«Ночной гонщик»

Новости в Корее разлетаются порой так быстро, что ты не успеваешь понять, откуда взялись и куда делись всего лишь через сутки. Еще вчера все СМИ пестрели громкими заголовками о том, что солдат срочной альтернативной службы, отпущенный в увольнение на сутки, умудрился попасть не просто в объектив фотокамер, которыми с некоторых пор утыканы улицы Сеула. А пришел прямо в руки полицейского, точнее прикатил. На электросамокате. И благополучно свалился с него, резко притормозив на стоянке возле своего дома. Все бы было ничего, да только это был не просто солдат, а, пожалуй, самый известный на сегодняшний день. И даже не просто известный, а знаменитый. Человек, которого знает каждый поклонник его таланта в Корее. Но старший инспектор полиции Бон Тхэ-гю не относился ни к поклонникам, ни к фанатам, и уж тем более не скролил ленту соцсетей без перерыва на обед и отдых. Так откуда же ему было знать, кто такой Мин Юнги. Человек, у которого при полной свободе выбора своего поведения, как у всякого знаменитого человека, нет ни одного зарегистрированного правонарушения или скандала, связанного с его личностью. Поэтому по долгу службы он отреагировал как полагается: вырос рядом с Юнги за долю секунды и навис неотвратимой угрюмой скалой над распластавшимся на асфальте парнем. — Права! — рявкнул полицейский, выбросил руку вперед и требовательно поманил пальцами в громадной перчатке. Права? На самокат? Серьезно? Юнги разлепил глаза и с трудом поднял голову. Всё было, как в тумане. Он не помнил точно, как оказался тут, почему лежал на голом асфальте парковки, уткнувшись лицом в сложенные руки. Но абсолютно точно помнил, что никаких таких прав на электросамокат у него нет и никогда не было. Но спорить с представителем власти, значит оказать сопротивление. Это. Воспитанное и выученное, вбитое намертво правило для каждого гражданина Кореи выплыло из подсознания, несмотря на то, что туман в голове после выпитого этим вечером мешал мыслить логично. — Мои права на автотранспортное средство не со мной. Юнги приподнялся, как можно медленнее, чтобы не спровоцировать полицейского резкими движениями на что угодно, вплоть до угрозы «стрелять без предупреждения» и сел, согнув ноги в коленях. Нет он не был мертвецки пьян, да и разве можно было напиться всего лишь тремя бокалами пива, но видимо старший инспектор так не считал. — Прошу следовать за мной в участок. — Зачем? — всё же осмелился спросить Юнги, искренно не понимая, что сделал не так. — Вам необходимо пройти освидетельствование на состояние алкогольного опьянения. — Но я не пьян, — Юнги, наконец, поднял голову. Залитое слезами лицо. Старший инспектор нахмурился. Этот парень что? Плакал? Вот так просто, лежа на холодной земле рыдал в сложенные перед собой руки? Чувство, которое всего на секунду плеснуло горячим где-то глубоко внутри, также быстро исчезло, как и появилось. Ещё не хватало проявлять участие к злостному нарушителю правил дорожного движения. — Пройдемте! — грозно, насколько позволял голос, произнес инспектор полиции Бон Тхэ-гю, чем очень удивил Мин Юнги. Он просто не мог знать, что вот уже несколько суток вся полиция Сеула стояла буквально на ушах. «Ночной гонщик», который превышая все допустимые пределы скорости и, создавая тем самым аварийную обстановку на улицах города, ловко уходил от погони, каждый раз доводя до бешенства почти все отделения городской полиции. И Бон Тхэ-гю не мог упустить такую возможность выполнить приказ начальства и немедленно арестовать парня, так похожего на «ночного гонщика». Были правда отдельные не состыковки, но сейчас было не до таких мелочей, как не совпадающая марка транспортного средства с той, что была указана в ориентировке на поимку преступника. В придачу к этому защитный шлем, который валялся рядом, а еще эти слёзы… Вот же чёрт! Но инспектор нахмурил брови, и чтобы окончательно отбросить все сомнения, немедля больше ни минуты включил рацию, вызвал патрульную машину и сообщил о задержании подозреваемого. *** Агуст пялился в экран телевизора и не верил собственным ушам. Всё что вещал новостной канал казалось настолько неправдоподобным, что он готов был ущипнуть себя, чтобы проснуться. Иначе, как дурной сон, он не смог бы назвать то, что увидел и услышал. Старший брат был арестован за вождение в нетрезвом виде и лишен водительских прав. Ладно бы это! Но ему по непонятной причине грозило дополнительное расследование и, возможно, более серьезное наказание. Юнги! Старший брат. Близнец. Такой похожий и совсем другой. Разница между близнецами была небольшой. Агуст родился следом за Юнги всего через полчаса с какими-то минутами, но именно эти минуты на всю жизнь разделили их на старшего и младшего. Если родители хотели отругать их за шалость — Юнги всегда доставалось больше. «Ты старший! — укоряла его мать, — должен быть умнее!» Или «Ну, что взять с этого малыша, если старший подает ему плохой пример!» — эхом отзывался отец. С возрастом это разделение на старшего и младшего становилось еще сильнее. Два брата такие похожие друг на друга, словно две капли воды — имели совершенно разные характеры. Рассудительный, покладистый, нежный и заботливый Юнги. Бальзам для всех душевных ран и надежное плечо. И непоседливый, взрывной, дерзкий, никогда, никому и ни в чем не уступающий Агуст. Сорви голова и тридцать три несчастья в придачу. Но Юнги любил младшего и готов был отдать ему все и даже больше. На правах старшего присматривал, чтобы тот не влип в какую-нибудь историю и всегда готов был подставить руки. Защитить и уберечь свое сокровище. Но бунтарский характер Агуста не принимал ни этой заботы, ни тем более нежности, которую всегда проявлял к нему старший брат. А Юнги все равно дул на его разбитые коленки и горячую еду. Утирал слезы обиды и капли горячечного пота со лба во время болезни. Заметал под кровать босыми ногами разбитую вазу, которую так любила мать, почти не чувствуя, как мелкие осколки впиваются в ступни. Отдавал младшему первенство во многих играх, только чтобы не видеть, как дрожат от досады его губы и наливаются слезами глаза, такого же как у Юнги — редкого, медового оттенка, так не свойственного их корейской крови. И не знал, что скрывается за этой холодностью и вечным противостоянием. Агуст и понял-то не сразу, что Юнги нужен ему как никто другой. Нужен больше чем воздух и вода, чем солнечный свет и свобода от всяких обязательств. Что он готов променять самый долгожданный ко дню рождения подарок на одно крепкое объятие его сильных и таких нежных рук. А еще на это, такое желанное с недавних пор, касание губами его виска, поцелуя в щеку или даже простого, братского, такого обычного, повседневного поцелуя в макушку. И ладони, которая теребит отросшие концы волос, запуская по всему телу табун мурашек. Агуст замирал каждый раз, кусая губы почти до крови и боялся шелохнуться. Длил это удовольствие сколько мог, пока не увидел в отражении зеркала удивленный взгляд Юнги. Оттолкнул ласкающую руку, вырываясь из братских объятий и совсем не детских своих желаний. Нагрубил, выкрикивая что-то обидное и, злобно сверкнув глазами потребовал не попадаться больше ему на пути. Побросал в рюкзак первое, что попалось под руку и хлопнул дверью так, что задрожали стекла в оконной раме. А Юнги шагнул вслед за ним, но тут же замер ошеломленный своим отражением в зеркале. Оттуда из зазеркалья на него смотрел возмужавший юноша с пылающими щеками и совсем недвусмысленной выпуклостью в штанах, не заметить которую мог только слепой. Это просто не могло быть правдой! Потому что не могло быть никогда! Он и Агуст? Безумие. Нужно было что-то предпринять. Немедленно! Поговорить с Агустом, объяснить! Это просто возраст и ничего более! Так бывает! Они ведь живые люди, к тому же самые близкие друг другу. Но как? И потом, поймет ли его Агуст не станет ли смеяться, издеваться и ерничать при каждом удобном случае? Конечно, он был прав, что так рассердился. Ведь Юнги старший, а старшие должны уметь держать свои чувства в узде. Чувства. А это чувства? Ну, да, он же любит Агуста. Он. Любит. Не Агуста — младшего брата. А своего Агуста! Осознание захлестнуло. Ударило. И всё закружилось и поплыло перед глазами Юнги. Он никогда. Никогда не сможет сказать ему этого. Но самое страшное, никогда больше не сможет прикоснуться к нему, как раньше. Обнять. Целовать. Защитить. Утешить. Агуст не появлялся дома уже почти четверо суток. Так бывало и раньше. Просто зависал у кого-нибудь из друзей, но всегда звонил, предупреждая, что не вернется ночевать. А сейчас молчал. И Юнги знал почему. Ну, или догадывался. И эти догадки, как и это не знание, что случилось и случилось ли вообще между ними — не давали Юнги покоя. Он мог бы спросить Агуста, но это выглядело бы глупо, особенно, если Юнги всё это придумал себе сам. *** Длинный коридор полицейского участка, в конце которого находилась камера задержания, выглядел до такой степени неприветливым, что Агуста затошнило и ему пришлось остановиться, и глотнуть холодной воды из бутылки, чтобы утихомирить рвотный позыв. Он смотрел на Юнги, который сидел с закрытыми глазами, прислонившись к стене и откинув голову назад. «Как они посмели!? Тронуть его Юнги!» Юнги вздрогнул и открыл глаза. Агуст что? Произнес это вслух? Хотя какая к черту разница. Сейчас имело значение только состояние Юнги! — Зачем ты здесь? — Более глупого вопроса нет? — тут же среагировал Агуст в своей излюбленной манере дерзить в независимости от серьезности ситуации. — Где наш адвокат? — Всё обойдется. Иди, пожалуйста домой. — Ты гонишь меня? — в глазах Агуста отразилось такое отчаяние, что Юнги почувствовал, как все его тело наполняется энергией. И сейчас, впервые за долгие сорок восемь часов ожидания он готов действовать. Горы свернуть, только не дать Агусту страдать. — Как они посмели! — снова произнес Агуст, впиваясь в Юнги взглядом, исследуя, словно оглаживая руками все его тело с головы до ног, чтобы убедиться, что тот в порядке. — Они хоть знают кто ты?! — А вы полагаете, что статус мега звезды дает право вашему брату на особенное отношение к нему? — голос следователя, который материализовался будто из воздуха рядом с Агустом, заставил его отшатнуться в сторону. — Обвинение, которое ему хотят предъявить не может быть сколько-нибудь серьезным! — Агуст говорил и Юнги не узнавал собственного брата. Будто тот повзрослел за одно мгновение и стал выше его на целую голову. — Беспорядочная езда на скутере в стадии алкогольного опьянения, по-вашему не серьезное нарушение закона? — Беспорядочная? — удивился Агуст. — Вот видите, молодой человек, вы не владеете всей информацией, поэтому я не вижу такой необходимости продолжать разговор с вами. К тому же адвокат мистера Мин Юнги, уже дожидается меня в кабинете. Следователь улыбнулся самой мерзкой улыбкой, которую Агуст когда-либо видел и мелкими шажками засеменил по коридору обратно. — Юнги, о чем он говорил? — Пока не знаю. — Но ты и пьяная езда… это… Этого просто не может быть! — Но я пил в тот вечер. Много пил. И почти ничего не помню. — В какой вечер, Юнги? — В тот, когда ты ушел из дома. — Зачем? — Давай, не сейчас. — Нет, сейчас! — Единственное, что я могу сказать тебе. Они обвиняют меня, предъявляя обвинение и упоминая несколько аналогичных происшествий. Но это точно не я. Это было всего один раз. Выпил и зачем-то решил вспомнить детство, вернуться домой на самокате… как раньше… И перед самым домом упал… «..от застилающих глаза слёз» о чем Агусту лучше не знать, как и причину этих слез. — Сумасшествие какое-то. Но я разберусь, Юнги! — Не нужно. Адвокат все уладит. — Ничего он не уладит! У них, наверняка, есть какие-то доказательства, этот мерзкий следователь был так доволен, что смог прижать такого человека, как ты. Он ни за что не выпустит такую удачу из своих жадных лап. — Что ты собираешься делать, Агуст? — Еще не знаю. — Послушай меня, — Юнги заговорил тише, в надежде что Агуст шагнет к нему ближе, чтобы прислушаться. Так и вышло. — Вернись домой. Прошу. — Нет. Пока всё не выясню… — Ради меня, Агуст! Прошу тебя. — Ради тебя… Агуст больше не смотрел на Юнги. Мысль, которая внезапно пришла ему в голову растревожила его и, не прощаясь, он заторопился на выход. Он сделает это ради Юнги. *** Новости в Корее разлетаются порой так быстро, что ты не успеваешь понять, откуда взялись и куда делись всего лишь через сутки. Но интернет великое изобретение человечества. И хотя прошло уже несколько дней, если постараться всегда можно найти нужную тебе информацию. Агуст изучал ее очень внимательно, вчитываясь в сухие строчки отчетов полиции и эмоциональные интервью начальника полиции Каннамгу. Какой-то безумец вот уже несколько недель устраивал ночные гонки по улицам города. Нарочно подставляясь полиции и нагло исчезая из поля зрения. Ловко лавируя в потоке машин на мощном, ревущем скутере! Почему обвинения были предъявлены Юнги, оставалось загадкой. Но разъяренным полицейским хотелось только одного выместить свою злобу. Популярный и хорошо известный артист подходил для этого как никто другой, и они вцепились в Юнги мертвой хваткой. Спасти его могло только чудо, или поимка «ночного гонщика». Агуст мог поднять все свои связи, особенно с недавних пор, когда ссора с братом привела его в места, где собиралась совсем недружелюбная публика. Но если бы Юнги узнал об этом, он ни за что не бы позволил Агусту совершить такую глупость. Нужно было придумать что-то другое! И Агуст придумал, не сомневаясь больше ни минуты, принял решение. Он сделает это. Сегодня. Ночью! Но простой скутер? Может быть в СМИ что-то напутали? Да, и как можно доверять этим писакам. Одно Агуст знал абсолютно точно, уйти от преследования на скутере — для этого нужно быть или гениальным гонщиком, или… это не скутер. И решение пришло само собой. «Кавасаки». Священное слово из детской мечты. Самым быстрый и неповторимый. Для любителей всего неординарного, он определенно понравился бы Юнги. Правда, отдать за новый H2R придется немало: модели этого года стоят около пятидесяти восьми тысяч долларов. Но что значат деньги, когда на кону стоит жизнь брата. Он станет этим «ночным гонщиком». Всего на одну ночь. И спасет любимого. Агуст и не помнил уже, как давно он летал на таких скоростях. Но он летел по улицам Сеула, чувствуя себя почти супер-героем, который спасал Вселенную. Не меньше. А Юнги и был его Вселенной. Не удивительно, что Агуст испугался, когда понял, что вся она, со всеми своими звездами и космическими ветрами лежит у его ног. Младшего из братьев. Агуста Ди, простого парня из Тэгу. *** Они лежат в объятиях друг друга, боясь разомкнуть их даже на секунду, словно сделав это, кто-то из них двоих исчезнет. Юнги целует Агуст-и в макушку, пока наслаждение растекается по всему телу после этого почти часового марафона, который они устроили друг другу. Не сговариваясь, не спрашивая разрешения, не сомневаясь, что другой ответит и больше не сбежит. А Агуст впитывает эту ласку, которой так мало, как мало всего, что делает с ним Юнги, потому что хочется ещё и ещё. — Повторим? — шепчет он и его щеки заливает яркий румянец. — Только, если ты расскажешь, как додумался до такой глупости. Да ещё в тот момент, пока настоящего гонщика ещё не схватили. — Я просто хотел защитить тебя. — Зачем? — Потому что ты мой брат. А еще потому… что ты мой. Только мой. — Уверен? — Ты нужен мне как никто другой, — Агуст прижимается к Юнги сильнее. — Не боишься? — Когда ты рядом, мне ничего не страшно. А тебе? — Все происходит так быстро, что я боюсь только одного, мой «ночной гонщик». — Чего, Юнги-я? — Что всё это сон. Чудесный сон, но я так не хочу просыпаться. Агуст смеётся, приподнимается на обеих руках, нависает над Юнги. — Тогда давай смотреть его вместе. Всю ночь. .