Но с другой — не хотелось делиться этой новостью ни с кем, даже с ним, даже с мамой. Хотелось оставить это только для себя, хотя бы на время. Проникнуться, сжиться с тем, что теперь в нём зародилась новая жизнь. Его малыш.       Чонгук направился в спальню и лёг на кровать.       — Ну, рассказывай, как тебе живётся? — с улыбкой пробормотал он, поглаживая подушечками пальцев ещё плоский живот. — Ты сейчас как горошинка? Так… если беременность шесть месяцев, это примерно двадцать четыре недели… — омега задумчиво рассуждал вслух, прикидывая. — Течка была недель пять назад… значит, ты уже как фасолинка! Хочешь кушать, крошка?       Как только Чонгук представил вкус еды, задавая этот вопрос его малышу, желудок тут же ответил подступающей тошнотой.       — Воу, крошка, полегче! — он слабо улыбнулся. — Понял, не хочешь, больше приставать с этим не буду.       Он перевернулся на бок и обнял подушку, стараясь найти комфорт в её мягкости. Веки медленно опустились, укрывая его от реальности, которая в последнее время казалась слишком суровой и сложной. Утомленный разум начал ткать сны, унося его в мир, где счастье и любовь были неотъемлемыми спутниками жизни.       Фантазии перенесли Чонгука в идеальный мир, где они с Тэхёном и ожидаемым малышом были дружной, счастливой семьёй. Рядом были все родные и близкие: мама, Тэсон, Юнги. У всех счастливые семьи, и их большая семья — это место, наполненное радостью и беззаботностью. Здесь каждый день был пропитан любовью, теплом и взаимопониманием, а каждое мгновение ценилось как самое драгоценное.       Когда Чонгук засыпал, на его лице играла спокойная улыбка — отражение мечты о мире, где возможно всё, даже самое невероятное счастье. Для каждого.       Ночь прошла спокойно, и Чонгук даже проснулся от ощущения необычной тишины. Но вместе с покоем пришло и недомогание. Его тело горело от жара, каждое движение напоминало о том, что простуда взяла верх. Изучив в интернете, какие препараты можно принимать при беременности, Чонгук решил не рисковать и написал Юнги смс.

      me:

      «Привет!

      Если ты не занят, можешь, пожалуйста, привезти что-то от температуры?

       Самое обычное жаропонижающее, которое можно даже беременным.

      Там меньше всего химии и добавок

      Я всегда их пью»

      Юнги:       «Давай, я тебя домой лучше отвезу или к Тэ?»

      me:

      «Всё в порядке!

Мне нужно ещё немного времени».

      Юнги:       «Ок.       Приеду часа через два.       Что-то ещё нужно?»

      me:

      «Персики :)»

      Юнги:       «Гук?..        Может, и парочку тестов заодно всё-таки?»

me:

      «Да шучу я!

Что ты паникёр такой…

Только таблетки от температуры

И всё».

      Юнги:       «Ок»

      me:

      «Спасибо!»

      Чонгук откинул телефон на кровать.       — Прости, крошка. Но персики придётся добывать нам самим, — Чонгук снова улыбнулся. — Как спал? Спасибо, что не будил сегодня. — Он снова положил руку на живот. — Извини, кажется, у меня температура, но скоро нам привезут лекарство. Знаешь, у меня идея… А давай мы о тебе расскажем твоей бабушке? Она классная у тебя! Это моя мама. Вообще у тебя две бабушки. У твоего отца тоже есть мама. Но с ней мы пока ещё не знакомы. А вот с дедушками как-то не срослось… Но зато у тебя есть, считай, двое дядь. Тэсон и Юнги. Они тоже классные! Так что скажешь, познакомишься с бабушкой?       Чонгук потянулся за телефоном. Поискал номер мамы и тут же услышал длинные гудки.       — Да, Чонгук-и, — раздался нежный голос женщины.       — Ма…       Тишина. Послышался негоромкий всхлип.       — Алло-о, сынок…       — Да, я тут, — омега вытер слёзы, — ма-ам…       — Господи, да что у тебя случилось?! Гуки!       — Ты станешь бабушкой! — слёзы радости продолжали литься. Он сам не ожидал такой реакции от себя.       — Гу-ук… Боже! Как ты меня напугал! Поздравляю! Радость… какая!.. Ведь радость?..       Женщина замолчала.       — Ма?..       — Я просто подумала про отца малыша…       — Тэхён, ма. Это Тэхён. Он мой истинный. Ну я тебе рассказывал весь этот замут… с ним и Тэсом…       — Он приезжал только что… Тебя искал. Был очень расстроен. Я сказала всё так, как ты просил.       — Спасибо, — Чонгук всхлипнул, уже успокаиваясь.       — Ты ему не сказал ещё?       — Нет. Тебе первой. Я у Юнги сейчас, в посёлке. Мне нужно время всё обдумать. Даже не обдумать, а просто принять всё то, что происходит.       — Как ты себя чувствуешь? — немного волнуясь, спросила женщина.       — Нормально, только мутит и живот временами болит. Проснулся с температурой. Юнги привезёт таблетки скоро.       — Тебе к врачу было бы хорошо. Давно узнал?       — Вчера вечером.       — Представляю, как Тэхён будет рад, — мама улыбнулась.       — Думаю, да, — Чонгук тоже искренне улыбнулся, чувствуя, как на душе становится легче. Он рассказал маме всё. Всё, кроме того, что касалось Пака. Их отношения всегда были удивительно тёплыми и доверительными. И сейчас они проговорили почти полтора часа, обсуждая всё на свете, и Чонгук чувствовал, как исчезает часть тяжести, которая давила на него.       — Ма, Юнги приехал, не могу больше говорить, — Чонгук посмотрел в окно, замечая машину друга.       — Хорошо, дорогой. Звони, — голос мамы был тёплым и заботливым.       — Да, мам, спасибо! Пока! — Чонгук улыбнулся и положил трубку.       Он прошёл через комнату, направляясь к двери, чтобы встретить Юнги.       — Привет, — альфа оглядел омегу с пристальным вниманием, которое было невозможно не заметить. — На, — он протянул омеге мешок, — там таблетки и персики, которые в феврале не найти.       Чонгук был в восторге.       — Что?! Спасибо! Боже, я проснулся и мечтал о них! Юнги, ты святой! — Глаза омеги блестели от радости.       Юнги приподнял бровь, усмехнувшись.       — Может, ты всё-таки хочешь что-то рассказать? Я делаю акцент на том, что ты у меня, и Тэхён с Тэсом до сих пор об этом не знают.       — Не понимаю, о чём ты, — спокойно ответил Чонгук, начиная промывать фрукты. — Хочешь персик?       — Не хочу, — коротко ответил Юнги, ещё пристальнее наблюдая за другом.       Чонгук подошёл к нему с уже почти съеденным персиком в одной руке, и целым в другой.       — Юнги, — начал он с лёгкой улыбкой, — всё в порядке. Через пару дней я сам позвоню Тэхёну, и он приедет за мной. Честно, всё в порядке!       — И почему я тебе не верю? — почти улыбнувшись, спросил Юнги.       — А вот этого я уже не знаю. И почему же ты мне не веришь? — Чонгук, так же почти улыбаясь, попытался сделать вид, что не понимает намёков.       — Дай подумать… — альфа скрестил руки и приложил указательный палец к губам, — Хм-м… Твоё состояние… физическое и эмоциональное… твой запах, который изменился… персики… ты за пару минут уже проглотил три штуки. Я удивлён, что ты их не сожрал вместе с косточками, — Юнги улыбнулся грустной, но тёплой улыбкой. — Мой бывший пытался разгрызть кость от авокадо. Ему почему-то хотелось именно вкуса косточки… представляешь?       — Юнги… А… где… они сейчас? — Чонгук посмотрел на друга с настороженностью в глазах.       — Кто они? — нахмурился Юнги.       — Твой омега и… ребёнок…       — У меня нет никого, — резко, но тихо ответил Юнги. — Так, всё привёз. Поэтому поеду уже. Если что нужно, звони.       — Хорошо, спасибо. Большое! — Чонгук поблагодарил его, чувствуя, как тяжесть возвращается в его сердце.

* * * * *

      Спустя день, проснувшись ранним утром, Чонгук стиснул зубы от резкой, пронзительной боли. Он не знал что такое схватки, но был уверен, что это ощущение как раз могло быть чем-то подобным. Спазмы терзали его тело, заставляя дыхание прерываться от паники и страха. С трудом сдерживая слёзы, он нащупал телефон и, дрожащими пальцами набрав номер, позвонил маме.       — Да, Гуки, — сонно ответила женщина, но её голос был тёплым и заботливым, как всегда.       Его ответ был едва слышен:       — Мам, кажется, я… потерял его…       — Гук… — её голос сразу напрягся, тревога смела остатки сна.       — Мам, тут… всё… в крови… — его голос ломался от боли, разрывая сердце. Тело дрожало, а ужас и безысходность затопляли сознание, превращая слова в беззвучный крик. — Ма-ама, я… его… потерял! — его крик прозвучал как душераздирающий стон, похожий на скулёж умирающего животного. — Я не смог… Это я… получается... я убил своего малыша…       Каждое слово вырывалось из его груди с болью, разрывая сердце на части. Слова, тонущие в слезах, превращались в беззвучный крик.       — Гук… Гук! Послушай меня! Вызови скорую! Дай адрес, я сама вызову тебе врачей и приеду в больницу!       — Я… его… потерял! Я его убил! Не смог… убил…       Слов Чонгука было почти не разобрать. Они размывались слезами.       — Это ещё не известно! Гук! Адрес!       — Мне нельзя в больницу, — сквозь мутность сознания протестовал Чонгук.       — Что? Почему?!       — Там меня убьют… И тебя. И Тэхёна, и Тэса, и Юнги… Как только все приедут…       — Так, Гук! Соберись! Ещё ничего не известно! Хватит нести бред! Возможно, просто угроза выкидыша, — она пыталась вернуть его к реальности.       — Просто… — безжизненно прошептал он.       — Гук, адрес!       — Мне нельзя в больницу, ма… Нельзя…       — Я сейчас сама приеду к тебе, с врачом. Без больницы. Гук, адрес!       — Сейчас… пришлю…

      Спустя день       Тэхён, Юнги и Тэсон застыли в молчании, уставившись на окровавленную постель.       В воздухе повисла невыносимая смесь напряжения и нервозности, разбавленная насыщенными, почти удушающими ароматами альф, которые перебивали друг друга, делая атмосферу в комнате ещё более тяжёлой. Казалось, что воздуха не хватало, и дышать становилось всё труднее.       Стёкла могли лопнуть в любую секунду от этого напряжения. Хотелось сбежать… Уйти как можно дальше и не видеть эти кровавые пятна, которые безмолвно, но громко кричали о том, что с Чонгуком что-то явно не так.       Тэхён, собрав все силы и мысли, наконец твёрдо произнёс:       — Нужно ехать.       Голос был спокоен, но в каждом слове чувствовалось смятение.       — Куда? — рычал Тэсон, не скрывая волнения. — Ты знаешь, где он может быть?! Где?!       — Нет, не знаю. Но одно ясно — он точно не хочет быть там, где мы. И это нужно принять. Дома его нет, у мамы тоже… — Тэхён говорил это с тяжелым сердцем, каждое слово, казалось, весило тонну.       — А что если он дома, всё-таки? — не унимался Тэс. — Ему больше некуда идти, если что-то случилось! У него же только мы и мама…       — Я был там, помнишь?! Я его не почувствовал… Вообще ничего… — Тэхён глубоко вздохнул, потирая глаза. — В любом случае, нужно быть на связи и попробовать найти его… ну, там телефон, карты… Юнги, сможешь?       Мин уверенно кивнул:       — Да, конечно, сделаю всё, что смогу.       Они сели в машину. Тишина в салоне стала осязаемой, давящей. Она смешалась со страхом за Чонгука, накрывая всех.       Юнги выехал на дорогу, и внутреннее напряжение достигло своего предела. Он не выдержал и взорвался:       — Ну, блять! Давайте! Орите! Душите! Угрожайте! Пиздец какой-то… Только, сука, не молчите! — голос его был полон отчаяния. Он не мог справиться с чувством вины, которое нестерпимо жгло его изнутри. Он винил себя за то, что его дом не оказался безопасным местом для Чонгука. Хотя он не был виноват в исчезновении омеги, это чувство не отпускало его. Вина перед самим собой и перед Кимами душила его. Но в машине продолжала царить тишина, разъедающая слух, как яд. Каждый из них был погружён в свои мысли, думая о том, как найти Чонгука, как спасти его, как помочь ему.       — Ещё… — тихо и неуверенно начал друг, — мне кажется, что Гук… беременный… — слова были , как хлесткие удары плетью по сухой коже. Каждое слово рассекало плоть до кости. А последнее слово — удар по оголённым нервам.       И так для каждого из Кимов.       Тэхён резко повернул голову к другу, а Тэсон впился взглядом в макушку Юнги, каждый из них цепко вцепился в эту новость всем своим сознанием. Эта догадка Мина добавила новый слой страха и тревоги к уже непростой ситуации.

      Ставки только что стали максимально возможными.

      Тэхён в отчаянии перевёл взгляд с друга на дорогу. В его глазах читалось осознание тяжёлой правды.       — В последний раз, когда мы виделись с Чонгуком, — Тэхён говорил негромко, — было что-то необычное в его запахе… Он немного изменился… я не мог тогда объяснить это… Он стал молоком пахнуть… — слова вырывались из него прерывисто, воспроизводя воспоминание того момента.       — И ты молчал?! — голос Тэса был полон негодования и злости.       В машине снова повисла напряженная тишина. Но вскоре она была нарушена рыком Тэсона:       — Юн, останови машину!       Тэс, не в силах сдержать лавину эмоций, с силой ударил кулаком по переднему сиденью, звук удара разнёсся по салону, крича о его отчаянии.       — Останови машину! — голос, пронзительный и грубый, звучал как смертный приговор.       Юнги затормозил у обочины.       Тэс, охваченный огнем гнева и отчаяния, ринулся из машины. Он резко открыл дверь со стороны Юнги и со всей силы ударил его. Затем стал вытаскивать того из машины.       Тэхён выбежал следом. Стал оттаскивать Тэсона, но эмоции кипели у всех.       — Если с моим ребёнком что-то случится, я тебя убью! Я клянусь, что убью тебя! — вопль Тэса разрывал воздух. В его криках было только две эмоции: страх и безысходность.       Тэхён крепко удерживал брата:       — Успокойся! Юнги ни при чём!       Но Тэсон, как зверь, пойманный в ловушку, вырывался, крича:       — Тэхён, он один! Ты понимаешь?! Они одни сейчас! Мой ребёнок и Твой истинный. Они одни! Чонгук — не альфа! Сука! Он не альфа… Он не справится один!.. Тэхён, он… не справится… один. Понимаешь?! Неизвестно, что у него случилось, но он не справится один… Понимаешь?..       Тэсона трясло от эмоций и страха.       — Это мой ребёнок… — медленно разжал руки Тэхён, готовый, что сейчас на него будет обрушиваться ярость брата.       Тэс смотрел глупым, непонимающим взглядом, а на губах лёгкая, едва уловимая улыбка шока.

      Это был самый настоящий шок.

      — Ч-что?.. Как… такое… может быть? — Всё тело Тэсона обмякло в секунду. — Просто от истинности дети не получаются… Нет... Тэхён. Это… мой ребёнок… Это… мой ребёнок! Ты что, не знаешь откуда они берутся?.. То, что вы разок тогда перепихнулись… это же… не-ет… от одного раза ничего не бывает…

Тэсон не воспринимал окружающий мир.

Мир кружился вокруг него с хаотичной скоростью.

Его мир рушился.

Земля плыла под ногами.

В глазах помутнело.

      — Нет… — Тэсон смотрел в упор на брата. На лице было что-то похожее на брезгливость… — Брат… ну… нет же?.. — В глазах застыла влага, Тэсон не моргал. Ждал ответ, который его убьёт окончательно.       — Блять… — едва слышно выдохнул Тэхён и сильно поморщился, прикрывая глаза. — Мы… Мы были с ним всю его течку и мой гон. С вечера клуба и до того дня, когда приехали в больницу к тебе. Тэс…       Тэсон его прервал резким жестом руки.       Он дышал настолько поверхностно, что, казалось, будто и не дышал вовсе. Стоял застывшей фигурой. Как статуя. Слова, сказанные братом, медленно-медленно добирались до мозга. Они сильным импульсом тока били по сознанию. Пришло гадкое и медленно убивающее понимание ситуации.

      Предательство.

      От двух самых любимых людей в мире.

      Тэсон сделал небольшой шаг назад, покачиваясь и усмехаясь.       — Ты знал об этом? — он обратился к Юнги.       Друг молча курил. Стоял чуть поодаль от братьев.       — Я тебя, блять, спрашиваю, Юн! — за секунду Тэсон перешёл на отчаявшейся крик боли. — Ты знал об этом?!       — Мой ответ ничего не изменит сейчас. И тогда ничего не изменил бы.       — Сука… — тихо бросил Тэс другу.       Перевёл взгляд на брата:       — Всё-таки выходит, что я был прав… у меня нет брата…       Голос был пропитан обидой, непониманием. Сейчас внутри Тэсона была невероятная боль. Она как самая агрессивная раковая опухоль, пожирала его сознание и душу. Чувства. Как будто ему только что по вене пустили концентрат яда или какой-то кислоты. Это мучительно больно и медленно разъедало его плоть изнутри.       — Пока меня избивали до полусмерти… а потом… пока меня вытаскивали с того света… ты в своё блядское удовольствие соблазнил и имел моего любимого человека… Тогда ещё моего Чонгука! И срать я хотел на вашу истинность!

Тогда он был моим!

      Обжигающая слеза обиды коснулась щеки:       — Тэхён… ...кто ты, твою ж мать, такой… после всего этого?.. Я могу понять, почему вы трахнулись разок… Представляешь, — он усмехнулся, — я, реально, могу даже это понять и принять… Но… всё остальное время… Все остальные дни… И не затирай мне про ебучий гон! Это уже был твой выбор!.. Сука! Твой!.. Понимаешь?..       Тэсон бегал взглядом по улице. Искал хоть какую-то опору. Но не мог её найти даже глазами.       Он быстрым движением ладони вытер скатившуюся слезу и сказал, но как будто давился каждым словом:       — Даже… если… мы когда-нибудь снова будем разговаривать… Даже, если мы когда-нибудь помиримся, и я тебя... прощу… Ты больше мне не брат… Просто… вот такое паршивое недоразумение, что мы похожи с тобой... внешне…       Не в силах больше выдерживать этот мучительный диалог, он резко развернулся, чувствуя, как ещё одна слеза скатывается по щеке. Быстро направившись в противоположную сторону, он бросил через плечо слова Юнги:       — Не ищи меня. Я в целом непрочь сдохнуть.