Неуловимое счастье

Уже минула декада, как мы на Бохо Шани. Это какой-то сюр. Нас встретили в космопорте, сопроводили до города, поселили в гостинице, раненых определили в больницу, оказали помощь. Всё вроде бы как и надо. Но… С ними точно что-то не так. Это очень странное место. На первый взгляд все казалось нормальным. Большой современный город, люди, машины, дома… Но только на первый взгляд. Стоило чуть приглядеться, призадуматься, странности начали лезть в глаза. Эффект зловещей долины. Слишком правильное дорожное движение, слишком тихие люди, везде абсолютная чистота… Город-мираж, город-призрак, воплощённая утопия. При общении с ними меня накрывало непонятной жутью. Очень спокойные, безэмоциональные, с приклеенными улыбками. Куклы, пустые оболочки с встроенным функционалом. Без возражений выполняли все просьбы, но с таким безразличием… По всему городу «медицинские пункты» в которые постоянно выстраивались очереди. Вот там эти люди проявляли нервное, перевозбуждённое нетерпение. Они едва скрывали свою жажду, прятали трясущиеся руки, голодный маниакальный взгляд. Зато выходили абсолютно спокойными. А ещё здесь нет детей. Совсем. Самые младшие — подростки. По косвенным признакам можно предположить, что это всё продолжается около десяти лет. Выходит, когда это случилось, самые маленькие оказались никому не нужны… Дальше в этом направлении развивать мысль не хочется. Паук опутал этот город, страну, да и всю планету невидимой паутиной. Незримое присутствие даже после смерти давит на психику. Здесь жутко. Живём в каком-то затянувшемся кошмаре. Жду, не дождусь, когда свалю отсюда. Мы были у главврача медцентра. Женщина с волевым лицом хлопала на нас коровьими глазами и улыбалась приклеенной улыбкой. И ничего не делала, ничего не обещала и не предлагала. Тогда Гил разозлился и включил Кармайкла. Он больше не просил, он требовал и распоряжался. И всё вдруг закрутилось. Выделили операционную с лучшим оборудованием и персоналом, самых опытных хирургов и самые лучшие методики лечения из существующих. Гил колдовал над братом пять дней. Я почти не видел их в это время. Гил появлялся мертвецки уставший и валился спать. Грея я мог наблюдать только через стекло реакапсулы. Процедуры он проходил не из приятных, как я понял, потому что держали его на каких-то тяжёлых препаратах, почти в сознание не приходил. А ведь у него ломка, наверное, или как там это называется, когда с наркоты соскакивают. Страшно подумать, что на Бохо Шани ЭШТ-а должно быть целые горы. Как Грей справится с этим? На пятый день ему разрешили ночевать в постели, а мне навещать. В качестве исключения для соулмейта. Час — минимум, я запомнил. Так прошла декада. Я стоял в палате у большого окна и смотрел на закат. Похож на земной, только цветовая гамма немного сползла в зелёный… Красиво. Грей спал, утомлённый дневными процедурами. Теперь у него новенькая рука, надо научиться ей пользоваться, и мозгу и телу, простроить синаптические связи, нейронные мосты… Ой, чего я тут умного строю? Короче, рука у Грея поначалу как макаронина варёная была, еле-еле шевелилась. Он целыми днями её на тренажёрах разрабатывал. Уже получше стало, но до автоматизма ещё очень далеко. Кроме того у него какие-то процедуры для обновлённого кристида. Гил обещал, что после никакие дополнительные манипуляции будут не нужны. Грей временную беспомощность переносил тяжело, рычал и плевался ядом, выгонял меня. Стрёмно ему видите ли. Вот приходилось ночами навещать, пока спит. Нам обоим нужен контакт, мне спокойнее, ему быстрее выздоравливать. Ну, это я сам себя так оправдывал. Просто не мог не приходить, вот и всё. — Забавно. До сих пор я Грея из твоей спальни гонял. Теперь наоборот, — Гил тихонько прикрыл дверь, скользнул взглядом по брату, показаниям датчиков, и подошёл ко мне. — Не спится? — Гонял из моей спальни? Это на Сейши, когда ты меня успокоительным пичкал? — Ты был слишком взбудоражен и почти не спал, — негромко пожурил доктор Гил. — И поэтому ты меня минетами убаюкивал? — Прости… — он не раскаивался. Абсолютно. Да и чёрт с ним, глупо сейчас злиться из-за подобного. Я прекрасно осознаю — кто мои соулмейты. От них и не такого ждать можно. — Забей. Но больше так не надо. Я и в норме мало сплю, так что всё в порядке. — А когда ты был в норме? — он приобнял меня за плечи. — Ну… А действительно? С самого своего появления в этом мире я постоянно в каком-то шухере. Сперва лаборатория, потом Луизиана, потом скотовозка, даже на Мидори не мог полностью расслабиться, ожидая преследования. Последние события тоже не добавили душевного равновесия. Хоспадибоже, когда всё это кончится? — Я иногда думаю, что бы было, если бы не произошла ошибка с моим рождением? — выдал я негромко после продолжительного молчания. Нас окружала тишина спящей больницы, чуть слышно ворчала мед аппаратура, пахло стерильностью и озоном. Отчего-то было уютно и хорошо. Стоять вот так вдвоём, глядя на засыпающий город, чувствуя тепло Гила и тяжесть его руки на плечах, я мог бы бесконечно. Тянуло на поговорить. — Если бы я сразу появился в этом мире… Что бы тогда изменилось? Как сложилась моя судьба? — Хм. Соулмейтов для своих детей Кармайклы ищут с момента рождения, — уверенно ответил Гил. — Если бы ты родился позже нас и в пределах Галактического сообщества, нашли бы ещё младенцем. Если раньше — сразу после нашего рождения. — И что? Забрали бы в свою семью? — Да. Чтобы не рисковать жизнью и здоровьем, соулмейтов сразу забирают. Законным способом, конечно. Обычно родители не против. Что не удивительно. Кто откажется устроить жизнь своего ребёнка в такой богатой и влиятельной семье? Проблемы наверняка возникают, если соулмейтом оказывается кто-то неугодный. Маргинал, преступник, тяжелобольной… или бракованная болванка. И с этим мне ещё не раз придётся столкнуться. Но это потом. Сейчас же всё хорошо. — Мы бы росли вместе, — продолжил я фантазировать. — Уравновешивали бы друг друга, успокаивали. Вы двое не цапались бы бесконечно. Может быть даже хорошими людьми выросли… — Ха-ха, то есть сейчас так себе, получается? — насмешливо попенял мне Гил и охотно подхватил тему. — Скучно это. Нет, Грей бы в любом случае приключений себе на задницу нашёл. А моя лаборатория? Увлечение генетикой? Я же в медицину пошёл, потому что мечтал вырастить лучшего в мире соулмейта. — С какого же возраста ты планировал эту авантюру? — С подросткового, — признался он, придвигаясь ближе. Теперь не только руками обнимал, но и к спине прижался. Приятно. И голос этот негромкий бархатный возле уха. — Я очень ждал соула. Все говорили, что вот-вот найдут. А я постоянно проверял метку — вдруг изменилась, вдруг уже нашли? Так наивно. Но время шло, я становился старше и начал понимать, что нет, уже не найдут. Где-то примерно в шестнадцать и вовсе перестал смотреть на метку. И впервые задумался о том, что можно сделать кроме поисков и бессмысленного ожидания. В результате кое-чего добился, — он нежно коснулся губами возле уха, разгоняя толпу мурашек. — Серия ЛН — личные нужды. Ха. А этот индюк с нимбом говорил, что всё для меня подготовил. Подготовил, да не он. Выходит, то что я угодил в триста пятого — случайность. У тебя всегда был кто-то подходящий на роль соула. — Что? — Да так. Мысли вслух. А если бы соул был рядом, ты стал бы типичным Кармайклом? Акулой бизнеса? — Что-то типа того. Я расслабленно откинул голову ему на плечо, разница в росте не всегда минус. И продолжил рассуждать, позволяя себя обнимать и тискать, и втихую наслаждался этим. Удивительно как-то — так спокойно чувствовать себя в его руках… Мысли уносили всё дальше в фантазии. — А для меня многое поменялось бы. Даже не знаю, хотел бы этого? Я никогда не знал бы своих родителей. И вся моя жизнь на Земле никогда бы не случилась… Да я наверняка девочкой бы родился! Не зря же мне всегда мужики нравились. — Великий Хаос! — Гил наклонился, заглянул в лицо. — Ты мне теперь эту девочку всю жизнь вспоминать будешь? — Хах, конечно! — расплылся я и получил чмок в уголок рта. — Не представляешь себе, сколько раз уже я пожалел о тех словах, — горячо выдохнул он в самое ухо и продолжил говорить, покрывая поцелуями щеку, висок, кромку волос, шею… — Не нужна мне девочка. Ты вполне устраиваешь, как есть. А если пришьёшь себе сиськи, отрежу обратно! — Как грубо! — делано возмутился я, оборачиваясь, и попал в плен его губ. Боже-боже-боже! Я утонул сразу и безвозвратно. Чмок! И мозги отключились. Ничего важнее этих губ в мире больше не существовало. Сколько тепла, любви, нежности и страсти выплеснулось на меня, как бензин в уже тлеющий огонь. Возбуждение полыхнуло во всём теле разом, загудело всепожирающим пламенем… Я ловил его язык своим, засасывал, облизывал, толкался, прорывался в его рот и отступал под бешеным натиском. Гил будто дорвался до запретного и вожделенного. Брал меня штурмом, сминая губы, стучась зубами, так неумело… что даже мило. Сила страсти перекрывала всё. В спину впивалось что-то жёсткое. Подоконник. Гил прижал меня к окну, придерживая за затылок. А я, как старшеклассница, вцепился в лацканы его больничного халата… Стоп! Мы в больнице, вообще-то! Я мягко, но решительно освободился. Сделал большие глаза, указывая на Грея. Ещё не хватало его разбудить. — Имей совесть! Не место и не время, — прошипел я и ретировался поближе к спящему в надежде, что тут Гил безобразничать не станет. Одёрнул одежду, перевёл дух. Воздух в палате сгустился и потрескивал напряжением. Хотелось как-то разрядить атмосферу. — Лучше расскажи ещё что-нибудь. Мне нравится, когда ты такой откровенный… Гил постоял у окна, протяжно выдохнул, пригладил несколько раз волосы и повернулся уже совершенно спокойный, облокотился о подоконник, скрестив длинные ноги. Какие же красивые в этих туфлях и классических брюках со стрелками. Взгляд тут же залип и принялся ощупывать их, медленно поднимаясь, подбираясь… — Хорошо. У нас действительно не было возможности узнать друг друга ближе, — как ни в чём не бывало продолжил он беседу. — Сперва я не воспринимал тебя всерьёз. Потом ты сбежал… И все закрутилось. Тяга эта. Изматывающие поиски, попытки создать замену… А потом ты закрылся. Не подпускал к себе. С тех пор, как выяснилось, кто ты есть на самом деле, не было еще возможности нормально поговорить, — он подошёл и встал рядом. Ох, лучше бы сейчас держаться подальше, что-то меня штырит от него… — Хочу знать о тебе всё. Что ты любишь? О чём мечтаешь? Чем живешь? В чём ты хорош? — Хм, — я вдруг смутился, аж щёки загорелись. Почему-то сейчас я не сомневался, что он говорит искренно, ему действительно интересно. — Даже не знаю с чего начать. Чего я хочу? Смысла, наверное. — Смысла? — Ну, осознания ценности себя, понимаешь? Не потому что соулмейт и так случилось. И можно теперь просто сидеть дома на золотой подушке, как дорогой питомец. А делать что-то важное, нужное. Поставить себе цель и достичь её. Чтобы было за что себя уважать, — я с надеждой глянул на него. Кажется понял, смотрел в ответ внимательно и серьёзно, будто приглашая продолжать. — Я программист, обожаю копаться в коде, продумывать архитектуру. Выстраивать приложение оптимальным образом. Подбирать технологии… Всегда любил это дело. Мечтаю написать что-то грандиозное и по-настоящему нужное. — Обязательно напишешь, — он ободряюще приобнял за плечи. — В этом ты хорош! Судя по тому, чего добился за год на Мидори. И опять меня как мягкой лапкой погладило. Незатейливая похвала Гила мгновенно сделала меня счастливым. Удивительно наблюдать, как изменились реакции, когда позволил себе принимать соулов. Всё, исходящее от них, било прямо в мякушку. Я боялся пострадать от этой уязвимости, не понимал, что им нет смысла вредить мне. Взаимодействие соулмейтов всегда со знаком плюс, синергично. За редким исключением, когда нарушается естественный ход вещей… — Раньше я недоумевал, как ИИ смог так удачно имитировать человека, целый год водить всех за нос, — говорил Гил, продолжая так естественно обнимать, что не возникало даже мысли отстраниться. — Теперь я вижу всё совершенно по-другому. И трудности были вообще не в этом. Устроиться на новом месте без чьей-либо помощи, денег и работы, добиваться всего с нуля и оставаться в тени, не попасться, не засветиться нигде. Было нелегко? — Ну… У меня ведь неплохо получалось! Хотя… — нахлынули воспоминания об изматывающем, неотступном страхе. Ведь не понимал тогда в каком напряжении жил, сколько усилий прилагал. И все оказалось зря, Кармайклы как-то вычислили. Кстати. — Как вы нашли меня в итоге? То видео по новостям просочилось всё-таки? — Видео? Нет… А ты ведь не знаешь, — Гил улыбнулся, но не стал мучить загадками. — Поступил анонимный запрос на ускоренный поиск соулмейта для тебя в Банк Меток. Естественно, нам сразу сообщили. А дальше потребовалось не так много времени, чтобы найти источник. — Запрос? Но я не делал запросов! — Теодор Ноланд. Знаешь такого? В памяти вынырнул кареглазый брюнет с татухой на шее. Простоватый, но добрый, с великолепным, атлетично сложенным телом. — Кажется, мы вместе ходили в качалку. Пару раз выпили пива… — не стоит наверное распространяться, что это были свидания. Одна из немногих провальных попыток завязать отношения. Инициативы у Теда было овердофига, внешность — самый смак! Но пара неловких встреч показала, что у меня не стоит даже на такого. На этом всё и закончилось. Как я думал. Но… — Откуда у него моя метка? Я ведь… Душевая в тренажерке… Наверное можно было подловить. Но зачем? — Хотел найти тебе соулмейта, чем-то ты его пронял, — Гил опять обнимал, прикосновения тёплой руки интимно спустились по запястью, пальцы нырнули в перчатку, погладили тыльную сторону ладони, обводя метку, скользнули по нежной коже между пальцев… Как он легко находит мои слабые места. — Твой приятель здорово потратился. Наверное, ты ему сильно понравился. — Божимой, Тэд! Зачем было… — Ты нравишься людям, Егор. Я даже немного ревную. Он потянулся за поцелуем, и я не смог оттолкнуть. И опять — жар внутри, звон в ушах, стояк в штанах… — А вы не охренели? — пробился в сознание хриплый голос Грея. Интимный момент мгновенно разрушился. Я шарахнулся от Гила, как попавшийся на горяченьком пионер. В полутьме больничной палаты Грей сердито сверлил нас взглядом. — Попить дай, Тщёрт. Я метнулся к столику за бутылкой воды, радуясь, что вопрос оказался риторическим. Гил опять злобно пыхтел, растирая переносицу. Меня макнуло в стыд и раздражение. Вот же лось озабоченный! Приспичило ему прямо здесь и сейчас! Интересно, у соулмейтов бывает гон? Стоп! Это я сейчас гоню конкретно. В голове — полный бардак! Грей молча пил, сверкая на нас глазами, а мне жутко хотелось провалиться куда-нибудь подальше и поглубже. Повисла неловкая, сковывающая тишина. Грей протянул обратно бутылку, а когда я взялся за неё, вдруг дёрнул на себя здоровой рукой. Брякнулась и покатилась по полу забытая бутылка… Меня притиснули и жадно, зло целовали. Похоже, всё-таки бывает у них гон. У Кармайклов. Я успел порадоваться, как сильно держит новая рука Грея, когда почувствовал на себе вторую пару абсолютно здоровых рук. Сопротивление бесполезно! И бессмысленно. Чёрт с вами, извращенцы! Тем более… это так приятно… Я тонул в поцелуе Грея, гораздо более умелом и не менее властном, чем предыдущий. Стоял, нависнув над ним, опираясь о койку руками… и выставив задницу кверху. Конечно, Гил не остался в стороне, тут же пристроился с тылу. И вот меня зажали в треугольник, загнули раком и лапали в три руки, угрожая заднице немалым орудием. Надо бы возмутиться, раздать лещей озабоченным уродам. А мне хорошо! Хорошо мне с озабоченными уродами. Я уже вовсю самозабвенно сосался с Греем, пробился в его рот и устроил там битву на языках. Подставлялся под все три лапающих лапы, покрываясь мурашками от небывалой чувствительности. И втирался в восхитительно твердеющий бугор на штанах Гила. Докатился. Шлюха шлюхой, ейбогу! Но остановиться невозможно! Ласки соулов — наркотик для тела. Оно плавилось и текло, шипя, горячими каплями, как огромная свеча. Возбуждение вспыхивало разрывами фейерверка сразу во всех точках соприкосновения. Разбегалось и накладывалось, умножалось, сводя с ума. Никаких мыслей, только чувства. Я весь — оголённый нерв. Правая рука Грея добралась до соска. Мамадорогая! Как?! Это же просто сосок! Я чуть не кончил. А чьи-то шаловливые уже забрались в штаны. Я даже не заметил, как остался без ремня и с ширинкой нараспашку. И вдруг выгибающий тело разряд — кулак заскользил по члену. Не на сухую, по смазке. Где он её взял посреди ночи в больничной палате? Пофик. Как же кайфово! Слишком даже. Надо отвлечься, а то позорно кончу за пару минут. Грею определённо нужна помощь в штанах. — Смажь, — протянул Гилу руку, и в неё капнуло холодное и скользкое. Отнёс Грею под пижаму. А он мне очень даже рад там. Как хорошо лёг его член в руку, будто создан для меня. Такой массивный, горячий, фактурный. Жаль, ртом не дотянуться. Гил завладел моей задницей, толкался, растирал, вдавливая одежду чуть ли не внутрь, втрахивал меня в собственный кулак. Пришлось упереться лбом в подушку, дыша Грею в ухо. Дыхание становилось все громче и чащё, тело охотно подчинялось их рукам. Как же хорошо! Это просто дрочка. Неловкая и торопливая, как у подростков в пубертате. Где накрыло, там и случилась. Отчего же так плющит? Кончали как синхронисты, почти одновременно. В этот момент показалось, что отдрочил самому себе, только член почему-то в стороне на расстоянии вытянутой руки. Так переплелись ощущения от того, что делал и чувствовал. Рука скользила все быстрее, по всей длине ствола, проходясь по оголённой набухшей головке. Дыхание всё чащё, громче, это уже почти стоны. Тело подобралось, жадно ловя каждое движение. Ещё быстрее! Член раскалился, горел на грани удовольствия и боли. Дыхание замерло, стало лишним. Все замерло, кроме рук и зарождающегося в паху извержения. Которое вдруг прорвалось потоками вязкой спермы в моей ладони. Грея подо мной выгнуло. Как катализатор. По цепочке следом накрыло меня, и сразу же Гила, заставляя нашу куча-малу дружно биться в экстазе, оглашая спящую больницу утроенным басистым стоном. Так удивительно целоваться втроём… Правда в губы не получилось. Но меня покрывали поцелуями с двух сторон сразу, и я тоже куда-то лез губами и немного языком. Просто потому что… так хотелось. В эти минуты нежности и неги сразу после оргазма, пока в теле гуляли затухающие вспышки, так приятны взаимные ласки… Как же хорошо-о-о-о! Жаль недолго. Быстро пришёл в себя и полезли все прелести внезапной дрочки на больничной койке. Гил навалился сверху, придавив немалым весом, Грей подо мной вообще едва дышал. Руки, одежда, постель — всё заляпано спермой. Для полного счастья эти двое устроили потасовку за мои губы. Пришлось выбираться… Грей отпустил без возражений, а Гил перехватил и прижал к себе, продолжая целовать. Не накушался походу. — Не сбегай, Егор. Тебе ведь тоже хорошо, — нашёптывал он на ухо, наглаживая мою подразмякшую после дрочки тушку. — Давай продолжим. С ума схожу, как хочу внутрь. — Не вздумай трахаться с ним без меня… — тут же завёлся Грей, подскакивая в постели. — О! Я тоже хочу, — перебил их начинающуюся перепалку, и оба уставились на меня, — ахринеть, как хочу внутрь! — В каком смысле?.. — Гил даже перестал меня тискать. — Вообще-то, я всегда предпочитал сверху, — специально выделил последнее слово голосом, чтобы добавить ему весу. — И тебя я тоже хочу трахнуть. Нагнуть и засадить тебе по самые помидоры! Вам обоим. Но я понимаю, вам ещё нужно привыкнуть к этой мысли, подготовиться морально. Торопить не буду. И пока они хлопали одинаковыми голубыми глазами, сделал важную морду лица и с достоинством покинул палату. За закрытой дверью взорвался хохот Грея. А на следующий день с нами связалась Сора. Как же я был рад видеть её! Всё-таки долетели почтовики. По крайней мере тот, который я отправил на Сейши. — Мы уже третий день на орбите висим, — рассказывала она из браслета. Звонок пришел Гилу, а он перекинул нам с Греем. — Планета оцеплена. Тут корветы внешней безопасности сразу трех ближайших планет. И ещё не известно сколько прибудет. Подняли вы шуму, мальчики. — Странно, что с нами никто не связался, — заметил Гил. И я был с ним согласен. Головной модуль продолжал слать сигнал СОС, указывая, где нас искать. Но дальше орбиты никто не сунулся. — Всё, что касается ЭШТ, вызывает серьёзные опасения, — пояснила Сора. — Пока планета на карантине до выяснения обстоятельств. Это то, что мне удалось узнать. Перехватывают все, что пытается сесть или взлететь. — Да чего тут выяснять? — не выдержал я. — Невооружённым глазом же видно, что они все торчки. Спросили бы нас на край. — То есть это реально планета, где все население принимает ЭШТ? — подчеркнула она. — Похоже на то… — подтвердил Гил. — Но им, наверное, нужны более вещественные доказательства. — Так а нам сколько тут сидеть, пока они выясняют? — присоединился к моему ворчанию Грей. — Ничего не известно. — А обычно сколько это длится? — не отставал я. Уж больно не хотелось и дальше торчать в этом жутком месте. — На других таких планетах как было? — Не было других таких планет, — огорошила меня Сора. — Вообще четкой информации нет. По слухам находили планеты, где от ЭШТ все население вымерло. Здесь же они живы, но… Это первый такой случай. Никто не знает, что делать. Мы ошарашено примолкли. Масштабы бедствия всё увеличивались. — В смысле, что делать?! — дошло до меня очевидное. — Людей надо спасать! — Как ты это себе представляешь? — Ну, существует же какая-то реабилитация для наркоманов… Даже у нас было. Методики, специалисты, центры… — Как ты организуешь это в масштабах планеты? — буркнул Гил. Кажется, ему было всё предельно ясно. — Представляешь, сколько это будет стоить? Да и какое право имеет кто-то извне вмешиваться в дела суверенной планеты? Единственное, что они могут законно — оградить себя от распространения наркотика. Поэтому планету закрыли. — Я написала Роберту, — прервала повисшую тишину Сора. — Семья должна вмешаться. Вас оттуда заберут. Больше пока ничего не могу сказать. Потянулись дни ожидания. Грей вытребовал, чтобы его выпустили из больницы и появлялся там только по необходимости. Всё свободное время торчал возле меня. А я торчал в интернете, пытаясь что-то выяснить. Про ЭШТ и Паука не было ни слова, ни полслова. Подключаться и погружаться напрямую в информационное поле планеты я не рискнул. Не уверен, что справлюсь. Тогда мы лично посетили мэра города, потом губернатора. Не то чтобы нас там ждали с распростертыми объятиями, но Гил включил Кармайкла и всё получилось, и двери открылись, и время у занятых людей нашлось. Только профита никакого не вышло, высокопоставленные чиновники хлопали коровьими глазами и не могли толком ответить ни на один важный вопрос. Они, будто машины, только выполняли привычные обязанности. Как и десять лет назад. Устроив им перекрестный допрос, по косвенным признакам выяснили, где находится резиденция Паука в городе. Грей предположил, что в каждом большом городе должна быть такая. И оказался прав. И вот там уже, взломав его паучьи базы, наконец мы получили доступ к реальным данным, и картинка сложилась. Подтвердились самые худшие ожидания. Полная зависимость населения, гигатонны наркоты, генетические эксперименты, лаборатории, богатства всей планеты в распоряжении одного человека, в том числе и интеллектуальные. Несколько дней я только переваривал свалившуюся на нас информацию и старался не сойти с ума. — Я одного не понимаю, — озвучил я как-то мысли, что не давали покоя. — Имея такие возможности, зачем он с нами связался? Зачем лично полез в это? — Паук никому не доверял кроме себя. Категорически. До паранойи, — заявил Грей уверенно. — Я наслушался его болтовни, когда мы пересекались на Мидори. В людях разочаровался давно и окончательно. Тупая покорность наркоманов, видимо, тоже наскучила. Да и наркота быстро убивает. Долго на ЭШТ не протянешь. Этой планете лет пять до полного вымирания населения. — Это не объясняет, зачем он связался с тобой. Ведь всё началось, когда ты продал ему триста двенадцатого. Кстати, зачем ты это сделал? — Ну, у нас с братцем были некоторые разногласия в плане клиентуры… — И не только, — перебил Гил, мрачнея. — Я пытался контролировать его сумасбродства при помощи деактиватора. Это препарат, который останавливает отторжение кристида. — И чтобы получить его, я должен был хорошо себя вести и выполнять всякие мелкие поручения, — улыбка Грея сверкнула злобным оскалом. Кажется, я нечаянно ткнул им обоим в больное. — Такие у нас прекрасные взаимовыгодные отношения, да, братец? — А как ещё с тобой? — негромкий голос Гила звенел сдерживаемым гневом. — Напомнить некоторые из твоих выходок? — Стоп! — я вклинился между ними, физически разделяя друг от друга. Ещё не хватало, чтобы они тут сцепились! — Это в прошлом. Потом мне всё в подробностях расскажете. А сейчас у нас другие проблемы. Так зачем Пауку понадобились модификанты Гила? Оба сделали шаг назад и синхронно схватились за переносицы. Поразительно! Мой жест из прошлой жизни в их исполнении выглядел так органично… Интересно, я тоже уже что-то от них перенял? — Армию он хотел — буркнул Грей, возвращая нас к разговору. — С уверенностью сказать уже никто не сможет, — пустился в рассуждения Гил. — Генетикой он занимался давно, судя по найденной информации. Док там сейчас разбирается, может, что поподробнее выяснит. А мои модификанты заинтересовали видимо быстрым сроком взросления. За пять оставшихся лет он мог тут почти всё население заменить модификантами. С ними всё проще. Наркоты не надо, физически сильнее и здоровее, с подчинением никаких проблем. Не удивительно, что он заинтересовался. — До него уже дошли какие-то слухи, потому что это Паук на меня вышел, а не я на него, — признался Грей. — Ну а дальше стал раскручивать ниточки. Предложил помощь в поисках Егора (мы тогда только ещё объявления по заборам не расклеивали), параллельно искал лабораторию Гила. Думаю, если бы он не нашёл её так вовремя, Егора мы бы и не увидели… Тут и на меня снизошло осознание. А ведь правда, раз Паук так жадно собирал болванки, как выпустил меня из рук на Мидори? Ведь это он организовал там поиски и информационную войну (и перепуганные люди в итоге меня и сдали). Но, видимо, тут что-то получилось с беднягой Патриком, и Паук переключился на лабораторию Гила. А могло всё пойти совсем по-другому. Страшно представить, если бы я тогда попал в лапы Паука, а не придурошных, но всё же родных соулмейтов. Кто знает, насколько безумные у него были планы, раз его не останавливала перспектива вымирания целой планеты… Я смотрел на этот город, на улицы, дома, прохожих, и теперь накрывало жутью уже от осознания, что все эти люди обречены. Через пять лет здесь останутся одни трупы в пустых городах… И умрут они не в одночасье. Насколько тяжёлой и долгой будет агония, страшно даже предположить. Это ужасало. Так неправильно! Так не должно быть. Эти люди пережили десять лет наркотического рабства. Они ничем не заслужили свою участь. А ещё вдруг стало бросаться в глаза, как похоже это место на земную Москву из старых советских фильмов. Даже Мидори со своими домами-муравейниками больше отличалась. Климат, растительность, спектр светила — всё как на Земле. Человечество в принципе способно выжить лишь на планетах подобного типа. На каком-нибудь Юпитере у нас нет шансов. Так что не удивительно, что все заселённые миры схожи. Но здесь эта схожесть была максимальной из того, что мне встречалось. Архитектура, одежда людей, даже машины чем-то напоминали старые советские. Монументальные массивные строения, гигантские памятники каким-то уже забытым за десять лет вождям. На Бохо Шани процветала диктатура. Возможно поэтому ещё Паук выбрал её в качестве жертвы. В следующий раз Сора вышла на связь не одна. — Это Роберт, — представила она солидного мужчину. — Он кризисный дипломат и обязательно нам поможет. — Я пока вникаю, дорогая, — с теплом в голосе ответил ей мужчина, и я сразу понял, кто это. И пока все представлялись, ревниво рассматривал её избранника и отца моих соулмейтов. Не слишком высокий, но крепкий и очень уверенный в себе. Довольно резкие черты лица и те самые льдисто-голубые глаза, которые цепко скользнули по мне, но не задержались. Непростой товарищ. Удовлетворившись осмотром, я прислушался к разговору. — Сейчас на орбите собрались военные, полиция и безопасники уже десятка миров. И всё время прибывают ещё. Мы не передавали им информацию, которую получили от вас. Но, думаю, у них есть возможность удостовериться самостоятельно. Пока тут творится хаос, нет никакой структуры взаимодействия. Организуется комиссия, и я планирую ускорить этот процесс. Как только комиссия начнёт функционировать, я подниму вопрос о вашей эвакуации. — А с людьми что? — не мог я не спросить. — С людьми? — Да. С населением. Им помогут? — Вероятно… со временем, — уклончиво ответил Роберт, теперь уже пристально меня разглядывая. — Это требует колоссальных сил и вложений. Ни одно правительство не возьмётся за такую затратную деятельность в одиночку. Вылечить от зависимости население целой планеты — задача нетривиальная. Почему тебя это волнует? — Но ведь можно привлечь их собственные ресурсы, — продолжал я наседать. — Неужели они сами не хотят вылечиться? — Может и не хотят. Насколько мне известно, ЭШТ подавляет волю. За десять лет они могли полностью потерять способность принимать самостоятельные решения. — Но это же не значит, что их можно бросить умирать. Мы должны попытаться что-то сделать! — Мы? — теперь все с удивлением смотрели на меня. Оно и понятно, одно дело сочувствовать попавшим в беду людям, пытаться лично их спасти — совсем другое. — Да, — упёрся я, чувствуя, что сейчас решается что-то очень важное в моей жизни. — Если больше некому. А вы сможете спать спокойно, если мы просто свалим отсюда и бросим их на произвол судьбы? — Почему на произвол? О них позаботятся. Вы сделали, что могли — нашли их, уничтожили Паука, привлекли внимание общественности. Дальше разберутся и без вас. Я промолчал. Никто здесь не был уверен, что действительно разберутся. И как именно. Может решат прекратить их страдания быстро и радикально? Или оставят в изоляции предоставив самим разбираться со своими проблемами. Эти мысли одолевали все последние дни. И я принялся накидывать идеи. — Я уверен мы тоже можем помочь. Должны быть способы. Например… А что если уничтожить весь ЭШТ? — Непредсказуемые последствия, — зарубил на корню Гил. — Хаос, беспорядки, массовые смерти, самоубийства… — А если постепенно уменьшать его производство? — не отставал я. — Взять это всё под контроль. У Паука наверняка налаженные схемы были. Производство, доставка, распределение. Выдавать им каждый раз чуть меньше. И со временем, постепенно совсем отказаться. — Это так не работает, Гор, — мягко возразил Грей. Похоже, здесь все понимают больше меня. — Нельзя уменьшать дозу, она не подействует. В итоге будет то же самое. — Но как же тогда быть? Мы не можем отправить на реабилитацию население целой планеты, — я слышал, конечно, о методах лечения, хотя сам не сталкивался. Но знал с уверенностью одно — это сложно, долго и ненадёжно. Стоит наркоману вернуться в прежнюю среду, и он автоматически вернётся к наркотику. Значит, надо исключить эту возможность. Но как? — Частями? — озвучила Сора очевидное. Но это вдруг подтолкнуло Роберта. — Частями. Территориями. Изолировать их, проводить лечение, — он присоединился к поиску решения? Или перебирает все варианты, чтобы доказать их несостоятельность? Я пока не понимал мотивы этого человека. — Современные методики достаточно действенны. Но всё равно требуют времени, денег, оборудования, специалистов. — Можно привлечь общественность, волонтёров, организовать сбор средств… — я не собирался сдаваться. — Основать фонд, — вдруг подмигнул мне Грей. — Привлечь капитал. И грамотно им распорядиться. — Такой подход пожалуй семья поддержит, — улыбнулся Гил брату. — Опять же, если ресурсы планеты будут в распоряжении фонда… — Благотворительность всегда на пользу. — Уже есть о чём говорить. Внутри меня разлилось горячее, защекотало глаза. Они поддержали. Восприняли всерьёз, как равного. Не отмахнулись. Внутри всё растаяло от внезапного счастья. Только присутствие старших заставило держать себя в руках, и не бросится обнимать близнецов. Не знаю, что остальные прочитали на моем лице, но дальше никто больше не спрашивал, зачем это нужно. Обсуждали только, как это сделать. Мы расстались пока только со смутными планами. Роберт взял на себя переговоры с семьёй. Только при поддержке клана Кармайклов имело смысл что-то начинать. Я смутно себе представлял, что и как будет в дальнейшем, но тот факт, что они встали на мою сторону и пытаются что-то предпринять, невероятно воодушевлял. Впервые со дня прилёта я вздохнул свободно. И понял, что буду продолжать попытки. У меня появилась цель. Настоящая большая и важная. И пусть акулы бизнеса поживятся в процессе её достижения. Если итогом будет спасение миллиардов жизней, оно того стоит.