Делим на троих

      Лёгкие горят от симбиоза манящих феромонов, а горячее нутро сжимается, выделяя новую порцию смазки. Чонгук впивается короткими ногтями в кожу на медовых бёдрах и проходится языком по гладко выбритому лобку.       Виён шумно выдыхает воздух носом и, обхватив его пальцы губами, начинает тихо постанывать от удовольствия. Чонгук знает, что он сладкий. Ему приходилось пробовать себя на вкус…       Член альфы твердеет, когда движения руки становятся более напористыми. Оглаживая влажный язык, Чонгук проталкивает пальцы глубже и мажет губами по крупной головке. Вкус терпкий и приятный, предэякулят дразнит рецепторы, заставляя ощутить бешеный прилив возбуждения. Омега в нём ощущает себя таким разбитым, что волна дрожи охватывает конечности при одном воспоминании о чувстве заполненности. Потребность в Тэхёне вызывает нуждающийся скулеж, и Чонгук гасит свой «голод», насаживаясь на уже полностью твёрдый член Виёна.       Уголки губ немного саднит. Омега отстраняется, развязно сплёвывает на блестящую от слюны головку и снова вбирает её в рот. Виён дрожит, очаровательно прикусывая нижнюю губу, когда Чонгук вынимает пальцы из его жаркого рта. Во всём образе альфы столько робкой невинности, нежности и искрящегося стыда, что Чонгука ведёт от желания разрушить этого сладкого мальчишку градом удовольствия.       Он скользит губами по стволу мокро и влажно, опускает руки на пол и встаёт на четвереньки, принимая удобную позу. Теперь омега раскрыт и может ощутить, как смазка пачкает внутреннюю сторону бёдер, стекая по ним густыми вязкими дорожками.       — Чёрт, — позади раздаётся низкий голос, обжигающий своим тембром. — Как же ты сильно течёшь…       Крупный член проезжается по языку, слова Тэхёна заставляют собственный дёрнуться в предвкушении. Виён робко подбрасывает бёдра и ласково вплетает свои пальцы в его волосы. Чонгук ощущает себя так правильно на этом контрасте власти и нежности, что закрывает глаза от наслаждения.       Крупные ладони ложатся на ягодицы, требовательные пальцы сминают мягкую плоть почти болезненно, но Чонгуку нравится такое обращение. Он любит дарить и получать нежность, так же, как любит проявление силы и стремление подчинять. Тэхён чувствует его — они совместимы, и доказательством этому служит звонкий шлепок по бархатной коже. Место удара приятно саднит, желание получить больше выбивает из горла сдавленный хрип, но он так и не выходит наружу.       Толстый член проталкивается в горло, слюна пачкает подбородок, но Чонгук нетерпеливо раскачивается, лишаясь воздуха. Он пытается заполнить себя. Капля жидкости бежит по бедру, но не скатывается ниже, потому что её ловят горячим языком. Чонгук вздрагивает. Он выпускает возбуждённую плоть изо рта и оборачивается, чтобы увидеть, как Тэхён высовывает язык и размашисто лижет его промежность.       Сердце вколачивается в грудную клетку, омежья натура снова завладевает им при виде доминантного альфы, который неприкрыто наслаждается его вкусом. Тэхён урчит, но не продолжает ласки, а двигается выше. Поцелуи в копчик, в выпуклые позвонки и загривок. Омега наслаждается лаской, но держит второго брата на периферии своего сознания. Он обхватывает изнывающий от желания член младшего альфы и начинает медленно водить по нему ладонью.       Виён хнычет и распадается на тысячи осколков. Горячее дыхание Тэхёна опаляет мочку уха, но настоящий огонь рождают его слова:       — Ты так хорошо заботишься о нём, малыш, — влажный язык проходится по запаховой железе. — Этот глупыш боялся, что ты его не примешь.       Чонгук всматривается в разбитое желанием лицо младшего альфы и видит, как тот сладостно толкается в его кулак, слабо поскуливая при каждом поступательном движении.       — Ложись, — приказ действует незамедлительно, он направлен в сторону Виёна, и тот беспрекословно подчиняется брату.       Укладываясь на кровать, альфа прячет лицо в ладонях. Он загнанно дышит и глушит собственный стон, прикрывая рот рукой. Чонгук не останавливается, он заворожённо наблюдает за тем, как плавится от его ласк сильное тело. Как Виён тихо просит не прекращать. Как Тэхён шепчет в ухо, становясь змеем-искусителем, знающим каждое его тайное желание.       — Он готовился для тебя, сладость. Так сильно хотел тебе понравиться… — бросив фразу, от которой всё нутро омеги скручивает от возбуждения, Тэхён прокладывает себе путь из поцелуев в обратном направлении. Альфа кусает покрасневшую от удара кожу, мажет по ней языком, а после перемещается к раскрытой промежности.       Мысли путаются, и Чонгук почти задыхается, когда в него проникает упругий язык. Альфа вылизывает его и толкается во влажную дырочку, провоцируя мурашки по всему телу. Тэхён делает это умело, напористо и так жадно, что Чонгук забывает собственное имя.       Есть только наслаждение, которым хочется делиться.       Рука отпускает чужой член и скользит вниз к подтянутым бёдрам. Чонгук подхватывает ногу альфы под коленом и сгибает её, заставив Виёна упереться в край кровати. Альфа приподнимается на локтях и испуганно смотрит на то, как Чонгук двигается ближе.       Омега внутри воет от желания вновь насадиться на упругий язык, но Чонгук усмиряет инстинкты и отстраняется, чтобы быть ближе к Виёну. Он наблюдает за тем, как разрумянившийся альфа отползает на середину кровати. В карих глазах зарождается то, что будит в Чонгуке хищника. Его двойственность кричит о желании заставить альфу скулить от наслаждения.       Подползая совсем близко, он видит, как Виён двигается, будто пытаясь сбежать. Чонгук в ответ на это снова собирает собственную смазку. Он проникает в горячее нутро и оглаживает сочащуюся выделениями слизистую, пачкает пальцы и ладонь до тех пор, пока она не становится совсем влажной.       По звериному рокоту позади себя он понимает, что Тэхёну нравится наблюдать за тем, как он играет с собой, и Чонгук демонстративно выгибается в пояснице. Его омега красуется перед доминантным альфой, показывает насколько нуждается в нём, раскрывается и ожидает ласки.       Тэхён не заставляет себя ждать. Он снова припадает губами к пульсирующему колечку мышц и начинает трахать Чонгука своим языком так правильно, что перед глазами вспыхивают разноцветные пятна.       Виён в ловушке, а Чонгук слишком возбуждён, чтобы медлить. Он нагибает голову и пускает на налитый кровью член струйку вязкой слюны. Влажные от смазки пальцы опускаются на поджатые яички и ныряют ниже. Виён сгибает ноги в коленях, медленно ложится на кровать и доверчиво раскрывается, когда Чонгук оглаживает плотно сжатое колечко мышц.       Его смазка создаёт идеальное скольжение. Первый палец проникает в жаркое нутро без какого-либо сопротивления. Мозги плавятся от ощущения жара внутри крепкого тела, собственное изнывает от потребности получить больше. Тэхён не останавливается. Альфа лакомится им, безжалостно трахает языком и подключает пальцы, пытаясь окончательно свести с ума.       Начиная двигаться внутри Виёна, Чонгук размашисто лижет крупный член и снова вбирает его в свой рот. Он не жалеет слюны, позволяет ей стекать по стволу и ниже, к гладко выбритой мошонке. Омега собирает жидкость и снова толкается в узкую дырочку, но теперь уже двумя пальцами.       Виён издаёт нежный, мяукающий стон, отчего омега импульсивно сжимается вокруг длинного языка. Пальцы погружаются в жар чужого тела, начиная подготавливать его. Чонгук так сильно хочет их обоих одновременно, что внизу живота всё скручивается в плотный комок. Мысль о том, как он растянет своим членом тугие стенки и заставит Виёна стонать под собой, заставляет громко заурчать.       Насаживаясь на член, Чонгук пропускает его в горло и застывает, уткнувшись носом в горячую кожу на лобке. Пока альфа разрушается на простынях, он добавляет ещё один палец и начинает размеренно двигаться внутри. Смазки и слюны достаточно, чтобы растягивать альфу, принося тому минимум дискомфорта.       Тэхён заменяет язык пальцами и размашисто вгоняет их в хлюпающую от смазки дырочку. Выпуская член изо рта, Чонгук с жадностью хватает воздух ртом. Тэхён сгибает свои пальцы внутри, словно цепляя омегу на крючок, и без особых усилий находит нужную точку. Альфа оглаживает его простату, заставляя жадно подмахивать задом.       — Чего ты хочешь больше? Трахнуть моего брата, или чтобы я трахнул тебя?       Тэхён приближает своё лицо, и Чонгук заворожённо смотрит на его припухшие губы. Он не может сосредоточиться, поэтому просто медленно двигает пальцами внутри Виёна, периодически задевая маленький комочек нервов.       — Я не знаю… — Чонгук скулит от того, как сильно напряжён его член.       — Наш омега не должен выбирать, правда, Ви? — в голосе слышится знакомая власть.              Чонгук не знает, что Тэхён транслирует брату, но тот медленно отпускает руки от лица и подхватывает себя под коленями, удерживая ноги.       Поза открытая и уязвимая, в глазах Виёна немая просьба, а на губах еле заметная, робкая улыбка. Тэхён стимулирует омегу пальцами, будто подталкивая к действиям. Он целует висок и забирает внимание на себя, когда утягивает Чонгука в развязный поцелуй. Губы сминают чужие, языки сплетаются в горячем танце, слюна кажется афродизиаком, дурманящим разум.       Тэхён прерывает поцелуй, и его пальцы покидают горячее нутро, чтобы накрыть член омеги влажной ладонью. Он распределяет смазку по стволу, перемешивая ее с предэякулятом, дразнит головку и оттягивает крайнюю плоть, заставляя Чонгука подаваться вперёд, гонясь за лаской.       В ушах шумит, сердце бьётся где-то в горле, и он понимает, что его терпению пришёл конец. Вынув пальцы, Чонгук нависает над Виёном и нежно трётся кончиком носа о чужой.       — Привет, — Чонгук улыбается, ловя на своих губах рваное дыхание.       — Привет, — вглядываясь в его глаза, Виён будто ищет в них подтверждение правильности происходящего.       — Ты такой хороший мальчик, — Чонгук коротко целует альфу в губы и упирается головкой в его промежность. — Такой послушный, — новый поцелуй, теперь в раскрасневшуюся щёку.       Тело напрягается, Чонгук давит своим весом, проталкивая головку члена в манящую узость. Виён тяжело дышит, но расслабляется, как только омега дарит ему нежный поцелуй. Рука Тэхёна вплетается в волосы на затылке, тот гладит его макушку, ласково массируя кожу головы. Вторая рука альфы поглаживает грудь, вскоре находит возбуждённый сосок и сжимает его между пальцев.       — Вместе… — прошептав это в приоткрытые губы Виёна, Чонгук ощущает, как Тэхён пристраивается сзади. Альфа сминает его ягодицы крупными ладонями, секунду медлит, а после берёт то, что принадлежит ему по праву истинности.       Ощущение заполненности лишает способности говорить — Чонгук просто хнычет от наслаждения. Крупный член проникает в него одним слитным движением, заполняя собой до упора. Виён всхлипывает и шире раздвигает ноги, прикрывая тяжёлые веки. Чонгук сливается с ним медленно, тягуче и аккуратно. Вес Тэхёна помогает погружаться в жар чужого тела и распаляет собственное.       Когда Чонгук входит до упора, он останавливается — даёт альфе привыкнуть. Тэхён секунду медлит, целует его загривок и, вдохнув терпкий аромат феромона с волос, начинает двигаться.       Толчки сразу становятся размашистыми, Чонгук так сильно течёт, что слышит развязные мокрые звуки при каждом соприкосновении кожа к коже. Виён под ним громко выдыхает воздух из лёгких, потому что отдача заставляет тело Чонгука двигаться. Это не полноценные толчки, а лишь небольшое давление, но альфа принимает его с удовольствием.       Укладывая руки на чужой лоб, Чонгук убирает взмокшую челку и любуется лицом, которое вселенная подарила ему в двойном экземпляре. Тэхён недоступен зрению, но Виён — полная его копия, и Чонгук прикасается к геометричным губам, будто целуя обоих братьев одновременно.       Давление на простату приносит почти болезненное удовольствие, крупные яйца шлёпают о ягодицы, пока Тэхён вторгается в его тело, жадно подчиняя Чонгука себе. Омега внутри довольно урчит, ощущая тугой узел, который уже начал набухать у основания члена альфы. Уплотнение дразнит растянутое колечко мышц, но не погружается внутрь.       Чонгук протестует. Он пытается насадиться на член до упора, поэтому, сам того не понимая, начинает двигаться внутри Виёна. Тот стонет и крепче обхватывает себя, раскрываясь сильнее. Чонгук считывает крупицы наслаждения в каждом сладком звуке и сосредоточивается на их общем удовольствии.       Он отстраняется, жадно вбирая в себя толстый член, а затем двигается вперёд, заполняя Виёна до предела. Колени дрожат, жар, которым альфа обволакивает его, превращает Чонгука в сгусток желания. Тэхён не двигается, позволяя ему самому трахать себя членом. Альфа под ним дрожит, узкие стенки обхватывают плоть, будто пытаясь поглотить его целиком.       Они связаны, и это всё, чего Чонгук мог бы желать. Запахи сплетаются в один общий аромат, сводящий с ума своей свежестью и густой терпкостью феромонов. Виён удовлетворяет его потребность в нежности, а Тэхён становится идеальным доминантом, способным погасить омежьи инстинкты.       — Кажется, я сейчас… — Виён отпускает ноги и обхватывает Чонгука, сжимая его талию коленями.       — Хороший, — омега целует приоткрытые от стонов губы. — Такой хороший для меня.       Остановившись, Чонгук начинает описывать бедрами круги и прижимается совсем близко, нарочито потираясь животом о сочащийся смазкой член альфы. Виён задыхается, притягивает его к себе, после чего громко вскрикивает и кончает, заливая их животы густой спермой. Чонгук сладко целует влажные губы, шепчет слова похвалы и продолжает медленно двигаться, продлевая наслаждение.       Как только Виён обмякает под ним и удовлетворённо закрывает глаза, Чонгук чувствует сильные руки, которые сгребают его и тянут назад. Тэхён прикусывает тонкую кожу на шее, властно вжимая его в свою грудь. Заставляя омегу выпрямиться на коленях, он вторгается в его тело с новой силой и раскатисто рычит, порождая волны терпкой похоти.       — Я уже достаточно делился, — грубые толчки выбивают воздух из лёгких, член задевает простату, а крупный узел дразнит мышцы, готовые его принять.       — Жадный альфа, — ощущая, как Тэхён властно обхватывает его горло, Чонгук туго сжимается, показывая, как сильно ему это нравится.       — Жадный? — резкий толчок и укус в мочку уха. — Я отдал тебе на растерзание своего невинного братца. Жадный здесь ты, Чонгук-и.       Давление заставляет издать приглушенный стон, крупный узел проталкивается в его нутро, распирает до предела.       — Посмотри, что ты с ним сделал, — пальцы перемещаются на подбородок и сжимают его, заставляя омегу опустить взгляд.       Перед ним лежит Виён, он раскрыт и разнежен. Сперма поблёскивает на мягком животе, руки трепетно сложены на груди, а на лице выражение блаженства и лёгкой усталости. Волосы взмокли от пота и теперь липнут к красивому лицу, завершая будоражащую разум картину.       — Нравится? — Тэхён трахает его узлом и вылизывает шею, урча от наслаждения.       — Да… Ах-а-а-а.       Образ разрушенного им Виёна пропадает, потому что Тэхён поворачивает голову омеги вбок и вторгается в его рот горячим языком. Альфа делает это как хозяин его тела: подчиняет себе, завладевает каждой клеточкой организма. Оргазм приближается со стремительной скоростью. Всё тело напрягается, пытаясь не упустить удовольствие, маячащее рядом.       Чонгук сжимается на толстом узле и больше не позволяет альфе двигаться. Чужая плоть увеличивается в размерах, давит на простату, отчего тело прошибает волнами удовольствия. Тэхён рычит в его губы, обхватывает торс омеги руками и кончает, хрипло застонав.       Давление, ощущение растянутости и стоны истинного подводят Чонгука к пику. Он широко раскрывает глаза, шокированный тем удовольствием, что пронзает его тело. Волны оргазма бьют одна за другой, член дёргается, и омега рвано кончает, выстанывая имена обоих братьев.       Густая сперма заливает живот Виёна, несколько капель попадают на подбородок и губы. Альфа слизывает семя влажным языком, а Чонгук упивается послеоргазменной негой. Руки Тэхёна становятся нежными, они блуждают по телу, ласкают его, будто благодаря за подаренное удовольствие. Узел ощущается приятно, голова будто набита сладкой ватой, мышцы на ногах сводит лёгкой судорогой.       Истинность выходит на новый уровень. Так хорошо и спокойно Чонгуку не было никогда. Он полностью удовлетворён, и, кажется, все силы покинули его.       Узел спадает. Тэхён аккуратно покидает его тело и передает Чонгука в руки брата. Пока Виён убаюкивает омегу в своих объятиях, Тэхён идет в ванную и приносит оттуда влажное полотенце. На нём уже нет презерватива, лицо мокрое от воды, а на губах играет довольная улыбка.       Чонгук чувствует себя особенным, когда Виён обтирает его тело. Чувствует заботу, когда Тэхён укладывается рядом и обнимает его, поворачивая к себе. Пока Виён стирает с себя следы их совместной ночи, Чонгук целует Тэхёна, вкладывая в движения губ всю свою привязанность.       Тэхён должен знать, как он важен для него. Знать, что Чонгук испытывает к нему безграничную любовь, которую невозможно делить на неравные части. Истинных двое, и Чонгук будто становится в два раза больше, сильнее и смелее. Он не сомневается в их предназначенности. Верит, что судьба не совершает ошибок. Они созданы друг для друга, как замысловатые кусочки пазлов, к которым никто не мог найти нужную деталь.       Поцелуй прерывается, потому что Чонгук отвлекается, услышав переливистый смех Виёна. Он искрится, наполняя комнату радостным звучанием. Омега поворачивается, не покидая тёплых рук Тэхена, и видит, что младший альфа лежит рядом, обнимая большого гуся, которого Чонгук забрал домой после свидания в парке аттракционов.       — А этот страшила как здесь оказался? — Тэхён выцеловывает взмокший висок омеги и хмыкает от смеха.       — И вовсе он не страшила, — протягивая руки, Чонгук отбирает гуся и прижимает его к груди. — Он пахнет вами обоими, — омега вжимается носом в мягкую игрушку и вдыхает еле заметный запах феромонов.       Когда он открывает глаза, то видит лицо Виёна совсем близко. Тот смотрит на него с неприкрытым восхищением, жадно вбирает каждую черту и улыбается самой очаровательной квадратной улыбкой.       — Так люблю тебя! Знаешь это? — Виён весь плещется радостью, но когда тянется к Чонгуку за поцелуем, на его лицо ложится крупная ладонь, останавливая порыв.       — А-щщщ, мелкий… Мы же договаривались сказать вместе, — Тэхён сминает губы брата пальцами, отчего лицо Виёна становится комичным.       — Ты вфево на дефять инут фтавше, — отталкивая руку брата, Виён шлёпает его по плечу, но Чонгук вовремя останавливает потасовку.       — Не драться! Я люблю вас обоих одинаково, и мне не важно, кто первый озвучил то, что уже и так всем ясно, — сказанные слова совсем немного смущают, но Чонгуку кажется глупым молчать.       Тэхён отбирает гуся, всучивает его брату и наваливается на омегу, осыпая его лицо поцелуями. Виён смеётся, обнимает игрушку и ждёт, когда брат вдоволь насладится их истинным. Возня и смех заполняют всё вокруг. Тэхён отстраняется, укладывает Чонгука посередине кровати и смотрит на него глазами, полными немого обожания.       — Люблю тебя, — признание Тэхёна звучит по-особенному. В груди разгорается пламя, которое окутывает тело и затаивается в румяных щеках. Слышать это от альфы, контролирующего каждый свой поступок, по-настоящему значимо.       Виён целует его плечо и прижимается близко, ища ласки. Чонгук гладит медовую кожу своих альф, упиваясь их общим ароматом. Хочется остаться в этом моменте, остановить время, запечатлеть их первую близость на подкорке сознания во всех возможных красках.       — Сердце будто стало огромным, — хватаясь за грудь, Чонгук не сразу понимает, что шепчет это вслух.       — Так работает истинность, — Тэхён накрывает пальцами его руку, ладонь Виёна ложится сверху, и все трое ощущают удары колотящегося в быстром ритме сердца. — Иногда мне кажется, что она необъятна.       Всматриваясь в лица братьев, Чонгук улыбается, наслаждаясь тем, что они так открыто говорят о своих чувствах.       — И что же нам делать? — поцеловав плечо Тэхёна, он устремляет взгляд на припухшие губы младшего альфы.       — Поделим на троих? — Виён выглядит так невинно, задавая вопрос, что Чонгука снова накрывает волна дикой нежности.       Тэхён вжимается в него сзади, распаляя новые искры желания, и, когда братья начинают целовать его открытую шею, Чонгук утопает в трепетной привязанности, тихо шепча подтверждение их общих чувств:       — Поделим на троих.       Истинность собирает их воедино, но не разделяет. Чонгук понимает, что его жизнь никогда не сможет быть прежней, и искренне радуется этому. Сердце, став безгранично большим, вмещает в себя образы альф и сохраняет их, желая уберечь.       Уравнение, которое требовало решения, меняет свой ответ. Теперь для Чонгука примера «2+1=3» больше не существует. Истиной становится знак бесконечности — лишь он способен передать всё, что ждёт их впереди.