Неуловимое счастье

Два года спустя. — … Да мне пофик на каком языке они будут кодить! Хоть на русском! — я влетел в заполненный лифт, продолжая орать в смартбраслет. Офисный планктон потеснился, уступая место. — Подробнейшее ТЗ со всей аналитикой я сгенерил им три месяца назад. Три месяца, Уоккер! Что они делали три месяца? — Мой собеседник виновато мычал что-то невразумительное. Столько времени прошло, уже давно не стажёр, а неприятности на эту рыжую голову сыпятся с завидной регулярностью. Говорил же, в тестировщики ему надо. Цены б не было! А сейчас мне хотелось оторвать эту голову к чертям собачьим! — Короче. Это ваш сектор, Уоккер. Поезжайте и разберитесь! Отбой! Своих прежних коллег я выписал с Мидори, как только в юридическом и политическом плане всё более менее определилось. Был основан Фонд помощи жертвам ЭШТ на Бохо Шани. Нам разрешили набирать персонал, закупать оборудование, приглашать волонтёров. Я поузнавал и выяснилось, что уютная конторка, где работал на Мидори, прекратила деятельность. Не смогла оправиться после такого агрессивного вмешательства. Не всем сотрудникам удалось быстро найти новую работу, а мне позарез требовались рабочие руки и мозги. Программерские в особенности. Гил с Доком взяли на себя самую сложную часть — лечение людей, организацию центров медицинской помощи, мобильных станций… Грей взялся за управление всем и вся, плюс пресса, реклама, продвижение. Кроме того эти двое мутили какой-то бизнес, финансовые схемы, биржи, ценные бумаги — тёмный лес, короче. Я в это не совался. Своих проблем хватало. На меня обрушилось всё сетевое электронное взаимодействие. Нужно было вникнуть и разобраться, как у них тут всё работает и автоматизировать это. Написать электронное правительство. ИИ, который сможет управлять всем и поддерживать работу всех систем на планете даже в отсутствие каких-то важных ключевых людей. Да, мы собственными руками передали управление искусственному интелекту. Это было одно из требований комиссии. И вот эта комиссия прибывает в следующем месяце с очередной проверкой, а у нас чёрная дыра в плане, все графики к чертям, сроки к херам… От злости готов прибить кого-нибудь! Люди вокруг ещё потеснились, интуитивно избегая контакта с кипящим мной. И вдруг какая-то сволочь дёрнула назад, утягивая в глубь толпы, так что я от неожиданности потерял равновесие, споткнувшись о чью-то ногу и рухнул на него спиной. — Как вы горячи в гневе, технический директор! — игривым тоном зашептал мне в ухо голос, который я узнаю везде, всегда и в любом состоянии. Наглые руки собственнически облапали плечи и грудь. — Отвалите, генеральный. Не до вас, — заворчал я, сдерживаясь из последних сил, чтоб не прибить, и пихнул локтем. — Ых. Вот сейчас обидно было, — ещё один рывок, поворот, и я воткнулся носом в зеркало на задней стенке лифта. Уставился в свои собственные глаза с точками зрачков и радужкой, красиво переливающейся от синего через зеленый и желтый к красному. — А мне всегда есть до вас дело, — и полез целовать шею. — Бессмертный, что ли? — я с силой развернулся и зло уставился на Грея. — Отвали, сказал! — Неа, — усмехнулся он и сожрал мой рот. Ну как это ещё назвать, я не знаю. Мои губы оказались внутри его рта. А как только открылись, чтобы объяснить, насколько Грей ошибся и не угадал с настроением, его язык вклинился между ними и ворвался в меня. Руки оказались за спиной, я сам обнят и зажат горячим мощным телом. И внизу сразу проснулось и подняло голову совсем другое чувство, рвануло вверх к мозгам, напоролось на кипящую под давлением ярость, щедро плеснуло в котёл. Мычать и сопротивляться было уж совсем стрёмно. Люди же вокруг. Господи, люди! — Совсем рехнулся?! Люди вокруг! — зашипел я, получив передышку. Лифт продолжал движение вверх. Открывались двери, входили и выходили офисные работники. Старательно отворачивались от расхристанной парочки в углу. — Всё в порядке. Им полезно посмотреть. Сильные эмоции, яркие переживания, шокирующие зрелища — ну ты сам понимаешь… Грей говорил правду. Эмоциональный спектр у людей, переживших длительную наркотическую зависимость был очень беден. Врачи советовали им стараться получать положительные яркие переживания от обычной жизни. Поэтому ни на какой другой планете не строилось столько центров развлечений с сумасшедшими аттракционами, экстремальным спортом, бесплатными кинотеатрами, где крутилось самые динамичные экшены и жуткие триллеры с эффектом полного погружения… А Грей прикрывался этим, чтобы лапать и тискать меня на глазах у всего бизнес центра! Да, весь бизнес центр в курсе, что три директора Фонда, похожие, как родные братья, тестостероновые самцы с замашками аристократов, молодое поколение клана Кармайклов, по которому течёт вся женская половина человечества и частично мужская — соулмейты. Да какой там бизнес центр! Наши лица и имена известны тысячам миров, куда дотянулась рекламная кампания Фонда. По сети ходят мемы, как мы синхронно качаем пижонскими ботинками, одинаково сидя нога на ногу, и дружно чешем переносицу. И каждая собака знает, что мы трахаемся при первой подвернувшейся возможности, как все нормальные соулмейты. Но вот так у всех на виду в лифте… На табло высветился последний офисный этаж, директорат. Дальше — жилые. Грей собрался утащить меня в квартиру? В спальне запереть? Ещё весь рабочий день впереди! Я решительно оттолкнул его и рванул на выход. Лифт придержал двери, выпуская нас, и проводив стандартными фразами про осторожность, повёз дальше пассажиров с самой крепкой нервной системой. Я ломанул через холл к своему кабинету, весь в растрёпанных чувствах. Грей за мной, не отставая ни на шаг. Решил окончательно выбесить, падла?! Тормознув перед дверьми, я развернулся послать его и понял, что тащил за руку от самого лифта. Осознал, что природу не обманешь, и втолкнул в кабинет первым. — Кофе. Горький. Без сливок, — скомандовал подорвавшемуся секретарю и захлопнул перед ним дверь. — У исполнительного директора посетители… — донеслось еле слышно с той стороны. Но Грей уже набросился на меня с жадными поцелуями, жёстко хватая за всё подряд и бесцеремонно стягивая одежду. Краем глаза я заметил, как помутнела стеклянная перегородка, скрывая кабинет Гила с его треклятыми посетителями. Экранировал. Значит придётся довольствоваться одним… Ну ладно. Полетели на пол перчатки. Я сдёрнул с Грея пиджак, потянул ворот рубашки, затрещала ткань, запрыгали пуговицы. Жутко хотелось впиться в него зубами, куда-нибудь в шею, в плечо. Чтобы почувствовать во рту живую плоть, услышать стон… Внутри всё кипело, меня несло и трепало разбушевавшимися эмоциями. Хочу его! Трахнуть. Вставить. Утонуть в нём. Раствориться. Пока кусал шею и мацал задницу, Грей дотолкал до стола, вжал в него и вдруг опустился на колени, дёрнул брюки. Да! Так тоже хорошо. Сжал в горсти его короткие волосы, направляя и подталкивая. Так мокро, жарко, остро, глубоко — великолепно! Он тоже спешил, жадничал, задевал зубами и зализывал языком, глотал до хрипов, сжимая горлом, тыкаясь носом мне в лобок. В паху разгоралось, скручиваясь вихрями, что-то взрывоопасно разрасталось во мне, давило изнутри. — Терпения нет совсем? Я оторвался от созерцания сосущего мой член Кармайкла и посмотрел на его приближающуюся хмурую копию. Всё-таки избавился от своих посетителей. Хороший мой! — Скорее! — протянул к нему руку. — Гил, скорее! Хочу тебя! Его пиджак отправился к остальным на пол, а я рванул за ворот и впился в обиженно поджатые губы. Ревнивец хренов! Божимой, как хорошо! Волна прокатилась по всему телу, умножая удовольствие многократно. Замычал, отползая от Грея. Не хотелось кончить слишком быстро. — Что-то случилось, Гор? Ты расстроен? — догадался Гил, когда получил передышку. — Заткнись и дай мне свой член! — Совсем дурной, — он переглянулся с братом, и вдвоём они разложили меня поперёк стола, обступили с двух сторон. Грей продолжил развлекаться с задницей, его язык проскользил, надавливая, по всей промежности от мошонки до копчика. Мне досталась сладкая дрожь вдоль хребта, а ему ожившие щупальца невидимой татуировки. Они брызнули из междупопия, ныряя в тело, обвили позвоночник, обняли талию и обрисовали левую булку, маняще исчезая кончиком в дырочке. Чувствительный кусь за полупопие подсказал, что Грей ещё не простил мне её существование. Хорошо, что не рассказал им, где делал, у мастера могли быть проблемы… Чтобы не сгореть со стыда от агрессивных ласк сзади и не кончить раньше времени, я принялся за член Гила. Намучил его всласть, то пропускал в себя на всю длину, дотягиваясь языком до мошонки, то принимался за чувствительную уздечку и нежную дырочку на вершине, в которую так хотелось залезть поглубже, то вылизывал ствол, оттягивая и разминая поджимающиеся яички. Гил упёрся руками о стол, шумно дыша и всё норовил намотать на кулак мой хвост. Нет уж! — Грей, давай вставляй! Хватит играться! — не выдержал я, когда по бедру уже потекло. — Гил приготовься. — Да, мой родной. — Готов, мой хороший. Я перевернулся на спину и лёг, максимально раздвинув ноги, свесил голову и расслабил горло. Скорее! Шорох, движение, тихий чпок тюбика с гелевым презервативом… И вот оно! Они вошли разом, с двух сторон одновременно на всю длину и задвигались синхронно в едином ритме. Обожаю! Полное погружение, нирвана, только я и они. Их руки на мне, члены во мне, запах их кожи, жар разгорячённых тел. Одно на троих дыхание, прикосновения, всепоглощающее движение. Тело жило своей жизнью, не поддаваясь контролю. Дрожало, переполненное гормонами счастья, изгибалось, стараясь поудобнее подставиться, открыться, получить максимум. И ни единой мысли… Только — ещё! Ещё! Ещё! Ещё! Пофик, что едва успевал дышать. Меня коротило между двух источников наслаждения. Хотелось, чтобы они столкнулись посередине меня, зацепились и проросли внутри. Остаться навсегда слитным, единым целым, никогда не разлучаться и умереть в один день — вот чего желала моя суть. Взорвались вместе, как всегда. Обожаю! Как маленькая смерть и мгновенное возрождение. Этакий рычащий трехголосый порно-феникс в дыме и пепле, огненных брызгах и запахе древесного дыма… На солидном директорском столе, который жалобно поскрипывал под нашими расплавленными тушками. Пора менять… Хочу массив железного дерева, чтоб выдержал всё… Биопроцессор как всегда включился раньше тела. Или вовсе не отключался. Не важно. Теперь я знал, что нужно делать. Вырубающий голову секс с соулами всегда помогал. Подсознание или искин там кумекал за меня — не суть. Все становилось ярким и понятным, будто освещённое безжалостным солнцем. И решения находились сами собой. Пока Кармайклы приходили в себя и счищали гелевые презервативы, я быстро достал чистый костюм, оделся. Вытолкал их по своим кабинетам, пообещав ночью ответочку, отчего они драпанули, лишь едва сохраняя видимость достоинства. Боятся, зайчики мои. Грея я быстро распечатал, но роль нижнего его не впечатлила, как я ни старался. А Гил продолжал бегать от меня, храня анальную невинность. Я в принципе уже смирился, но иногда поддразнивал для тонуса. Смущенный Кармайкл — редкое зрелище. — Уоккер, мухой ко мне! Хиллза, Стемпферта и Шота прихвати. Быстро! — прорычал командным тоном и с удовольствием откинулся в кресле, потягивая кофе. Делегировать — это правильно. Эти трое даже с Уоккером справятся. Главное, популярно всё объяснить. А неплохой кофе! Я прислушался к ощущениям. Да-а-а! Кажется, наконец я нашёл правильный вкус, каким помнил его по прошлой жизни. Нужно спросить, какой в этот раз заварил секретарь, и заказать годовой запас. Грей выписал мне кофе чуть не со всех известных миров. Чего я только не перепробовал за эти годы… Два года уже пролетело. На самом деле оказалось всё не так ужасно и вполне выполнимо. Не быстро, да. Дорого, да. Но реально. Семья дала ресурс на первый шаг, а потом процесс заработал. Нашлись люди, методики, оборудование. Реакапсулы последнего поколения завозили грузовыми баржами. Одного сеанса в них достаточно, чтобы о синдроме отмены человек не вспоминал. И самое главное, не было сопротивления местного населения. На ЭШТ их подсадили против воли, психологической зависимости не возникло. По крайней мере у основной массы. Многие сами приходили в медцентры и просили их вылечить. Это при том, что основная проблема ЭШТ — нарушение целеполагания и подавление воли. Город за городом, район за районом планета методично и целенаправленно очищалась. Производство наркоты планомерно сокращалось. Теперь полное выздоровление оставалось лишь вопросом времени. Да, без проблем не обошлось. Планету пришлось превратить в полицейскую, почти тюремную систему. Каждый гаджет следил за своим хозяином и его окружением. Иначе подпольное распространение ЭШТа было не избежать. Но я утешал себя мыслью, что это не навсегда. Наша цель — одно здоровое поколение. И это большая проблема, потому что люди разучились быть людьми. Десять лет вся их жизнь строилась вокруг наркотика и Паука с его безумными экспериментами. Этим людям придется заново учиться нормально чувствовать, общаться, дружить, любить, создавать семьи. У Гила на случай, если процесс затянется, готова программа искусственного восстановления населения. ЭКО и все дела. Но это на крайний случай. Работы по прежнему оставалось немеряно. Поколение, пережившее наркотическое рабство вряд ли способно создать собственное правительство. Пока не подрастёт следующее, управлять будет ИИ. Чтобы создать его мне пришлось погрузиться в информационное поле планеты и пропустить его через себя. Я справился. Хотя и ушёл в кому на неделю, доведя до паники соулмейтов. В итоге получился идеальный инструмент, который мягко встроился в существующую систему и взял на себя управление экономикой планеты, пока не закончится переходный период. Пока люди не оправятся настолько, чтобы вступить в управляющие должности, даже в принципе захотеть этого. Или подрастёт следующее поколение, выучится и тоже захочет в политику. Тогда ИИ самостоятельно передаст управление и уйдет в режим советника. Я это вбил в самую основу крепко, чтоб никаких мне бунтов и восстаний машин! Ну в общем, всё не безнадёжно. Даже скептики уже поверили в успех. Фонд окреп, разросся, обзавелся большой популярностью и насобирал необходимые средства. Само его существование добавило людям уверенности, что они не останутся один на один с бедой. Есть средства и инструменты для спасения. На Бохо Шани это сработало, значит и им поможет в случае чего. А я в этом процессе поучаствовал. Это наполняло жизнь смыслом. Для меня самого внутри было необходимо чувствовать, что я не бесполезен. Не постельная игрушка, не домашний питомец, не дополнение к полноценным и самодостаточным братьям Кармайклам. Я важен и нужен сам по себе. Хотя они и доказывали эту нужность каждый день. Приняли как равного, заключили официальный брак и ввели в семью. Правда настоящим Кармайклом я так и не стал. Не захотел менять фамилию, пусть хоть что-то напоминает о прежней жизни (на самом деле, Егор Кармайкл — идиотски звучит, правда ведь?). Моё искусственное происхождение удалось сохранить в секрете. Для всех я Егор Вяземский с планеты Мидори. После вмешательства Паука откопать там истину обо мне просто невозможно. Лаборатория Гила сгинула в космосе. Всем пришлось довольствоваться той информацией, что создал о себе я сам. Вот так размышляя о судьбах Вселенной, смотрел я на столицу из панорамного окна новенького небоскреба и потягивал ароматный крепкий кофе. Наверное, я доволен, как повернулась судьба. Я не стал Темным Властелином, заняв место Паука, не стал и постельным приложением Кармайклов. Остался самим собой и приобрёл гораздо больше, чем потерял. — Терра, господин Вяземский, — возник на пороге кабинета секретарь. — Не понял, — я повернулся к нему от окна, в душе что-то ёкнуло. — Место, откуда доставили этот кофе — планета Терра. — Возможно ли такое совпадение?.. Спасибо. И будьте добры, соберите мне про нее информацию. Пожалуй, я счастлив.