Кукольный дом

      Лололошка пугающий до усрачки. Весь его вид начиная с вечно невыразительного безучастного лица, холодными, как сталь глазами и неповоротливой фигурой напрягал Дилана. Но поведение соседа напрягало его еще больше. Потому что оно пугало. Натурально заставляло вздрагивать всякий раз, как только сосед заходил в комнату или подходил к нему. Потому что Ло, будучи молчаливым, почти что неосязаемым в комнате умудрялся быть везде и в тоже время быть нигде одновременно. Ло ходил тихо, почти не слышно, двери за ним никогда не скрипели, открываясь, на столах ничего не шумело когда с них что-то брали. Лололошка ходил так, как и дышал — никак.       А эти взгляды, пристальные, внимательные, изучающие, не могли не напрягать. Эти взгляды прожигали его спину казалось бы всегда. Отчего лопатки начинало сводить в спазме. И что самое странное, Лололошка никогда не говорил, почти никогда. Подходил молча, стоял около людей, глядя на них, и ждал пока те сами заговорят с ним, или и вовсе уходил сразу же, точно этого молчаливого "диалога", а скорее уже воображаемого ему вполне хватало. —Чувак, ты пугаешь меня, — всякий раз говорил Дилан, глядя в пустые черные глаза.       И в каждый раз, когда ему доводилось смотреть в глаза эти неживые, Дилан лишь думал о том, что таких глаз у людей быть просто не может. Таких глаз ни у кого не может быть, даже у мертвых.       Ну что ж...поведение это не все. Если со взглядами и постоянным присутствием соседа постепенно Дилан смог смириться, то кирки, лопаты и топоры, находящиеся в шкафчике Лололошки не могли не оставить без внимания. И на кой черт ему столько всего?       Лололошка с оружием в руках выглядел слишком правильно...слишком до жути правильно. Потому что так не должно было быть. Но топоры всякий раз лежали в его руке как влитые...а еще больше лежали у него в руках рапира и лук. Дилану как-то довелось увидеть Ло на кружке по фехтованию и стрельбе. И это было столь же восхитительно, сколько же и пугающе. Потому что Лололошка двигался элегантно, точно все движения противника ему уже давным-давно были известны. — Рапира легкая,—поморщившись, однажды сказал он,—я не привык к такому оружию...это и оружием то не назовешь...иголка какая-то.       И Дилан услышав это застыл, неверяще глядя на все такого же слишком спокойного Лололошку.       Тогда какое же оружие тебе по вкусу ? Хотел спросить он, но вовремя прикусил язык. Нет уж, если он узнает о соседе хоть еще что-нибудь этакое, то точно не выдержит.       Только вот Лололошка был настолько пугающим, сколько и загадочным. А потому Дилану так противоречиво хотелось узнать о нем, как можно больше, понять его мысли и действия, заглянуть в черные пустые глаза и узнать то, что скрывается за ними, всю их историю.       Лололошка был загадкой, самой сложной и самой таинственной в его скучной и серой жизни. Лололошка стал для него ярким алым пятном, средь черных тонов. Лололошка стал для него чем-то совершенно животрепещущим, совершенно неземным, совершенно чужим для этого мира.       И Дилан признается себе, что каким бы пугающим не был сосед, он как никак приносил новые краски в его жизнь.       Он приносил ему яркости. — У тебя один день жизни интереснее, чем вся моя вместе взятая,—как-то сказал Дилан, глядя на Лололошку в порванной одежде, с кровавыми полосами и испачканную в грязи, точно его по земле проволокли несколько километров так точно,—ты неправильно делаешь. Дай помогу.       И Ло не сопротивляется. Позволяет Дилану подойти помочь снять кофту с себя, а после почти неумело, но все еще осторожно обработать раны. А Дилан только и может, что пялится на чужое изуродованное тело. Шрамы там были разные, но ни один из них не был безобидным. Такое чувство создавалось, что тело Лололошки было изодрано и разорвано тысячи раз. Точно его самого в мясорубке перекрутили.       Лололошка был пугающим и со слипшимися от крови волосами. Со взглядом этим еще более бездушным и ледяным. Лололошка стоящий над ним и смотря в его глаза—тоже был пугающим до усрачки.       Но пугающим он был и когда улыбался.       Когда в первый раз Дилан увидел его улыбку, он обомлел. Потому что пустое мраморное лицо, полное искусно вырезанных шрамов, исказилось в чужеродной гримасе нежности. Эта гримаса появилась на мгновение, в тот момент когда Ло игрался с Абилкой, но почему-то это мгновение Дилану запомнилось. Потому что оно показало — сосед его гораздо многограннее, нежели просто обычный стремный чел.       Лололошка пугающий...а потому стоило ожидать, что остальные соседи не примут его. Дилан то привыкший к нему, да и не то чтобы он сам отличался хорошей коммуникацией с людьми или вообще пониманием этих людей, лишь плечами пожал на все их жалобы. — Я привык,— только и говорил всякий раз он.       А потом произошла ссора между соседями, на которой Тайлер высказал мыслимое и немыслимое в сторону Лололошки. Только вот даже известие о слежке не поразило Дилана, подумаешь, никого же не пришиб? Значит все терпимо. Что ж, возможно жизнь с чокнутым соседом его изменила в еще более худшую сторону. Потому что на кой черт он пытался выгородить кого-то?       Это нонсенс, не иначе.       После того дня прошло много времени, и все начали избегать Ло, как чумы, почти не обращали на него внимание, сторонились, когда он заходил в холл, тут же замолкали, настороженно поглядывая на него.       Но Лололошка реагировал стойко, то есть так же, как всегда- безразлично. Он осматривал комнату безразличным взглядом и скрывался за дверью, для того, чтобы в тот же миг выскользнуть из нее с киркой или лопатой на перевес, под еще больший ужас соседей. —Дилан, как ты с ним живёшь?—шёпотом говорил Брэндон, поглядывая на то место, где только что был Ло. — Вы еще не видели, что ночью у него глаза светятся,—хмыкает нерд, уставившись в ноутбук, а после помолчав добавляет,—по крайней мере, он тихий.       И на этом было сказано все. Лололошка был тихим, хоть и надоедливым. А также его тартар по вечерам, точно попытка сблизиться с хоть кем-то еще, не могла быть не оцененной Диланом. Сосед стремный — верно, но кто сказал, что он сам нормальный? — Джон, у меня все хорошо. Не начинай, —устало произнес Ло и Дилан тут же насторожился, убавляя музыку в наушниках насовсем.—у меня все нормально. —Ну красотка,—донеслось из динамика телефона,—мы с Ви переживаем за тебя. —Не стоит. И Ви, пожалуйста, не приплетай, ты же знаешь, как он реагирует...слишком бурно. —Вполне заслуженно, красотка. — Не начинай. Это всего лишь ссора между соседями. В моей жизни было гораздо хуже, чем ссоры с людьми. И не забывай, я старший из вас, а потому я могу справиться с этим так же, как и справлялся всегда. — Верно. И мы очень сожалеем о том времени, когда ты был один,—голос стал более строгим, почти что раскаявшимся. — но теперь мы не допустим того, что бы ты страдал. Мы хотим исправить свои ошибки. —Вы просто утрируете,—Лололошка слабо улыбается, поглаживая Абилку по голове и смотря в окно,-это не стоит вмешательства. — Нет, все то, что касается тебя, всегда стоит вмешательства. Мы то знаем, какой ты на самом деле нежный и добрый. Мы же не можем позволить ранить нашего прекрасного старшего брата вновь?       И этот разговор заинтересовал Дилана. Потому что кто был этот Джон? О каком прошлом говорил Ло? Этот разговор показал Лололошку таким уставшим, таким тоскующим и таким...человечным.       Только вот гадать о том, кто это был, Дилану долго не пришлось. Потому что буквально на следующий день в их блок врывается человек, точно вихрь вносится в комнату, громко хлопая дверью. —Долгожданная публика, это я JDH! А если конкретнее то —Джон Дейви Харрис,—человек театрально кланяется, машет руками и приспускает очки с глаз осматривая внимательным взглядом всех остальных.       Человек этот был точной копией Лололошки. Лишь одежда другая —белоснежный тщательно выглаженный костюм, и оранжевая бандана на шее с такими же оранжевыми очками. Этот Джон выглядел как Лололошка, но Дилан не мог не отметить тот факт, что вел он себя слишком энергично, слишком ...живо.       Он тут же подумал о том, что если бы Лололошка был как этот странный близнец, он бы точно не пережил такого соседства. — Ну где моя красотка? —спросил Джон. —Вы...простите....вы брат Ло?—заикаясь пробормотал Карл, настороженно глядя на гостя.       Джон смерил его холодным взглядом, отчего Карл поежился, и улыбнулся широко, да остро. От этой улыбки у всех по спинам прошелся холодок. — Верно, я его брат. Так где же красотка?       В это же момент открылась входная дверь, пропуская внутрь уставшего Ло. Он застыл, осматривая всех собравшихся, прежде чем остановиться на Джоне.       Лололошка смотрел на брата долгое время и Дилан смог увидеть, как взгляд его постепенно потеплел, как на губах его заиграла ласковая улыбка, как сам он потянулся вперед к близнецу. Он наблюдал и за тем, как Джон мгновенно обернулся, тут же подпрыгнул к Ло и закружил его в мимолетном танце: —А вот и ты, красотка! Я так скучал по тебе. А уж как скучал по тебе Ви. Но ради тебя я оставил этого подлеца дома. Он так рьяно грозился набить морду твоим соседям, что я подумал, что пока что для этого не время,-он оскалился вновь бросая взгляд на всех них. —И все-таки не стоило...и подожди, как ты прошел через вахтершу? — О, дорогой, мое обаяние способно пленить всех. Тебе ли не знать?—он вновь приспустил очки, задорно подмигивая брату.—А теперь позволь украсть тебя на весь день, мне жизненно необходимо насладиться твоей компанией. Бездушные переписки не заменят тепла твоего тела. И конечно же нужно сделать фото для Ви. Должен же я подразнить его потом,—он громко смеется, хватая руку Ло и подносит ее к своим губам запечатлев мимолетный поцелуй. —ну же, пойдем! Не стоит терять и каплю драгоценного времени! <      Но Джон Дейви Харрис пугающий еще больше чем сам Ло, понимает Дилан. Потому что перед уходом он бросает на них всех столь зловещий и презрительный взгляд, полный отвращения и ненависти, что каждый мог ощутить холод сковывающий тело. Джон улыбался им так остро и фальшиво, что каждый мог понять— с ним лучше не связываться.       И если Джон Дейви Харрис настолько жуток, то насколько же страшен этот загадочный Ви?       И Дилан совершенно точно не хочет знать этого. Ему хватит и Ло... Загадочного холодного Ло, который рядом с братом превращается в нечто совершенно невообразимое, ранее Диланом невиданное. Он превращается в совершенно нежного мягкого человека.       И это тоже Дилана интригует еще больше.       Потому что Лололошка чертовски интересный человек.       Лололошка — человек скрашивающий его все еще серые дни, заполненные бездушными кодами и ненавистными людьми.       Но Ло вписывается в эту жизнь, точно там ему и место, и тайнам этим, которые Ло несет с собой, тоже место в жизни Дилана.

***

      Когда Лололошка приходит под вечер в комнату, с парочкой пакетов вещей и какой-то коробкой в руках-он светится. Почти как лампочка. И дело даже не в том, что свет выключен. Как раз наоборот, он горит во всю.       Дилан смотрит на его чуть порозовевшее лицо, на губы изогнутые в счастливой улыбке, на то, как очки надетые на голову не скрывают горящих глаз. Лололошка точно ожил. —Эй, что это у тебя на щеке, Ло? —Что? —Помада.       Ло подпрыгивает, удивленно смотрит на него дотрагиваясь до щеки. А после достает телефон из кармана, для того чтобы посмотреть на щеку. А там красуется яркий след от губной помады в виде губ. — Вот же, Джон, паршивец,—с нежностью говорит Ло. —теперь понятно почему Брэндон так странно на меня косился при входе. Вот же было бы его разочарование, если б он узнал правду,—хихикает он.       Дилан не может вымолвить ни слова. Потому что в этот вечер он слышит слов столько, сколько не смог услышать за эти полгода. И видеть совершенно счастливого Ло ему тоже приятно.       Что же, а удивительный у него все-таки сосед, —думает с улыбкой Дилан, отворачиваясь к ноутбуку.       Пусть временами он стрёмный до усрачки, пусть временами навязчивый со своей незаметной заботой или просто молчанием. Пусть...но Лололошка загадка...все еще самая большая в его жизни. И Дилан не может упустить эту загадку ни в коем случае.       Ло будет всегда таким же пугающим, но Дилан готов мириться с этим. Потому что сам он не менее странный по мнению общества.       Смешно подумать о том, что они даже подходят друг другу в каком-то смысле.       Оба не могут прижиться в нормальном обычном мире.